Еврейская история Литвы

Аллея Шкирпы станет Трёхцветной

Аллея Шкирпы станет Трёхцветной

Ромуальда ПОШЕВЕЦКАЯ, депутат Вильнюсского горсовета, для газеты “Обзор”

Аллея в центре Вильнюса, носящая имя дипломата Казиса Шкирпы, будет переименована: столичный горсовет одобрил решение о переименовании аллеи в аллею Триспальвес (Триколора), сообщает ru.delfi.lt.
Столичный горсовет также одобрил предложение фракции Партии труда открыть на этой аллее памятную доску, на которой будет упоминаться об усилиях Шкирпы и его соратников в борьбе с советским режимом.

● ● ●

Развенчание героев 

Свою речь во время обсуждения проекта о переименовании улицы К.Шкирпы в аллею Триколора Литвы мэр Вильнюса Ремигиюс Шимашюс начал с таких слов: «Мы, избранные горожанами представители, не можем говорить об уважении каждого человека, о равноправии, если в городе будут почитаться авторы таких слов: «Очень важно избавиться от евреев. Поэтому необходимо создать в крае такую удушливую для евреев атмосферу, чтобы ни один еврей не смел и мысли допустить, что в Новой Литве у него будут минимальные права и вообще возможности жизни».

На мой взгляд, эти слова об уважении каждого человека являются ключевыми. Особенно, когда они подкреплены делом: аллея в Вильнюсе больше не будет носить имя К.Шкирпы. И это поступок. Потому что смелость признания ошибок прошлого – это признак силы, а не слабости. А настаивание на паузе в обсуждении и доскональном повторном изучении исторических документов, связанных с К.Шкирпой, – от лукавого. Это очевидная попытка не решить этот вопрос никогда.

Доказательств того, что К.Шкирпа был идеологом антисемитизма в Литве, достаточно. Хорошо известны и его высказывания об основной ошибке Литвы в том, что она вместе с СССР и Германией не напала в 1939 году на Польшу. Центр изучения геноцида и резистенции Литвы также дал свою оценку К.Шкирпе, отметив, что антисемитизм в деятельности руководимой К.Шкирпой организации был поднят на политический уровень, и это могло способствовать вовлечению части жителей Литвы в Холокост. А по словам историка Н. Шепетиса, «готовность К.Шкирпы сотрудничать с немцами ещё до начала войны СССР с Германией была чересчур интенсивной, и его видение Литвы – вместе с Рейхом – стало для него в определённый момент важнее свободной Литвы».

Конечно, на первый план в дискуссиях о Шкирпе выходит его антисоветская деятельность, которая возводится в ранг геройства. Но, как сказал литовский поэт, публицист, профессор Томас Венцлова: «Как Шкирпа, так и Норейка сыграли очень важную роль в истории Литвы, но это не безупречные герои. А когда речь идёт о людях, чьим именем мы называем улицы или в память о которых вешаем доски, то их репутация должна быть безупречна». Не случайно и глава МИД Литвы Линас Линкявичюс призвал снять мемориальную доску, посвящённую Йонасу Норейке, со стены библиотеки Академии наук Литвы. По его словам, честная оценка исторических событий поможет предотвратить пропаганду «враждебных сил, очерняющих память борцов за свободу Литвы». «Мы должны реагировать принципиально, – добавил Линкявичюс, – поскольку обнаружены неоспоримые факты ненадлежащего поведения отдельных людей и их сотрудничества с нацистами».

Борьба с согражданами другой национальности не может быть составляющей борьбы за независимость страны. И Холокост, как правильно отмечается, – это не только трагедия евреев. Это трагедия всей Литвы. Конечно, звучат нередко слова о том, что, борясь с евреями, литовцы хотели уничтожить зло. Что они делали это во имя своей страны. Как отметил немецкий историк Кристоф Дикманн, литовцы, этнические националисты думали, если не будет евреев, Литве будет хорошо. Что они смогут создать крепкое этническое государство – без евреев, русских, поляков. Такой была идея. Они надеялись, что немцы дадут им возможность создать независимое государство. И при массовой молчаливой поддержке творили беззаконие, свято уверовав в то, что это благое дело.

Всё это вписывается в теорию канадского психолога Мелвина Лернера, который разработал так называемую теорию веры в справедливый мир. Согласно этой теории, люди предпочитают верить, что мир, в котором они живут, изначально справедлив. Добро в нём вознаграждается, а зло наказывается, честный труд ведёт к успеху, а жулик, в конце концов, остаётся ни с чем. Следствием этой веры является, в частности, жестокое отношение к жертвам различных несчастий – если человеку не повезло, значит, он сам и виноват. И это распространяется также на жертв погромов и массовых убийств. Если убивают, значит, есть за что. При этом участники геноцида даже не задумываются о том, что творят зло, а жертвы не оказывают сопротивления, так как не в состоянии осознать возможность происходящего. И это прекрасно описано В.Набоковым в его романе «Приглашение на казнь».

Но всё это философия. А суть человечности в ином. Нравственный компас каждого человека должен быть направлен на уважение каждой личности и каждой жизни без исключения, без оправдания. И если мы сегодня не признаем ошибок прошлого, они непременно повторятся. Ведь призыв К.Шкирпы «Литва – для истинных литовцев!» почему-то перекочевал в наше тоже непростое время.

«Не утешайтесь неправотою времени, – писал Б.Пастернак в 52-м, сталинском, году автору «Колымских рассказов» В.Шаламову. – Его нравственная неправота не делает ещё Вас правым, его бесчеловечности недостаточно, чтобы, не соглашась с ним, тем уже и быть человеком». Бесчеловечность эпохи уже тем опасна, считал Пастернак, что может внушить человеку убеждённость в своей исключительной правоте. Так, собственно, и случается. Идеологические борцы часто верят в свою исключительную правоту, что позволяет им совершать беззаконие. Но, чтобы оставаться людьми, мы не можем принять их правоту, оправданную неправотой времени.

 

Витаутас Ландсбергис: «Надо хорошенько обсудить, действительно ли он [Йонас Норейка] так сильно замаран, что его надобно публично унижать»

Витаутас Ландсбергис: «Надо хорошенько обсудить, действительно ли он [Йонас Норейка] так сильно замаран, что его надобно публично унижать»

Пинхос Фридберг, профессор

29 июля 2019 г. на литовской странице портала delfi.lt  была опубликована статья «Человек, сложивший голову за Литву, не может быть врагом Литвы».

Ее автор – Витаутас Ландсбергис, почетный председатель правой партии Союз Отечества (Консерваторы Литвы).

Содержание заголовка статьи г-на Ландсбергиса представляется мне, по меньшей мере, странным. В истории 20-го века имеется масса примеров обратного свойства. Тем не менее, автор, основываясь на этом, довольно спорном, утверждении, предлагает «хорошенько обсудить, действительно ли Йонас Норейка так сильно замаран, что его надобно публично унижать».

Что ж, г-н Ландсбергис, давайте обсуждать. Обсуждать, как Вы и предлагаете, именно «хорошенько», то есть по Гамбургскому счету, без любимых Вами уклончивых  словечек – «мне кажется», «следует думать», «может быть» и «кто может опровергнуть, что…».  Тем более, что обсуждение, на мой взгляд, должно коснуться не только национального героя Йонаса Норейки.

Начнем с Вашего отца, архитектора Витаутаса Ландсбергиса-Жямкальниса, который добровольно стал министром коммунального хозяйства в сотрудничавшем с нацистами правительстве Юозаса Амбразявичюса-Бразайтиса. Именно этому министерству была поручена «почетная» работа – создание КОНЦЕНТРАЦИОННОГО ЛАГЕРЯ ДЛЯ ЕВРЕЕВ КАУНАСА.

Дабы не быть голословным, приведу собственный перевод выдержки из Протокола №6 утреннего заседания Временного правительства Литвы от 30-го июня 1941-го года (оригинал ЗДЕСЬ):

«Председательствовал врио премьер-министра Й.Амбразявичюс.

Участвовали все члены Кабинета Министров.

[…]

[Обсуждалось:] 4. Содержание Литовского батальона и создание еврейского концентрационного лагеря [выделено мною].

[Постановили:] 4. Заслушав сообщение коменданта Каунаса полк. Бобялиса по вопросу формируемого батальона (Hilfpolizeidienstbatalion) и создания еврейского концентрационного лагеря [выделено мною], Кабинет министров постановил:

[…]

2)  Одобрить создание еврейского концентрационного лагеря [выделено мною] и поручить заниматься его учреждением П.Швипасу, вице-министру коммунального хозяйства, в контакте с полк. Бобялисом.

Следующее заседание Кабинета министров назначить на сегодня, в 19 час.

ВРИО Премьер-министра Ю.Амбразявичюс [подпись]

Заведующий делопроизводством Кабинета министров Ю.Швялникас [подпись]

(Язык не исправлен).

Временное правительство Литвы: протоколы заседаний от 24 июня – 4 августа 1941 г. [составитель А.Анушаускас],

Vilnius: Lietuvos gyventojų genocido ir rezistencijos tyrimo centras, 2001, стр. 19-20.

 

ПРИЛОЖЕНИЕ № 1 К ПРОТ[ОКОЛУ] № 31 [КАБИНЕТА МИНИСТРОВ ЛИТВЫ] 1941 г. VIII.

Ситуация с положением евреев

Кабинет министров, принимая во внимание, что евреи на протяжении веков экономически эксплуатировали литовскую нацию, душили её морально, а в последние годы под покровом большевизма развернули широкую борьбу против независимости Литвы и литовской нации,-постановил с целью пресечения этой порочной деятельности евреев и защиты литовского народа от такого вредительского влияния принять следующие правила [выделено мною]:

[…]

Каунас, 1 августа 1941 г.

ВРИО Премьер-министра Ю.Амбразявичюс [подпись]

Министр внутренних дел Й.Шляпятис [подпись]

(Язык не исправлен).

Временное правительство Литвы: протоколы заседаний, 24 июня – 4 августа 1941 г. [составитель А.Анушаускас],

Vilnius: Lietuvos gyventojų genocido ir rezistencijos tyrimo centras, 2001, p. 135–137».

