Еврейская история Литвы

Приглашаем на открытие мемориальной доски Институту YIVO

Приглашаем на открытие мемориальной доски Институту YIVO

Дорогие друзья,

Министерство иностранных дел Литвы и Еврейская община (литваков) Литвы

приглашает  вас

20 июня, в четверг, в 15.00

На церемонию открытия мемориальной доски YIVO – научно-исследовательскому институту языка идиш (ул. Вивульскё, 18).

В церемонии примут участие:

Вице-председатель совета директоров YIVO Ирен Плетка

Директор Института YIVO Джонатан Брент

YIVO или Исследовательский институт идиша (ייִוואָ, акроним от ייִדישער וויסנשאַפֿטלעכער אינסטיטוט — йидишер висншафтлэхер институт, Еврейский научный институт) — научно-исследовательский институт языка идиш. Основанный в 1925 году в Вильно, в дальнейшем действовал в Польше, с 1940 года находится в Нью-Йорке, США. Институт обладает значительным собранием лексикографических, орфографических и других письменных материалов языка идиш, что делает его регулирующим институтом этого языка. Несмотря на то что институт сегодня называется Institute for Jewish Research, он по-прежнему известен своей старой аббревиатурой.

История:

В августе 1925 года литературовед Нохем Штиф организовал институт, целью которого являлась пропаганда идиша как одного из элементов еврейского национального движения. Нохем Штиф считал, что идиш должен был противостоять мессианскому ивриту, политике русской и польской ассимиляции. В работе по формированию института также приняли участие историк Илья Чериковер, филолог Макс Вайнрайх.

Институт был основан в Берлине, но его главный офис находился в Вильно. Через некоторое время отделения института возникли в городах Берлине, Варшаве и Нью-Йорке.

В институте действовали несколько отделов:

  • Исторический отдел института возглавлял Илья Чериковер. Исторический отдел объединял историков Семёна Дубнова, Якоба Шацкого, Саула Гинсбурга, Абрахама Менеса.
  • Психологическо-образовательный отдел возглавлял Лейбуш Лерер; в этом же отделе работали Авром Голомб, Х. Касдан и А. Робак.
  • Экономическо-демографическим отделом управлял Яков Лещинский; в этом отделе работали Лейбман Херш, Бен-Адир, Мойше Шалит.
  • Отделом языка и литературы управлял Макс Вайнрайх, в подчинении которого находились Й. Коган, Александер Гаркави, Зелик Калманович, Шмуэл Нигер, Ноах Прилуцкий и Залман Рейзен.

Времена Второй мировой войны

Во время Второй мировой войны американский филиал Института взял на себя функции центрального отделения (1940). ИВО была единственной европейской еврейской организацией, сумевшей перевести свою деятельность в США.

После немецкого вторжения в Вильно нацисты основали центр сортировки награбленного еврейского имущества в здании ИВО в марте 1942.

Они заставили сотрудников ИВО выбрать наиболее ценные вещи, которые будут направлены в Германию, и уничтожили остальное – более 100 тыс. томов и огромное количество архивных материалов. Многие материалы узники Вильнюсского гетто спрятали.

Послевоенный период

Некоторым ведущим учёным YIVO удалось выбраться из Европы и попасть в США, где они продолжили работу в институте.

Остатки библиотеки, вывезенные в Германию, были с помощью американской армии найдены и возвращены в нью-йоркский центр YIVO после войны. Туда же поступило около 5 тыс. ценных архивных документов и редких книг, спасенных узниками Виленского гетто.

В Нью-Йорке под руководством М. Вайнрайха была налажена работа по подготовке нового поколения ученых и были вновь созданы библиотека, насчитывающая более 385 тыс. книг и периодических изданий на 12 основных языках, и архив (более 24 млн. единиц хранения).

В библиотеке – уникальная Виленская коллекция из 40 тысяч томов и 25 тысяч раввинистических трудов, старейшие из которых – XVI века. В фондах библиотеки особенно много документов по

  • еврейской истории, культуре и религии в Восточной Европе;
  • периоду Холокоста;
  • опыту иммиграции в Соединенные Штаты;
  • антисемитизму и
  • продолжающемуся влиянию ашкеназской еврейской культуры сегодня.

В архиве содержатся письма, рукописи, более 200,000 фотографий, более 400 видео и кинофильмов, крупнейшая в мире коллекция восточноевропейских еврейских звукозаписей, 50,000 плакатов – документов о еврейской жизни от 1900-х годов по настоящее время, произведения искусства и артефакты. Это крупнейшая в мире коллекция материалов на идише.

Институт также имеет:

  • тысячи рукописей очевидцев, переживших Холокости перемещенных лиц;
  • общественные записи и документы из гетто Варшавы, Лодзии Вильнюса;
  • более 750 мемориальных книги из еврейских общин в Польше и соседних стран;
  • записи ранних иммигрантов об оказании помощи и спасательных организациях;
  • автобиографии сотен американских еврейских иммигрантов;
  • архивы и библиотека Бунда, отражающие путь этого еврейского рабочего движения с момента его создания в Вильнов 1897 году;
  • самую обширная в мире коллекция идишской музыки и театра.

В 1955 г. YIVO переехал в здание на углу 86-й улицы и Пятой авеню и изменил свое английское название на YIVO Institute for Jewish Research (ИВО Институт еврейских исследований).

В 1968 г. был создан Центр высших исследований М. Вайнрайха с межуниверситетскими курсами и семинарами по фольклору и литературе на идише и языку идиш. Там проводятся курсы дополнительного образования, преподают язык идиш, готовят публикации. Центр распределяет гранты на научные исследования. Там можно получить академическую степень.

YIVO издает книги и периодику: «YIVO-блетер» (с 1931 г.), «Идише шпрах» (с 1941 г.), «Иедиес фун YIVO» (с 1929 г.; с 1940 г. также на английском языке) и «YIVO-ежегодник еврейских общественных наук» (YIVO Annual of Jewish Social Studies, с 1946 г.; английский язык).

YIVO сохраняет манускрипты, редкие книги и другие письменные источники на языке идиш. Библиотека насчитывает около 385 тысяч экземпляров книг, изданных с XVI века и до нашего времени. Архив института насчитывает около 24 миллионов документов. Вместе они составляют крупнейшее собрание материалов по истории еврейства Центральной, Восточной Европы и еврейской эмиграции в Западном полушарии.

Каждый год в библиотеке и архивах YIVO работают более 4000 человек.

С 1953 г. под эгидой YIVO началась работа над 12-томным изданием «Гройсер вертербух фун дер идишер шпрах» («Большой словарь языка идиш» тт. 1–4, 1961–80), которая с 1971 г. ведется в Иерусалиме.

Одним из проектов YIVO было создание Энциклопедии евреев Восточной Европы. Существует также её сетевой вариант в интернете.

После распада СССР стало известно, что часть довоенных материалов YIVO сохранилась в Вильнюсе. Их передали в Нью-Йорк на копирование, проведённое в 1995-96 гг. Совместно с Еврейской теологической семинарией YIVO помогла наладить научные исследования по иудаике в Москве, а затем и в разных странах бывшего СССР.

Вместе с Еврейской теологической семинарии Америки и Российского государственного гуманитарного университета в Москве, YIVO создал первую программу иудаики в странах бывшего Советского Союза.

В 1994 году в здании еврейских организаций в Буэнос-Айресе террористы устроили взрыв. Среди прочих, пострадало и местное отделение YIVO, работавшее со времени Второй мировой войны. Сотрудники нью-йоркского отделения выехали на место, чтобы оценить масштабы ущерба и подготовить план помощи.

В 1990-е годы было выпущено много фундаментальных изданий, работа над которыми началась ещё в 1950-е. Среди них Атлас ашкеназского еврейства (1992). В 1990 году выпущен полный каталог библиотеки, а в 1998 – руководство по архиву.

В 1999 году Институт переместился в Центр еврейской истории на 16-й улице.

Институт считает своей задачей сохранение, изучение и преподавание культурной истории еврейской жизни в Восточной Европе, Германии и России. Его образовательные и научно-популярные программы сосредоточены на всех аспектах этой тысячелетней истории и её продолжающемся влиянии в Америке.

По материалам EJWiki.org – Академической Вики-энциклопедии по еврейским и израильским темам

День скорби и надежды. Изломанные судьбы ссыльных евреев Литвы

День скорби и надежды. Изломанные судьбы ссыльных евреев Литвы

Илона Рукене, Вильнюс

14 июня в Литве отмечают День скорби и надежды.

Именно в этот день в 1941 г. начались массовые ссылки жителей Литвы в сталинские лагеря.  За несколько дней советские репрессивные органы сослали в Сибирь и на Крайний Север около 17 тысяч 500 человек, из них около трех тысяч евреев. Предположительно в лагерях и в ссылке умерли 375 евреев.

Евреи Литвы пострадали не только от советских репрессий, основанных на классовой ненависти, но и от сталинской политики антисемитизма.

Врач столичной Детской больницы Сантаришкес Розалия Чернакова поделилась с нами историей своей семьи.

Родители Розалии были детьми, когда их семьи были сосланы на Алтай: маме 11 лет, ее брату – 8. В Алтайском крае родилась и Розалия.

В архиве Розалия нашла дело своего дедушки – известного и уважаемого врача-гинеколога, председателя одной из сионистских партий Литвы Исаака Хоне (Эльханана) Дубровичюса. До ссылки он жил и работал в Каунасе, медицинское образование получил в Германии.

