Еврейская история Литвы

Интересная археологическая находка

Интересная археологическая находка

Саня Кербелис,

председатель еврейской общины Шяуляйского округа

Этот предмет был найден во время археологических раскопок возле синагоги в Пакруойисе (Шяуляйский уезд) и передан еврейской общине Шяуляйского округа. Как сказал раввин Шимшон Даниэль Изаксон, к которому мы обратились за консультацией, это – пломба кошерности. По его словам, такие пломбы использовались евреями до Второй мировой войны.

Почти половина еврейских кладбищ Европы нуждается в защите

Почти половина еврейских кладбищ Европы нуждается в защите

Согласно обследованию, проведенному Европейской инициативой по еврейским кладбищам (ESJF), почти половина еврейских кладбищ в Центральной и Восточной Европе находится в запущенном состоянии, сообщает «The Jerusalem Post».

В ходе исследования, проведенного в 2019-2021 годах, и финансируемого Европейской комиссией, исследователи посетили 1700 еврейских кладбищ в Хорватии, Грузии, Венгрии, Литве, Польше, Словакии и Украине. Результаты показали, что только 35% еврейских кладбищ огорожены и охраняются. 44% находятся в запущенном состоянии и нуждаются в срочной защите.

Генеральный директор ESJF Филип Кармель заявил о результатах: «Теперь, когда мы, наконец, получили эту исчерпывающую информацию, стало яснее, чем когда-либо, что необходимо приложить коллективные усилия для обеспечения защиты этих мест и сохранения наследия общин, которым они служили». ESJF смогла проследить историю общин, которым ранее принадлежали кладбища, больше всего нуждающиеся в защите. Было установлено, что в Литве находится наибольшее количество мест, подверженных риску, поскольку 55% ​​еврейских кладбищ в регионе сталкивались с такими угрозами, как вандализм, кражи и снос. ESJF активно участвует в защитных работах и огородила и защитила более 200 объектов в восьми европейских странах.

Подобное обследование ранее проводилось в 2018-19 гг. и охватило 1500 кладбищ.

“Дорога памяти 1941 – 2021”. Шяуляй

“Дорога памяти 1941 – 2021”. Шяуляй

В минувшее воскресенье в Шяуляй и Шяуляйском районе состоялись памятные церемонии, приуроченные к 80-летию начала Холокоста в Литве – «Дорога памяти». В мероприятиях приняли участие не только члены еврейской общины Литвы, но и политики, иностранные дипломаты, представители местной власти, друзья ЕОЛ: парламентарии Рима Башкене и Эмануэлис Зингерис, посол Израиля в Литве Йоссеф Леви, посол США Роберт С. Гилхрист, заместитель посла Дании Якоб Греве Кроманн, председатель Вильнюсской религиозной еврейской общины Симас Левин, исполнительный директор ЕОЛ Михаил Сегаль, руководитель одной из Каунасских еврейских религиозных общин Мауша Байрак.

Организатор цикла мероприятия „Atminties kelias 1941 – 2021“ – «Дорога памяти 1941 – 2021» – Международная комиссия по оценке преступлений нацистского и советского оккупационных режимов в Литве.

Шяуляй был вторым по размерам городом довоенной Литвы, еврейская община составляла четверть населения города. В 1939 году её численность была 5360 человек. Заместитель мэра города был евреем. Евреи работали на обувной фабрике, металлургии и химической промышленности, среди них было много служащих и ремесленников. В городе было несколько еврейских школ, детский сад, 15 синагог, иешива и 2 еврейских библиотеки.

После оккупации Литвы Советским Союзом в 1940 году все еврейские общинные организации были ликвидированы, за исключением школ с обучением на идиш. В июне 1941 года несколько сотен евреев были депортированы в отдалённые районы Сибири и Средней Азии.

Советские чиновники бежали из города ещё 23 июня 1941 года, на следующий день после начала немецкого вторжения. Шяуляй был занят частями вермахта 26 июня 1941 года. Около тысячи евреев ушли вместе с отступающими частями Красной армии. После этого количество евреев в городе составило 6 500 человек, увеличившись за счёт беженцев из Польши и евреев из окрестных населённых пунктов.

Сразу после занятия города немцами члены Литовского фронта активистов (LAF) начали преследование евреев. Они грабили их имущество и насиловали женщин, заставляли вручную чистить туалеты, подметать улицы зубными щётками. Они избивали и убивали евреев как индивидуально так и целыми группами.

28-30 июня нацистами были произведены массовые аресты евреев-мужчин, в том числе 20 человек наиболее известных в городе евреев из руководства общины. Первыми жертвами были раввины Бакшт и Нахумовский. За первые две недели оккупации немцы и их местные пособники расстреляли 1000—1200 евреев. 11 июля члены LAF начали массовые обыски в еврейских домах с целью конфискации золота, драгоценностей и денег. Одновременно евреев арестовывали, заставляли паковать наиболее ценные вещи, включая одежду и тащить это в полицейский участок. Немцы разоружили активистов LAF и, забрав наиболее ценное, разрешили евреям вернуться домой.

Шуляйское гетто было создано с 25 июля по 31 августа. Оно было разделено на две части — одна называлась «Кавказское гетто» (2 950 узников), а вторая «Траку» (3 000 узников). Они были рядом, но входы были разные. 27-29 августа 1941 года из гетто Траку забрали пожилых и больных людей, впоследствии все они были убиты. В сентябре-декабре 1941 года ещё несколько тысяч евреев переселились в гетто из окрестностей Шяуляй, где остальное еврейское население было уничтожено. В этот же период было убито 1750 евреев Шяуляй. После этого до сентября 1943 года акции по массовому уничтожению не проводились.

Период относительного затишья был использован евреями для организации жизни в гетто. В частности, функционировали две школы, молодёжные организации. В мае 1943 года была проведена перепись. Согласно ей в гетто находилось 4665 человек.

С сентября 1943 года гетто было превращено в концентрационный лагерь. 5 ноября 1943 года немцы забрали из гетто всех детей — от грудных до 12-летних, всего 574 ребёнка, а также 191 старика, 26 инвалидов и 4 женщины. Все они были убиты.

Секретарь юденрата гетто Элиэзер Ерушалми писал в дневнике:

Всюду, где можно было спрятаться, они искали детей, и, если находили, то вытаскивали их, голых и босых, на площадь. Там они поднимали детей за волосы и за руки и швыряли в машины. Они гонялись за малышами, которые случайно оказывались на улицах или во дворах, стреляли в них и ловили. За детьми бежали несчастные родители, рыдали и умоляли, но их избивали и отгоняли.

8 июля 1944 года комендант Шяуляй объявил евреям, что гетто закрывается. После этого всех оставшихся в гетто евреев нацисты депортировали в концлагерь Штутгоф под Данцигом, где большинство заключённых было убито. В живых к моменту освобождения лагеря осталось около 500 евреев из Шяуляй.

После войны в 12 километрах от города, в лесу вблизи местечка Кужяй было найдено место массовых расстрелов узников гетто, а затем ещё одно в шести километрах от первого. С помощью местных властей выжившие узники в 1959 году установили памятники погибшим. В братских могилах похоронено около 8000 жертв расстрелов, в том числе 125 евреев из Линкувы, убитые в этом лесу летом 1941 года, а также русские и литовские коммунисты.

В 1950 году Институт Яд ва-Шем опубликовал дневник выжившего секретаря юденрата Элиезера Ерушалми.

В 2012 году Яд ва-Шем присвоил звание праведника мира Эдвардасу Левинскасу и его жене Терезе, которые во время войны спасали евреев, бежавших из шяуляйского гетто.

Страницы истории. Кто вы, консул Сугихара?

Страницы истории. Кто вы, консул Сугихара?

Виктор Шапиро, Лехаим

В контексте истории Холокоста Калининградская область является уникальным местом, где события страшной трагедии ХХ века происходили во всех ее возможных проявлениях. Это единственный российский город, где есть повод вспоминать о событиях Имперской Хрустальной ночи (Reichskristallnacht) 9 ноября 1938 года — погрома, ознаменовавшего переход нацистского государства к насильственным действиям в отношении еврейских граждан. А перед тем в городе Канта — Кенигсберге — последовательно осуществлялась политика вытеснения евреев из немецкой общественной, деловой и культурной жизни. После прихода в 1933 году к власти нацистской партии (сам Гитлер ездил голосовать за себя в Кенигсберг) евреи постепенно поражались в правах: сначала речь шла о запрете посещать кондитерские и пользоваться городским транспортом, потом началось увольнение из театров, университетов и других учреждений, которым надлежало быть чисто «арийскими», и наконец почти все не успевшие эмигрировать евреи были депортированы в лагеря смерти на территории Восточной Европы. Но утверждение, что на территории рейха не было массовых убийств и «Бабьих яров», не относится к Восточной Пруссии: в конце января 1945 года в поселке Пальмникен (ныне Янтарный Калининградской области) на побережье Балтийского моря были расстреляны тысячи узниц концлагеря Штуттхоф, головной корпус которого находился на территории нынешней Польши, а так называемые подлагеря — на нынешней российской территории.

Осмысление истории «окончательного решения еврейского вопроса» не может пройти мимо имевшей далеко не бесспорную точку зрения Ханны Арендт. Крупнейший политический мыслитель прошлого века, автор книги «Банальность зла. Эйхман в Иерусалиме», она провела детство и юность в Кенигсберге. С этим городом связана и деятельность одного из самых знаменитых в мире японцев — разведчика и дипломата Чиюне (Тиунэ) Сугихары, летом 1940 года спасшего несколько тысяч еврейских беженцев из оккупированной гитлеровскими войсками Польши, оказавшихся на территории советского Каунаса. Он единственный на сегодня японец, удостоенный в Израиле почетного звания Праведника народов мира. В каунасском особняке, где когда‑то работало японское консульство, сегодня функционирует музей, посетить мемориальный кабинет легендарного японца приезжают туристы со всего мира.

Семья дипломата Ч. Сугихары (второй слева) и двое солдат позируют на ступенях японского консульства в Кенигсберге 1941.

 

Сегодняшний Калининград, похоже, занимает ту нишу, в которой когда‑то красовалась советская Прибалтика — как доступная россиянам старинная Европа. В российский эксклав на Балтике едут любители посмотреть на старые немецкие особняки, остатки старинных кирх и замков. Гости города прогуливаются в тех местах, которые не сильно пострадали в ходе штурма Кенигсберга, особенно в районе, прежде называвшемся Амалиенау: здесь располагались особняки зажиточных горожан, в том числе успешных еврейских промышленников и коммерсантов, при гитлеровской власти лишившихся своей недвижимости и бизнеса. Среди достопримечательностей этой части города — здание детского сада, где когда‑то располагалось японское консульство, открытое весной 1941 года вице‑консулом Сугихарой. Деятельность в городе, ставшем Калининградом, не менее увлекательный эпизод в биографии японского дипломата, хотя не самый известный.

По завершении своего пребывания в Каунасе, продленного специально ради выдачи виз, Сугихара сел в поезд на Берлин, отдав через окно, как гласит легенда, провожавшим его евреям консульскую печать для оформления поддельных виз. После Каунаса он работает несколько месяцев в Праге. Имея скромный ранг вице‑консула, руководит дипломатическим представительством, занимая де‑факто должность генерального консула. Из этого периода отметим один эпизод. В чешской столице Сугихара снимается на семейное фото и нарочито позирует на фоне ворот с табличкой «Jüden nicht zugänglich — Židúm prison» («Евреям входа нет»), посылая, видимо, сигнал (кому?..) о своем особом отношении к гонимому в тот момент народу.

Сугихара дружил с евреями еще со времен своей миссии в Харбине, где тогда существовала многочисленная еврейская община. В Каунасе, достоверно известно, он был гостем еврейской семьи в один из ханукальных вечеров.