Хотелось бы понять, каким образом в наше время в ряде современных документов, описывающих это событие, произошла подмена термина «концентрационный лагерь для евреев» на средневековый термин «гетто», который всего лишь предполагает место компактного проживания евреев, но не лишения их всех прав собственности и права на жизнь?

Интересно было бы узнать, кто, когда и с какой целью произвел подмену?

Почему я об этом спрашиваю? Потому что кое-кому подобная подмена позволяет утверждать, что фактические организаторы преследования евреев и создатели концентрационных лагерей в Литве не предполагали трагических последствий своей деятельности.  А, значит, не причастны к Холокосту. Приходится напоминать, что Холокост – это не только расстрельные рвы, но и заключение евреев в концлагеря, где они были лишены судебной защиты, собственности, еды, лекарств, адекватной медицинской помощи, подвергнуты  беспрецедентному моральному унижению.

Почему, г-н Ландсбергис, я Вам об этом говорю? Да потому, что моя жена Анита была узницей того самого концентрационного лагеря для евреев Каунаса, о котором идет речь в представленных выше документах, одобренных всеми членами правительства, и, надо полагать, Вашим отцом (цитирую: «Dalyvavo visi Ministerių Kabineto nariai»). Ausweis моей жены №4426 хранится в Центральном Государственном Архиве Литвы (Lietuvos Centrinis Valstybes Archyvas, F. R-73, ap.2, b.72, l.50). Предполагаю, Вам неизвестно, что Гирш, отец жены, и ее дедушка Иосиф были отправлены из концентрационного лагеря для евреев Каунаса в концлагерь Дахау, бабушка Стерле – в Саласпилс, где и погибли.

Люди, подписавшие документ «ПРИЛОЖЕНИЕ № 1 К ПРОТ[ОКОЛУ] № 31 [КАБИНЕТА МИНИСТРОВ ЛИТВЫ] 1941 г. VIII. Ситуация с положением евреев», сделали антисемитизм государственной политикой.  Поэтому выводы Центра Геноцида, касающиеся Казиса Шкирпы, а именно, цитирую:  «Фронт литовских активистов во главе со Шкирпой поднял антисемитизм на политический уровень, что могло побудить часть жителей Литвы к участию в Холокосте”, по моему мнению, могут и должны быть распространены на всех членов временного правительства Амбразявичюса-Бразайтиса.

21 июня 2012 года, Вы (со своими единомышленниками)  организовали помпезную, с воинскими почестями и оружейными залпами, церемонию перезахоронения в Каунасе праха Ю. Амбразявичюса-Бразайтиса:

21 июня 2012 года. Торжественная встреча урны с прахом Ю. Амбразявичюса – Бразайтиса в Вильнюсском аэропорту

Вы публично склонили голову перед человеком, который считал, что «евреи на протяжении веков экономически эксплуатировали литовскую нацию» и  «душили её морально»:

Витаутас Ландсбергис (второй справа) и др. на торжественной церемонии перезахоронения праха Ю. Амбразявичюса-Бразайтиса

Почему Вы так поступили? Вы согласны с его утверждениями? Или все дело в том, что Ваш отец был соратником покойного?

P.S. Прискорбно, что г-н В. Ландсбергис до сих пор позволяет себе публично оскорблять национальные чувства сограждан. Цитирую:

«Įdomu tai, kad Lietuvos lenkai nedaug kuo skiriasi nuo Lietuvos rusų. Čia yra problema – mes juos laikome lenkais, o jie galbūt yra lenkiškai kalbantys rusai»

Перевод: Интересно то, что поляки Литвы мало чем отличаются от русских Литвы. В этом проблема – мы их считаем поляками, а они, может быть, говорящие по-польски русские.

От редакции: печатается по просьбе автора

 

В вопросе памятных знаков глава МИД Литвы предложил опираться на мнение экспертов

В вопросе памятных знаков глава МИД Литвы предложил опираться на мнение экспертов

В решениях о памятных знаках историческим личностям министр иностранных дел Литвы Линас Линкявичюс предложил основываться на мнении экспертов, сообщает портал delfi.

Комментируя решение снять мемориальную доску офицеру Йонасу Норейке – Генералу Ветре, Л. Линкявичюс напомнил вывод Международной комиссии по оценке преступлений нацистского и советского оккупационных режимов в Литве о Й. Норейке.

“Нам следует поговорить на языке аргументов, а не эмоций о том периоде, чтобы слово историков, экспертов было важным”, – заявил Л. Линкявичюс в среду в эфире радиостанции Ziniu radijas.

“Были очень авторитетные мнения, и совершенно четкий вывод Международной комиссии по оценке преступлений нацистского и советского оккупационных режимов в Литве, если говорить о Й. Норейке, где неоспоримы факты его участия в формировании гетто, в конфискации еврейского имущества, где акцентируется, что никто не отрицает его заслуг перед Литвой и независимостью, но эти страницы истории и конкретной биографии этого деятеля не позволяют его публично почитать и героизировать”, – сказал глава внешнеполитического ведомства страны.

Напомним, ранним утром 27 июля со стены Библиотеки Академии наук Литвы была снята вызвавшая дискуссии мемориальная доска офицеру Йонасу Норейке – Генералу Ветре.

Мэр Вильнюса Ремигиюс Шимашюс заявил, что это было сделано с учетом того, что Й. Норейка утверждал решения нацисткой администрации об учреждении гетто и конфискации еврейского имущества.

Кроме того, на минувшей неделе столичный горсовет после жарких дискуссий и протестов общественных деятелей переименовал столичную аллею им. Казиса Шкирпы в аллею Триспальвес (Триколора). Это было сделано по причине публично декларированных антисемитских взглядов К. Шкирпы. Оба решения вызвали и поддержку, и протесты. В ответ на эти события президент Гитанас Науседа призвал “к мораторию на стирание исторической памяти”.

 

Президент Литвы призывает временно остановить “стирание исторической памяти”

Президент Литвы призывает временно остановить “стирание исторической памяти”

Президент Литвы Гитанас Науседа призывал ввести “мораторий на стирание исторической памяти” после того, как решением Вильнюсского городского самоуправления и мэра столицы были демонтированы некоторые знаки почета и вызвали противостояние в обществе.

Глава государства считает, что действующая сейчас Международная комиссия по оценке преступлений нацистского и советского оккупационных режимов в Литве выполняет необходимую работу, но одной ее для “конструктивного решения проблемы” недостаточно”, поэтому в дискуссии необходимо вовлечь и другие ведомства, экспертов, которые бы сформировали принципы национальной политики в сфере установки памятных знаков и их регламент.

“Пока будет проходить подготовка таких принципов, я призываю придерживаться моратория на стирание исторической памяти. Между тем, уделить большее внимание представлению исторического контекста – чтобы люди могли сформировать объективное мнение с учетом различных подходов, чтобы не политики решали, о ком паять увековечить, а о ком – стереть”, – цитируются в пресс-релизе президентской администрации слова Г. Науседы.

Глава Литовского государства также отмечает, что этим регламентом должны руководствоваться ответственные лица, принимающие решения о фиксации памяти об исторических событиях. К дискуссиям об оценке различных личностей и памяти о них, президент призывает подключить больше историков, специалистов по культурному наследию.

“Их продуктивное сотрудничество обеспечило бы четко определенные вехи национальной политики памяти”, – говорится в сообщении.

Отмечается, что президент предлагает это для того, чтобы проблема “была действительно решена, а не обострялось противостояние между группами общественности, обладающими разными взглядами”.

Мэр Вильнюса Ремигиюс Шимашюс заявил, что решил снять доску для того, чтобы применялся “единый принцип” в отношении всех памятных знаков, которые связаны с тоталитарными режимами – как в отношении советских скульптур на Зеленом мосту, которые были сняты четыре года назад, так и в отношении памятного знака Й. Норейке.

“Именно поэтому я принял решение снять памятную доску Йонасу Норейке, который, хоть и приложил множество усилий в своей жизни, борясь с врагами Литвы, однако совершил поступки, которым нет оправдания, когда принял предоставленную им оккупационными властями ответственность по изолированию евреев и конфискации их имущества, а также помог оккупационной власти позднее их убить”, – отметил Р. Шимашюс в комментарии, переданном BNS.

На минувшей неделе столичный горсовет после жарких дискуссий и протестов общественных деятелей переименовал столичную аллею им. Казиса Шкирпы в аллею Триспальвес (Триколора). Это было сделано по причине публично декларированных антисемитских взглядов К. Шкирпы.

 

Мэр Вильнюса рассказал, почему было принято решение о демонтаже памятной доски Генералу «Ветре»

Мэр Вильнюса рассказал, почему было принято решение о демонтаже памятной доски Генералу «Ветре»

Мэр литовской столицы Ремигиюс Шимашюс рассказал, почему принял решение по демонтажу памятной доски, ранее установленной одному из лидеров партизан Йонасу Норейке на здании библиотеки Академии наук.

На своей странице в социальной сети Facebook Р. Шимашюс обратился к президенту Литвы Гитанасу Науседе и сообщил, что имеются веские доказательства того, что Йонас Норейка принимал участие в создании еврейского гетто. Он также отметил, что демонтаж был произведен по советам президентской комиссии и признался, что властям литовской столицы следовало сделать это гораздо раньше.

Кроме того, мэр Вильнюса сообщил, что готов представить руководству страны планы по изменению политики установки памятников.

В литовской столице демонтирована мемориальная доска генералу Ветре

В литовской столице демонтирована мемориальная доска генералу Ветре

Утром 27 июля со стены Библиотеки Академии наук Литвы сняли памятную доску в честь офицера Йонаса Норейки, установленную как участнику сопротивления советской оккупации. Решение о демонтаже доски  приняла мэрия Вильнюса, сообщает Ru.delfi.lt.

Снятую мемориальную доску отвезли на охраняемую площадку муниципальной компании Grinda.

Мэр города Ремигиюс Шимашюс заявил, что решение о демонтаже памятной доски было принято для унификации позиций по всем памятным знакам, связанным с тоталитарными режимами.