Семья Исаака Хоне была небогатой: мама – портниха, отец – рабочий. У них было пятеро детей. Все дети получили высшее образование за границей, т.к. в местных университетах существовала 5-ти процентная квота при приеме евреев. Средства на учебу зарабатывали сами. Закончив экстерном школу, Исаак Хоне поступил в университет Гессена, занимался репетиторством.

14 июня 1941 г. И. Э. Дубровичюса отправили в сталинский лагерь в Мордовию. Там он валил лес. Через некоторое время перевезли в лагерь Красноярска. В ссылке Исааку не позволили работать врачом, лишь санитаром. Уехать к семье, находившейся в г. Славгород Алтайского края, ему разрешили только в 1955 г. Розалии было три года, когда она впервые увидела своего дедушку.

В 1958 г. И. Дубровичюса реабилитировали, и он смог работать врачом. Его коллеги каунасцы писали письма во многие инстанции, указывая на то, что в Каунасе не хватает врачей, просили, чтобы ему было разрешено вернуться в Каунас. Однако эти письма-обращения не помогли.

Отец Розалии различными способами пытался найти возможность уехать из Алтайского края, пока его не пригласили работать на один из заводов в Казахстане. Через два года ему удалось перевезти и родителей супруги. В 1970 г. И. Э. Дубровича не стало: лишения и тяжелый труд в сталинских лагерях подорвали его здоровье. Вернуться домой в Литву ему так и не удалось.

Розалия, как и ее дедушка, и дядя, стала врачом. В 17 лет поступила в Томский медицинский университет. Жила в Калининградской области. В 1982 г. переехала в Литву, работала в районной больнице Алитуса, выучила литовский язык.

Родители Розалии смогли вернуться в Вильнюс лишь после обретения Литвой независимости. В столицу перебралась и она. Сначала работала в Центральной поликлинике, а сейчас, уже на протяжении 22-х лет, работает врачом в Детской больнице Сантаришкес.

«Закончив в 1948 г. среднюю школу, моя мама пыталась убежать из ссылки. Она очень хорошо училась, мечтала поступить на медицину, стать врачом. Бежала одна, без документов, лишь с аттестатом зрелости. Оказалась в Каунасе. Нашла свою тётю, бывшую узницу Каунасского гетто. Две недели пожила у нее. Однако, кто-то донес о мамином побеге. Её арестовали, дали два года тюрьмы. Затем перевели в лагерь, а потом вернули в ссылку на Алтай. Через некоторое время она вышла замуж. Мой отец, также ссыльный еврей из Литвы, из Варены. Мама работала экономистом. Ее судьба была исковеркана, она не смогла осуществить свои мечты. Эту боль она ощущала всю свою жизнь», – поделилась своими воспоминаниями Розалия Чернакова.

 

В Калварии почтили память еврейской общины города

В Калварии почтили память еврейской общины города

В довоенной Калварии (город в Мариямпольском уезде) большую часть жителей составляли евреи. Об этом времени свидетельствует архитектура старого города, уникальный синагогальный комплекс (зимняя и летняя синагоги, школа Талмуд-Тора) и единственный представитель еврейской общины Моше Сегалис.

Во дворе Калварийской синагоги, а также возле синагоги проходили чтения: четыре субботы подряд чтецы декламировали отрывки из романа Ицхокаса Мераса «Ничья длится мгновение». В заключительном мероприятии, которое состоялось 24 мая, принял участие исполнительный директор Еврейской общины (литваков) Литвы Ренальдас Вайсбродас.

Солисты хора “Sonantem“ исполнили музыкальные композиции на иврите, а учащиеся местной школы представили произведения, посвященные Вильнюсскому гетто.

Еврейская община (литваков) благодарит инициаторов чтений и всех его участников, а также председателя Ассоциации ,,Skambėjimas” Аусму Сакалаускайте и солистку хора ,,Sonantem” Тересе Пучинскайте.

Cтраницы истории: Святой среди нацистов

Cтраницы истории: Святой среди нацистов

Алексей Викторов, jewish.ru

Чем больше полномочий получал этот офицер вермахта, тем больше евреев спасал. Он разместил у себя в части тайный госпиталь для изнеможённых узников, подписывал фальшивые документы пачками и лично перевозил сотни евреев из гетто в безопасные места. Сослуживцы расстреляли его в январе 1942 года.

Об Антоне Шмиде, фельдфебеле вермахта, который был казнен за помощь евреям, мир впервые услышал во время судебного процесса над нацистским преступником Адольфом Эйхманом в 1960 году. Выступавший на процессе свидетель – один из подпольщиков Вильнюсского гетто Абба Ковнер – сослался на свой разговор с Антоном Шмидом, назвавшим «собаку Эйхмана» главным в уничтожении евреев в Европе. Эти слова об Эйхмане легли в протокол судебного заседания. Ковнер же, взяв паузу, рассказал присутствовавшим о самом Антоне Шмиде.

Вот как описывает это выступление в своей книге о процессе над Эйхманом Ханна Арендт: «На те несколько минут, которые потребовались Ковнеру для рассказа о помощи немецкого сержанта, зал суда погрузился в полную тишину: могло показаться, что публика в едином порыве решила проявить дань уважения человеку по имени Шмид минутой молчания. И в эти несколько минут, как внезапная вспышка света в кромешной, непроглядной тьме, возникла всего одна ясная и не нуждающаяся в комментариях мысль: как совершенно по-иному все могло быть сегодня в этом зале суда, в Израиле, Германии, во всей Европе и, наверное, во всем мире, если бы таких историй было больше».

Антон Шмид родился в Вене в 1900 году. В довоенные годы он был владельцем небольшого магазина радиотоваров – вел тихую, размеренную жизнь, воспитывал вместе с женой единственную дочь, не принадлежал ни к одной из партийных организаций Германии. С началом Второй мировой войны он был призван в немецкую армию. Шмид служил сначала в Польше, потом, после вторжения Германии на территорию СССР, его назначили командиром воинской части в Вильно. Его главной задачей было перераспределять солдат, по разным причинам отставших от своих частей.

Штаб-квартира его части располагалась на железнодорожной станции, вдоль которой ежедневно проходили эшелоны с депортируемыми евреями – Шмид был свидетелем и избиений, и массовых убийств. Еще до войны, в 38-м, на фоне буйствовавшего в Германии антисемитизма Шмид помог перебраться за границу многим своим знакомым евреям. Мягкий, добрый и отзывчивый, он не мог мириться с происходившим на его глазах.

Как командир части, он мог «выписывать» себе рабочих из числа узников Вильнюсского гетто. Так вот он выбирал наиболее слабых и больных – создал в мастерских на вверенной ему территории госпиталь и там буквально отхаживал и откармливал узников. По поддельным документам, свидетельствующим об арийском происхождении, он также оформлял евреев на работу в часть. Тех, кого разыскивала полиция, селил у себя в квартире, а потом обеспечивал их фальшивыми удостоверениями личности и справками о крещении, которые ему просто так выдавал священник местного монастыря.

Слух об австрийском сержанте, который всеми возможными способами помогал евреям, вскоре дошел до членов подполья. Шмиду предложили включиться в борьбу против нацистов, и он тут же согласился. На вопрос членов подполья, осознает ли он риск для жизни, Шмид ответил, что умереть придется каждому, но он предпочтет умереть, помогая людям, чем способствуя их убийству. Квартира начальника сборного пункта в Вильнюсе стала местом встречи подпольщиков. Сам Шмид на служебном грузовике перевозил тайком евреев из Вильно в другие, относительно спокойные по тем временам гетто, а членов подполья – в гетто Белостока и Кракова, чтобы и там появлялись боевые отряды Сопротивления.

К сожалению, уже через несколько месяцев, в январе 42-го, Антон Шмид был арестован гестапо. Немцы обнаружили в Лидском гетто большую группу евреев из Вильнюса, часть из которых, не выдержав пыток, рассказали, кто их доставил в Лиду. Дело Антона Шмида рассматривал трибунал полевой комендатуры вермахта в Вильнюсе. Пытаясь спасти Шмида, адвокат утверждал, что подсудимый перевозил евреев из Вильнюсского гетто исключительно потому, что хотел использовать их в качестве рабочей силы там, где, по его мнению, она была наиболее необходима вермахту. Но Шмид сам отклонил эту аргументацию, признавшись, что вывозил узников Вильнюсского гетто с единственной целью – спасти их от смерти. 25 февраля 1942 года трибунал полевой комендатуры признал его виновным в государственной измене, приговорив к смертной казни.

«Моя дорогая Стеффи! – писал Антон Шмид в прощальном письме жене и дочери. – Я должен вам рассказать, какая судьба меня ждет, но, пожалуйста, будьте мужественными, когда прочтете это. Только что военно-полевой суд приговорил меня к смерти. Сделать ничего нельзя, кроме просьбы о помиловании. Я ее подал. Решение будет не раньше чем завтра, но я думаю, это бесполезно. Мои дорогие, выше голову. С этим я смирился – это судьба. Так решил наш дорогой Г-сподь, тут ничего не изменишь. Я должен рассказать, что произошло. Здесь было очень много евреев, которых сгоняли и расстреливали на большом лугу за городом, каждый раз по 2000–3000 человек. Палачи подхватывали малышей и разбивали им голову о деревья, можете себе это представить? Прошу вас обеих, самых дорогих мне во всем мире, пожалуйста, простите мне ту боль, которую я вам причиняю, и храните спокойствие. Ведь все, что я сделал, было совершено ради спасения человеческих жизней, еврейских жизней, и этими действиями я предопределил свою судьбу. Как и всегда, я действовал во имя других и все принес в жертву. Мои дорогие, прошу вас снова и снова, пожалуйста, забудьте меня. Все предопределено, так распорядилась судьба. Заканчиваю эти строки и шлю свои благословения и поцелуи вам обеим и всем тем, кто близок мне в этом мире. Скоро я перейду туда, где Г-сподь примет меня в свои объятия».