Хотелось бы обратить внимание на его деятельность в разных городах и странах Восточной Европы: хотя Сугихару всегда именуют консулом, дипломатом, он, конечно же, был разведчиком куда более высокого ранга, чем тот, который имел по службе в японском МИДе. Возможно, в том числе поэтому он был способен на мысли и поступки, выходящие за пределы, положенные скромному чиновнику. И еще. Гуманистическое поведение японца иногда пытаются вывести из «самурайской этики», но на самом деле Сугихара во время службы в Харбине был крещен в Русской православной церкви и впоследствии объяснял стремление спасать людей именно своим христианским мировоззрением.

В марте 1941 года глава консульской миссии в Праге переводится в Кенигсберг, и в том же скромном ранге вице‑консула де‑факто исполняет обязанности генерального консула — главы дипломатического представительства Японии в столице Восточной Пруссии. В городе, находившемся на перекрестке многих европейских дорог, работали консульские миссии более чем 20 государств. С приходом к власти нацистов международные отношения Германии стали портиться, число диппредставительств в городе сократилось. С 1931 по 1938 год советское консульство располагалось на Хуфен‑аллее, 31/35. Этот дом хорошо сохранился до наших дней. В советское время там был легендарный магазин «Дары моря». Сейчас здесь офис калининградского предпринимателя Владимира Кацмана, на средства которого построена Новая калининградская синагога на месте разрушенной нацистами в Хрустальную ночь.

В феврале 1938 года в связи с резким ухудшением отношений между Германией и СССР консульство в Кенигсберге прекратило свою работу. Однако летом 1940‑го она была возобновлена, но в другом месте. В Кенигсберге (как, впрочем, и в Каунасе) не было серьезной необходимости в японских консульских услугах — там не было японских граждан, да и нуждающихся в японских визах было немного. Впрочем, на новом месте службы Сугихара выдал несколько виз местным евреям, проследовавшим в Японию через территорию СССР, граница с которым была совсем близко. Именно последнее обстоятельство было главной причиной пребывания Сугихары в Кенигсберге. Японское правительство добилось от германского министерства иностранных дел разрешения открыть консульство в Кенигсберге прежде всего для того, чтобы направить туда опытного разведчика, который мог бы наблюдать за развитием германо‑советских отношений. Непростые отношения в треугольнике Япония–Германия–СССР были оформлены разными международными документами. В 1936 году Германия, Италия и Япония заключили антикоминтерновский пакт, который был альянсом против Советского Союза. Но после германо‑советского пакта о ненападении в августе 1939 года Япония дистанцировалась от Германии, восприняв это как нарушение пакта. Чувствуя, что больше не может доверять своим союзникам, Япония решила создать наблюдательный пункт как «на Германию», так и «на СССР» в виде консульства в Каунасе. Действие антикоминтерновского пакта было приостановлено в сентябре 1940 года трехсторонним пактом, в котором главной угрозой были объявлены Соединенные Штаты, а не Советский Союз.

13 апреля 1941 года Япония и СССР заключили пакт о ненападении и нейтралитете. Япония была заинтересована в продолжении мира между Берлином и Москвой, но, хотя эти стороны были связаны пактом о ненападении и договором о дружбе, очевидно, их отношения были напряженными.

Наблюдать за складывающейся ситуацией, анализировать ее, сообщать о наблюдениях японскому правительству — такова была основная цель пребывания в Кенигсберге вице‑консула Чиюне Сугихары.

Ч. Сугихара с супругой. Прага. 1940–1941.

 

Здание консульства располагалось в тихом районе Амалиенау, по адресу Риттерштрассе, 14, сейчас адрес этого дома — Закавказская, 14. А совсем недалеко, в пяти минутах ходьбы, на тогдашней Оттокарштрассе (сейчас это улица Огарева) проживал Эрих Кох. Он был гауляйтером, то есть нацистским партийным лидером Восточной Пруссии, непосредственно назначенным Гитлером, а также занимал должность оберрегирунгс‑президента (генерал‑губернатора), то есть высший административный пост в провинции. Дом, где жил гауляйтер Кох, был «ариизирован» в собственность нацистской парторганизации у еврейского предпринимателя Салли Йоахима, одного из председателей еврейской общины, эмигрировавшего после этого в Англию. Калининградские экскурсоводы так и называют дом по адресу Огарева, 22 — вилла Йоахим. С 1946 года здесь находится детская музыкальная школа имени Р. Глиэра — старейшее музыкальное учебное заведение в области. Ирония судьбы Эриха Коха, приговоренного польским судом к смертной казни, но так и не казненного «по состоянию здоровья», выразилась в том, что он провел больше года (1966–1968) в тюремной камере вместе с евреем — шахматистом и филологом Эммануилом Штейном, осужденным за распространение правдивой информации об истории катынского расстрела.

Но вернемся к истории Сугихары. Хотя японское посольство в Берлине обратилось к министерству иностранных дел Германии с просьбой поручить местным властям сотрудничать с новым генеральным консульством и облегчить его функции, немецкие официальные лица и нацистские представители в Кенигсберге не приветствовали Сугихару, пытаясь изолировать его от местного сообщества. Игнорировал Сугихару и глава провинции Эрих Кох. Когда приступивший к своим обязанностям японский дипломат запросил у гауляйтера список из 50 и 100 видных представителей властей и общества, которых он мог бы приглашать на приемы, Кох долго медлил с ответом. Кох не принял приглашение на обед, направленное ему и супруге Сугихарой, мотивируя это тем, что сначала он, Эрих Кох, должен пригласить японского вице‑консула. Кох также запретил своим чиновникам принимать приглашения Сугихары и отказался присутствовать на приеме в генеральном консульстве 29 апреля 1941 года по случаю дня рождения императора Хирохито — даже не сделал запись в книге поздравлений. В начале июня 1941 года Кох пожаловался в министерство иностранных дел в Берлине, что Сугихара ведет себя не по дипломатическим правилам и обычаям, развернул свою деятельность, не получив консульской экзекватуры — документа, удостоверяющего признание консула государством пребывания. Немецкий историк Герхард Кребс пишет, что гауляйтера бесили донесения о вопросах, которые задает консул в беседах с немецкими чиновниками и журналистами. Что Германия планирует в отношении Украины? Обоснованы ли слухи, что она намерена арендовать эту территорию на 25 лет? Почему в Восточной Пруссии сосредоточено так много войск? Будет ли война с Соединенными Штатами? Снова и снова японский консул задавал подробные вопросы об отношениях Германии с Советским Союзом и о так называемой мирной миссии Рудольфа Гесса в Великобритании. В результате Кох потребовал, чтобы Сугихара был отозван со своего поста. И дело было не в личном раздражении гауляйтера и не в дипломатическом протоколе, а в очевидной разведывательной деятельности японца. Российский исследователь Илья Альтман пишет, что сохранились отчаянные рапорты начальника полиции Восточной Пруссии в Берлин с требованиями отозвать японского дипломата.

Вместе с Сугихарой в Кенигсберг прибыл вступивший с ним в контакт еще в Каунасе офицер польской разведки — поручик Лешек Дашкевич, который, имея на руках японский служебный паспорт, был оформлен на должность секретаря консульства и передавал информацию резиденту польских спецслужб в Стокгольм, откуда они отправлялись, в свою очередь, в Лондон, где заседало польское правительство в изгнании. Всю весну и начало лета 1941 года Сугихара с Дашкевичем разъезжали по территории Восточной Пруссии: эти замаскированные под пикники прогулки, куда консул брал и своих малых детей, на самом деле предпринимались для наблюдения за перемещениями немецких войск к восточной границе, о чем немедленно информировались как японское посольство в Берлине, так и польская резидентура в Стокгольме. Сугихара регулярно выезжал на берег Балтийского моря, фиксировал перемещение военных кораблей, посещал приграничный с уже советской Литвой Эйдкунен (ныне Чернышевское) и узнал, что из приграничных районов эвакуируют детей. В начале мая японский и польский разведчики добрались до Мемеля (Клайпеды), высматривая в лесах бензоколонки и танковые базы. Сугихара насчитал десять военных железнодорожных транспортов из Берлина в Кенигсберг, наблюдал концентрацию немецких войск на бывшей польской территории и пришел к выводу, что в июне следует ожидать какого‑то резкого поворота в германо‑советских отношениях. В символическую дату 9 мая 1941 года Сугихара отправил из Кенигсберга телеграмму в Токио и послу Японии в Москве, в которой утверждал, что война СССР и Германии неизбежна. Илья Альтман обращает внимание, что в своих мемуарах ветеран советских спецслужб Павел Судоплатов утверждал: вся дипломатическая переписка японского посольства была доступна советской контрразведке, которая имела ключ к японским шифрограммам. Альтман предполагает, что информация Сугихары о дате начала войны (как и сообщения советского разведчика в Токио Рихарда Зорге) попали в поле зрения советского руководства, но не были по достоинству оценены.

Сугихара (слева) во время поездки в приграничные районы Восточной Пруссии, поручик Лешек Дашкевич (второй справа)

 

Одним из признаков готовящегося вторжения гитлеровской Германии в Советский Союз Сугихара счел открытие в Кенигсбергском университете курсов русского языка для военнослужащих вермахта. Калининградский краевед, протоиерей Георгий Бирюков пишет о возможной связи этой информации с фигурой профессора Кенигсбергского университета Николая Арсеньева, видного русского религиозного философа, поэта, белоэмигранта. Калининградские философы и краеведы чуть было не добились установки мемориальной доски на сохранившемся кенигсбергском доме, где жил русский профессор. Однако всплыли документы о том, что он не просто благополучно жил и работал в Кенигсберге при нацистах с 1933 по 1944 год, но и служил в вермахте переводчиком в звании зондерфюрера, и не где‑нибудь, а на Восточном фронте. Коммеморация не состоялась. Но интересно то, что брат Николая Арсеньева — Юрий — был принят Сугихарой на работу в японское консульство (кстати, жили Арсеньевы совсем рядом). Как предполагает о. Георгий Бирюков, знакомство японца, исповедовавшего православие, с братьями Арсеньевыми могло состояться в православной общине Кенигсберга, которую профессор Кенигсбергского университета возглавлял за неимением постоянного священника. Не исключено, что об открытии при Кенигсбергском университете и штабе 1‑го военного округа курсов по изучению русского языка Сугихара узнал от Николая Арсеньева или его брата Юрия. Для о. Георгия Бирюкова особенно важно подчеркнуть, что в Кенигсберге встретились единоверцы — православный философ и Праведник народов мира, местночтимый святой (!) в Японской православной церкви в лике праведных.

Юрий Арсеньев. 1920‑е

 

12 сентября 1941 года Чиюне Сугихара, выполнив свою миссию, покидает Кенигсберг и уезжает к новому месту службы — в Бухарест. А Юрий Арсеньев остается работать в японском консульстве вплоть до своего отъезда из Кенигсберга в 1944 году. Сугихару сменил консул Оду Тораносуке, остававшийся на этом посту вплоть до взятия Кенигсберга Красной Армией. Есть фотографии, где советские солдаты достают перепуганного дипломата из подвала особняка на Риттерштрассе, будущей Закавказской, и отдают ему честь: Япония на момент взятия Кенигсберга не была вражеской державой, еще действовал японско‑советский пакт о нейтралитете. Тораносуке был отправлен на родину тем же путем, что и евреи по визам Сугихары. Впоследствии этот путь проделал и сам Сугихара со своей семьей. После занятия советскими войсками Бухареста в 1945 году Сугихара был интернирован в СССР. В конце 1946 года ему разрешили выехать в Японию, но во Владивостоке его задержали еще на несколько месяцев, и он вернулся в Японию весной 1947 года. Историки еще объяснят нам, наверное, как удалось японскому дипломату уцелеть в этой ситуации, в отличие от шведа Рауля Валленберга, арестованного при аналогичных обстоятельствах и сгинувшего в лубянской тюрьме. Может быть, это было одно из совершенных им чудес, необходимых для канонизации?..