«По этой причине я принял решение снять памятную доску Йонасу Норейке, который несмотря на усилия в борьбе с врагами Литвы, допускал действия, которым нет оправдания — это касается изоляции евреев и конфискации их имущества (таким правом его наделила оккупационная власть), таким образом он создал условия для последующего уничтожения евреев оккупационной властью», — заявил Шимашюс.

8 апреля кандидат в Европарламент Станисловас Томас разбил памятную доску Йонасу Норейке, установленную как участнику сопротивления советской оккупации на стене Библиотеки Академии наук Литвы. Позже доска была восстановлена, ее вернули на прежнее место.

Йонас Норейка, известный также под именем генерал Ветра, входил в «Литовский фронт активистов», который боролся против советской власти и поддерживал нацистов. В заявлении Еврейской общины (литваков) Литвы говорится, что Йонас Норейка косвенно и непосредственно участвовал в Холокосте.

Начался первый летний лагерь Еврейских скаутов Литвы

Начался первый летний лагерь Еврейских скаутов Литвы

28 июля, в минувшее воскресенье, в лесах Кярнаве стартовал первый летний лагерь «История продолжается» воссозданной организации еврейских скаутов Литвы.

Ребята, которые год назад провели уик-энд в лесу, в этом году встречаются с новым вызовом: в течение недели в лесу вместе с мадрихами (вожатыми) будут учиться мудрости у природы.

Возрождение еврейских скаутов активно поддерживает Еврейская община (литваков) Литвы и Скауты Литвы, кроме того, в организации лагеря участвует и Международный форум еврейских скаутов.

Еврейская община Шяуляйского края отметила 75-летие ликвидации Шяуляйского гетто

Еврейская община Шяуляйского края отметила 75-летие ликвидации Шяуляйского гетто

15 июля в Шяуляй прошли памятные мероприятия, посвященные трагической дате – 75-летию ликвидации Шяуляйского гетто.

Начались они с возложения цветов и камешков к памятнику жертвам Холокоста у бывших ворот в Шяуляйское гетто, под звуки еврейских мелодий, которые исполнили скрипачи школы искусств им. С. Сондецкиса, из зажжённых свечей была выложена звезда Давида.

В торжественной церемонии памятной даты на вилле Хаима Френкеля приняли участие представители еврейских общин Литвы и других стран, председатель ЕОЛ Фаина Куклянски, руководители Шяуляй, Шяуляйского и Радвилишского районов, епископ Шяуляй Эугениюс Бартулис, парламентарий Стасис Туменас, посол Израиля в Литве Амир Маймон, посол Японии Широ Ямасаки, представитель посольства США Шай Мур.

Выступая перед собравшимися, мэр Шяуляй Артурас Висоцкас отметил огромный вклад евреев в развитие города.

Своими воспоминаниями о пережитом поделились бывшие узники Шяуляйского гетто – Ида Вилейкене и Юрий Раак. Лидер Еврейской общины Фаина Куклянски рассказала о трагических переживаниях своей семьи.

Во время памятного мероприятия музыкальные произведения исполнил молодежный оркестр из Кирят Оно (Израиль). Завершающим аккордом торжественной церемонии был Каддиш, исполненный кантором Вильнюсской Хоральной синагоги Шмуэлем Ятомом.

Кроме того, была открыта мемориальная доска Праведнику Народом мира, известному литовскому священнику Йонасу Борявичюсу. Во время Второй мировой войны Й. Борявичюс и его сподвижники спасли около 150-ти евреев.

В Юрбаркасе открыт Мемориал Синагогальной площади

В Юрбаркасе открыт Мемориал Синагогальной площади

В пятницу в Юрбаркасе состоялось открытие Мемориала Синагогальной площади – грандиозного монумента, который увековечил память еврейской общины города, а также Праведников, спасавших в годы Второй мировой войны евреев от неминуемой смерти.

Мемориал Синагогальной площади объединил потомков еврейской общины Юрбаркаса из Израиля, США, Южной Африки, Великобритании, России и Канады, а также филантропов из Литвы, Германии и Израиля.

Площадь и место для мемориала выбрало самоуправление Юрбаркаса, памятник создал известный литовско-израильский скульптор Давид Зунделович и его дети – Анна и Григорий Зунделовичи.

“Мы хотели напомнить, что община – это, прежде всего, люди с их историями и воспоминаниями. Подчеркнуть, что все эти истории и составляют историю этого места. Это стоило безумно больших усилий, времени и средств, большую часть из которых предоставили люди доброй воли”, – сказал Д. Зунделович.

Мемориал создан на частные средства, частично его финансировал Фонд доброй воли. Ранее сообщалось, что стоимость проекта составит 180 тыс. евро. Мемориал Синагогальной площади посвящен жизни многих поколений евреев Юрбаркаса и их трагической судьбе.

Мемориал возведен на улице Кауно, где раньше стояла одна из красивейших в Европе деревянных синагог. В нем использован целый ряд символов, раскрывающих исторические связи города и еврейской общины, имена и профессии проживавших в Юрбаркасе евреев, а также имена жителей Юрбаркаса, которые спасали евреев во время Второй мировой войны.

В торжественной церемонии открытия Мемориала приняли участие спикер Сейма Викторас Пранцкетис, председатель Еврейской общины (литваков) Литвы Фаина Куклянски, посол Государства Израиль в Литве Амир Маймон, литовские парламентарии, общественные деятели, представители городской и районной власти Юрбаркаса, члены Еврейской общины.

Глава литовского парламента напомнил собравшимся о том, что до Холокоста евреи составляли 35 процентов жителей Юрбаркаса.

Выступая на церемонии, израильский дипломат предложил всем представить, каким был Юрбаркас до Катастрофы: как жители этого штетла готовились к встрече Шаббата, как они желали друг другу «Шаббат Шалом» – «Мирной Субботы». А. Маймон отметил, что он рад тому, что открытие Мемориала состоялось в завершение его каденции.

Председатель Еврейской общины Литвы Фаина Куклянски поблагодарила создателей Мемориала, подчеркнув, что художественное решение и ценность этого памятника – пример всей Литве.

“Это прекрасное произведение, которое увековечивает историю города и живших здесь людей”, – сказал мэр Юрбаркаса Скирмантас Моцкявичюс.

В памятнике использованы пять символов: река Неман, иврит, священный город Иерусалим и одна из красивейших синагог в Европе – Юрбаркская. Мостовая и волнистые гранитные полосы символизируют реку Неман. На гранитных волнах выбиты фамилии тысячи семей, когда-то живших в Юрбаркасе — они написаны на иврите и английском. Над гранитными волнами возвышается главный элемент скульптурной композиции — напоминающий старую синагогу в Юрбаркасе.

 

В Каунасе почтили память узников Каунасского гетто

В Каунасе почтили память узников Каунасского гетто

14 июля в Каунасе состоялись мероприятия, посвященные трагической дате – 75-летию ликвидации Каунасского гетто.

Программа памятных мероприятий, которые начались за неделю до основной церемонии, никого не оставила равнодушным. В них приняли участие не только каунасцы и члены Еврейской общины, но и гости второго по величине города Литвы, представители власти, известные политические и общественные деятели, послы зарубежных государств.

К сожалению, как отметил в своей речи профессор Витаутас Ландсбергис, проявления бесчеловечности в мире, как правило, повторяются, поэтому каждый мыслящий человек должен прилагать усилия для того, чтобы такие трагедии, как Холокост, никогда не повторились.

Когда-то знаменитый американский и французский еврейский писатель, журналист, лауреат Нобелевской премии мира 1986 года «За приверженность тематике, посвященной страданиям еврейского народа, жертвам нацизма» Эли Визель сказал:

«Противоположность любви – не ненависть, а безразличие. Противоположность красоты – не уродство, а безразличие. Противоположность веры – не ересь, а безразличие. И противоположность жизни – не смерть, а безразличие. От безразличия умирают ещё до того, как действительно умирают».

Эта мысль человека, пережившего Холокост бывшего узника нацистских концлагерей, проходила красной нитью сквозь все выступления участников памятных мероприятий в IX форту, у ворот Каунасского гетто, на открытии фотовыставки выдающегося литовского фотографа Антанаса Суткуса “Pro Memoria”, в Каунасской Государственной филармонии.

Выражаем благодарность всем, кто оказал помощь в организации памятных дней:

Каунасская еврейская община

Мэрия Каунаса

Еврейская община (литваков) Литвы

Ассоциация «Литовские евреи в Израиле»

Ассоциация «Евреи из Вильнюса и Вильнюсского района в Израиле»

Молодежный оркестр Кирьят Оно (Израиль)

Дуся Кречмер – руководитель проекта “Shalom, Lietuva” (Израиль)

Д-р Линас Венцлаускас

Актеры Лукас Альсис и Густе Жигутите-Пупкявичене

Гиды Деймантас Раманаускас и Ольга Воронова

Музей Каунасского IX форта

Каунасская публичная библиотека им. В. Кудирки

Национальный художественный музей М. К. Чюрлениса

Оркестр им. Св. Христофора

Солист Рафаилас Карпис

Кантор Вильнюсской Хоральной синагоги Шмуэль Ятом.

Выражаем особую благодарность бывшим узникам Каунасского гетто и концлагерей: Дите Кацайте-Жупавичене-Шперлинг, Розе Блох, Фруме Кучинскене, а также детям, пережившим Холокост: Яаарит Глезер, Мики Кантор, Фаине Куклянски, Грише Дейтч, Арье Бен-Ари Гродзенскому, Исраэлю Галь, Маркасу Зингерису, Герцасу Жакасу.

Мероприятия финансировали Мэрия г. Каунас и Фонд Доброй воли.

 

Литовские евреи — воплощение Торы и хеседа

Литовские евреи — воплощение Торы и хеседа

Автор: Ехезкель Ляйтнер

Спасение Торы из огня Катастрофы.

Глава 5: Литовские евреи — воплощение Торы и хеседа.

Беженцы в Литве

Хотя по сравнению со страданиями оставшихся в Польше родных и близких жизнь приехавших в Виль­но знатоков Торы казалась раем, они, тем не менее, в полной мере испытали горечь, которая снедает бежен­цев, оторванных от своих корней.