Письмо семье передал исповедовавший Шмида перед казнью пастор. Как вспоминала жена Шмида, в тот момент, когда она читала письмо, в окна их дома летели камни и кирпичи, а во дворе горели костры из фотографий ее мужа, напечатанных в нацистских газетах, клеймивших его позором, называвших Шмида предателем и изменником. Уже после войны эту историю о нелегкой жизни матери и дочки, так и не отказавшихся во время войны от мужа и отца, услышал разыскавший их Симон Визенталь. В поисках нацистских военных преступников он собирал свидетельства людей, переживших Холокост, и заметил, что многие очень часто упоминают имя фельдфебеля Антона Шмида как своего спасителя. На основе этих свидетельств в мае 1967 года всемирным центром памяти жертв Холокоста «Яд ва-Шем» Антон Шмид был признан Праведником народов мира.

Открытие литовского памятника в США привело к дипломатическому скандалу

Открытие литовского памятника в США привело к дипломатическому скандалу

В Чикаго в субботу 4 мая открыли памятник Адольфасу Раманаускасу – активному участнику антисоветского сопротивления в Литве после Второй мировой войны, сообщает ВВС.

В церемонии открытия участвовал министр иностранных дел Литвы Линас Линкявичюс вместе с дочерью и внучкой Раманаускаса.

Памятник раскритиковали как российское посольство в США, так и еврейский правозащитный Центр Симона Визенталя – по данным Центра, Раманаускас сотрудничал с нацистами.

Литва в ответ обвинила их в ложных заявлениях. Литовский МИД в знак протеста вызвал представителя российской дипмиссии в Вильнюсе и призвал Москву прекратить распространять дезинформацию о Раманаускасе.

Раманаускас, также известный как Ванагас, командовал литовским сопротивлением в годы советской оккупации после Второй мировой войны. По данным Центра Симона Визенталя, который занимается исследованием Холокоста, он руководил батальоном, преследовавшим евреев после вторжения нацистов в Литву в 1941 году.

“На встрече российской стороне было рекомендовано более тщательно изучить личность и деятельность А.Раманаускаса-Ванагаса, поскольку это самый неподходящий кандидат на обвинение со стороны России в сотрудничестве с нацистами или участии в Холокосте”, – говорится в сообщении ведомства, в котором репутация Раманаускаса названа “безупречной”.

В дезинформации литовский МИД обвинил и Центр Симона Визенталя.

Глава этой организации в Иерусалиме Эфраим Зурофф заявил, что Литве необходимо посмотреть в лицо своей истории. “Они говорят людям неправду и не хотят признавать правду”, – заявил он Би-би-си.

Кто такой Раманаускас?

Известный под прозвищем “ястреб”, Адольфас Раманаускас был лидером “Лесных братьев” – антисоветского сопротивления, которое вело борьбу против СССР на территории Прибалтики.

На момент нацистской оккупации (в 1941 г.) в Литве проживало около 220 тысяч евреев. По утверждению Центра Симона Визенталя, в годы оккупации Раманаускас руководил батальоном, преследовавшим еврейскую общину в городе Друскининкай, и даже упомянул об этом в своих мемуарах.

Нет никаких доказательств того, что он лично принимал участие в убийствах. Литовское правительство настаивает на том, что он руководил “подразделением по защите собственности”, действовавшим с 23 июня по 7 июля 1941 года, которое просто охраняло дома и магазины, и не преследовало евреев.

Еврейское гетто открылось в Друскининкае в июле 1941 года, и за несколько месяцев в Литве осталось всего 40 тысяч евреев.

Раманаускас был главой сопротивления до захвата советскими властями и казни в 1957 году. Его останки были найдены на Вильнюсском кладбище в прошлом году, и он был похоронен как герой.

Как развивался скандал

Российское посольство в США вскоре после открытия памятника выразило протест, осудив его “особый цинизм”, поскольку оно практически совпало с Днем памяти жертв Холокоста и Днем Победы в Европе.

В заявлении посольство обвинило Литву в фальсификации истории Второй мировой войны и “героизации нацистских приспешников и участников Холокоста”.

Литовский МИД на это отреагировал яростно: “Вы не опустите нас до своего уровня”. В ведомстве заявили, что литовские борцы за свободу сопротивлялись советской оккупации почти десять лет – с 1944 года по 1953 год. Там добавили, что их целью было “восстановление независимой, демократической республики Литвы”.

Что заявили в Центре Симона Визенталя?

По заявлению Эфраима Зуроффа, свидетельств того, что Раманаускас убивал кого-либо, нет, однако, как он сказал в разговоре с Би-би-си, “в своих мемуарах он писал, что возглавил группу дружинников”, преследовавшую еврейское население.

Зурофф добавил, что решение этого вопроса Литвой вызывает возмущение.

“Это был критический период, когда банды дружинников бродили по улицам, а евреи подвергались нападениям более чем в 40 местах”, – сказал он.

Лишь 4% еврейского населения Литвы выжило во время нацистской оккупации.

Эфраим Зурофф привел пример литовского нацистского деятеля Йонаса Норейки, расстрелянного в 1947 году по приговору советского военного трибунала.

Норейка, известный также под псевдонимом Генерал Ветра, сотрудничал с нацистами и делал “чудовищные вещи”, что позже выяснила его внучка Сильвия Фоти.

Как Фоти рассказывала в этом году в беседе с Би-би-си, она наткнулась на написанную им 32-страничную антисемитскую брошюру, а затем нашла документы, подписанные Норейкой, с просьбой отправить евреев в гетто. Она также обнаружила, что он украл некоторые вещи евреев.

Зурофф заявил, что в 2017 году встречался с депутатами парламента Литвы – сейма, чтобы рассказать о своих опасениях по поводу Раманаускаса.

“Они были полны решимости почтить его – не имело значения, что он содействовал преследованию евреев. Это, похоже, их не заботило”, – сказал он.

Центр исследования геноцида и сопротивления жителей Литвы заявил Би-би-си, что Раманаускас никогда не сотрудничал с нацистами, а ложь о нем начало распространять КГБ, чтобы дискредитировать его.

В центре сослались на запись в его личном дневнике в 1952 году: “Советские оккупанты называли нас “немецкими националистами”. Они использовали этот термин, чтобы дискредитировать нас внутри страны и за рубежом – надеясь, что, возможно, некоторые люди поверят в то, что мы боролись за нацистские дела, предав нашу родину”.

День Катастрофы и героизма евреев: в Панеряй почтили память жертв Холокоста

День Катастрофы и героизма евреев: в Панеряй почтили память жертв Холокоста

Сегодня, в День Катастрофы и героизма евреев – Йом ха-Шоа, в Вильнюсе почтили память жертв Холокоста.

Председатель Еврейской общины (литваков) Литвы Фаина Куклянски, посол Государства Израиль в Литве Амир Маймон, представители МИДа, члены Еврейской общины, среди которых были и те, кто пережил Катастрофу, возложили венки к мемориалу в Панеряй. Кантор Вильнюсской Хоральной синагоги Шмуэль Ятом произнес Кадиш.

Как сказала агентству BNS Ф. Куклянски, в этом году было решено отказаться от проведения так называемого «Марша живых» – традиционного шествия от железнодорожной станции до места массового расстрела в Панеряйском лесу, не были приглашены и высшие руководители Литвы, поскольку хотелось более скромно отметить эту годовщину.

“14 июля предстоит годовщина ликвидации Каунасского гетто, 15-го числа будет отмечаться в Шяуляй, а 23-го сентября – День памяти жертв геноцида евреев Литвы. Мы решили обойтись без высоких речей”, – сказала лидер Еврейском общины Литвы.

Законы Песаха

Законы Песаха

Раввин Яаков Галинский 

Мы учим в «Шульхан Арух»: «Начинают учить законы Песаха за тридцать дней до праздника». Рамо добавляет: «И есть обычай покупать пшеницу, чтобы раздать бедным на праздник». Возникает вопрос: вроде бы нет связи между этими двумя законами, почему же Рамо пишет этот закон здесь?

Ответ я понял из одной истории, которая произошла со мной.

Когда немцы захватили Польшу с одной стороны, а русские – с другой стороны, Литва все еще оставалась свободной. И множество учащихся ешив нашли пристанище в Вильно. Я тоже оказался там и решил зайти к главе поколения, великому раввину Хаиму Озеру Городзенскому (главный (неофициальный) раввин Вильнюса и крупный еврейский общественный деятель Польши в период между двумя мировыми войнами, прим.ред.). Его приближенный, раввин Хизкияу Йосеф Мишковский назначил мне очередь на следующий день на одиннадцать утра. Всю ночь я не спал от волнения, все время повторял трактат Йевамот, чтобы, если глава поколения спросит – я бы не заикался, а сразу же четко сказал начальную мишну трактата.