Солдаты Красной Армии освобождают японского консула Оду Тораносуке
из подвала дома на Риттерштрассе. Апрель 1945

 

Как показывает история пребывания в Кенигсберге Чиюне Сугихары, биография дипломата‑разведчика полна остросюжетными эпизодами, о которых можно писать книги и снимать кино. Но установленные в разных городах мира памятные знаки в его честь отмечают прежде всего деятельность по спасению евреев. Стараниями руководителя научно‑просветительного центра «Холокост» Ильи Альтмана при поддержке Российского еврейского конгресса появились такие знаки и в России. Так, на здании вокзала в Биробиджане, через который следовали спасенные Сугихарой евреи, установлена мемориальная доска. Другая мемориальная доска в честь известного всему миру японца установлена в московской гостинице «Украина», где в течение 15 лет Сугихара работал торговым представителем японской фирмы. Сейчас стоит вопрос об установке мемориального знака на сохранившемся в Калининграде доме бывшего японского консульства.

И вот, при обсуждении этого вопроса с чиновником региональной службы по охране памятников культуры, речь зашла о том, что Сугихара был, среди прочего, человеком очень близким России: он был экспертом по отношениям с СССР, свободно владел русским языком, его первая жена была из русских эмигрантов, более того, он был крещен в православие с именем Сергей и почитается как местночтимый святой Японской православной церковью. «А почему? — спросил чиновник. — Он принял мученическую смерть?..» Нет! Он прожил счастливую жизнь, не был аскетом, не практиковал умерщвление плоти — красиво одевался и пользовался успехом у женщин, его подвиг был оценен при жизни, и умер он в достойном, преклонном возрасте в окружении близких. Праведный Сугихара дарил жизнь и договаривался о спасении обреченных даже с теми, чья профессия была убивать. Шпион, рыцарь плаща и кинжала, общающийся с коллегами из воюющих государств, он не закладывал взрывчатку, не стрелял из‑за угла, не вонзал нож в спину, не подсыпал яд, а спасал евреев! Разве не святой?..

Использованная литература

Илья Альтман. Праведник народов мира Тиунэ Сугихара. Новая и новейшая история. 2014. № 5.

Герхард Кребс. Германия и Сугихара Тиунэ: японско‑польское сотрудничество в области разведки и контрразведки (Gerchard Krebs. Germany and Sugihara Chiune: Japanese‑Polish intelligence cooperation and counter‑intelligence). Researchgate, 2017, январь.

Георгий Бирюков. Семья Арсеньевых и японский святой. Берега. 2019. № 6.

Страницы истории. Герои освободители

Страницы истории. Герои освободители

Рина Жак, Израиль
13 июля 1944 года был освобожден Вильнюс.
На фото еврейская партизанка Сара Гинайте (1924-2018), принимавшая участие в боях за освобождение города.
Сара Гинайте была бесстрашным человеком, она стала связной между партизанским отрядом “Смерть оккупантам”, действовавшем в Руднинкской пуще, и подпольщиками Каунасского гетто. Саре не раз пришлось преодолевать смертельно опасный путь для девушки с еврейской внешностью до Каунаса, да еще и с оружием для узников гетто.
Трое дядей Сары были убиты дворником, который ранее работал в каунасском доме дедушки и бабушки Сары (бабушка умерла от шока). Сестра Алиса со своим мужем и матерью Ребеккой погибли в концлагере Штутгоф. В Каунасском гетто погибла вся семья мужа Сары Михаила Рубинсонаса.
Эта фотография, обошедшая весь мир, была сделана одним из освободителей Вильнюса – майором Красной армии.
Страницы истории. К 80-летию начала Холокоста в Литве

Страницы истории. К 80-летию начала Холокоста в Литве

Рина Жак, Израиль
Отступая, 8-10 июля 1944 года нацисты подожгли Каунасское гетто и для верности забросали дома гранатами. Около 2000 евреев, заранее подготовивших для своих семей “малины”, были сожжены заживо. Всего из 37 000 евреев (среди них 6000 детей), проживавших до войны в Каунасе, выжили лишь 3000 человек.
На фото доктор Юлия Бейлинсон (Мельц) – одна из выживших детей Каунасского гетто, со своими спасателями Пранасом Курпаускасом и его женой Маритей в 1963 году. Курпаускасы были бедняками, но несмотря на элементарную нехватку еды, спасли еврейскую девочку.
Курпаускасы не были единственными спасателями Юлии. Когда соседка, зайдя в их дом, увидела, что маленькая девочка, упав, бежит мыть руки, она сразу заподозрила, что это еврейский ребенок. Пришлось срочно искать ей новое убежище.
В 1943 году Курпаускасы в честь Юлии посадили дерево, у которого они стоят. Позже уже в честь этой семьи праведников было посажено дерево в Иерусалиме.
Фото из книги “Ялдей ха-мистор” (Спрятанные дети). Эту книгу наше издательство выпустило несколько лет назад на иврите, в ней 50 рассказов-воспоминаний, написанных людьми, чудом пережившими Холокост. Большинство из них родились в гетто Каунаса, были вынесены оттуда в мешках из-под картошки и были спасены местными жителями.
May be an image of 3 people and people smiling
Сергей Канович: Почему моего деда не было среди повстанцев LAFa…

Сергей Канович: Почему моего деда не было среди повстанцев LAFa…

Сергей Канович

Мне всегда трудно говорить на тему Холокоста в Литве. Тяжело не только говорить об этом, но и думать. Самое большое преступление на литовской земле. Мы все – участники исторических событий, мы все – историки, любители истории, политики, общественность – по-своему ее интерпретируем. Я писатель, потомок евреев Литвы, переживших Холокост, сын Литвы.

Я искренне смущен. Думаю, не я один. Осторожные заявления о том, что Холокост в Литве был трагическим событием в нашей истории, ныне популярное выражение поддельной эмпатии, когда жертв Холокоста – литовских евреев, называют согражданами, но при этом в Сейме забывают упомянуть, кто были их палачами, а список установленных лиц, которые участвовали в этом преступлении, скрывают.

Когда президент Республики, и не только он, сравнивает восстание с «Саюдисом» («Литовское движение за перестройку»), а историки – с восстанием Костюшко, даже с борьбой за независимость 1918 г., когда Центр исследования геноцида и сопротивления жителей Литвы 22 июня публикует доклад др. Альфредаса Рукшенаса об Июньском восстании, в котором обыденно, можно сказать скучно описывается, как оно проходило – по дням, по часам и минутам:

«Рано утром 23 июня 1941 г., около трех часов, Л. Прапуолянис, д-р. А. Дамушис и Й. Вебра в центральном штабе Литовского Фронта Активистов (LAF) отредактировали декларацию о восстановлении независимости Литвы, а также краткое воззвание к литовскому народу и вскоре отправились в Каунасский Радиофон (Каунасская радиостанция, прим. ред.). В 09 часов 28 минут Лeонас Прапуолянис от имени Главного штаба LAF заявил по Каунасскому Радиофону: «Сформированное Временное правительство возрождающейся Литвы объявляет о восстановлении свободы и независимости Литовского государства. Перед чистой совестью всего мира молодое Литовское государство с энтузиазмом обязуется внести свой вклад в организацию Европы на новой основе. Литовский народ, измученный жестоким террором большевизма, преисполнен решимости строить свое будущее на основе национального единства и социальной справедливости». После этого был объявлен состав Временного правительства Литвы, прозвучал гимн Литвы – национальная песнь «Мы родились литовцами». Наконец была сыграна песня „Saulelė raudona“ (народная литовская песня «Солнышко красное», прим. ред.) в исполнении Кипраса Петраускаса – условный сигнал LAF-а Литве начать восстание. 23 июня объявлен состав правительства».

А. Рукшенас не забывает упомянуть и о том, что «капитан Йонас Норейка был в Плунге и печатал прокламации от имени литовских активистов по 500 и по одной тысячи экземпляров. Антисоветская литература выпускалась также и за пределами Литвы.” Только содержание этих прокламаций замалчивается. Потому что большая его часть была антисемитской. Как замалчивается и то, что сразу после этих сообщений люди Литвы услышали по радиофону, что евреям нет места в Литве. Это тоже часть восстания.

Симонас Язавита, ставший недавно доктором истории, насколько понимаю, пытающийся придать Казису Шкирпе более положительные человеческие черты, чем те, которыми последний обладал, благородно утверждает в интервью, что «литовцам пришлось выбирать между молотом и наковальней, осознавая, что одним не удастся сопротивляться. Это также привело к некоторым компромиссам: Временное правительство пыталось идти по такому пути, пыталось заступиться за евреев. Мы видим попытки члена LAFa, бывшего командующего Литовской армией, министра обороны Стасиса Раштикаса говорить с офицерами вермахта, которые разводили руками, словно не могли ничем помочь. Многие из них придерживались антисемитских взглядов. Но даже они не поддерживали массовое убийство евреев. Так что если вермахт ничего не мог сделать, то и Временное правительство было бессильно.

Конечно, таких инициатив могло быть больше, но после советской оккупации антисемитские настроения в обществе увеличились, укоренился стереотип «еврея коммуниста», словно каждый еврей уже сам по себе симпатизирует коммунистической идеологии. Конечно, это было ошибочное утверждение: как студент ешивы, раввин или член сионистской организации, мечтающий о Государстве Израиль, может быть коммунистом? Это было большой ошибкой тех людей, но не надо думать, глядя на все глазами человека 21 века, что их слово что-то значило для нацистов».

Вот так просто – был молот и наковальня, следовало сделать выбор, ошибочное решение и другие обязательные шаблоны. Но предназначался ли голос Временного правительства, а еще раньше и LAF-а, только нацистам? Все знаем, что нет.

По-прежнему действительны справки Центра исследования геноцида, выданные во времена Тересе-Бируте Бураускайте, относительно Казиса Шкирпы и Йонаса Норейки. Эти справки не только противоречат историческим фактам, но и искажают само понятие Холокоста. По-прежнему действительны сотни постановлений Генеральной прокуратуры и Верховного Суда, в которых реабилитированы лица, участвовавшие в Холокосте, а мэр Укмерге не осмеливается демонтировать памятник убийце евреев.

Наконец, на состоявшейся недавно конференции была предпринята попытка установить, что Июньское восстание вряд ли имеет что-то общее с LAF (Литовским фронтом активистов), а к Холокосту вообще не имеет никакого отношения, так как цели восстания уже были достигнуты 28 июня (кстати, д-р Рукшенас предлагает «закончить» восстание 25 июня, может, оно завершилось, так и не начавшись?). Даже повторяется, что формально повстанцы не участвовали в погромах и убийствах, так как восстание к тому времени…уже закончилось. Кто может возражать против этого? У убиенных нет голоса. Нет к ним и уважения. Хуже всего, когда историки молчат и замалчивают.

Правда, вроде бы все еще в силе выводы исследования, проведенного в 2005 г. профессорами Саулюсом Сужиеделисом и Кристофом Дикманном из Международной комиссии по оценке преступлений нацистского и советского режимов, в которых говорится и о предпосылках Холокоста в Литве, и об антисемитизме Литовского фронта активистов и Временного правительства. В конце выводов сказано: «Антисемитские взгляды Временного правительства и Литовского фронта активистов хорошо задокументированы. Наиболее всеобъемлющим антисемитским документом стал Проект указаний Временного правительства Литвы «О положении евреев» от 1 августа 1941 г. Однако кабинет министров, хотя и утвердил распоряжения об изолировании евреев и конфискации их имущества, избегал оказывать поддержку организованным убийствам. Временное правительство, которое утверждало, что говорит от имени нации, неоднократно настаивало на том, что имеет моральный авторитет и публично не дистанцировалось от уничтожения литовских граждан-евреев».

И сегодня, зная о том, что Временное правительство не отмежевалось от этих преступлений, пытаемся его оправдать. Хотя у нас есть достаточно доказательств того, чтобы утверждать – об этом свидетельствуют документы, что LAF (Литовский фронт Активистов) и Временное правительство выбрали сотрудничество с Третьим рейхом. Иначе говоря, коллаборационизм.

Как можно отмежеваться, если все программные документы LAF-а говорят о Литве без евреев? И все же, зная об этом, даже профессиональные историки замалчивают это, стараясь не только не подчеркивать, но и не упоминать эти факты. Как историк может замалчивать правду?