Литовские евреи встречали польских соплеменни­ков с присущими им воодушевлением и гостеприим­ством, которые давно вошли в поговорку. Большинст­во местных евреев после советской оккупации Литвы в июне 1940 года потеряло почти всю собственность и средства к существованию, что не помешало им спус­тя месяцы делиться со своими братьями зачастую пос­ледним — ведь те в разоренной Польше пострадали еще сильней. Щедрость литовских евреев проявлялась с такой беспредельностью, что, если бы не свидетель­ства очевидцев, в нее трудно было бы теперь пове­рить. Никогда еще люди не подвергались такой суро­вой проверке, какая выпала в те дни на долю литов­ских евреев. И они с честью выдержали испытание. Кайшиадорис, пограничная станция на железной дороге Вильно-Ковно, по которой прибывали бежен­цы, для многих стала воротами в свободный мир кро­шечной Литвы. Даже после присоединения Вильно и окружающих его земель к Литовской республике пе­регруженный беженцами поезд нередко простаивал здесь часами. И вот перед составом неожиданно появ­лялся какой-нибудь еврей и принимался в отчаянии взывать:

— Помогите, помогите! Помогите, братья евреи, умоляю вас!

Пассажиры высовывали головы из вагонов, иные даже соскакивали на землю, спрашивая: — В чем дело? Что случилось? — Я живу тут рядом, — отвечал кричавший, — пря­мо за станцией, на той стороне Вокзальной площади.

— И что же у тебя стряслось? Какое горе? — недо­умевали приезжие.

— Пойдемте со мной, добрые люди. Мой дом сов­сем близко. Прошу вас. До отправления поезда еще целых тридцать минут. Идемте же скорей.

Двое, трое, пятеро, а то и больше — кто полюбопытней и посердобольней — следовали за местным.

— Что же у тебя все-таки произошло? Заболел кто? — не выдерживал еще в дороге кто-нибудь из бежен­цев. — Скажи же, в чем дело!

— Ничего такого, благодарю Б-га, не случилось, — отвечал еврей. — Но без вашей помощи не обойтись. Мы тут приготовили для вас самое лучшее. Зайдите ненадолго, — настаивал он. — Закусите, отдохнете не­много. Ну, пожалуйста, не отказывайтесь.

“Проблема” этого человека была типичной для литовского еврея. Несчастных беженцев наперебой уго­щали горячей пищей, хотя сами хозяева были весьма среднего достатка, даже в сравнении со скромным уровнем жизни в Восточной Европе. Накрывался роскошный стол, и вся семья потчевала гостей, подкрепляя их для дальнейшего путешествия в неведомое будущее. Желание местного еврея поделиться, поддержать и подбодрить пострадавшего собрата было на столько сильно, что он готов был упрашивать и упра шивал незнакомых людей не отказываться от его гос теприимства. Жгучее желание помочь беженцам на стезе испытаний затмевало все остальное. Чтобы обрести еду и кров, приезжим не приходилось искать синагогу или еврейскую школу. Если беженцам негде было ночевать, местные евреи отдавали им свой дом, а сами ютились, где придется. И чем больше у него оказывалось гостей, тем счастливей был хозяин: он сумел исполнить мицву гостеприимства и помог утешиться братьям-евреям.

В Слободке, пригороде литовской столицы Ковно коммунисты конфисковали у одного еврея булочную Они разрешили бывшему хозяину работать здесь же наемным рабочим, но и то лишь до той поры, пока нанятые ученики не освоят его профессию. Даже официальные сбережения булочника были экспроприированы Советами. На какое же будущее мог надеяться этот человек!? И тем не менее его вера в Б-га, глубо кая приверженность еврейству придавали булочнику сил и помогали преодолеть превратности судьбы. Он оставался ярким примером правоверного еврея и выполнял мицвы так же, как и прежде, когда его дом славился хлебосольством.

Каждый шабат после окончания утренней службы булочник по-прежнему принимал гостей — да не одного-двух, а как можно больше, — чтобы разделить с ними трапезу. Даже в будни зазывал он “на тарелку горячего супа” беженцев, всех без разбора. Огромные кастрюли постоянно кипели на плите. Армейский ко­тел, полный наваристого бульона, был неизменным ат­рибутом застолий. Беженцы не сомневались, что эти щедрые угощения субсидировались какой-либо еврейской организацией или местным благотворительным фондом, и бывали поражены, когда впоследствии уз­навали — хозяин, не взирая на бедственное положение своей семьи, тратил на них собственные скудные средства.

Все родные булочника, включая даже детей, кото­рые были комсомольцами, прислуживали за столом.

— Не беспокойтесь, у нас все есть, — отвечали они, если гость интересовался их жизнью.

Литовским евреям приходилось тяжело. Их привыч­ная жизнь была разрушена новым коммунистическим порядком. И все же многие, подобно этому булочнику, не испугались. Их истинно еврейский подход к бытию и его проблемам помог им найти моральные силы, чтобы увидеть, что польские беженцы очутились в еще худшем положении и нуждались в гораздо боль­шей поддержке, чем местные евреи, у которых была хотя бы крыша над головой.

Факты проявления благородства и высокой человеч­ности встречались по всей Литве повсеместно, в том числе и в отдаленных еврейских местечках. С одним из таких примеров щедрости, проявленной, правда, очень богатым человеком, автор этих строк столкнул­ся всего за несколько месяцев до присоединения Вильно к Литве. У жены того состоятельного еврея было предостаточно работников и прислуги, но она сама стряпала, пекла и прислуживала беженцам.

— И разве они не знатоки Торы, не ешиботники? Разве не потеряли они в Польше семью и кров? Никто не сможет лишить меня права обогреть и накормить этих несчастных! — И стараясь показать всю искрен ность своего радушия, она подавала вкуснейший домашний хлеб, печености, не жалела муки с собственной мельницы, свежих овощей и фруктов из своего сада и приправленного шоколадом молока. Все эти деликатесы подавались на стол на фарфоре и непременно самой хозяйкой. После возвращения с утренней службы гостей ожидали самые изысканные завтраки. Всем лучшим, что было в доме, беженцев угощали скорей как избалованных детей, нежели как почетных гостей.

В Каунасе почтили память жертв погрома 1941 г.

В Каунасе почтили память жертв погрома 1941 г.

28 июня в Каунасе почтили память жертв погрома в гараже Лиетукис.

27 июня 1941 г. в гараже кооператива «Лиетукис» (ул. Мишко, 3) несколько десятков евреев были подвергнуты публичным пыткам и казнены.

Памятное мероприятие вел председатель Каунасской еврейской общины Герцас Жакас. Музыкальные произведения исполнили кларнетист Рокас Макштутис и вокалист Виталий Неугасимов.

Память жертв Холокоста была почтена также на еврейских кладбищах Вилиямполе и Жалякальнис, а также в VII форту. Председатель религиозной общины Каунасской хасидской синагоги Исер Шрейберг прочел «Кадиш».

Страницы истории: 22 июня 1941 г. Спасители детей из пионерлагеря в Друскининкай

Страницы истории: 22 июня 1941 г. Спасители детей из пионерлагеря в Друскининкай

Когда нацистская Германия напала на СССР,  у детей в Литве были летние каникулы. Немало ребят находилось тогда в пионерских лагерях в Паланге, Качергине и  Друскининкай.

Летом 1941 г. Стасис Свидерскис (1920 г.р. – 2011) был назначен комендантом пионерского лагеря Друскининкай. В лагере находилось около 150-ти детей, 70 из которых – евреи.

На фото: С. Свидерскис, признанный Яд-Вашем Праведником Народов мира в 1997 г. В том же году тогдашний президент Литвы А. Бразаускас наградил его Крестом спасения погибающих.  Старший брат Стасиса – Алфонсас Свидерскис спасал евреев из Каунасского гетто. Яд Вашем присвоил ему титул Праведника Народов мира в 1980 году.

22 июня 1941 г. С. Свидерскис, не раздумывая, собрал всех детей для эвакуации вглубь СССР. Ему удалось посадить детей в поезд, который направлялся через Вильнюс на восток. Несмотря на множество опасностей, С. Свидерскису удалось вывезти всех детей с оккупированной нацистами территории. Таким образом, он спас жизни еврейским детям. 6 октября 1997 г. Яд Вашем признал С. Свидерскиса Праведником Народов мира. Израильский Национальный мемориал Катастрофы и Героизма также опубликовал список спасенных детей.

Дети в лагерь в Друскининкай начали собираться в начале июня 1941 г. В субботу, 21 июня, ребята готовились к церемонии открытия лагеря. Хозяйки хлопотали над праздничным ужином. Анеле Зутките в 16-нем возрасте была пионервожатой, ей доверили отряд семилеток. Предлагаем вашему вниманию воспоминания Анеле Зутките-Шалашявичене, которые сохранили ее сыновья. Вместе с Анеле в лагере пионервожатой была и Мария Элзбецинскайте-Струмскене.

Еврейская община Литвы просит помочь всех, кто знает, где живут дети и внуки Марии Элзбецкайте-Струмскене (известно, что она из Мариямполе): communications@lzb.lt

Рано утром 22 июня 1941 г. Анеле разбудил гул самолетов. Она вскочила с кровати, оделась и быстро побежала к коменданту пионерлагеря Стасису Свидерскису. Она сообщила ему о начале войны. А он решил эвакуировать детей на восток СССР.

Детей разбудили. Они не плакали, только стояли с серьезными лицами. Анеле и другие пионервожатые стали готовить детей к эвакуации. Малыши взяли продуктов, вещей и одежды столько, сколько смогли унести. Подопечные Анели с тяжелыми рюкзаками шли нога в ногу.

«Своих мамочек, наверное, больше не увидим», – сказала одна девочка.

К вечеру прибыл поезд, всех детей посадили в него. Через Вильнюс, подвергавшийся бомбардировкам, поезд отправился в сторону Минска. Прибыв в столицу Белоруссии, пассажиры увидели, что город горит.

За Минском немецкие самолеты заметили эшелон и стали его бомбить. К счастью, машинист был бесстрашным человеком, настоящим виртуозом. Управляемый им поезд творил чудеса: то мчался на большой скорости, то останавливался в лесу, избегая таким образом бомб. В лесу дети выбегали из поезда и прятались под деревьями.