На фото: Раввин Хаим Озёр Гродзинский

Я пришел вовремя и обнаружил, что около тридцати человек ждут своей очереди, каждый – со своими проблемами. Вдруг открылась дверь, и рав Мишковский пригласил меня войти. Я волновался невероятно! Я ведь нахожусь перед главой всего народа Израиля! Был уверен, что первый вопрос, который он задаст мне: «Что ты учишь сейчас?» Второй вопрос: «Какое новое понимание ты выучил?» А третий вопрос: «Что еще нового в учебе?»

Но вместо этого он спросил меня три других вопроса. Первый: «Когда последний раз ты получал письмо от родителей?» Я ответил: «Уже полгода нет связи…» Они остались на русской стороне, а мы бежали в Литву с немецкой стороны.

Второй вопрос был таким: «Есть ли у тебя одеяло?» Про место спать он не спрашивал. У многих не было. Спали мы на скамьях в синагоге. Но без одеяла можно было замерзнуть насмерть. Я ответил, что есть, и он успокоился. А третий вопрос: «Можно взглянуть на твои ботинки?»

Мне было неловко, но делать было нечего. Приподнял я свои заплатанные брюки, и мои ботинки раскрылись во всем «великолепии». В Новардоке шутили о ботинках ребят: «Все любимые… и все открывают рты…»

Раввин Хаим Озер сразу же дал мне денег купить новые ботинки и сказал: «Знай, что здесь – твой дом, он открыт для тебя двадцать четыре часа!»

А я, когда это услышал, вместо того чтобы обрадоваться, расплакался. От переживания. Я почувствовал, что есть кто-то, кому я не безразличен. Он не расспрашивал меня по поводу трактата Талмуда, его интересовали мои личные беды!

Таковы великие люди народа Израиля!

На это и намекает нам Рамо: изучают законы Песаха за тридцать дней до Песаха. Все это замечательно, но вначале позаботьтесь, чтобы у бедных была еда на Песах!

Перевод: Лея Шухман – beerot.ru

Мечтатель из Ковно

Мечтатель из Ковно

Алексей Суринjewish.ru

Израиля еще не существовало, но он так мечтал о нем, что создал его в своих книгах. Писатель из Ковно Авраам Мапу, оказавшийся последним еврейским пророком.

В 1881-1882 годах после убийства народовольцами Александра II по Российской империи прокатилась волна массовых еврейских погромов. В ответ на антиеврейские выступления возникло сионистское движение, способствующее возвращению евреев в Эрец-Исраэль и созданию там сельскохозяйственных поселений. Движение получило название «Ховевей Цион», или «Любящие Сион» – в честь названия романа Авраама Мапу «Любовь в Сионе» – самой популярной книги еврейской литературы второй половины ХIX века. Многие из членов «Ховевей Цион», начитавшись произведений Мапу, приехали в Израиль с первой волной репатриации в 1882 году, а 14 мая 1948 года Декларацию независимости Израиля зачитал еще один горячий поклонник творчества Мапу – первый премьер-министр еврейского государства Давид Бен-Гурион. Как однажды сказал Амос Оз, в Израиле «все действительно родилось из книг».

Феномен Авраама Мапу тоже в определенном смысле родился из книг. Он был сыном образованного, но бедного учителя из хедера в Ковно – ныне литовский Каунас, – который с детства поощрял страсть своего сына к чтению и тратил почти все заработанные деньги на покупку книг. В 1820 году, в возрасте 12 лет, Авраам Мапу поступил в ешиву, где продемонстрировал безупречное знание Талмуда и еврейского закона. Позже он увлекся еврейской мистикой и стал изучать каббалу.

У гениального мальчика появился план – к 16 годам он должен стать величайшим каббалистом, способным становиться невидимым для других людей. Он возьмет в руки суму и посох, обернется невидимкой и отправится странствовать по свету, чтобы изучать жизнь, наблюдать, запоминать и записывать собственные впечатления. В одном из каббалистических трактатов юноша вычитал, что можно стать невидимым, если найти на горе череп, набить его землей и вырастить цветы, головки которых пробивались бы из пустых глазниц. Говорят, что Мапу действительно проделал весь этот ритуал, после чего гулял по городу, уверенный, что его не видит ни одна душа.

Странником-каббалистом Авраам не стал. В 17 лет он женился и через своего тестя познакомился с раввином Илией Роголером – обладателем обширной библиотеки с книгами на немецком, латинском и греческом языках. Бывая в его доме, Мапу заинтересовался изданием Псалмов с переводом на латынь и одолжил книгу у рабби. Молодой человек, который до этого не видел в глаза даже латинского алфавита, сумел по этой книге быстро выучить язык древних римлян. В процессе своего обучения он понял, что недостаточно хорошо знает библейские тексты и их комментаторов, и принялся с жадностью изучать Танах, библейскую экзегетику и труды средневековых раввинов-философов, более всего почитая комментарии на Пятикнижие Моисея Авраама ибн Эзры.

От новых знаний молодого Мапу бросало из стороны в сторону: то он принимался – с большим успехом! – учить немецкий, французский и русский языки, читать популярные романы и сближаться со сторонниками еврейского просвещения, Хаскалы, то вдруг возвращался в каббалистику и с головой уходил в хасидизм. Наконец увлечение идеями Хаскалы возобладало – Мапу постепенно вошел в круг маскилим. В 1832 году он уехал в немецкий Георгенберг, где был частным учителем в богатой еврейской семье. Затем он преподавал в Ковно и Вильно, а в 1837 году оказался в центре литовской Хаскалы, городе Россиены.

В Россиенах Мапу учительствовал семь лет. Там он познакомился с писателем Шнеером Заксом и с поэтом и переводчиком Леоном Мандельштамом. Закс помог Мапу проникнуть в глубины еврейской средневековой философии, а Мапу в ответ поделился с ним своим замыслом: написать исторический роман на иврите в стиле «Парижских тайн» Эжена Сю, действие которого происходило бы в библейские времена. Заксу эта идея понравилась. Увидев в Мапу человека, обладающего острым умом, завидной эрудицией и писательским талантом, он стал убеждать его посвятить себя литературе. Мапу слушал известного писателя, затаив дыхание, и при этом с горькой усмешкой. Бедность, в которой он прозябал, крепко связывала его по рукам и ногам, не позволяя тратить время на то, что не может принести заработка.

В 1844 году Авраам Мапу вернулся в Ковно и стал учителем немецкого и иврита в местной казенной еврейской гимназии. Новая должность позволила ему немного улучшить свое финансовое положение. Постепенно, как и советовал Закс, Мапу все больше отдавался литературному труду, работая над романом из жизни Древнего Израиля. В это время удалось разбогатеть младшему брату Авраама, Маттафию. Он начал поддерживать начинающего романиста деньгами, что позволило Мапу впервые в жизни вздохнуть свободно и, не думая о средствах выживания, посвятить себя творчеству.

В 1853 году роман «Любовь в Сионе» – «Ахават Цион», о котором мечтал Мапу, был дописан и напечатан за счет автора. Основываясь только на текстах из Танаха и ивритских источников, Мапу изобразил библейский край, где евреи живут свободно, занимаются земледелием и наслаждаются прелестями сельской жизни. В центре сюжета любовь двух героев – Амнона и Тамар, которые преодолевают множество препятствий, злодейств и интриг, чтобы быть вместе.

Мапу стал первым писателем-беллетристом, сделавшим библейские времена сценой для романтической истории любви и рассказавшим ее языком Танаха. И это был не Танах Закона, к которому привыкли в ешивах, а Танах людей – с их радостями и горестями, надеждами и поражениями, любовью и коварством. Мапу хотел, чтобы евреи с помощью его книги хотя бы в воображении вернулись в этот живой мир родной земли и покончили с жизнью в гетто.

Но не только место действия волновало Мапу. Прежде всего это был роман на иврите – языке, в котором он видел надежду на будущее еврейского общества, языке, который когда-нибудь объединит евреев, разбросанных по разным частям света. Первый исследователь новой ивритской литературы Нахум Слущ писал, что роман «Сионская любовь» приобрел бешеную популярность и «проник» даже в синагоги. «Молодежь увлекали и зачаровывали поэтические описания, – писал он. – У всех напрашивалось сравнение между былым величием и окружающим убожеством. Литовские леса стали свидетелями удивительного зрелища. Учащиеся прогуливали занятия в раввинистических академиях и уходили туда, чтобы тайком читать роман Мапу. Они как будто вновь погружались в дни былой славы».

Писатель Аврахам Паперна, чья юность пришлась на зенит славы Мапу, вспоминал: «Трудно изобразить, какое впечатление произвел на нас первый еврейский роман “Ахават цион”. Из однообразно серой, копеечно меркантильной, мучительно гнетущей копыльской атмосферы мы чародейскою рукою вдруг перенесены были в невиданно чудную землю – Палестину времен расцвета ее культуры и поэзии».

Вслед за «Любовью в Сионе» Мапу написал роман на современном материале – «Ханжа», или «Аит Цавуа». В нем описал противостояние между идеями Хаскалы, которые стремятся вырвать евреев из гетто с помощью европейского образования, и хасидизмом, тянущим евреев в изоляцию. Реалистическое изображение быта и нравов черты оседлости было восторженно принято многими читателями. Однако роман сильно разозлил и восстановил против себя ортодоксальные круги, в которых на долгое время прозвище «Мапка» стало синонимом вольнодумца. С особенной силой на роман Мапу обрушился Мойше Лейб Лилиенблюм – писатель и публицист, бывший в оппозиции к движению Хаскала. Он писал, что Мапу – всего лишь один из «мечтателей», чья вера в иврит и в высокий интеллект без исполнения заповедеей иудаизма не принесет еврейскому народу ничего хорошего.