Поэтому задаю себе вопрос: свидетелем и участником какого  процесса пересмотра и манипулирования истории я являюсь? Каковы причины этого ревизионизма?  Разве историки, которые пытаются отмежевать Литовской фронт активистов от восстания или Временного правительства, не знают, что благородная цель восстановления независимости Литвы была скомпрометирована другой целью – избавиться от литовских евреев? Разве организаторы восстания LAF больше не несут не только политической ответственности за то, что видели Литвy без евреев, а пропаганда, которую они распространяли и до восстания, и во время восстания, и после него, была одной из причин, почему нацистская Германия в Литве за несколько месяцев достигла таких результатов уничтожения евреев, для достижения которых в соседней Польше потребовалось несколько лет?

Восстание определило цели и врагов Литвы – власть большевиков и евреев. Идеологи восстания также выбрали партнера – Адольфа Гитлера, а также нацистскую Германию, в надежде, что Литва станет независимым государством, союзником Третьего рейха. Почему избегают говорить об этом?

«Импорт солнца Сталина» делегацией Палецкиса осуждается больше, чем предварительный выбор идеологов восстания и Временного правительства, созданного на основе LAF, сотрудничать с нацистской Германией? Враг был идентифицирован, братья по оружию – вермахт, были выбраны. Погромы начались сразу, убийства начались позже – любому процессу необходимо время, имущество было возвращено всем, только не евреям.

Люди с белыми повязками LAF стояли у ям и в августе, и в сентябре и осуществляли программные положения LAF, совпадающие с планами нацистов – избавиться от оставшихся в Литве евреев. Морально ли оправдывать такое восстание, боровшееся за независимость Литвы без одной из исторических национальных групп Литвы – без евреев? Морально ли говорить о восстании, но не говорить об антисемитской идеологии и пропаганде руководства восстания? Каков наш долг – участников сегодняшней истории, дающих оценку историческим событиям прошлых дней? Промолчать или помочь сбившимся с пути политикам, руководству государства и общественности разобраться, по крайней мере, в оценке зарождающейся формы литовского национал-социализма и противостоять новым силам радикального национализма?

Какое место было предусмотрено в Литве для моего в то время 12-летнего отца LAF-ом и Временным правительством? Возникают ли сомнения, если в четвертом разделе («Этапы подготовки восстания»)18-ти страничного документа Литовского фронта активистов от 24 марта 1941 г. «Указания по освобождению Литвы» утверждается: «Немцы считаются с Движением активистов Литвы, как с политическим фактором, и полагаются на него в завязывании политического узла с Литвой. Для идейной зрелости литовской нации следует укрепить антикоммунистическую и антиеврейскую кампанию. <…> В этом случае очень важно избавиться и от евреев. Поэтому необходимо создать в стране такую «душную» для евреев атмосферу, чтобы ни один еврей не смел и подумать, что в новой Литве у него еще могут быть минимальные права и вообще возможность проживания.

Цель – заставить всех евреев бежать из Литвы вместе с красными русскими. Чем больше их (русских) покинет Литву, тем легче будет позже избавиться от евреев. Предоставленное в свое время Витаутасом Великим гостеприимство евреям в Литве навсегда отзывается за их постоянное предательство литовского народа перед лицом их угнетателей».

Знаю, что убитые не голосуют, но я считаю, что наш общий долг – защитить их память и рассказать общественности историческую правду. Это мы сможем сделать только в том случае, если историки, политики, общественность и каждый из нас в отдельности будем говорить всю правду, а не половину. Половина правды – это ложь.

Я утверждаю, что антисемитская пропаганда Литовского фронта активистов, сотрудничество Временного правительства с нацистами – одна из предпосылок Холокоста в Литве. Она не прекратилась ни после начала восстания, ни после его формального окончания 28 июня (именно такой даты предлагает придерживаться уважаемый Арунас Бубнис). Восстание не достигло одной цели – восстановить независимость Литвы без евреев. Немцы не столкнулись с каким-либо официальным протестом против проводимых погромов и массовых убийств, а Литва осталась практически без евреев.

И ответственность за это целиком несут и LAF, и повстанцы, и Временное правительство. И это мы должны четко и ясно озвучить.

Хочу напомнить, что Холокост – это не только убийство евреев. В начале было Слово. Слово обозначило каждого еврея Литвы, как законную цель и врага. Позже слово обрело плоть – погромы, гетто и, наконец, массовые убийства. Это слово (идея) было кем-то придумано, кто-то позаботился о его широком распространении, а многие из тех, кто услышал это слово – поверил в него. Потому что другого слова – не убивайте невинных, не было.

И ответственность за гибель двухсот тысяч еврейских соседей лежит и на Литовском фронте активистов, и на восстании, и на плечах Временного правительства.

Если мы и дальше будем пересматривать историю, распространять слухи, которые не подкреплены никакими доказательствами, что генерал Ветра в свободное от преследования евреев время спасал их, но спасал их якобы по своей инициативе, а вот плохую работу делал, согласно справке Центра исследований геноцида и сопротивления жителей Литвы, потому что «оккупационные нацистские власти сумели вовлечь его, как и других литовских должностных лиц гражданской администрации, в управление вопросами, связанными с изоляцией евреев». По-видимому, капитан Норейка шел по улице, и кто-то его «вовлек».

Будем ли мы и дальше утверждать, что К. Шкирпа не имел никакого отношения к Холокосту и истерии антисемитской пропаганды, и у него не было никакой политической ответственности как у главы LAF, поскольку, согласно другой, по-прежнему действующей постыдной, справке Центра исследования геноцида и сопротивления жителей Литвы, руководимый им Литовский фронт активистов (LAF) «предлагал решить еврейский вопрос НЕ ГЕНОЦИДОМ, а изгнанием их из Литвы». Если сегодня Центр исследования геноцида утверждает, что то, что произошло в Литве, и то, что пропагандировал LAF, не было предпосылкой геноцида евреев, то вряд ли у нас есть надежда на то, что когда-нибудь будет сказана вся правда, и в Литве укоренится не аморальный, а моральный взгляд на Холокост.

Будем ли мы безоговорочно с уважением относиться к патриотам, которым простим их сотрудничество с нацистами, так как их вопиющие грехи были искуплены борьбой с советскими оккупантами?

В заключение вернусь к упомянутому докладу д-ра А. Рукшенаса, который предлагает общественности взгляд на восстание и на гонения евреев, которые начались во время него. Правда, о евреях в том документе нет ни слова. Вот как он заканчивается: «Восстание помогло населению оправиться от унижений лета 40-ого года и более поздних лет. Несмотря на то, что оккупационная власть не признала повстанцев, восстание вдохновило население на долгую борьбу – до марта 1990 г., за свободу».

Признаюсь, что меня эта трактовка, в отличие от Центра исследования геноцида, не вдохновляет ни на борьбу за свободу, ни повышает мое доверие к учреждению, которое призвано объективно изучать геноцид. Эта трактовка ранит умалчиванием, которое равносильно лжи.

Моего деда не было среди повстанцев. Его не звали. Потому что восстание было направлено против них – молодого портного, домохозяйки и их единственного 12-летнего сына, а также против всех оставшихся в Литве евреев. Если бы Литва достигла бы целей восстания, ни я, ни мой отец не смогли бы участвовать в благородной борьбе 11 марта, которая шла за вашу и нашу свободу, а не за ту, к которой стремился Литовский фронт активистов – за свободу и независимость без евреев Литвы.

80 лет назад, 27 июня, произошло восстание. В тот же день, 80 лет назад, в Каунасе, в гараже «Лиетукис» массово были убиты евреи.

Поэтому я задаю, надеюсь, совершенно нериторический вопрос: когда же мы, наконец, устанем от лжи, полуправды и публично выступим против этого.

 

Редакция lzb.lt благодарит автора за замечания, сделанные им при просмотре текста перевода.

1000 вопросов свидетелю Холокоста

1000 вопросов свидетелю Холокоста

https://www.dw.com

В Германии пытаются сохранить рассказы очевидцев самой страшной трагедии XX века для следующих поколений с помощью новых технологий.

– Чтобы вы сказали человеку, отрицающему Холокост?

– Что он – идиот. Больше мне ему сказать нечего.

– Какой день был самый страшный?

– 26 июля 1944 года. Когда маму с младшим братом отправили в Освенцим, ничего не может быть страшнее.

– Вы видели много мертвых в лагере?

– Я раз или два принимал участие в транспортировке трупов. За это можно было получить суп.

– Вам было страшно?

– Я боялся не за себя – за других: родителей, младшего брата. А так я старался дать вещам свой ход, так как страх это не мое, беспокойство – да, но не страх.

– Вам снятся иногда кошмары?

– Да, иногда, но с этим приходится жить.

– Вы лично видели Гитлера?

– К сожалению, нет. Я бы его задушил, если встретил.

Абба Наор (Abba Naor) сидит в кожаном кресле темно-красного цвета. Он сосредоточен, но спокоен. В ожидании следующего вопроса смотрит на меня, вопросительно поднимая глаза из-под очков. Порой возникает ощущение, что мы находимся с ним в одном помещении, в одном пространстве. До тех пор, пока на мой вопрос я не получаю стандартный ответ: “Я старался ответить на все вопросы, но на этот, к сожалению, у меня нет ответа”. Я задаю ему следующий вопрос, и так можно продолжать дальше и дальше. Я спрашиваю Абба о времени в лагерях. Но ему можно задавать вопросы и о том, как сложилась жизнь после. Абба Наор отвечает далеко не на все. Было ли насилие в лагере? Может ли он исполнить те песни, которые пел тогда ребенком, чтобы выжить? Это лишь несколько примеров. Для меня это первое интервью такого рода. Это, конечно, нельзя сравнить с живой беседой, но при этом мой собеседник ведь отвечает на мои вопросы, ждет следующего и то и дело поглаживает подлокотник кресла.

Всего свидетелю Холокоста было задано около 1000 вопросов. Интервью записывали в течение пяти дней, в 2018 году – в Лондоне. Почему мы рассказываем о нем сейчас?

Пятидневное интервью

Визуализация воспоминаний свидетелей Холокоста – научно-исследовательский проект при Мюнхенском университете имени Людвига-Максимилиана (LMU). “Lernen mit digitalen Zeugnissen” (LediZ) – так он называется по-немецки. Целая команда лингвистов, германистов, историков и программистов занималась этим проектом несколько лет. DW протестировала онлайн-версию, работа над которой была недавно закончена.

“Абба Наор – частый гость в немецких школах. Ему поступает гораздо больше запросов, чем он может удовлетворить”, – рассказывает один из сотрудников проекта Эрнст Хютль (Ernst Xaver Hüttl). На протяжении последних 30 лет он, свидетель той страшной трагедии, приходит в школы Мюнхена и делится своими воспоминаниями. Обычно такая встреча длится не дольше 2,5 часов. “Ответы на наши вопросы мы записывали пять дней, с утра до вечера. Абба Наор – хороший рассказчик, не каждый может так ясно и четко рассказать свою историю, но и для него это было довольно напряженно”, – вспоминает работу в студии германист Фрауке Тайхман (Frauke Teichmann).

Абба Наор и команда проекта LediZ в студии на записи интервьюАбба Наор и команда проекта LediZ в студии на записи интервью

Реакция школьников и будущее проекта

Сейчас ученые заняты тем, что оценивают реакцию школьников. Какой педагогический эффект будет от таких виртуальных встреч, пока говорить рано. Как объясняет Фрауке Тайхман, дигитализация открывает новые возможности. Ведь по естественным причинам поколение очевидцев самой страшной трагедии XX века уходит. “Как сохранить эти рассказы, воспоминания? Для нас это ключевой вопрос. Поэтому мы стараемся использовать новые технологии”, – говорит Эрнст Хютль.

Ученые выбирают школы и демонстрируют свой проект ученикам. По их словам, ребята, даже имея возможность задать вопрос бывшему узнику концлагерей в виртуальном формате, не могут избавиться от скованности и неловкости . Правда, интерес к этим темам у них остается и за пределами школы, поэтому ученые надеются, что немецкие школьники смогут почерпнуть много информации из интервью с Наором. Фрауке Тайхман подчеркивает, что такой 3D-проект – лишь дополнительная возможность, но, конечно, не замена учебниками истории.