Регинуте, переболевшая полиомиелитом, с трудом ходила. Анеле брала ее на руки и бежала в лес, дети за ней словно цыплята, – писала в своих воспоминаниях А. Зутките-Шалашявичене.

Однажды маленькая Мира прижалась к ней и сказала: «Будь нашей мамой». «Хорошо, хорошо», – ответила она, смахивая слезу. Пересчитав детей, вновь возвращалась с ними в обстрелянные вагоны.

В поезде было жарко, воды не хватало, негде было мыться. Дети стали болеть. Пришлось остановиться и оставить больных в больнице Тулы. Анеле успокаивала детишек, уверяя их, что, как только им станет лучше, они вновь будут все вместе. И, действительно, выздоровевшие дети были привезены в Детский дом, который располагался в селе Дебёсы.

Анеле, как могла, старалась облегчить тяжелую поездку: одного обнимет, другому расскажет интересную историю, третьему споет.

Так за две недели дети добрались до Урала. Остановились в Удмуртии, в городе Сарапуле. Детей здесь уже ждали, встретили, вымоли, напоили молоком. Началась жизнь на новом месте. Несмотря на то, что с продуктами было тяжело, местные жители старались, чтобы на детях это не отражалось.

На фото: пионервожатые Анеле Зутките-Шалашявичене из Биржай (справа) и Мария Элзбецинскайте-Стрмскене из Мариямполе

В октябре детей перевели в Шарканскую школу-интернат, позже – в Дебёсы, где уже жили дети из Палангского пионерлагеря.

В 1944 г. после освобождения Литвы, в августе, ребята вернулись на родину.

На фото: На месте бывшего пионерлагеря в Друскининкай сейчас находится здание Биржа труда.

Список спасенных детей:

Клермантайте Сара, Веселите Барон, Каген Блюма, Эпштейн Давид, Левинайте Соня, Берштейнайте Сара, Меркелите Хана, Стрелицайте Мира, Гарб Шифра, Арановски Моше, Арановски Эля, Березнитцки Миша, Шварц, Янка Гафанович, Рейзале Гафанович, Хенах Боер, Иосиф Боер, Фейга Бински, Гирш Гражутис, Ицхак Вижански, Абрам Кучевски, Реувен Милев, Хаим Арш, Миля Голдштейн, Эля Берман, Хана, Шаркевич, Бунке Бинскис, Элла Бронштейнайте, Лея Митникайте, Сара Митникайте, Песя Познерите, Познерис (имя неизвестно), Малке Голдманайте, Мейлахас Голдманас, Чесна Захария, Захар Курляндчикас, Хаимас, Хая Горунайте, Лея Шерайте, Сара Калманайте, Хеся Хорозельските, Виленцкис (имя неизвестно), Сара Сандлерайте, Соня Левинайте, Пера Щубайте, Соня Годелите, Хана Вайнерите, Блюма Кублицайте, Мейер Кублица, Мира Каламанавичюте, Ицхак Базель, Шая Менде, Хая Карабанов.

Материал подготовили Илона Рукене и Гершонас Тайцас

 

В Вильнюсе открыта мемориальная доска в честь знаменитого Института YIVO

В Вильнюсе открыта мемориальная доска в честь знаменитого Института YIVO

В Вильнюсе установили памятный знак в честь YIVO – Еврейского научно-исследовательского Института.

Мемориальная доска открыта на месте, на котором с 1933 по 1940 г.г. располагалось здание Института – ул. Вивульскё, 18.

Инициаторы – Министерство иностранных дел Литвы и Еврейская община (литваков) Литвы. В церемонии открытия приняли участие глава внешнеполитического ведомства Литвы Линас Линкявичюс, министр культуры Литвы Миндаугас Кветкаускас, мэр столицы Ремигиюс Шимашюс, заместитель председателя ЕОЛ, профессор Леонидас Мельникас, руководство YIVO – исполнительный директор Джонатан Брент и представитель Совета директоров Института Айрин Плетка, бывшая узница Вильнюсского гетто и участница партизанского движения против нацистов Фаня Бранцовская, зарубежные дипломаты, общественность Вильнюса.

На фото: автор мемориальной доски – архитектор, дизайнер Виктория Сидерайте-Алон (первая справа).

«Мемориальная доска – знак нашего глубокого уважения. Здесь располагался Институт, имевший огромное значения для евреев всего мира. С этой научной организацией была связана жизнь и деятельность многих выдающихся еврейских ученых», – сказал министр иностранных дел Литвы.

Заместитель председателя Еврейской общины Литвы, профессор Л. Мельникас напомнил, что в Вильнюсе звучал идиш не одно столетие. «Еще несколько десятилетий назад идиш звучал по всей Литве. Сейчас мы слышим его все реже. Отрадно, что Институт YIVO успешно продолжает свою работу в Нью-Йорке. Эта мемориальная доска в честь YIVO напоминает нам о богатейшей истории евреев Литвы и Польши. Выдающиеся личности, которые учредили и работали в этом Институте, погибли во время Холокоста. Но жива память о них, память об Институте. И это еще раз доказывает, что слово непобедимо», – сказал проф. Л. Мельникас.

Министр культуры М. Кветкаускас во время церемонии говорил на нескольких языках, в том числе и на идиш: литературовед по образованию, поэт и переводчик, он изучал идиш в Оксфорде, кроме того, в изучении идиша ему помогала ныне покойная известный знаток идишистской литературы и культуры, бывшая заведующая отделом иудаики Национальной библиотеки им. Мартинаса Мажвидаса Эсфирь Брамсон-Альпернене. В своей речи М. Кветкаускас отметил, что идиш и идишисткая культура – наше общее наследие, которое следует бережно хранить.

Для представителя Совета директоров Института YIVO Айрин Плетка участие в открытии мемориальной доски было очень волнительно. Айрин родилась в Шанхае, ее родители остались живы благодаря «визам жизни» японского консула Чиюне Сугихары. А. Плетка – учредитель и председатель Фонда Кронхила Плетка, который занимается сохранением и развитием языка идиш, поддержкой еврейской культуры, возрождением еврейских общин в Европе. Она отметила, что языку идиш ее учил сын одного из учредителей Института YIVO – А. Железников. «Мы являемся свидетелями исторического события. YIVO возвращается в Вильнюс», – сказала А. Плетка.

На фото: исполнительный директор Института YIVO Дж. Брент

YIVO или Исследовательский институт идиша (ייִוואָ, акроним от ייִדישער וויסנשאַפֿטלעכער אינסטיטוט — йидишер висншафтлэхер институт, Еврейский научный институт) — научно-исследовательский институт языка идиш. Основанный в 1925 году в Вильно, в дальнейшем действовал в Польше, с 1940 года находится в Нью-Йорке, США. Институт обладает значительным собранием лексикографических, орфографических и других письменных материалов языка идиш, что делает его регулирующим институтом этого языка. Несмотря на то что институт сегодня называется Institute for Jewish Research, он по-прежнему известен своей старой аббревиатурой.

История:

В августе 1925 года литературовед Нохем Штиф организовал институт, целью которого являлась пропаганда идиша как одного из элементов еврейского национального движения. Нохем Штиф считал, что идиш должен был противостоять мессианскому ивриту, политике русской и польской ассимиляции. В работе по формированию института также приняли участие историк Илья Чериковер, филолог Макс Вайнрайх.

Институт был основан в Берлине, но его главный офис находился в Вильно. Через некоторое время отделения института возникли в городах Берлине, Варшаве и Нью-Йорке.

В институте действовали несколько отделов:

  • Исторический отделинститута возглавлял Илья Чериковер. Исторический отдел объединял историков Семёна Дубнова, Якоба Шацкого, Саула Гинсбурга, Абрахама Менеса.
  • Психологическо-образовательный отделвозглавлял Лейбуш Лерер; в этом же отделе работали Авром Голомб, Х. Касдан и А. Робак.
  • Экономическо-демографическим отделомуправлял Яков Лещинский; в этом отделе работали Лейбман Херш, Бен-Адир, Мойше Шалит.
  • Отделом языка и литературыуправлял Макс Вайнрайх, в подчинении которого находились Й. Коган, Александер Гаркави, Зелик Калманович, Шмуэл Нигер, Ноах Прилуцкий и Залман Рейзен.

Времена Второй мировой войны

Во время Второй мировой войны американский филиал Института взял на себя функции центрального отделения (1940). ИВО была единственной европейской еврейской организацией, сумевшей перевести свою деятельность в США.

После немецкого вторжения в Вильно нацисты основали центр сортировки награбленного еврейского имущества в здании ИВО в марте 1942.

Они заставили сотрудников ИВО выбрать наиболее ценные вещи, которые будут направлены в Германию, и уничтожили остальное – более 100 тыс. томов и огромное количество архивных материалов. Многие материалы узники Вильнюсского гетто спрятали.

Послевоенный период

Некоторым ведущим учёным YIVO удалось выбраться из Европы и попасть в США, где они продолжили работу в институте.

Остатки библиотеки, вывезенные в Германию, были с помощью американской армии найдены и возвращены в нью-йоркский центр YIVO после войны. Туда же поступило около 5 тыс. ценных архивных документов и редких книг, спасенных узниками Виленского гетто.

В Нью-Йорке под руководством М. Вайнрайха была налажена работа по подготовке нового поколения ученых и были вновь созданы библиотека, насчитывающая более 385 тыс. книг и периодических изданий на 12 основных языках, и архив (более 24 млн. единиц хранения).

В библиотеке – уникальная Виленская коллекция из 40 тысяч томов и 25 тысяч раввинистических трудов, старейшие из которых – XVI века. В фондах библиотеки особенно много документов по

  • еврейской истории, культуре и религии в Восточной Европе;
  • периоду Холокоста;
  • опыту иммиграции в Соединенные Штаты;
  • антисемитизму и
  • продолжающемуся влиянию ашкеназской еврейской культуры сегодня.

В архиве содержатся письма, рукописи, более 200,000 фотографий, более 400 видео и кинофильмов, крупнейшая в мире коллекция восточноевропейских еврейских звукозаписей, 50,000 плакатов – документов о еврейской жизни от 1900-х годов по настоящее время, произведения искусства и артефакты. Это крупнейшая в мире коллекция материалов на идише.