«Ханжа» нажил Мапу множество врагов. Поэтому когда в 1860 году он готовился выпустить в печать свой новый роман «Визионер», или «Хозэ Хэзьонот», об эпохе Шабтая Цви и саббатианской ереси, министерство народного просвещения запретило печатать книгу по цензурным соображениям. Аргументом стало то, что проводимое Мапу сравнение хасидов с саббатианцами «несправедливо и может возбудить сильный ропот и негодование значительной части еврейского населения». Тираж книги был уничтожен.

В 1865 году Авраам Мапу выпустил свой последний роман «Вина Самарии». В нем он вновь вернулся в Древний Израиль и попытался воссоздать жизнь еврейского народа в период ассирийского нашествия. Снова у Мапу получился роман-мечта – с обилием красочных описаний краев, которых он никогда не видел, и героями, которые верят в простоту и близость к природе, борются за свою свободу и побеждают страх.

Работа над книгой далась Мапу тяжело, он сильно заболел. Брат Маттафия, ставший к тому времени жителем Парижа, позвал его к себе и обещал найти хорошего врача и больницу. Мапу двинулся в путь, однако во время пребывания в Кёнигсберге почувствовал себя хуже и умер в Йом Киппур, 27 сентября 1867 года. Он так и не увидел город, в котором происходило действие его любимого романа «Парижские тайны».

Пройдет время, и книги Мапу станут символом национального возрождения для сионистского движения. Потом появится Государство Израиль, и именем Мапу назовут улицы в Тель-Авиве, Афуле, Реховоте, Беэр-Шеве и Хадере. В Иерусалиме улица Авраама Мапу перетекает в улицу Шолома-Алейхема. Классик художественной литературы на идише в автобиографической повести «С ярмарки» описал, как прочел «первый еврейский роман “Сионская любовь” Maпy», плакал «горькими слезами» над участью его героев, а потом купил бумаги, сшил из нее тетрадь и написал роман по образцу «Сионской любви».

Годовщина страшной “Детской акции”

Годовщина страшной “Детской акции”

Раввин Хаим Бурштейн

Сегодня 3 Нисана – годовщина страшной “Детской акции” – уничтожения еврейских детей Каунаса в гетто, расположенном в предместье города – Слободка (Вильямполь), осуществленного немецкими нацистами и их местными литовскими пособниками. Не забудем и не простим!

Глава из книги “Мусар ешивы Слободка (Хеврон)”, которую мы готовим к печати:

Гибель еврейских детей

Во мраке жизни в гетто у узников были лишь редкие лучи света – главным источником которых были дети. Они излучали так много добра, любви и света, что сердца взрослых таяли от радости. Больше всего на свете евреи боялись, чтобы немецкий дьявол смерти не коснулся их детей. Невозможно представить себе радость родителей, когда по вечерам, после тяжелого рабочего дня их сыновья шли учиться в «Тиферет Бахурим». Тогда, занимаясь Торой, они забывали о своих тяжких страданиях, слабости и голоде. Как можно не сохранить в памяти вечернюю молитву Маарив, когда дети трепетно молились после учебы! С какой надеждой они произносили Б-жественное имя, обращаясь к Всевышнему с просьбой о спасении из беды их семей и всего еврейского народа! Сколь воодушевленно малые дети читали Теилим, написанные царем Давидом в Земле Израиля, куда они мечтали подняться, покинув Литву, залитую еврейской кровью!

И все-таки наступил день, кода то чего больше всего на свете боялись узники гетто, случилось… 

3 Нисана, 27 марта 1943 г. еврейская полиция получила указ явиться на проверку в чистых отглаженных костюмах и рано утром вышла за ворота гетто. Рабочие бригады, как обычно, были выведены за колючую проволоку на места принудительных работ, и в гетто остались преимущественно женщины и дети.

Ровно в 8:00 гетто было окружено крупными силами полиции, туда въехали десятки автобусов с немецкими солдатами, их местными пособниками, украинскими националистами Бандеры и власовцами, предавшими свою страну и народ. По гетто ездила машина, которая через громкоговорители объявляла приказ всем оставаться в домах; за нарушение приказа грозил расстрел. Все эти разношерстные убийцы ходили из дома в дом, выволакивали плачущих детей и затаскивали их в автобусы. Несчастные матери бежали за своими детьми, пытаясь отбить их у губителей. Женщин били по головам прикладами автоматов, они падали, и, кто могли, вставали и снова бросались за своими детьми, пока их не били еще и еще раз. Одна женщина от горя лишилась рассудка и разразилась диким смехом, который еще долго раздавался на улицах Слободки… 

Все, кто могли, начали прятать детей в различных заранее сделанных тайниках. Бункеры, предуготовленные для самых худших случаев, начали наполняться детьми. Для того чтобы самые маленькие из них не кричали, матери давали им снотворное. Одна мать, желавшая спасти своего кричавшего от страха ребенка, дрожащими руками ввела ему укол успокоительного, но не рассчитала дозу. Ребенок успокоился и не был обнаружен, однако потерял сознание и вскоре скончался от передозировки. Другая несчастная женщина скрывала своего ребенка под подушками, и, на ее счастье, украинский полицай, зашедший в комнату, его не обнаружил. Радость матери была безгранична, но когда она подошла взять своего сына, то нашла лишь его остывающее тело. Ребенок задохнулся в своем укрытии.

Жуткие сцены происходили на улицах Слободки, когда матери вцеплялись в своих дочерей, отдавая за них свои жизни, а литовцы стреляли в них в упор и вытаскивали любимых детей из их слабеющих рук. Одна мать обратилась к полицейскому: «Возьмите также меня, я хочу быть с моим ребенком!» Тот грубо оттолкнул ее и процедил сквозь зубы: «Твое время еще придет!»

Матери рвались в автобусы, в которых были собраны их дети; их отгоняли ударами прикладов винтовок, собаки рвали зубами их одежду вместе с плотью… Одна мать так крепко вцепилась в поручни автобуса, что никак не удавалось ее оттащить; она была убита выстрелом в сердце. Ее ребенок, находившийся в автобусе, видел смерть своей матери. Страшные крики раздавались повсюду на улицах Слободки. Несколько автобусов подъехали к больнице, откуда забрали всех находившихся там детей, лишь немногих удалось спасти, спрятав в кроватях взрослых пациентов. Полные автобусы покидали гетто, и на их место въезжали новые…

Детская акция продолжалась до наступления сумерек, когда мужчины начали возвращаться со своих работ. Однако гестапо не было удовлетворено своим «уловом». У немцев были точные списки, и они знали, что многие дети были спрятаны и избежали смерти.

На следующий день автобусы с солдатами снова въехали на территорию гетто. За те два дня из гетто были вывезены 2000 детей, которых отправили в лагеря уничтожения Освенцим и Майданек. В те же дни детские акции произошли в Кедайняй, Шяуляй и других гетто и лагерях.

Таким образом, за эти два дня были отправлены на уничтожение почти все дети литовского еврейства, кроме тех немногих, кого удалось спрятать. Из-под земли Европы, залитой еврейской кровью, высоко в Небеса возносились молитвы душ замученных еврейских детей: «Отец наш, Царь наш, взгляни на кровь Твоих убитых детей!»

На фотографиях:  Девятый форт – место уничтожения 30 тысяч евреев Ковно (Каунас).

“Восстановление памяти”

“Восстановление памяти”

Вильнюсский университет продолжает инициативу «Восстановление памяти» – “Recovering Memory”Цель этого проекта – вспомнить и почтить работников, преподавателей и студентов Вильнюсского университета, которые были уволены, отчислены или прекратили учебу из-за своего национального происхождения, а также “после того, как Вильнюсский университет был закрыт нацистскими оккупационными властями” 17 марта 1943 года. Но акция не распространяется на тех еврейских студентов, которые боролись с нацистами на стороне советских партизан.

2 апреля в Вильнюсском университете состоялась торжественная церемония памяти 85 бывших студентов и сотрудников, которые были исключены из университета советским и нацистским тоталитарными режимами. 47 из них – еврейские студенты, которые были отчислены из ВУЗа в 1941 г. из-за национального происхождения.

“Эта инициатива является признанием университетом ошибок в прошлом и восстановлением исторической справедливости. Только после надлежащей оценки нашей истории мы сможем создавать будущее”, – сказал ректор Вильнюсского университета Артурас Жукаускас в присутствии зарубежных дипломатов, политиков и академической общественности.

По мнению доцента Вильнюсского университета, доктора исторических наук Юргиты Вербицкене, «очень важно вспомнить жертв тоталитарных режимов».

Проект «Восстановление памяти» был инициирован после  рассмотрения заявления израильского профессора медицины Моше Лапидо, который обратился с запросом о признании ученой степени его дяди, изучавшего в Вильнюсском университете химию и погибшего в годы Холокоста. Дядя Моше Лапидо по фамилии Мештовскис, стал первым студентом, посмертно получившим диплом бакалавра.

В церемонии приняли участие председатель Еврейской общины (литваков) Литвы Фаина Куклянски, посол Государства Израиль в Литве Амир Маймон, а также потомки и родственники отчисленных из университета в 1948 г. студентов и сотрудников ВУЗа.