Рассказ очевидца трагедии трогает за живое. Когда мужчина начинает вспоминать, как из одного лагеря их перевозили в другой, – в душных и пропитанных вонью вагонах, даже сидя по другую сторону экрана, ощущаешь всю боль.

Он стал свидетелем той катастрофы, будучи подростком. Абба родился в 1928 году в Каунасе, в Литве. Его воспоминания о жизни в гетто, о депортации в концлагерь Штуттгоф, а потом в Дахау, о последних словах матери, которую отправили с младшим сыном в Освенцим, о том, как он узнал о смерти старшего брата, расстрелянного в лагере, – об этих страшных страницах своей биографии и истории общей трагедии можно узнать, задав вопрос лично, без посторонних – в текстовом формате через диалоговую строчку или голосом через микрофон. И в данном случае технологии выступают лишь средством передачи информации. Перед нами все тот же Абба Наор, который приходит в немецкие школы.

И он – не единственный участник проекта. Сейчас ученые готовят визуализацию интервью с Евой Умлауф (Eva Umlauf). Она попала в Освенцим в 1944 году со своей мамой, которая была беременна вторым ребенком. Когда Красная Армия освободила узников концлагеря, ей было всего три года. О времени в Освенциме она знает только по рассказам матери. И центральный вопрос в ее интервью, как дети бывших узников живут с таким грузом и справляются с этим.

Сейчас с проектом могут ознакомиться только отдельные школы. Будет ли он открыт для общего доступа, ученые пока сказать не могут.

Ф. Куклянски: “В резолюции парламента Литвы об оккупациях недостает исторической конкретности”

Ф. Куклянски: “В резолюции парламента Литвы об оккупациях недостает исторической конкретности”

Сейм Литвы принял резолюцию “О мероприятиях по случаю 80-й годовщины больших утрат и сопротивления оккупациям тоталитарных режимов”, сообщает пресс-служба Еврейской общины (литваков) Литвы.

В резолюции говорится, что “после оккупации Литвы нацистской Германией нацисты начали геноцид литовских евреев, который подготовил почву для массовых убийств и насилия, что привело к потере значительной части еврейской общины”.

Однако, по мнению председателя ЕОЛ Фаины Куклянски, в этой формулировке отсутствует “один ключевой элемент” – а именно напоминание о том, что массовые убийства были совершены с помощью местных коллаборантов.

“В городах и местечках Литвы были люди, которые участвовали в убийстве своих соседей-евреев. Сказать иначе? У ям на окраинах леса стояли не нацистские танки и подразделения, а вооруженные местные жители, которые стреляли в выстроившихся в ряд евреев – мужчин, женщин и детей. И еще одна формулировка, которая вызывает у нас опасения: литовцы были среди тех, кто организовал подготовку к резне и осуществил ее физически. Звучит страшно? Но это правда”, – заявила председатель ЕОЛ. Лидер литовских евреев отметила, что “ни она, ни другие члены ЕОЛ и Всемирной еврейской общины, ни историки не говорили и не говорят, что виноват весь народ”.

“О народе следует судить по лучшим его представителям, а не по худшим. В Литве около тысячи Праведников Народов мира, которые спасали евреев от неминуемой гибели. Но мы говорили и будем говорить правду: начавшиеся в июне 1941 г. убийства евреев совершались по указанию нацистов с помощью местных коллаборантов”, – подчеркнула Ф. Куклянски.

В общине отметили, что храбры те народы, которые не боятся признать, что среди них были преступники.

“На нас ложатся не их грехи, а то, что сегодняшнее поколение все еще боится истины”, – добавила Куклянски.

Она также отметила, что ЕОЛ надеялась, что в Сейме выслушают единственного парламентария еврейской национальность Эмануэлиса Зингериса. По ее словам, он предложил добавить в текст резолюции слова “нацисты и их местные пособники”, однако остался неуслышанным.

“Не услышали не только Литовскую еврейскую общину, но и тысячи жертв, стоящих перед ружьями своих соседей, и сотни тысяч евреев и других людей доброй воли по всему миру, которые просят только одного – смотреть правде в глаза”, – написала Куклянски.

В Литве в годы Второй мировой войны была практически уничтожена местная еврейская община, которая в то время считалась одной из крупнейших в Европе. Были убиты около 220 тысяч человек.

Споры по поводу Июньского восстания: желание мести или борьба порабощенной нации?

Споры по поводу Июньского восстания: желание мести или борьба порабощенной нации?

Доманте Платуките, lrt.lt

Каковы были первые шаги к Холокосту в Литве? Как Июньское восстание связано с Холокостом? На эти и другие вопросы пытались ответиь литовские и зарубежные историки, интеллектуалы на международной научной конференции «Разделяющее прошлое: советско-германская война и нарративы массового насилия в Центральной и Восточной Европе», посвященной памяти проф. Ирены Вейсайте. Конференция состоялась в Вильнюсе в начале июня.

Начало Холокоста или сопротивление советской власти?

Июньское восстание – это тот исторический факт, который остается одним из самых спорных эпизодов в истории Литвы, считает литовский и американский историк проф. Саулюс Сужеделис.

Он напомнил слова профессора Ирены Вейсайте о том, что «Холокост в Литве начался 23 июня 1941 года» – на следующий день после Июньского восстания 22 июня.

Несмотря на то, что у восстания были организаторы, сказал историк, это не значит, что оно происходило организованно, скорее наоборот – хаотично.

В тот же день Германия напала на Советский Союз. Во время конференции историк процитировал источники, в которых утверждалось, что большинство литовского населения восприняло войну как настоящее спасение, как надежду освободиться от советского гнета. Вступающих нацистов люди встречали радостно, называли их «нашими», на улицах стояли толпы.

И все же С. Сужеделис вспомнил свой разговор с проф. Иреной Вейсайте – бывшей узницей Каунасское гетто, – она заявляла, что никакого восстания не было, а было только избиение евреев вооруженными белоповязочниками.

И в Литве, и в диаспоре наблюдается некритическое превознесение Июньского восстания, идеализация его участников.

С. Сужеделис

«23 июня в коллективной памяти литовских евреев означает кошмар, волну беспрецедентных преследований и, в конечном итоге, смерть», – сказал историк.

Он представил два различных нарратива – в советской пропаганде Июньское восстание представлено как заранее организованная акция против евреев: якобы главной целью восстания было истребление евреев. В то же время и в Литве, и в диаспоре наблюдается некритическое превознесение Июньского восстания, идеализация его участников, заявил С. Сужеделис.

Три восприятия войны

Выпускник исторического факультета Вильнюсского университета, руководитель Паняряйского мемориала доктор Станисловас Стасюлис рассказал, что первые дни и недели войны сопровождались хаосом, вызванным вторжением в Литву солдат вермахта, отступлением солдат Красной армии и началом Июньского восстания. По словам С. Стасюлиса, не обошлось и без грабежей, сведения личных счетов и убийства евреев.

И все же оценки и воспоминания у разных общественных групп разнятся, отмечает историк. Он представил оценки, характерные для трех групп.

В воспоминаниях красноармейцев доминируют яркий образ их отступления, а также послевоенный образ, когда Советский Союз снова оккупировал Литву. По словам С. Стасюлиса, важнейшим местом в их воспоминаниях являются не Холокост или другие военные жертвы, а, прежде всего, идеология.

Литовские евреи встретили войну иначе. Те, кто еще помнил Первую мировую войну, понимали, что оккупация будет тяжелой, что им придется выживать в гетто, но считали, что еврейская община дождется конца войны.

«Но начавшаяся война была совершенно иной, она была разрушительной, велась вопреки всем нормам международного права, стандартам гуманности. Отношение быстро изменилось. Первые дни войны и Июньское восстание воспринимаются как один большой погром, как неутолимая жажда мести», – пояснил С. Стасюлис.

По его словам, хотя массовые убийства были инициированы нацистами, в них в основном принимали участие сами литовцы. Антисемитизм не скрывали не только организаторы Июньского восстания, но он декларировался в литовской прессе, добавил руководитель Паняряйского мемориала.

Хотя массовые убийства были инициированы нацистами, в них в основном принимали участие сами литовцы.

С. Стасюлис

Литовцы надеялись, что дождутся конца войны, а позже будет признана независимость Литвы и вернутся порядки, существовавшие до первой советской оккупации. По словам С. Стасюлиса, первая советская оккупация способствовала Холокосту – было спровоцировано убеждение в том, что в ней виновато еврейское меньшинство Литвы. Этот нарратив дополнительно подкреплялся пропагандой, носившей яркий антисемитский характер.

Цель – независимость

Руководитель Центра изучения геноцида и сопротивления жителей Литвы Арунас Бубнис подчеркнул, что начало войны вызвало беспрецедентно жестокие события, сумятицу и хаос.

Говоря о связи между Июньским восстанием и началом Холокоста, Бубнис подчеркнул, что главной целью восставших было прекращение советской оккупации и восстановление независимого государства. Историк отметил, что Третий рейх относился к Литве как к оккупированной территории, жители которой в конечном итоге должны были быть уничтожены, перемещены дальше на Восток или онемечены.

«Целью Холокоста, организованного нацистской Германией, было полное истребление евреев. В Литве она была фактически реализована, было убито примерно 90-95 процентов литовских евреев», – заявил А. Бубнис.

Глава Центра изучения геноцида и сопротивления жителей Литвы задался такими вопросами: проводили ли литовцы во время восстания массовые аресты и массовые убийства; были ли акции специально направлены против евреев, или некоторые евреи пострадали по политическим мотивам? По мнению А. Бубниса, ответы на эти вопросы позволили бы понять события того времени, понять историческую правду и не отождествлять Холокост с Июньским восстанием.

«Литовские учреждения и организации обязаны были выполнять приказы. Основываясь на материалах, хранящихся в литовских архивах, я не могу подтвердить утверждение, что в десятках районов Литвы повстанцы проводили массовые еврейские погромы еще до прихода нацистов», – сказал А. Бубнис на международной конференции.

Принципиальная оценка Июньского восстания должна быть положительной.

А. Бубнис

Историк сказал, что антисоветские партизаны обстреливали отступавших солдат Красной армии и других людей, отступавших из Литвы, а среди них были и евреи, которые могли пострадать.

«Я думаю, что восстание было автономным историческим событием, которое не следует отождествлять с другими событиями. (…) Оценка восстания связана с ответом: имеет ли порабощенный народ право восстать против оккупантов, бороться за свободу и независимость? Если мы ответим утвердительно, принципиальная оценка восстания должна быть положительной», – сказал А. Бубнис.

“Мы нуждаемся в Твоей поддержке”… История памятника перезахороненным

“Мы нуждаемся в Твоей поддержке”… История памятника перезахороненным

Старое еврейской кладбище в Шнипишкес было разрушено не за один день. Уже на стыке XIX-XX в.в. во время строительства в окрестных кварталах, когда постепенно занималось место бывшего еврейского кладбище (окраина нынешнего Северного городка), были раскопаны останки 700 вильнюсских евреев и перенесены в братскую могилу на сохранившейся части кладбища.

Позже, уже в советское время, в 60-ые годы ХХ в., когда проходила реконструкция улицы Ринктинес, уничтожение еврейского кладбища Шнипишкес продолжилось, и останки 700 человек вновь были переброшены уже в другую яму… Пока, наконец, в 2003 году, во время строительства апартаментов короля Миндаугаса, они вновь были обнаружены. Тогда Еврейская община Литвы, руководимая С. Альперавичюсом, приняла решение наконец достойно перезахоронить останки 700 вильнюсских евреев на действующем столичном еврейской кладбище Судервес. В церемонии перезахоронения приняли участие представители правления ЕОЛ и раввины. Место перезахоронения было отмечено четырьмя небольшими колоннами.

Через пятнадцать лет после этого перезахоронения, в 2018 г., руководство ЕОЛ решило отдать дань уважения этим 700 людям, создать и установить надлежащее надгробие. Такова история появления надгробия 700 евреям Вильнюса.