Институт также имеет:

  • тысячи рукописей очевидцев, переживших Холокости перемещенных лиц;
  • общественные записи и документы из гетто Варшавы, Лодзии Вильнюса;
  • более 750 мемориальных книги из еврейских общин в Польше и соседних стран;
  • записи ранних иммигрантов об оказании помощи и спасательных организациях;
  • автобиографии сотен американских еврейских иммигрантов;
  • архивы и библиотека Бунда, отражающие путь этого еврейского рабочего движения с момента его создания в Вильнов 1897 году;
  • самую обширная в мире коллекция идишской музыки и театра.

В 1955 г. YIVO переехал в здание на углу 86-й улицы и Пятой авеню и изменил свое английское название на YIVO Institute for Jewish Research (ИВО Институт еврейских исследований).

В 1968 г. был создан Центр высших исследований М. Вайнрайха с межуниверситетскими курсами и семинарами по фольклору и литературе на идише и языку идиш. Там проводятся курсы дополнительного образования, преподают язык идиш, готовят публикации. Центр распределяет гранты на научные исследования. Там можно получить академическую степень.

YIVO издает книги и периодику: «YIVO-блетер» (с 1931 г.), «Идише шпрах» (с 1941 г.), «Иедиес фун YIVO» (с 1929 г.; с 1940 г. также на английском языке) и «YIVO-ежегодник еврейских общественных наук» (YIVO Annual of Jewish Social Studies, с 1946 г.; английский язык).

YIVO сохраняет манускрипты, редкие книги и другие письменные источники на языке идиш. Библиотека насчитывает около 385 тысяч экземпляров книг, изданных с XVI века и до нашего времени. Архив института насчитывает около 24 миллионов документов. Вместе они составляют крупнейшее собрание материалов по истории еврейства Центральной, Восточной Европы и еврейской эмиграции в Западном полушарии.

Каждый год в библиотеке и архивах YIVO работают более 4000 человек.

С 1953 г. под эгидой YIVO началась работа над 12-томным изданием «Гройсер вертербух фун дер идишер шпрах» («Большой словарь языка идиш» тт. 1–4, 1961–80), которая с 1971 г. ведется в Иерусалиме.

Одним из проектов YIVO было создание Энциклопедии евреев Восточной Европы. Существует также её сетевой вариант в интернете.

После распада СССР стало известно, что часть довоенных материалов YIVO сохранилась в Вильнюсе. Их передали в Нью-Йорк на копирование, проведённое в 1995-96 гг. Совместно с Еврейской теологической семинарией YIVO помогла наладить научные исследования по иудаике в Москве, а затем и в разных странах бывшего СССР.

Вместе с Еврейской теологической семинарии Америки и Российского государственного гуманитарного университета в Москве, YIVO создал первую программу иудаики в странах бывшего Советского Союза.

В 1994 году в здании еврейских организаций в Буэнос-Айресе террористы устроили взрыв. Среди прочих, пострадало и местное отделение YIVO, работавшее со времени Второй мировой войны. Сотрудники нью-йоркского отделения выехали на место, чтобы оценить масштабы ущерба и подготовить план помощи.

В 1990-е годы было выпущено много фундаментальных изданий, работа над которыми началась ещё в 1950-е. Среди них Атлас ашкеназского еврейства (1992). В 1990 году выпущен полный каталог библиотеки, а в 1998 – руководство по архиву.

В 1999 году Институт переместился в Центр еврейской истории на 16-й улице.

Институт считает своей задачей сохранение, изучение и преподавание культурной истории еврейской жизни в Восточной Европе, Германии и России. Его образовательные и научно-популярные программы сосредоточены на всех аспектах этой тысячелетней истории и её продолжающемся влиянии в Америке.

 

Выставка, посвященная Каунасской “Слободке” открыта в архиве Каунаса

Выставка, посвященная Каунасской “Слободке” открыта в архиве Каунаса

11 июня Каунасский региональный государственный архив отметил Международный день архива. В рамках этого дня была открыта выставка «История Каунасских предместий. Вилиямполе – от усадьбы до города».

Представляя экспозицию, директор архива Гинтарас Дручкус отметил, что эта выставка – первая из нового цикла, посвященного предместьям Каунаса.

С историей Вилиямполе (Слободки) собравшихся познакомили старший специалист архива и куратор выставки Нийоле Амбрашкене, заведующая отделом Виталия Гирчите, библиограф Каунасской публичной библиотеки Миндаугас Балкус, общественный деятель Раймундас Каминскас, председатель Каунасской еврейской общины (КЕО) Герцас Жакас, член КЕО Михаил Душкес и др.

Приглашаем на открытие мемориальной доски Институту YIVO

Приглашаем на открытие мемориальной доски Институту YIVO

Дорогие друзья,

Министерство иностранных дел Литвы и Еврейская община (литваков) Литвы

приглашает  вас

20 июня, в четверг, в 15.00

На церемонию открытия мемориальной доски YIVO – научно-исследовательскому институту языка идиш (ул. Вивульскё, 18).

В церемонии примут участие:

Вице-председатель совета директоров YIVO Ирен Плетка

Директор Института YIVO Джонатан Брент

YIVO или Исследовательский институт идиша (ייִוואָ, акроним от ייִדישער וויסנשאַפֿטלעכער אינסטיטוט — йидишер висншафтлэхер институт, Еврейский научный институт) — научно-исследовательский институт языка идиш. Основанный в 1925 году в Вильно, в дальнейшем действовал в Польше, с 1940 года находится в Нью-Йорке, США. Институт обладает значительным собранием лексикографических, орфографических и других письменных материалов языка идиш, что делает его регулирующим институтом этого языка. Несмотря на то что институт сегодня называется Institute for Jewish Research, он по-прежнему известен своей старой аббревиатурой.

История:

В августе 1925 года литературовед Нохем Штиф организовал институт, целью которого являлась пропаганда идиша как одного из элементов еврейского национального движения. Нохем Штиф считал, что идиш должен был противостоять мессианскому ивриту, политике русской и польской ассимиляции. В работе по формированию института также приняли участие историк Илья Чериковер, филолог Макс Вайнрайх.

Институт был основан в Берлине, но его главный офис находился в Вильно. Через некоторое время отделения института возникли в городах Берлине, Варшаве и Нью-Йорке.

В институте действовали несколько отделов:

  • Исторический отдел института возглавлял Илья Чериковер. Исторический отдел объединял историков Семёна Дубнова, Якоба Шацкого, Саула Гинсбурга, Абрахама Менеса.
  • Психологическо-образовательный отдел возглавлял Лейбуш Лерер; в этом же отделе работали Авром Голомб, Х. Касдан и А. Робак.
  • Экономическо-демографическим отделом управлял Яков Лещинский; в этом отделе работали Лейбман Херш, Бен-Адир, Мойше Шалит.
  • Отделом языка и литературы управлял Макс Вайнрайх, в подчинении которого находились Й. Коган, Александер Гаркави, Зелик Калманович, Шмуэл Нигер, Ноах Прилуцкий и Залман Рейзен.

Времена Второй мировой войны

Во время Второй мировой войны американский филиал Института взял на себя функции центрального отделения (1940). ИВО была единственной европейской еврейской организацией, сумевшей перевести свою деятельность в США.

После немецкого вторжения в Вильно нацисты основали центр сортировки награбленного еврейского имущества в здании ИВО в марте 1942.

Они заставили сотрудников ИВО выбрать наиболее ценные вещи, которые будут направлены в Германию, и уничтожили остальное – более 100 тыс. томов и огромное количество архивных материалов. Многие материалы узники Вильнюсского гетто спрятали.

Послевоенный период

Некоторым ведущим учёным YIVO удалось выбраться из Европы и попасть в США, где они продолжили работу в институте.

Остатки библиотеки, вывезенные в Германию, были с помощью американской армии найдены и возвращены в нью-йоркский центр YIVO после войны. Туда же поступило около 5 тыс. ценных архивных документов и редких книг, спасенных узниками Виленского гетто.

В Нью-Йорке под руководством М. Вайнрайха была налажена работа по подготовке нового поколения ученых и были вновь созданы библиотека, насчитывающая более 385 тыс. книг и периодических изданий на 12 основных языках, и архив (более 24 млн. единиц хранения).

В библиотеке – уникальная Виленская коллекция из 40 тысяч томов и 25 тысяч раввинистических трудов, старейшие из которых – XVI века. В фондах библиотеки особенно много документов по

  • еврейской истории, культуре и религии в Восточной Европе;
  • периоду Холокоста;
  • опыту иммиграции в Соединенные Штаты;
  • антисемитизму и
  • продолжающемуся влиянию ашкеназской еврейской культуры сегодня.

В архиве содержатся письма, рукописи, более 200,000 фотографий, более 400 видео и кинофильмов, крупнейшая в мире коллекция восточноевропейских еврейских звукозаписей, 50,000 плакатов – документов о еврейской жизни от 1900-х годов по настоящее время, произведения искусства и артефакты. Это крупнейшая в мире коллекция материалов на идише.

Институт также имеет:

  • тысячи рукописей очевидцев, переживших Холокости перемещенных лиц;
  • общественные записи и документы из гетто Варшавы, Лодзии Вильнюса;
  • более 750 мемориальных книги из еврейских общин в Польше и соседних стран;
  • записи ранних иммигрантов об оказании помощи и спасательных организациях;
  • автобиографии сотен американских еврейских иммигрантов;
  • архивы и библиотека Бунда, отражающие путь этого еврейского рабочего движения с момента его создания в Вильнов 1897 году;
  • самую обширная в мире коллекция идишской музыки и театра.

В 1955 г. YIVO переехал в здание на углу 86-й улицы и Пятой авеню и изменил свое английское название на YIVO Institute for Jewish Research (ИВО Институт еврейских исследований).

В 1968 г. был создан Центр высших исследований М. Вайнрайха с межуниверситетскими курсами и семинарами по фольклору и литературе на идише и языку идиш. Там проводятся курсы дополнительного образования, преподают язык идиш, готовят публикации. Центр распределяет гранты на научные исследования. Там можно получить академическую степень.