Музыканты еврейского ансамбля “Fajerlach” Борис Кирзнер и Михаил Яблонский исполнили гимн еврейских партизан „Zog nit keynmol“.

Дипломы «Восстановление памяти» – «Recovering Memory» были присуждены:

Олькинайте Матле (Матильда)

Олкинас Элия Лейба

Йосадайте Хана

 

“Кто спас одну жизнь, тот спас весь мир”

“Кто спас одну жизнь, тот спас весь мир”

Передвижная выставка Государственного еврейского музея им. Виленского Гаона «Кто спас одну жизнь, тот спас весь мир» начала свое путешествие по городам Литвы.

5 марта экспозиция была открыта в Каунасском университете им. Витаутаса Великого. В открытии приняли участие члены Каунасской еврейской общины и ее руководитель Герцас Жакас, родные Праведников народов мира, жители и гости Каунаса.

Куратор экспозиции, заведующая отделом Увековечения памяти Праведников Народов мира Государственного еврейского музея им. Виленского Гаона Дануте Сельчинская представила концепцию выставки, акцентировав истории спасенных, которые произошли в Каунасе. Член Каунасской еврейской общины, пережившая Холокост, Фрума Виткинайте-Кучинскене подчеркнула, что Праведники Народов мира для всех спасенных – подарок судьбы.

«Думаю, со мной многие согласятся, что дни, когда были спасены еврейские дети – самые прекрасные дни в тогдашней Литве», – сказал сын Праведника Народов мира Пранаса Воцялки – Юозас Воцялка.

Экспонирование и представление выставки в Каунасе организовали вице-председатель Ассоциации педагогов литовского языкка Ирена Навицкене и общественный деятель Римантас Станкявичюс.

Фото Гинтаре Кубилюте

 

 

В Институте YIVO – бесценное наследие Виленской еврейской общины

В Институте YIVO – бесценное наследие Виленской еврейской общины

Среда, 13 марта (Нью-Йорк). Президент Литовской Республики Даля Грибаускайте в Нью-Йорке посетила Еврейский научно-исследовательский институт YIVO, в котором хранятся важные документы, связанные с историей евреев Литвы.

 

Институт был основан в 1925 году в Вильнюсе, в межвоенный период в нем была собрана огромная коллекция книг и документов. Он стал важным научно-культурным центром, работавшим над исследованием языка идиш, изучением и сохранением наследия евреев Центральной и Восточной Европы, Германии, России. В годы нацистской оккупации институт был перемещен в нью-йоркский филиал и уже здесь продолжал свою деятельность. Сегодня в Институте YIVO в Нью-Йорке хранятся 23 миллиона единиц связанных с наследием евреев документов, самые ранние из которых датируются XVI веком.

Президент встретилась с директором Института YIVO Джонатаном Брентом, ознакомилась с Библиотекой Страшуна и ценнейшими документами из архивов института.

По словам главы страны, собранные здесь интеллектуальные ценности свидетельствуют не только о бесценном наследии культуры евреев Литвы, но и о благородности и смелости людей – и евреев, и литовцев, – сохранивших эти драгоценные документы.

В Институте YIVO хранится «Библиотека Страшуна», которая носит имя основателя библиотеки Виленской еврейской общины Маттитьяху Страшуна (1817—1885). М. Страшун собрал огромную коллекцию работ по иудаистике со всей Европы, которую завещал Виленской еврейской общине. В годы Второй мировой войны большую часть этой коллекции удалось сохранить.

С целью объединения архивных документов, хранящихся в Вильнюсе и Нью-Йорке, в рамках проекта YIVO Vilna Online Collections проводится оцифровка обнаруженных в библиотеках Литвы в 1990 году изданий и рукописей Виленской еврейской общины, которые хранятся в Центре иудаики Национальной библиотеки им. Мартинаса Мажвидаса.

Даля Грибаускайте обсудила с руководством института начало нового этапа сотрудничества между Национальной библиотекой им. Мартинаса Мажвидаса и Институтом YIVO, которое будет направлено на исследование еще 200 тысяч документов о еврейской жизни, обнаруженных в костеле Святого Георгия.

По инициативе Президента представители Института YIVO в 2020 году, когда будет отмечаться 300-летие со дня рождения Виленского Гаона, для выставки в Вильнюсе на определенное время передадут один из ценнейших хранящихся в Институте YIVO документов – пинкос синагоги (клойза) Виленского Гаона. Парламент Литовской Республики объявил 2020 год Годом Виленского Гаона и истории литовских евреев.

Пресс-служба Президента
Завершается реставрация синагоги в Жемайчю-Науместисе

Завершается реставрация синагоги в Жемайчю-Науместисе

Завершаются работы по приведению в порядок синагоги в Жемайчю-Науместисе. Осенью 2014 г. синагога в Жемайчю Науместисе была внесена в список объектов, охраняемых государством. Реставрация началась в 2018 г.

Шилутское самоуправление на восстановление архитектурного памятника выделил 99 тысяч 945 евро. Сохранены аутентичные фрагменты кровли, демонтирована пристройка к зданию, установленная в советское время, укреплены фундамент и стены, приведены в порядок окна и двери, установлены водосточные трубы, вентиляция и т.д. Территория синагоги огорожена, установлены ворота.

Фотографии до ремонтных работ:

Местечко Жемайчю-Науместис, расположенное в Шилутском районе является административным центром одноименного староства Литвы. В письменных источниках город впервые упоминается в 1650 году, как «Nowe Miasto» («Новый город»). Статус города местечко получает в 1792 году.

В конце XIX века Жемайчю-Науместис переходит к царской России, в 1881 году правительство России переименовывает город в Александровск. Свое сегодняшнее название Жемайчю-Науместис получил лишь в 40-е годы 20 века.

В 1816 году еврейская община построила в городе каменную синагогу. В период Советской власти в здании синагоги располагался Дом культуры. На старом еврейском кладбище установлен памятник брату Виленского Гаона – раввину Аврааму (нач. XIX в.). В этом же местечке раввином служил племянник Гаона – раввин Элияху.

Во время Второй мировой войны все евреи Жемайчю-Науместиса были закрыты в гетто, вывезены в концлагеря в Шилуте и Освенцим.

Известные выходцы из Жемайчю-Науместиса:

Врач Паулас Валкас и еврейский аптекарь Юлиан Вайнштейн – помогали больным и бедным.

Нехемия-Дов Гофман (1860-1928) – известный журналист, писатель, автор популярных трудов по естествознанию. Эмигрировал в Южную Африку. В 1916 издал на идише иллюстрированный сборник о жизни евреев в Южной Африке, а в 1920 «Дас зюдафриканише Ярбух», также иллюстрированный. Писал рассказы на идише.

Шмуэль (Сэмми) Маркс (1843–1920) – промышленник, финансист, один из организаторов промышленности в ЮАР. Во время южно-африканской войны Маркс был посредником в мирных переговорах между бурами и британцами. Впоследствии был сенатором в первом парламенте Южно-Африканского союза c 1910 по 1920 год. Под конец жизни его называли «некоронованным королём Трансвааля».

Раввин Шломо Залман Абель (1857–1886) – один из основателей знаменитой иешивы Тельз (Тельшяй).

Герман Калленбах (1871–1945) – южноафриканский архитектор, один из самых выдающихся друзей и соратников Махатмы Ганди.

 

 

Аркадиюс Винокурас. Центр Исследования геноцида защищает неправду. Почему?

Аркадиюс Винокурас. Центр Исследования геноцида защищает неправду. Почему?

Аркадиюс Винокурас, Перевод Владимира Вахмана,

ru.DELFI.lt вторник, 12 марта 2019 г.

В 10 час. утра во вторник, 5 марта, Вильнюсский окружной административный суд приступил к рассмотрению особого дела. Гражданин Литвы Грант Гочин обратился в Вильнюсский окружной административный суд с просьбой оценить, действительно ли Центр исследования геноцида и сопротивления жителей Литвы, по словам заявителя, “слепо защищает замаранного кровью литовских сограждан-евреев Йонаса Норейку”.

Центр исследования геноцида обвиняется во лжи, фальсификации, в умалении очевидных фактов, отказе принимать во внимание новые документы, доказывающие, что Й. Норейка был причастен к преступлениям геноцида против граждан Литвы. Что на такие предъявленные Центру исследования геноцида (Lietuvos gyventojų genocido ir rezistencijos tyrimo centras – LGGRTC) отвечает его директор Тересе Бируте Бураускайте?

Руководитель Центра 16 ноября 2015 г. в аккаунте Центра исследования геноцида социальной сети Facebook опубликовала сообщение: “Уничижение литовских патриотов организовано соседями с Востока. Их поддерживают не только некоторые евреи, но и достаточно много литовцев: их фамилии стоят под просьбами лишить ордена, убрать доску, под клеветническими статьями в прессе… Одни делают это осознанно, другие – по глупости”.

Центр геноцида также в открытую угрожает заявителю: “В «расследовании» Г. Гочина по Й. Норейке без предъявления весомых доказательств, возможно, в нарушение Конституции Литовской Республики и Уголовного кодекса Литовской Республики, обвиняются многие лица: премьер-министр Временного правительства  Юозас Бразайтис, деятельность которого по просьбе Конгресса США была тщательно изучена и Министерством юстиции США он был реабилитирован, политзаключённый Викторас Ашмянскас и др.”.