Проект памятника (автор – архитектор Виктория Сидерайте-Алон) был создан в 2018 г. на основе иконографического материала – знаменитых «охелей» Шнипишского кладбища (в переводе с иврита охель – шатер, строение, построенное вокруг еврейской могилы в знак известности умершего).

Работавший в то время в Еврейской общине Литвы раввин Шимшон Д. Изаксон помог выбрать для памятника соответствующее изречение из Танаха (Пятикнижие), которое написано на иврите, литовском и английском языках:

ПОЧЕМУ же ТЫ ЗАБЫЛ НАС НАВЕКИ,

ОСТАВИЛ ТАК НАДОЛГО?

Мы нуждаемся в Твоей поддержке:

ВОЗВРАТИ НАС СЕБЕ, АШЕМ,

И тогда МЫ ВЕРНЕМСЯ к Тебе всем сердцем;

 ОБНОВИ НАШИ ДНИ в любви, КАК ПРЕЖДЕ…

(Мегилат Эйха, 5 глава)

В Жагаре открыт памятник Раби Исраэлю Салантеру

В Жагаре открыт памятник Раби Исраэлю Салантеру

6 июня в центре Жагаре (Йонишский р-он) был открыт памятник выдающемуся талмудисту, раввину, основателю движения Мусар – Исраэлю Салантеру (Израилю Вольфовичу Липкину).

В церемонии открытия памятника приняли участие паламентарий Стасис Туменас, мэр Йонишского самоуправления Виталиюс Гайлюс, посол МИДа Литвы Марюс Януконис, члены еврейской общины Шяуляйского округа, члены Каунасской еврейской религиозной общины, председатель еврейской общины Укмерге, зарубежные гости, а также автор памятника – Вайдотас Янулис.

Инициатор увековечения памяти раввина Салантера – председатель еврейской общины Шяуляйского округа Саня Кербелис.

Знаменитые литваки. Раби Исраэль Салантер

Знаменитые литваки. Раби Исраэль Салантер

Раби Исраэль Салантер — раби Исраэль бар Зеев-Вольф Липкин (иногда также называют сокращенно — Агрис) — один из духовных лидеров своего поколения, основатель этического движения Мусар. 

Исроэл (Исраэль) Салантер родился в местечке Жагаре (1810 — 1883 гг.), где его отец, раввин Вольф Лейбович Липкин (1788—1858), возглавлял иешиву и стал первым учителем сына. У него были братья Ицик (1808), Михл (1813), Липман (1818) и Рувин (1820).

В 12 лет женился на Эстер Айзенштейн (1810—?) — дочери раввина Янкева Айзенштейна из Саланта. Как было принято, молодые поселились у тестя, который взял на себя заботы о материальном обеспечении семьи, дав зятю возможность продолжить религиозное образование. Был известен как Исроэл Салантер (идиш: из Саланты); официальной оставалась фамилия Липкин.

В возрасте 14 лет Салантер послал свои хидушим (аналитические комментарии к Талмуду) одному из высших галахических авторитетов Европы р. Акиве Эйгеру, назвавшему эти заметки «гениальными из гениальных». Другие современники, также восхищавшиеся познаниями юного талмудиста, называли его «маленьким Альфаси».

Основным наставником стал раввин Йосеф-Зундель Салант, ближайший ученик Акивы Эйгера. Внешне Йосеф-Зундель вёл жизнь простого торговца, однако он ежедневно уединялся в ближайшей роще, где изучал «Месилат йешарим» («Путь праведных») — этический трактат Хаима-Моше Луцатто, итальянского раввина XVIII века. Согласно преданию, Йосеф-Зундель заметил, что кто-то наблюдает за ним. Внимательно приглядевшись, он заметил молодого Салантера, и сказал ему: «Исроилке, займись книгами мусара (этики) и станешь по-настоящему богобоязненным евреем». С тех пор они начали заниматься вместе.

Большинство из методов духовной работы, которые Салантер впоследствии сделал достоянием всего еврейского мира, были разработаны его наставником Йосефом-Зунделем. В свою очередь, Йосеф-Зундель развивал те методы воспитания, которые были апробированы в иешивах Хаима из Воложина и Акивы Эйгера, а ещё раньше — в доме учения Виленского Гаона, который сформулировал исходный постулат будущей школы мусара: «Основа человеческой жизни — постоянно преодолевать дурные качества характера; и если человек этого не делает, то для чего он живёт?!».

В 1840 году Салантер начал преподавать в знаменитой виленской иешиве Рамайлес. Его уроки по Талмуду и галахе пользовались большой популярностью. Однако главное внимание Салантер уделял морали, самопознанию и самосовершенствованию, а также заповедям в отношении ближних. Своих учеников Исраэль призывал относиться к заповедям «бейн адам лехаверо» («между людьми») хотя бы с той же педантичностью и серьёзностью, как они относятся к запретам субботы или к законам о кошерности пищи. Разработанная им этическая система получила название Мусар (этика).

В 1842 году Салантер оставил ешиву Рамайлес и, объединив вокруг себя группу наиболее талантливых учеников, основал Мусар-штибл (Дом этики), занятия в котором строились на изучении классических книг мусара — таких, как «Ховот ха-левавот» («Обязанности сердец») Бахьи ибн Пакуды и «Месилат йешарим» Моше-Хаима Луцатто (Рамхаля).

В 1848 году царским правительством в Вильне было основано раввинское училище, которое должно было готовить раввинов «нового типа» — просвещённых, образованных, знающих русский язык. Исраэлю Салантеру было предложено место преподавателя Мишны и Гемары, однако он отказался, сославшись на проблемы со здоровьем. Неизвестно, с чем был связан этот отказ (питерский историк А. Львов полагает, что первоначально Салантеру было предложено куда более почётное и высокооплачиваемое место инспектора). Как бы то ни было, в отличие от Берлинской семинарии раввина Гильдесгеймера, виленское училище довольно быстро стало центром вольномыслия, и из его выпускников почти никто не стал раввином. Работа в таком заведении пагубно отразилась бы на репутации Салантера.

В том же 1848 году в Вильно вспыхнула эпидемия холеры — болезни, которую в то время практически не умели лечить. Собрав значительные благотворительные средства, Исраэль арендовал больницу, рассчитанную на полторы тысячи коек. В ней, посменно, круглые сутки работали его ученики. Салантер сам постоянно навещал больных, обеспечивая их лекарствами и продуктами. В субботние дни он следил, чтобы больные не ограничивали себя галахическими запретами, — ведь, когда жизни человека угрожает опасность, отменяются все запреты субботы. Чтобы убедить «ревнителей веры» из числа больных, Салантер и его ученики сами публично совершали запрещённые в субботу действия по уходу за больными — например, рубили дрова и разводили огонь, чтобы прогреть больничные помещения и вскипятить воду.

Накануне поста 9 ава Салантер объявил по всем синагогам, что в этом году не следует поститься, не следует долго молиться, а необходимо находиться на открытом воздухе. Однако, боясь, что его не послушаются, после утренней молитвы он взошёл на амвон с куском печенья в руке, произнес благословение и съел его на глазах у всех, дабы все последовали его примеру.

В 1858 году Салантер отправился в Германию, приняв предложение прочитать студентам Кёнигсбергского университета курс лекций по иудаизму. Его эрудиция и энергия нашли признание также среди немецких ортодоксов, и в 1860 году, переехав в прусский город Мемель (ныне Клайпеда, Литва), Салантер стал издавать еженедельный журнал «Ха-Твуна», пропагандировавший идеологию мусар. Он принял немецкое подданство, стал носить европейскую одежду и читал проповеди по-немецки. Живя попеременно в Тильзите, Франкфурте-на-Майне, Хальберштадте и Берлине, Салантер активно переписывался со своими учениками в Литве.

В 1880—1882 годах Салантер жил в Париже, где занимался распространением еврейских знаний и способствовал укреплению еврейских учреждений. В 1882 году он вернулся в Кёнигсберг, где и скончался спустя год.

Наследие

Личность и учение Салантера оказали огромное влияние на развитие ортодоксального еврейства, хотя в литовской общине его высказывания и поступки нередко вызывали активное неприятие. Его важнейшие работы: «Игерет ха-мусар» («Послание о морали», 1858), «Имрей бина» («Разумные речения», 1878), «Эвен Исраэль» («Твердыня Израилева», 1883).

В своей работе Салантер постоянно искал новые формы для распространения и пропаганды ортодоксального иудаизма. Многие его идеи намного опередили своё время, и были осуществлены через много десятилетий после его смерти: составление арамейско-ивритского словаря для изучения Талмуда; перевод всего корпуса Талмуда на иврит (лишь столетие спустя к реализации этого проекта приступил раввин Штейнзальц) и на европейские языки (этот процесс, который также начался через два-три поколения после смерти Салантера; полный перевод Талмуда на английский и французский языки); распространение еврейской религиозной литературы на русском языке и многое другое.

После смерти Салантера вокруг вопроса, должен ли «Мусар» стать частью учебной программы иешив, развернулась бурная полемика, поскольку ряд раввинов полагали подобное изучение пустой тратой времени, необходимого для изучения Торы (битуль Тора). Эти раввины считали более полезным сосредоточиться исключительно на изучении Талмуда, и предупреждали, что излишней этический самоанализ не полезен для психического здоровья. Тем не менее, регулярные занятия по мусару проводятся во многих уважаемых иешивах.

Предания о Раби Салантере

Салантер не ограничивался проповедями и поучениями. Сохранилось множество рассказов о том, как он лично воплощал в жизнь собственные принципы. Так, согласно одному из преданий, накануне Йом Кипура Салантер не пришёл в синагогу. Община встревожилась, не заболел ли внезапно раввин, не случилось ли несчастье. Молитву без него не начинали. Пока евреи ждали, одна молодая женщина из общины стала волноваться: она оставила грудного ребёнка спящим в колыбели, так как думала, что будет отсутствовать недолго, а теперь побежала посмотреть, все ли с ним в порядке. Когда она вошла в дом, то увидела, что ребёнка баюкает сам Исраэль. По дороге в синагогу он услышал плач ребёнка и, раз мать, очевидно, ушла на службу, вошел в дом, чтобы успокоить малыша.

Согласно другому преданию, идя по городу, Исраэль Салантер встретил бедную вдову, которая горько плакала, узнав, что её второго сына забирают в рекруты (кантонисты), так как богатый член общины подкупил чиновников, чтобы не взяли его детей. Руководство общины согласилось с этим богачом и решило отдать вместо его отпрыска второго сына вдовы. В тот день раби Исраэль Салантер пошёл в местную синагогу и, когда один человек поднялся, чтобы начать службу, воскликнул: «Нельзя начинать службу вам, потому что вы еретик, вы не верите в Тору и в Бога». Другой человек встал, но Исраэль Салантер прокричал то же и ему, и третьему. Наконец, молящиеся попросили его объяснить, в чём дело. «То, что вы молитесь, не доказывает, что вы верующие. Вы молитесь только потому, что молились ваши отцы. Если вы действительно верите, что Тора — это голос Бога, то как вы можете нарушать её заветы, ведь она запрещает вам обижать вдов и идти на уступки богатым и знатным. Раз вы так поступаете, значит, вы не верите в Бога и его Тору».

Однажды Салантер обнаружил, что у серьёзно больного ученика нет денег на лечение. Войдя в синагогу, где молился этот молодой человек, Салантер спросил собравшихся: «Почему вы не обеспечите ему лучшее лечение?». «У нашей общины совсем нет денег» — отвечали они. Услышав это, Салантер закричал: «Вам следовало бы продать нарядный покров с ковчега, в котором хранятся свитки Торы, и использовать деньги для помощи этому человеку!».

«Немецкая волна» о депортации литовцев в Сибирь

«Немецкая волна» о депортации литовцев в Сибирь

Профессор Пинхос Фридберг, https://www.obzor.lt/blogs

Сегодня из Берлина пришло письмо моего доброго знакомого Виктора Зайдентрегера*

С согласия автора воспроизвожу копию письма:

«В связи с исполняющимся 14 июня 80-летием начала массовой высылки жителей стран Балтии в Сибирь в 1941 г. сайт НЕМЕЦКОЙ ВОЛНЫ публикует два материала:

В Литве почтили память жертв сталинских депортаций

с рассказом о мероприятии, организованном «Братством сосланных к морю Лаптевых», в котором приняли участие два бывших главы Литвы В. Ландсбергис и Д. Грибаускайте.