YIVO издает книги и периодику: «YIVO-блетер» (с 1931 г.), «Идише шпрах» (с 1941 г.), «Иедиес фун YIVO» (с 1929 г.; с 1940 г. также на английском языке) и «YIVO-ежегодник еврейских общественных наук» (YIVO Annual of Jewish Social Studies, с 1946 г.; английский язык).

YIVO сохраняет манускрипты, редкие книги и другие письменные источники на языке идиш. Библиотека насчитывает около 385 тысяч экземпляров книг, изданных с XVI века и до нашего времени. Архив института насчитывает около 24 миллионов документов. Вместе они составляют крупнейшее собрание материалов по истории еврейства Центральной, Восточной Европы и еврейской эмиграции в Западном полушарии.

Каждый год в библиотеке и архивах YIVO работают более 4000 человек.

С 1953 г. под эгидой YIVO началась работа над 12-томным изданием «Гройсер вертербух фун дер идишер шпрах» («Большой словарь языка идиш» тт. 1–4, 1961–80), которая с 1971 г. ведется в Иерусалиме.

Одним из проектов YIVO было создание Энциклопедии евреев Восточной Европы. Существует также её сетевой вариант в интернете.

После распада СССР стало известно, что часть довоенных материалов YIVO сохранилась в Вильнюсе. Их передали в Нью-Йорк на копирование, проведённое в 1995-96 гг. Совместно с Еврейской теологической семинарией YIVO помогла наладить научные исследования по иудаике в Москве, а затем и в разных странах бывшего СССР.

Вместе с Еврейской теологической семинарии Америки и Российского государственного гуманитарного университета в Москве, YIVO создал первую программу иудаики в странах бывшего Советского Союза.

В 1994 году в здании еврейских организаций в Буэнос-Айресе террористы устроили взрыв. Среди прочих, пострадало и местное отделение YIVO, работавшее со времени Второй мировой войны. Сотрудники нью-йоркского отделения выехали на место, чтобы оценить масштабы ущерба и подготовить план помощи.

В 1990-е годы было выпущено много фундаментальных изданий, работа над которыми началась ещё в 1950-е. Среди них Атлас ашкеназского еврейства (1992). В 1990 году выпущен полный каталог библиотеки, а в 1998 – руководство по архиву.

В 1999 году Институт переместился в Центр еврейской истории на 16-й улице.

Институт считает своей задачей сохранение, изучение и преподавание культурной истории еврейской жизни в Восточной Европе, Германии и России. Его образовательные и научно-популярные программы сосредоточены на всех аспектах этой тысячелетней истории и её продолжающемся влиянии в Америке.

По материалам EJWiki.org – Академической Вики-энциклопедии по еврейским и израильским темам

День скорби и надежды. Изломанные судьбы ссыльных евреев Литвы

День скорби и надежды. Изломанные судьбы ссыльных евреев Литвы

Илона Рукене, Вильнюс

14 июня в Литве отмечают День скорби и надежды.

Именно в этот день в 1941 г. начались массовые ссылки жителей Литвы в сталинские лагеря.  За несколько дней советские репрессивные органы сослали в Сибирь и на Крайний Север около 17 тысяч 500 человек, из них около трех тысяч евреев. Предположительно в лагерях и в ссылке умерли 375 евреев.

Евреи Литвы пострадали не только от советских репрессий, основанных на классовой ненависти, но и от сталинской политики антисемитизма.

Врач столичной Детской больницы Сантаришкес Розалия Чернакова поделилась с нами историей своей семьи.

Родители Розалии были детьми, когда их семьи были сосланы на Алтай: маме 11 лет, ее брату – 8. В Алтайском крае родилась и Розалия.

В архиве Розалия нашла дело своего дедушки – известного и уважаемого врача-гинеколога, председателя одной из сионистских партий Литвы Исаака Хоне (Эльханана) Дубровичюса. До ссылки он жил и работал в Каунасе, медицинское образование получил в Германии.

Семья Исаака Хоне была небогатой: мама – портниха, отец – рабочий. У них было пятеро детей. Все дети получили высшее образование за границей, т.к. в местных университетах существовала 5-ти процентная квота при приеме евреев. Средства на учебу зарабатывали сами. Закончив экстерном школу, Исаак Хоне поступил в университет Гессена, занимался репетиторством.

14 июня 1941 г. И. Э. Дубровичюса отправили в сталинский лагерь в Мордовию. Там он валил лес. Через некоторое время перевезли в лагерь Красноярска. В ссылке Исааку не позволили работать врачом, лишь санитаром. Уехать к семье, находившейся в г. Славгород Алтайского края, ему разрешили только в 1955 г. Розалии было три года, когда она впервые увидела своего дедушку.

В 1958 г. И. Дубровичюса реабилитировали, и он смог работать врачом. Его коллеги каунасцы писали письма во многие инстанции, указывая на то, что в Каунасе не хватает врачей, просили, чтобы ему было разрешено вернуться в Каунас. Однако эти письма-обращения не помогли.

Отец Розалии различными способами пытался найти возможность уехать из Алтайского края, пока его не пригласили работать на один из заводов в Казахстане. Через два года ему удалось перевезти и родителей супруги. В 1970 г. И. Э. Дубровича не стало: лишения и тяжелый труд в сталинских лагерях подорвали его здоровье. Вернуться домой в Литву ему так и не удалось.

Розалия, как и ее дедушка, и дядя, стала врачом. В 17 лет поступила в Томский медицинский университет. Жила в Калининградской области. В 1982 г. переехала в Литву, работала в районной больнице Алитуса, выучила литовский язык.

Родители Розалии смогли вернуться в Вильнюс лишь после обретения Литвой независимости. В столицу перебралась и она. Сначала работала в Центральной поликлинике, а сейчас, уже на протяжении 22-х лет, работает врачом в Детской больнице Сантаришкес.

«Закончив в 1948 г. среднюю школу, моя мама пыталась убежать из ссылки. Она очень хорошо училась, мечтала поступить на медицину, стать врачом. Бежала одна, без документов, лишь с аттестатом зрелости. Оказалась в Каунасе. Нашла свою тётю, бывшую узницу Каунасского гетто. Две недели пожила у нее. Однако, кто-то донес о мамином побеге. Её арестовали, дали два года тюрьмы. Затем перевели в лагерь, а потом вернули в ссылку на Алтай. Через некоторое время она вышла замуж. Мой отец, также ссыльный еврей из Литвы, из Варены. Мама работала экономистом. Ее судьба была исковеркана, она не смогла осуществить свои мечты. Эту боль она ощущала всю свою жизнь», – поделилась своими воспоминаниями Розалия Чернакова.

 

В Калварии почтили память еврейской общины города

В Калварии почтили память еврейской общины города

В довоенной Калварии (город в Мариямпольском уезде) большую часть жителей составляли евреи. Об этом времени свидетельствует архитектура старого города, уникальный синагогальный комплекс (зимняя и летняя синагоги, школа Талмуд-Тора) и единственный представитель еврейской общины Моше Сегалис.

Во дворе Калварийской синагоги, а также возле синагоги проходили чтения: четыре субботы подряд чтецы декламировали отрывки из романа Ицхокаса Мераса «Ничья длится мгновение». В заключительном мероприятии, которое состоялось 24 мая, принял участие исполнительный директор Еврейской общины (литваков) Литвы Ренальдас Вайсбродас.

Солисты хора “Sonantem“ исполнили музыкальные композиции на иврите, а учащиеся местной школы представили произведения, посвященные Вильнюсскому гетто.

Еврейская община (литваков) благодарит инициаторов чтений и всех его участников, а также председателя Ассоциации ,,Skambėjimas” Аусму Сакалаускайте и солистку хора ,,Sonantem” Тересе Пучинскайте.

Cтраницы истории: Святой среди нацистов

Cтраницы истории: Святой среди нацистов

Алексей Викторов, jewish.ru

Чем больше полномочий получал этот офицер вермахта, тем больше евреев спасал. Он разместил у себя в части тайный госпиталь для изнеможённых узников, подписывал фальшивые документы пачками и лично перевозил сотни евреев из гетто в безопасные места. Сослуживцы расстреляли его в январе 1942 года.

Об Антоне Шмиде, фельдфебеле вермахта, который был казнен за помощь евреям, мир впервые услышал во время судебного процесса над нацистским преступником Адольфом Эйхманом в 1960 году. Выступавший на процессе свидетель – один из подпольщиков Вильнюсского гетто Абба Ковнер – сослался на свой разговор с Антоном Шмидом, назвавшим «собаку Эйхмана» главным в уничтожении евреев в Европе. Эти слова об Эйхмане легли в протокол судебного заседания. Ковнер же, взяв паузу, рассказал присутствовавшим о самом Антоне Шмиде.

Вот как описывает это выступление в своей книге о процессе над Эйхманом Ханна Арендт: «На те несколько минут, которые потребовались Ковнеру для рассказа о помощи немецкого сержанта, зал суда погрузился в полную тишину: могло показаться, что публика в едином порыве решила проявить дань уважения человеку по имени Шмид минутой молчания. И в эти несколько минут, как внезапная вспышка света в кромешной, непроглядной тьме, возникла всего одна ясная и не нуждающаяся в комментариях мысль: как совершенно по-иному все могло быть сегодня в этом зале суда, в Израиле, Германии, во всей Европе и, наверное, во всем мире, если бы таких историй было больше».

Антон Шмид родился в Вене в 1900 году. В довоенные годы он был владельцем небольшого магазина радиотоваров – вел тихую, размеренную жизнь, воспитывал вместе с женой единственную дочь, не принадлежал ни к одной из партийных организаций Германии. С началом Второй мировой войны он был призван в немецкую армию. Шмид служил сначала в Польше, потом, после вторжения Германии на территорию СССР, его назначили командиром воинской части в Вильно. Его главной задачей было перераспределять солдат, по разным причинам отставших от своих частей.