По словам заявителя, “подобные, в стиле советского КГБ, уничижения и угрозы по отношению к оппонентам” показывают, что директор Центра геноцида не понимает установленных для всех бюджетных институтов принципов Закона о государственном управлении, которые должны соблюдаться при обеспечении прав и свобод человека. Это принципы объективности, полноты и отсутствие злоупотреблений. По утверждению заявителя, все эти требования были нарушены.

В письме в суд также отмечается, что “одной из установленных законом задач Центра геноцида (статья 4 Закона) является расследование физического и духовного геноцида населения Литвы, осуществлённого оккупационными режимами в 1939–1990 годах, восстановление исторической правды и справедливости.

Незаконно и необоснованно защищая Й. Норейку, Центр не выполняет свои задачи по существу, поскольку из-за личных интересов руководителя центра или других лиц действует вразрез с установленными законом целями”.

Заявитель открыто обвиняет Центр исследования геноцида (LGGRTC) в фальсификации истории из корыстных или политических побуждений. Одним из примеров этого является случай с главой Временного правительства Литвы Юозасом Амбразявичюсом-Бразайтисом. Центр геноцида, возможно, преднамеренно ложно или же не понимая правовой системы США и пределов ответственности органов правосудия, в своём заключении констатирует, будто деятельность премьер-министра Временного правительства Ю. Амбразявичюса-Бразайтиса была в 1975 г. по просьбе Конгресса США тщательно изучена и он “был реабилитирован Министерством юстиции США”.

Это утверждение никоим образом не соответствует действительности. Дело было просто прекращено в связи со смертью Ю. Амбразявичюса-Бразайтиса. Приостановлено, но не прекращено. Ни один орган юстиции США не может ни оправдать, ни реабилитировать человека без решения суда. И это «оправдание» – не что иное, как вежливое заявление конгресса США о том, что нет никаких документов, свидетельствующих об обратном.

Однако, как в США, так и в Литве суд может и должен рассмотреть дело в случае появления новых документов. Такие документы появились, и именно по этой причине США выразили своё сильное недовольство Литвой в связи с перезахоронением главы Временного правительства с государственными регалиями.

Так же Центр геноцида должен был повести себя после обнаружения целой кипы документов, свидетельствующих о причастности Й. Норейки к преступлениям Холокоста. Это может указать сделать Центру геноцида (или не указывать) суд. Примечание: в определении преступлений геноцида говорится не только о непосредственном участии в массовых убийствах, но и о создании условий для осуществления геноцида.

И всё же не даёт покоя мысль, что замаранных героев Литвы защищают из-за полного банального конфуза с Й. Шкирпой и Й. Норейкой.

Другими словами, вместо извинений и объективного рассмотрения новых документов, защищая мундир LGGRTC, обзывают глупцами и кремлёвскими агентами органы юстиции США и известных литовских и зарубежных историков.

Опростоволосились, потому что LGGRTC защищает не правду, а самого себя, и стоящий на ножках кривды утопически чистый нарратив националистической Литвы. Оценивая сложившиеся обстоятельства, поясняет заявитель, видно, что Центр геноцида избегает диалога с гражданами Литвы, предположительно пытается защитить в корне порочную интерпретацию правовых отношений между совершающими геноцид преступниками.

Проблема с руководством Центра геноцида или советниками Т. Б. Бураускайте, с политиками правого фланга, которые возможно, оказывают влияние на руководителей Центра геноцида, заключается в игнорировании определения преступлений геноцида, за которое подписалось Литовское государство.

Очевидно, что пришло время коренным образом изменить состав руководства LGGRTC, реформировать Центр геноцида таким образом, чтобы деятельность его сотрудников, профессиональная подготовка соответствовали критериям современной честной, научной, беспристрастной историографии.

Из-за потенциально неполных выводов одного порочного учреждения, на которые опираются все учреждения Литвы, начиная с президента Литвы и заканчивая мэром Вильнюса Р. Шимашасом, Литву постоянно склоняют в престижных западных СМИ.

Потому что никто не осмеливается противоречить Центру геноцида с чётким пониманием того, что LGGRTC капитально оконфузился со своими безоглядно защищаемыми “героями”, тем самым причиняя ущерб имиджу Литвы, образованию литовских детей и общества в целом, законсервировав расистские стереотипы в умах граждан. Это оправдывает сотрудничество с любым оккупантом, оправдывает моральную бесхребетность. Современная Литва меньше всего в этом нуждается.

P.S. Неужели Центр геноцида не видел документ, в котором фигурирует Й. Норейка как покупатель имущества убитых евреев? Исследователям нужно было лишь приобрести копии в Академической библиотеке за 188 евро, с соблюдением требования ни с кем не делиться этими копиями. Неужто библиотека всё ещё находится под контролем КГБ? Источник: философ, д-р Андрюс Куликаускас.

В документе на немецком яз. № (MAB f.76, a.180, b.28, l.27-63) указывается 713 человек, которые приобрели собственность убитых евреев. Й. Норейка (командир Тяльшяйского ФЛА и начальник Шяуляйского уезда, командир и друг убийцы 1800 евреев местечка Плунге Повиласа Алимаса, ответственного за гетто в Жагаре и имущество согнанных туда и убитых в нём евреев), занесён в список под номером 35.

Можно ли представить себе человека-героя, который каждый день спит на кровати убитого человека и смотрится в зеркало убиенного? Ведь человек “всего лишь” купил имущество убитого, хотя и знал об убийстве. Но сам-то он не убивал, купил, а не украл, разве не так? Й. Норейка жил в доме убитого еврея, по адресу Wilner str., 260.

Всё ещё нужны комментарии? Думаю, что нет.

Цены в рейхсмарках:

0,16 1 Kl. Schrank (шкафчик) – 1,20

1,20 1 Paar warme Schuhe (пара тёплых ботинок)

12,00 1 Schreibtisch (письменный стол)

18,00 1 Buecherschrank (книжный шкаф)

30,00 2 Holz Betten mit matratze (2 деревянные кровати с матрасом – 2)

25,1 Schrank (шкаф)

18,1 Buefett (буфет)

11,1 Toileten Spiegel (туалетное зеркало)

3,2 Nachtschraenckchen (тумбочки)

Заседание Вильнюсского административного суда по делу Й. Норейки

Заседание Вильнюсского административного суда по делу Й. Норейки

Гершонас Тайцас

член Еврейской общины (литваков) Литвы

Ход и комментарии. Заседание Вильнюсского административного суда по делу о Йонасе Норейке.

5 марта Вильнюсский окружной административный суд рассматривал исковое заявление о Йонасе Норейке, с которым обратился гражданин Литвы Грант Гочин. Иск обвиняет финансируемый государством Центр исследования геноцида и сопротивления жителей Литвы в намеренном искажении роли Норейки в убийстве евреев.

Участники: I. адвокат и д-р исторических наук Андрюс Куликаускас представляли Гранта Гочина , II. Центр представляли – адвокат, адвокатесса, директор департамента Центра А.Бубнис, главный историк, д-р А. Рукшенас и должностное лицо по защите данных, работающий в LGGRTC на полставки Д.Э. Станцикас. III. Большая группа граждан (и не граждан), называющая себя патриотами Литвы и защитниками прав человек, среди которых был и известный профессор, эксперт идиша, писатель Довид Кац.

Адвокат истца быстро прочитал представленный документ (более 25-ти страниц), в котором изложены новые исторические факты о преступлениях Й. Норейки. Адвокат истца говорит подробно и аргументировано.

Адвокаты ответчика пытались не менее шести раз убедить суд, что он не должен рассматривать это дело, потому что, по их мнению, суд нарушает процессуальный кодекс… Слушающим адвоката ответчика было странно, что задаются второстепенные и незначительные вопросы, например, была ли цензура в газете и когда, в какой валюте платили убийцам евреев… Один из адвокатов ответчика «договорился» до того, что сказал: «…если бы Центр геноцида изменил справку и признал бы, что Й. Норейка способствовал Холокосту, следует переписать учебники истории, и спор следует решать на конференциях, форумах, симпозиумах и т.д., но только не здесь, не в зале суда.

Убито около 300 тысяч граждан, не только евреев. Выяснилось, что в Литве – это не проблема. Самая большая проблема – изменить учебники истории, в которых искажается правда о Холокосте, или же он не существует. Ежегодно на международных конференциях в Литве и за рубежом критикуются и порицаются историки из Центра исследования геноцида и сопротивления жителей Литвы (LGGRTC).

Доцент, д-р исторических наук Юргита Вербицкене и д-р исторических наук Виолета Даволюте много раз на конференциях, в телепередачах и т.д. высказывались о необходимости новых учебников в школах и университетах, т.к. старые учебники были написаны не историками-учеными, они не соответствуют настоящему времени.

Профессор Саулюс Сужеделис, проф. Кристоф Дикман и проф. Томас Венцлова, д-р исторических наук Геркус Виткус и др. совершенно иначе интерпретируют историографические факты Холокоста.

Историк LGGRTC А. Бубнис говорил мало, цвет его лица в ходе работы суда менялся от белого до пурпурного.

Д-р А. Куликаускас сказал, как тщательно, в течение двух лет, он собирал доказательства участия Й. Норейки в Холокосте, как, на протяжении многих дней, общался с жителями Плунге, которые прекрасно помнят, что в июле 1941 г. в Плунге были двое немцев: один – хромой, другой – «полудурок» (т.к. сам с собой разговаривал).  А. Куликаускас рассказал, что он вырос в США, поэтому не понимает, почему в течение почти 30-ти лет в демократической Литве еще не установлены участники Холокоста?!