Депортация литовцев в Сибирь: дети ссыльных – о судьбах своих семей,

где дети ссыльных литовцев рассказывают о трагической судьбе своих родителей.

P.s. Цифр, касающихся числа депортированных в июне 1941 г. прибалтийских евреев, я не встречал.
Виктор»

Воспроизвожу свой ответ. Надеюсь, эта информация заинтересует читателей блога.

По поводу P.s.
В статье Faina Kukliansky: Tremties skausmas yra bendras [Фаина Куклянски: Боль депортации – общая] утверждается, что
«В 1941 г. было депортировано около 1% членов тогдашней еврейской общины Литвы, в процентном отношении это наибольшее количество депортированных из Литвы».

Пинхос
————————
*Виктор Зайдентрегер – племянник известного еврейского певца Беньяминаса Хаятаускаса (см. статью Еврейское счастье Беньяминаса Хаятаускаса)

 

Ицхак Арад. Генерал трёх войн

Ицхак Арад. Генерал трёх войн

Михаил Блоков, jewish.ru

Он прошёл три войны, а оставшуюся жизнь посвятил жертвам Холокоста. В Израиле умер 94-летний Ицхак Арад – партизан, генерал и бывший директор «Яд ва-Шема» в Иерусалиме.

В 17 лет он сбежал от фашистов к партизанам. Как вспоминал сам Арад, другого выхода у него не было: «Мы жили в гетто в литовском Швенченисе и понимали, что рано или поздно нас расстреляют». Молодых юношей и девушек из гетто нацисты водили на работу. Ицхака заставили разбирать трофейное советское оружие. В один из дней он решил вынести и закопать рядом с бараком обрез, который пригодится ему при побеге. «Евреев без своего оружия в партизаны не брали, – объяснял он. – Если приходил местный житель, его принимали без вопросов. Но если это был еврей и без винтовки, то отправляли обратно: иди добывай, только потом можешь возвращаться обратно».

Из гетто бежали группой в 20 человек. Весной 1943-го разделились на звенья, перелезли через колючую проволоку и махнули в леса. Ицхак Арад говорил, что побег был самым правильным поступком в его жизни. Всех, кто остался в Швенченисе, расстреляли годом позже.

Он родился в 1926 году под Вильно, которое тогда было территорией Польши. Подростком переехал в Варшаву, именно там его застала война. Родители успели отправить Ицхака в Швенченис: уже там он узнал, что мать и отец погибли в польской столице. Попав в отряд партизан в 1943-м, он решил, что убегать больше не будет никогда. «У партизан был образ еврея как человека, не умеющего воевать. Надо было постоянно доказывать, что ты не хуже других. Только потом, когда много раз сходили вместе в разведку, взрывали вместе поезда, на меня перестали косо смотреть. Даже называть стали на свой лад: Анатолием, Толькой».

Арад воевал в партизанском отряде до конца войны. Его задачей была организация диверсий на железнодорожной линии Варшава – Вильнюс – Даугавпилс – Ленинград. Когда гитлеровцы отступили, партизаны боролись с остатками коллаборационистов, прятавшихся в лесах. В апреле 1945-го Ицхак самовольно покинул партизанский отряд: в Польше раздобыл поддельные документы, добрался до Австрии, оттуда нелегально перешел в Италию и сел на пароход до Эрец-Исраэль. «Понимаете, вопрос, ехать или не ехать в Палестину, не стоял никогда. Конечно, алия! Чем быстрее, тем лучше!» – рассказывал он журналистам.

В Израиле Ицхак Арад сразу попал в разгар новых боевых действий – и воевал с перерывами еще почти 30 лет кряду. «Хагана», Война за независимость, Шестидневная война – он вспоминал, что даже школу, а затем и университет ему пришлось заканчивать, служа в армии. Бывший партизан, он быстро делал карьеру: стал командиром танковой роты, потом батальона и, наконец, дослужился до звания бригадного генерала. Хотя сам говорил, что танкам предпочитал самолеты: учился даже на пилота, но подвело зрение – оттого и оказался среди танкистов.

«Свой воинский долг я отдал сполна», – так в 1972 году Арад объяснил свою отставку и уход на пост директора иерусалимского мемориала истории Холокоста «Яд ва-Шем». Он возглавлял этот музейный комплекс больше 20 лет – до 1993 года. «Когда я пришел в “Яд ва-Шем”, музейная экспозиция размещалась в двух залах. В одном рассказывалось об уничтожении евреев, а во втором – о еврейском сопротивлении. И это все. Я подумал, что нужно в корне менять всю структуру: музей должен быть шире, его нужно создавать по принципу хронологии, начиная с определения, что вообще представляло собой европейское еврейство – и далее до событий Холокоста», – рассказывал он журналистам. При нем в «Яд ва-Шеме» появились барельефы на площади Варшавского гетто, открылись Детский мемориал и Долина разрушенных общин – каменный лабиринт, где высечены названия пяти тысяч еврейских общин, уничтоженных в годы Холокоста.

После ухода из «Яд ва-Шема» Ицхак Арад писал книги, преподавал в Тель-Авивском университете. В конце 2007 года он много высказывался о голодоморе. Дело в том, что годом ранее Верховная рада Украины приняла закон, признающий голодомор 1932–1933 годов геноцидом украинского народа. И тогдашний президент Украины Виктор Ющенко стал уговаривать другие страны тоже признать голодомор геноцидом украинцев. В преддверии поездки в Иерусалим попросил он об этом и Израиль. Но получил отказ. «Инициатива президента Ющенко довольно неудачна, – комментировал тогда ситуацию Арад. – Конечно, каждый народ имеет право на собственный взгляд на историю, но в Великом голоде не было расистского элемента. Вот в случае Холокоста цель была пряма и ясна: уничтожить всех евреев как народ. А голодомор на Украине был направлен против “богатых” крестьян. Это совершенно разные мотивы. В случае Холокоста – расизм, в случае голодомора – борьба классов».

Война не хотела отпускать его. В 2007 году в Вильнюсе против Ицхака Арада возбудили уголовное дело. Генеральный прокурор Литвы потребовал расследовать его действия в составе партизанского отряда – 81-летнего ветерана обвиняли в причастности к органам НКВД и возможном участии в казнях мирного населения. Письма в поддержку Арада писали мировые еврейские общины и Центр Симона Визенталя, а сотрудники Министерства юстиции Израиля отказались выполнить просьбу Литвы и вручить бывшему партизану извещение о суде.

Новый директор «Яд ва-Шема» Авнер Шалев назвал это дело «деструктивным историческим ревизионизмом». Поводом для его возбуждения послужило, по словам Шалева, недовольство Литвы сотрудничеством Арада со специальной комиссией США. В прошлом он давал показания против Александра Лилейкиса, который возглавлял Вильнюсский округ литовской полиции при нацистах, и Алгимантаса Дайледе, который в те же годы служил в тайной полиции. Обоих лишили гражданства США. Сам Арад высказался по поводу выдвинутых в его адрес обвинений коротко, но емко: «У евреев в Литве был небольшой выбор: идти к месту казни и быть убитым, или остаться в живых, то есть уйти в леса, податься к партизанам и воевать. Не было другого пути вообще. Скажу больше, я горжусь тем, что это сделал, потому что я считаю, что это убийцы моего народа, убийцы миллионов советских людей».

Ицхак Арад скончался в Израиле 6 мая 2021 года – не дожив всего несколько дней до очередной годовщины Победы. Последнюю в своей жизни награду он получил в 2020 году, и она была совсем не боевой – ей стала премия «Хранитель памяти» за исследования и книги о Холокосте.

Памяти Ицхака Арада – советского партизана, бригадного генерала Армии обороны Израиля, многолетнего директора национального мемориала Катастрофы и Героизма «Яд ва-Шем»

Памяти Ицхака Арада – советского партизана, бригадного генерала Армии обороны Израиля, многолетнего директора национального мемориала Катастрофы и Героизма «Яд ва-Шем»

www.obzor.lt

7 мая 2021 г.

Проф. Пинхос Фридберг,

старый виленский еврей

Вчера из Израиля пришла печальная весть: на 95-ом году жизни скончался Ицхак Арад – советский партизан, бригадный генерал Армии обороны Израиля, многолетний директор национального мемориала Катастрофы и Героизма «Яд ва-Шем».

hэйлик зол зайн дэр ондэнк нох дир! (идиш)

Святой пусть будет память о тебе!

Эта информация вместе с краткой биографией Героя в тот же день появилась на русской странице сайта еврейской общины Литвы.

Вместо репоста упомянутой публикации я приведу фотокопии нескольких фрагментов его книги «Партизан. /Юность в борьбе/. От долины смерти до горы Сион. 1939-1948», изд. «Книга-Сефер», Израиль, 2014.

Ее копия имеется на сайте Всеизраильской ассоциации «Уцелевшие в концлагерях и гетто» netzulim.org:

* * * * *


P.S. Я полностью согласен с утверждением Ицхака Арада, что «Сталин виноват в смертях миллионов людей. Но не было этого в коммунистической идеологии… Не было».

В подтверждение процитирую выдержку из своей статьи, которая впервые была опубликована в 2012 году на израильском сайте zman.com (теперь 9tv.co.il):

«В 1998 году декретом Президента Литвы была создана «Международная комиссия по оценке преступлений нацистского и советского оккупационных режимов в Литве». Никто не сомневается, что эти режимы имеют много общего, а преступления нуждаются в объективной, непредвзятой оценке. Но я никогда не соглашусь с идеей фикс председателя этой Комиссии Э. Зингериса о полной тождественности этих режимов, с попытками поставить знак равенства между Холокостом и преступлениями Сталина против литовского народа».

P.P.S. Сайт «Обзора» выставил репост моей статьи. Ее прочитали свыше 14-ти (четырнадцати!) тысяч человек.

Привет от отца, или “Пошлите нас в батальон, где пленных не берут!”

Привет от отца, или “Пошлите нас в батальон, где пленных не берут!”

Рина Жак, Израиль
Работая над воспоминаниями детей, родившихся в Каунасском гетто, я зачем-то открыла книгу Вольфа Виленскиса “Повороты судьбы” (Герой Советского Союза Виленскис был командиром батальона 249 стрелкового полка 16 Литовской стрелковой дивизии).
На фото: В. Виленскис
Бывает же так – первое, что я увидела – строки о моем отце. Признаюсь, была очень взволнована. Вот, что он пишет (речь идет о бое в районе Гитаряй в Литве):
“Мы решительно двинулись вперед, но тут же попали под бомбежку самолетов противника и вынуждены были залечь. Первым пришел в себя командир 9-й роты капитан Аба Гроссман. Встав во весь рост, он повел своих солдат в атаку. Гроссман, инженер-текстильщик из Каунаса (образование он получил до войны за границей, кажется, в Бельгии), отлично владевший основными европейскими языками, большой любитель пошутить, умел увлекать людей, и те смело шли за своим командиром в бой. Вот и сейчас за ним поднялась вся рота, а за ней – весь наш батальон. Конечно, дело, как всегда в подобных случаях, дошло до рукопашной, обе стороны понесли потери, но наши ребята были более энергичными и сумели выполнить поставленную задачу, захватив несколько десятков пленных и даже экипаж немецкого “Тигра”.
После завершения боев под Шяуляй Виленскис посетил Каунас. Вот, что он пишет:
“Там я узнал о действиях немцев в Каунасском гетто, прежде всего – о так называемых “акциях” в 9-ом форте, где было расстреляно много евреев. Особенно страшно было, когда рассказывали о гибели детей. Из моих родных и близких практически никого не осталось…
…Я вернулся к себе в батальон и рассказал своим офицерам (среди них было немало евреев) об увиденном и услышанном. В конце рассказа я заметил, что немцев вообще не следует брать в плен. Мои подчиненные фразу приняли буквально, как приказ, который стали выполнять безукоризненно. Какое-то время все шло нормально и без особых инцидентов. Но как-то об этом узнали за пределами нашей дивизии, и многие офицеры после возвращения из госпиталей стали проситься в “батальон, где немцев не берут в плен”.
Конечно, был скандал, и запахло военным трибуналом. Дело удалось замять, ведь недаром Виленскис родился под счастливой звездой.
Умер израильский историк, педагог, бывший партизан Ицхак Арад

Умер израильский историк, педагог, бывший партизан Ицхак Арад

Печальная весть пришла из Израиля. Сегодня на 95-ом году жизни скончался израильский историк, педагог, бывший директор иерусалимского мемориала истории Холокоста «Яд ва-Шем», бригадный генерал Армии обороны Израиля Ицхак Арад.