Штаб-квартира его части располагалась на железнодорожной станции, вдоль которой ежедневно проходили эшелоны с депортируемыми евреями – Шмид был свидетелем и избиений, и массовых убийств. Еще до войны, в 38-м, на фоне буйствовавшего в Германии антисемитизма Шмид помог перебраться за границу многим своим знакомым евреям. Мягкий, добрый и отзывчивый, он не мог мириться с происходившим на его глазах.

Как командир части, он мог «выписывать» себе рабочих из числа узников Вильнюсского гетто. Так вот он выбирал наиболее слабых и больных – создал в мастерских на вверенной ему территории госпиталь и там буквально отхаживал и откармливал узников. По поддельным документам, свидетельствующим об арийском происхождении, он также оформлял евреев на работу в часть. Тех, кого разыскивала полиция, селил у себя в квартире, а потом обеспечивал их фальшивыми удостоверениями личности и справками о крещении, которые ему просто так выдавал священник местного монастыря.

Слух об австрийском сержанте, который всеми возможными способами помогал евреям, вскоре дошел до членов подполья. Шмиду предложили включиться в борьбу против нацистов, и он тут же согласился. На вопрос членов подполья, осознает ли он риск для жизни, Шмид ответил, что умереть придется каждому, но он предпочтет умереть, помогая людям, чем способствуя их убийству. Квартира начальника сборного пункта в Вильнюсе стала местом встречи подпольщиков. Сам Шмид на служебном грузовике перевозил тайком евреев из Вильно в другие, относительно спокойные по тем временам гетто, а членов подполья – в гетто Белостока и Кракова, чтобы и там появлялись боевые отряды Сопротивления.

К сожалению, уже через несколько месяцев, в январе 42-го, Антон Шмид был арестован гестапо. Немцы обнаружили в Лидском гетто большую группу евреев из Вильнюса, часть из которых, не выдержав пыток, рассказали, кто их доставил в Лиду. Дело Антона Шмида рассматривал трибунал полевой комендатуры вермахта в Вильнюсе. Пытаясь спасти Шмида, адвокат утверждал, что подсудимый перевозил евреев из Вильнюсского гетто исключительно потому, что хотел использовать их в качестве рабочей силы там, где, по его мнению, она была наиболее необходима вермахту. Но Шмид сам отклонил эту аргументацию, признавшись, что вывозил узников Вильнюсского гетто с единственной целью – спасти их от смерти. 25 февраля 1942 года трибунал полевой комендатуры признал его виновным в государственной измене, приговорив к смертной казни.

«Моя дорогая Стеффи! – писал Антон Шмид в прощальном письме жене и дочери. – Я должен вам рассказать, какая судьба меня ждет, но, пожалуйста, будьте мужественными, когда прочтете это. Только что военно-полевой суд приговорил меня к смерти. Сделать ничего нельзя, кроме просьбы о помиловании. Я ее подал. Решение будет не раньше чем завтра, но я думаю, это бесполезно. Мои дорогие, выше голову. С этим я смирился – это судьба. Так решил наш дорогой Г-сподь, тут ничего не изменишь. Я должен рассказать, что произошло. Здесь было очень много евреев, которых сгоняли и расстреливали на большом лугу за городом, каждый раз по 2000–3000 человек. Палачи подхватывали малышей и разбивали им голову о деревья, можете себе это представить? Прошу вас обеих, самых дорогих мне во всем мире, пожалуйста, простите мне ту боль, которую я вам причиняю, и храните спокойствие. Ведь все, что я сделал, было совершено ради спасения человеческих жизней, еврейских жизней, и этими действиями я предопределил свою судьбу. Как и всегда, я действовал во имя других и все принес в жертву. Мои дорогие, прошу вас снова и снова, пожалуйста, забудьте меня. Все предопределено, так распорядилась судьба. Заканчиваю эти строки и шлю свои благословения и поцелуи вам обеим и всем тем, кто близок мне в этом мире. Скоро я перейду туда, где Г-сподь примет меня в свои объятия».

Письмо семье передал исповедовавший Шмида перед казнью пастор. Как вспоминала жена Шмида, в тот момент, когда она читала письмо, в окна их дома летели камни и кирпичи, а во дворе горели костры из фотографий ее мужа, напечатанных в нацистских газетах, клеймивших его позором, называвших Шмида предателем и изменником. Уже после войны эту историю о нелегкой жизни матери и дочки, так и не отказавшихся во время войны от мужа и отца, услышал разыскавший их Симон Визенталь. В поисках нацистских военных преступников он собирал свидетельства людей, переживших Холокост, и заметил, что многие очень часто упоминают имя фельдфебеля Антона Шмида как своего спасителя. На основе этих свидетельств в мае 1967 года всемирным центром памяти жертв Холокоста «Яд ва-Шем» Антон Шмид был признан Праведником народов мира.

Открытие литовского памятника в США привело к дипломатическому скандалу

Открытие литовского памятника в США привело к дипломатическому скандалу

В Чикаго в субботу 4 мая открыли памятник Адольфасу Раманаускасу – активному участнику антисоветского сопротивления в Литве после Второй мировой войны, сообщает ВВС.

В церемонии открытия участвовал министр иностранных дел Литвы Линас Линкявичюс вместе с дочерью и внучкой Раманаускаса.

Памятник раскритиковали как российское посольство в США, так и еврейский правозащитный Центр Симона Визенталя – по данным Центра, Раманаускас сотрудничал с нацистами.

Литва в ответ обвинила их в ложных заявлениях. Литовский МИД в знак протеста вызвал представителя российской дипмиссии в Вильнюсе и призвал Москву прекратить распространять дезинформацию о Раманаускасе.

Раманаускас, также известный как Ванагас, командовал литовским сопротивлением в годы советской оккупации после Второй мировой войны. По данным Центра Симона Визенталя, который занимается исследованием Холокоста, он руководил батальоном, преследовавшим евреев после вторжения нацистов в Литву в 1941 году.

“На встрече российской стороне было рекомендовано более тщательно изучить личность и деятельность А.Раманаускаса-Ванагаса, поскольку это самый неподходящий кандидат на обвинение со стороны России в сотрудничестве с нацистами или участии в Холокосте”, – говорится в сообщении ведомства, в котором репутация Раманаускаса названа “безупречной”.

В дезинформации литовский МИД обвинил и Центр Симона Визенталя.

Глава этой организации в Иерусалиме Эфраим Зурофф заявил, что Литве необходимо посмотреть в лицо своей истории. “Они говорят людям неправду и не хотят признавать правду”, – заявил он Би-би-си.

Кто такой Раманаускас?

Известный под прозвищем “ястреб”, Адольфас Раманаускас был лидером “Лесных братьев” – антисоветского сопротивления, которое вело борьбу против СССР на территории Прибалтики.

На момент нацистской оккупации (в 1941 г.) в Литве проживало около 220 тысяч евреев. По утверждению Центра Симона Визенталя, в годы оккупации Раманаускас руководил батальоном, преследовавшим еврейскую общину в городе Друскининкай, и даже упомянул об этом в своих мемуарах.

Нет никаких доказательств того, что он лично принимал участие в убийствах. Литовское правительство настаивает на том, что он руководил “подразделением по защите собственности”, действовавшим с 23 июня по 7 июля 1941 года, которое просто охраняло дома и магазины, и не преследовало евреев.

Еврейское гетто открылось в Друскининкае в июле 1941 года, и за несколько месяцев в Литве осталось всего 40 тысяч евреев.

Раманаускас был главой сопротивления до захвата советскими властями и казни в 1957 году. Его останки были найдены на Вильнюсском кладбище в прошлом году, и он был похоронен как герой.

Как развивался скандал

Российское посольство в США вскоре после открытия памятника выразило протест, осудив его “особый цинизм”, поскольку оно практически совпало с Днем памяти жертв Холокоста и Днем Победы в Европе.

В заявлении посольство обвинило Литву в фальсификации истории Второй мировой войны и “героизации нацистских приспешников и участников Холокоста”.

Литовский МИД на это отреагировал яростно: “Вы не опустите нас до своего уровня”. В ведомстве заявили, что литовские борцы за свободу сопротивлялись советской оккупации почти десять лет – с 1944 года по 1953 год. Там добавили, что их целью было “восстановление независимой, демократической республики Литвы”.

Что заявили в Центре Симона Визенталя?

По заявлению Эфраима Зуроффа, свидетельств того, что Раманаускас убивал кого-либо, нет, однако, как он сказал в разговоре с Би-би-си, “в своих мемуарах он писал, что возглавил группу дружинников”, преследовавшую еврейское население.

Зурофф добавил, что решение этого вопроса Литвой вызывает возмущение.

“Это был критический период, когда банды дружинников бродили по улицам, а евреи подвергались нападениям более чем в 40 местах”, – сказал он.

Лишь 4% еврейского населения Литвы выжило во время нацистской оккупации.

Эфраим Зурофф привел пример литовского нацистского деятеля Йонаса Норейки, расстрелянного в 1947 году по приговору советского военного трибунала.

Норейка, известный также под псевдонимом Генерал Ветра, сотрудничал с нацистами и делал “чудовищные вещи”, что позже выяснила его внучка Сильвия Фоти.

Как Фоти рассказывала в этом году в беседе с Би-би-си, она наткнулась на написанную им 32-страничную антисемитскую брошюру, а затем нашла документы, подписанные Норейкой, с просьбой отправить евреев в гетто. Она также обнаружила, что он украл некоторые вещи евреев.

Зурофф заявил, что в 2017 году встречался с депутатами парламента Литвы – сейма, чтобы рассказать о своих опасениях по поводу Раманаускаса.

“Они были полны решимости почтить его – не имело значения, что он содействовал преследованию евреев. Это, похоже, их не заботило”, – сказал он.

Центр исследования геноцида и сопротивления жителей Литвы заявил Би-би-си, что Раманаускас никогда не сотрудничал с нацистами, а ложь о нем начало распространять КГБ, чтобы дискредитировать его.

В центре сослались на запись в его личном дневнике в 1952 году: “Советские оккупанты называли нас “немецкими националистами”. Они использовали этот термин, чтобы дискредитировать нас внутри страны и за рубежом – надеясь, что, возможно, некоторые люди поверят в то, что мы боролись за нацистские дела, предав нашу родину”.