Еврейская община (литваков) Литвы, Союз бывших узников гетто и концлагерей скорбит вместе с родными и близкими Ицхака Арада. 

Ицхак Арад (Рудницкий) родился 11 ноября 1926 года в городе Свенцяны (Швенченис). В сентябре 1939 года вместе с сестрой бежал из Варшавы в Литву.

Родители Ицхака, оставшиеся на оккупированной немцами территории, погибли.

После нападения Германии на СССР 15-летний Ицхак с сестрой попали в гетто в родном городе. По его словам, бежать на восток страны помешало не только быстрое продвижение гитлеровцев, но и полный переход на сторону врага 29-го Литовского территориального корпуса, который был включён в состав Красной армии. Его участники, кроме ударов по отступающим советским войскам, также уничтожали беженцев-евреев.

В 1943 году Ицхаку удалось бежать из гетто и присоединиться к партизанскому отряду «Чапаев» в белорусских лесах. После этого Арад («Толя») вступил в литовский отряд «Вильнюс», который, в частности, занимался минированием железных дорог по маршрутам Вильнюс — Минск — Ленинград. Сам Арад лично принимал участие в подрыве 13 эшелонов.

В 1945 году Арад нелегально покинул СССР и прибыл в Эрец Исраэль, где принял участие в борьбе за образование Израиля. В ЦАХАЛе служил командиром роты, затем — командиром батальона в танковой бригаде, позднее получил звание бригадного генерала. В 1972 году вышел в отставку.

С 1972 по 1993 год был директором мемориального комплекса «Яд ва-Шем». Ицхак Арад написал ряд книг и публикаций по истории Катастрофы европейского еврейства. Был лектором Тель-Авивского университета. Высказывался против причисления Голодомора 1930-х годов к актам геноцида, считая, что он имел скорее классовую, чем национальную составляющую.

В 2007 году 81-летнего Арада вызвали в прокуратуру Вильнюса в связи с обвинением в участии в убийствах мирных жителей. По данным литовской прокуратуры, Арад, который в конце войны стал сотрудником НКВД, мог быть повинен в убийствах гражданских лиц и участников литовского сопротивления.

Сам Арад отметил: «У евреев в Литве был небольшой выбор: идти к месту казни и быть убитым, или остаться в живых, то есть уйти в леса, податься к партизанам и воевать. Не было другого пути вообще. Скажу больше, я горжусь тем, что это сделал, потому что я считаю, что эти убийцы моего народа, убийцы миллионов людей».

В июне 2008 года Еврейской община Литвы в открытом письме выразила осуждение в связи с преследованием Арада. Протест выразили также тогдашний председатель совета директоров «Яд ва-Шем» Авнер Шалев и Федерация еврейских общин России. В своём письме Шалев заявил, что «в Литве имеет место деструктивный исторический ревизионизм, подвергаются сомнению легитимные и героические военные действия партизан с целью распространения необоснованных взглядов и искажения исторических истин».

В знак протеста израильский историк, лектор Иерусалимского университета Дов Левин вернул президенту Литвы Валдасу Адамкусу полученную в 1993 году награду за героизм, проявленный в борьбе с нацистской угрозой. Как сказал Левин, «Литва — одна из немногих стран, где 93 процента евреев было убито, и прежде, чем первый немецкий солдат вступил в Литву, сами литовцы уже громили евреев, не только убивали, но грабили и зверски насиловали их. Военные и полиция — литовцы — помогали немцам». По его мнению, преследование Арада вызвано стремлением оправдать убийц: «две недели назад бритоголовые на улицах Вильнюса кричали „Юден, раус!“ — „Евреи, вон!“. Желая очистить и обелить убийц, они должны обвинить нас, евреев, говоря, что, хотя и „были литовцы, убивавшие евреев, но были и евреи, убивавшие литовцев“».

Литва обратилась в Израиль с просьбой вручить извещение о подозрениях в возможном участии в убийствах гражданских лиц и участников антисоветского сопротивления в Литве бывшему директору организации по увековечению памяти жертв Холокоста и героев Yad Vashem (Израиль) Араду. Однако минюст Израиля отказался выполнить эту просьбу Литвы. Представители литовской и всемирной еврейской общины неоднократно выражали неудовольствие по поводу юридического преследования Арада.

Министр иностранных дел Литвы и председатель ЕОЛ посетили строящийся музей “Исчезнувший штетл”

Министр иностранных дел Литвы и председатель ЕОЛ посетили строящийся музей “Исчезнувший штетл”

Министр иностранных дел Литвы Габриэлюс Ландсбергис, председатель Еврейской общины (литваков) Литвы Фаина Куклянски и парламентарий Даля Асанавичюте посетили сегодня строящийся в Шядуве музей «Исчезнувший штетл», который с помощью новейших технологий будет рассказывать об истории, культуре, традиция литвакского местечка. Инициаторы уникального проекта – Мемориальный фонд евреев Шядувы.

«Будущий музей позволит и нам, и всему миру лучше узнать чрезвычайно богатую историю и наследие литовских евреев», – сказал министр.

Глава внешнеполитического ведомства также почтил память жертв Холокоста.

Дорит Голендер: что означает для израильтян “быть литовским евреем”

Дорит Голендер: что означает для израильтян “быть литовским евреем”

Дорит Голендер, https://www.vesty.co.il/

Имя Дорит Голендер известно каждому репатрианту в Израиле. Легендарный руководитель радиостанции РЭКА, экс-посол Израиля в Москве, а ныне вице-президент фонда “Генезис” имеет еще одну запись в своей биографии. Она – литовская еврейка, и сегодня решила объяснить значение слова “литвак”

Я – литовская еврейка. Это, разумеется, не единственная категория, к которой я себя причисляю. Я израильтянка, я русскоязычная еврейка, я часть общины выходцев из бывшего СССР. Все это – вехи моего жизненного пути, все это – моя личная история и те события, воспоминания и переживания, которые сформировали меня такой, какова я есть. И все же, задавая себе вопросы – где мои истоки? откуда я иду? какой остров в океане, называемом “еврейство”, действительно МОЙ? – я нахожу только один ответ. Я – “литвачка”, типичная представительница “шейвет литвакес” (на идише – общины литваков).

Что же это такое “литвак”? Известный израильский поэт Йорам Тахарлев, гордый сын родителей-литваков, определил в своем стихотворении “Элита” общие качества общины, в течение семи веков сделавшей этот небольшой угол Прибалтики своим домом. По Тахарлеву, настоящий литвак обладает “а гезунтн коп” (на идише – здоровой головой), является реалистом, мыслит логически, имеет характер серьезный и сдержанный, скромный и трудолюбивый, сострадающий и милосердный, с чувством юмора. Это, конечно, в идеале, хотя на практике очень многое из того, что литовская община внесла в сокровищницу еврейского наследия, действительно можно объяснить этим “литовским характером” (нусах Лите).

Именно этот характер создал знаменитые литовские йешивы и учение “Мусар” (на иврите – этика, мораль) в иудаизме, школы “Тарбут” (на иврите – культура) и молодежные движения, огромный клад религиозной и светской литературы. Этим же характером можно, на мой взгляд, объяснить, почему хасидизм, столь популярный южнее, не прижился в Литве и почему нашим идеалом еврейской духовности был и остается Виленский Гаон Элиягу бен Шломо Залман, 300-летие со дня рождения которого отмечали и Израиль, и Литва.

Везде, где появлялись литваки, они несли с собой свой “а гезунтн коп”, и поэтому, наверное, никого не удивит, что к нашей общине принадлежат великий русско-американский скрипач Я. Хейфец и дважды герой СССР Я. Смушкевич, адмирал – командующий американским авианосцем и легендарный генерал спецназа США, создатель языка эсперанто и около 12 нобелевских лауреатов. И даже создательница легендарного советского хореографического ансамбля “Березка” – дочь еврейской писательницы А. Бруштейн и внучка министра по еврейским делам Литовской республики.

Писатель Григорий Канович, книги которого – художественная летопись литовского еврейства, объясняя, почему он столь долго работал “в стол”, зная, что шансов на публикацию этих книг в советской печати нет, пишет: “Бог меня надоумил продолжать начатую работу с упорством чистокровного литвака, вошедшим в идишское выражение “а цейлем коп” (что-то вроде известной своим упорством “железной головы”)”.

Да, упорство, которое со стороны может иногда показаться упрямством, — это действительно наша черта. Я сама готова первой признать, что всем, чего достигла в своей жизни, я обязана этому упорству, этому нежеланию отступать, даже если кажется, что ты зря бьешься головой о стену.

Ну, с такими качествами характера было бы странно, если бы литовские евреи не внесли свой вклад в дело сионизма – какая еще идеология так нуждалась в людях, готовых биться головой о стену?! Идейный отец Еврейского национального фонда и Еврейского ун-та в Иерусалиме, второй президент Всемирной сионистской организации и автор бело-голубого флага будущего еврейского государства, синагога “Хурва” (в 1864, после первого разрушения в 1720 г.) и художественная академия “Бецалель”, главный основатель Тель-Авива, три президента и три премьер-министра, глава Банка Израиля и председатель Верховного суда, создатель организации и автор гимна узников Сиона в Израиле… А еще – знаменитые имена: А. Оз, Н. Шемер, Л. Голдберг, Н. Лифшицайте, Йони Нетаниягу, М. Плисецкая.

…Быть литваком сегодня — это нести не только гордость за своих прославленных собратьев и не только память языка, традиций, кухни и дома, где ты родился, но и вечную заповедь памяти невосполнимых жертв. К сожалению, 95% евреев Литвы были убиты нацистами и их пособниками – больше, чем в любой другой стране, по которой прошла жуткая машина Холокоста. То, что мы живы сегодня, то, что мы продолжаем нашу многовековую традицию, это само по себе и чудо, и свидетельство того самого нашего упорства.

4500 литваков воевали в 16-й литовской дивизии (1700 погибли), подпольные боевые организации в гетто и еврейские партизанские отряды отважно боролись с нацистами. Когда в послесталинские времена из тлеющих углей еврейского самосознания в СССР вновь начало разгораться пламя, литовские евреи одними из первых поднялись на борьбу за свое право быть евреями и воссоединиться со своим народом в своем государстве. Литваки создали первые ансамбли еврейской самодеятельности в СССР, а затем и ансамбль “Анахну Кан” в Израиле.

“Ну что знает израильтянин о своих корнях?” – полушутя, полусерьезно спрашивал Йорам Тахарлев в той же поэме “Элита”. С тех пор мы повзрослели как народ, и сегодня память о своих корнях не воспринимается как “галутный синдром”. Мы – евреи и мы – израильтяне, мы – едины, и корни, память, наследие каждого из нас обогащают нас всех, делают нашу общую историю – и мозаику наших сегодняшних ценностей – гораздо более полной и яркой. Я верю, что в этой мозаике и сегодня есть место для дальнейшего вклада литваков – моих упорных, упрямых, деловых братьев и сестер, полных веры в наш Иерусалим и в наш народ и любви к ним.

Автор – дипломат и общественный деятель, вице-президент фонда “Генезис” по развитию внешних связей, посол Израиля в России (2010-2015 гг.), многолетний руководитель радиостанции РЭКА – израильского государственного радио на русском языке