Историк А. Рукшенас оправдывался, что он «защитил диссертацию на тему Холокоста, его исследование – научное и методологическое. Этой темой он занимается более 20-ти лет, и понимает все ее аспекты, а А. Куликаускас – самоучка, проводит исследования с нарушением методологии, его исследования ненаучные». А. Рукшенас говорил, что нацистам частично удалось вовлечь литовцев в Холокост.

Научного описания той части нет, может, эту часть следует сосчитать в процентном соотношении от числа убитых в Литве евреев?

Д. Э. Станцикас говорил, что суд инспирирован Россией, что он вредит имиджу Литвы, что супруга Й. Норейки – Антонина, угощала еврейских детей булочками. Станцикас провел равенство между нацистским и советским геноцидом. Среди друзей Й. Норейки был шяуляйский врач, спасавший евреев, Домас Ясайтис.

Возникает риторический вопрос: кто больше вредит – героизация литовских преступников Холокоста или требование не фальсифицировать историю Литвы и не реабилитировать нацистских коллаборантов?

В действительности, врач Домас Ясайтис был патриотом Литвы, спасал евреев и в честь таких как он, нужно вешать мемориальные доски, называть их именами улицы и школы. Д. Э. Станцикас не упомянул настоящих друзей Й. Норейки: жестоких преступников, убийц евреев – командира взвода Станиславаса Липчаса, который руководил убийством евреев Плунге, руководителя LAF (Литовского Фронта активистов) Плунге Повиласа Алимаса, зам.руководителя LAF Тельшяйского округа Бронюса Йуодикиса.

По поводу булочек. Куда исчезли те дети, которых госпожа Норейкене угощала «упомянутыми» булочками? Расстреляны или заживо похоронены в дер. Бубяй или Кужяй? Подумайте, как государственный служащий объясняет в суде ненаучную теорию о двойном геноциде, презирает Холокост и отрицает тот факт, что евреи пострадали от советской оккупации.

Центр исследования геноцида и сопротивления жителей Литвы LGGRTC (без филиалов – более 120-ти сотрудников) – бюджетная организация, имеющая монополию на принятие решений, кто – преступник, кто – герой, какой документ значимый, а какой не имеет никакого значения. Центр, которого никто не контролирует, в котором нет ротации руководителей. Генеральный директор Центра много раз жаловалась, что не хватает финансирования для перевода необходимых документов. Возникает вопрос, на какие деньги наняты два адвоката.

Нельзя найти лучшего названия для это судебного процесса, чем «Битва Давида с Голиафом».

Может, следует лучше финансировать Литовский институт истории, в котором работают настоящие ученые, а не историки – управленцы, которые в течение 20-ти лет «срослись» со стулом, и которых никто не вправе критиковать и контролировать. Важно не количество публикаций, а их качество, научные открытия, международное значение.

Безусловно, суд состоялся демократически, был выделен большой зал заседаний, были выслушаны обе стороны. С нетерпением ждем решения суда.

Мнение автора, наблюдавшего за ходом судебного заседания, может не совпадать с мнением Еврейской общины (литваков) Литвы.

Тайна доброго японца

Тайна доброго японца

Алексей Викторов, jewish.ru

Его назначили вице-консулом в Литву, где не было японцев, а затем заставили сменить имя. Но сегодня в мире живет больше 50 тысяч потомков тех шести тысяч евреев, которых он спас от нацистов. Дипломат Чиюне Сугихара просто выдал им транзитные визы – рискуя жизнью.

В конце января – в рамках Международного дня памяти жертв Холокоста – в Иерусалиме прошли мероприятия, посвященные Праведнику народов мира Чиюне Сугихаре. Это был японский дипломат, спасший от смерти тысячи польских евреев, и в память о нем на горе Сион, рядом с «Древом жизни», была установлена мемориальная доска. Церемония, на которой помимо официальных лиц присутствовали и родственники спасенных им людей, сопровождалась песней «Путь самурая», посвященной Сугихаре. Вот первые строки этой песни:

С ними просто, с ними все предельно просто,

Им, и правда, больше некуда бежать.
На земле уже бывали холокосты,
Только слова не успели подобрать.
Вся Европа в ожидании пожара
Безответна, нет спасения нигде.
А японский консул Симпо Сугихара,
Что ему до этих плачущих людей?!

Большинству из тех, к кому с мольбами о помощи обращались европейские евреи, действительно, не было никакого дела. В отличие от своих коллег, Чиюне Сугихара не мог оставаться равнодушным к горю этих людей. «Если я повернусь спиной к тем, кто нуждается в моей помощи, я предам свои убеждения», – говорил Сугихара своей супруге, когда они вместе смотрели на сотни людей, стоявших летом 1940-го перед консульством Японии в Литве и ожидавших от него решения. Сугихара к тому моменту был более чем осведомлен об ужасах, совершаемых нацистами над еврейским населением на оккупируемых Германией территориях. Знал он и то, что единственное спасение этих людей – страны, на которые влияние нацистов не распространялось.

Одной из таковых на европейской карте оставалась Литва. В октябре 39-го правительством этой республики был подписан советско-литовский «Договор о передаче Литовской республике города Вильно и Виленской области и о взаимопомощи между Советским Союзом и Литвой» сроком на 15 лет. Договор предусматривал ввод в Литву 20-тысячного контингента советских войск. Затем последовало избрание дружественного Союзу правительства, а в конечном итоге – вступление Литвы, а вместе с ней Эстонии и Латвии, в СССР.

Все это время в Литву из захваченной нацистами Польши прибывали еврейские беженцы. Часть из них оставалась в стране, часть продвигалась дальше на восток. Но хуже всего было тем беженцам, кто к моменту вступления Литвы в СССР только-только перебрался через границу и еще не смог оформить никаких официальных документов. Ведь по существующим на тот момент договоренностям между СССР и Германией эти люди подлежали депортации. То, что по возвращении их ожидает неминуемая смерть, понимали абсолютно все дипломатические представительства в Каунасе. Единственно возможным выходом, предложенным советскими дипломатами, было предоставление транзитных виз через СССР. Но для этого требовалась еще одна сторона – страна прибытия, подтвердившая бы свое согласие на въезд мигрантов. По сути, хватило бы даже номинального согласия такой страны, но давать его никто не торопился.

В деталях даже сегодня неизвестно, почему ищущие спасения люди оказались в 40-м у стен именно японского посольства. Как неизвестно и то, например, почему Сугихара был послан в Каунас в качестве вице-консула, гарантирующего безопасность граждан своей страны, хотя ни одного японца, помимо семьи самого дипломата, в то время в Литве не проживало. Неизвестно и ни о какой иной консульской деятельности Сугихары, кроме как выдачи транзитных виз еврейским семьям.

Что касается самого Сугихары, то природная скромность, а возможно, и другие обстоятельства не позволяли ему распространяться о своем поступке. И многие из его соседей были весьма удивлены, когда на похороны Сугихары в Японии прибыла правительственная делегация вместе с послом Израиля. Так что если и излагать историю, то опираясь на слова его супруги и людей, получивших из рук Сигухары спасительные визы, причем не только транзитные. Ведь среди тех людей, которым Сугихара выдавал визы, было много таких, кто не имел ни страны следования, ни достаточных средств, чтобы оплатить консульские сборы, а некоторые и вовсе не имели никаких документов.

Чиюне Сугихара родился в 1900 году в японском городке Мино. Его отец был врачом, мечтавшим об успешной карьере для своих пятерых детей. Чиюне был вторым ребенком и отличался блестящей успеваемостью в школе. Родители отправили его учиться в медицинский колледж, но Чиюне не захотел становиться врачом и специально «завалил» вступительные экзамены. Зато после легко поступил в университет Васэда на отделение английской литературы.

Отношения с отцом, догадавшимся, что сын нарочно провалил экзамены в медколледж, на время оказались испорченными. Так что Сугихаре приходилось работать по ночам, чтобы оплатить свое обучение. Через год Чиюне не выдержал и перевелся в только что открывшийся Русско-японский лицей в Харбине – там всем студентам, тщательно отбираемым МИД Японии, платили стипендию: власти остро нуждались в русскоговорящих дипломатах. Чиюне изучал немецкий и русский языки. Закончив лицей в 1924 году, Сугихара начал работу в японском посольстве в Харбине. Активно общаясь с русскоязычным населением, он принял православие и женился на уроженке Белоруссии Клавдии Семеновне Аполлоновой. Позже, перед отъездом в 1935-м Чиюне в Японию, они разведутся.

Сугихара зарекомендовал себя отличным дипломатом и настоящим экспертом в отношениях с Советской Россией. Со временем Сугихара занял должность заместителя министра иностранных дел Маньчжоу-го –государства, находившегося под полным контролем Японии. Именно ему доверили переговоры о приобретении Японией Китайско-Восточной железной дороги, которые завершились более чем выгодным для Японии договором.

Карьера сулила небывалые перспективы, но в 1935 году Сугихара неожиданно подал прошение об отставке. Причина – несогласие с действиями японской армии после ее вторжения в Китай в отношении мирного населения. Отставку не приняли, но Чиюне отозвали в Японию. В начале 1936-го Чиюне женился на Юкико Кикути. Через год вместе с ней и своим первенцем он отправился в Финляндию – работать переводчиком в японском посольстве в Хельсинки. К моменту назначения Сугихары вице-консулом в Каунас, являвшийся тогда столицей Литвы, в семье было уже трое детей.

Ранним июльским утром их семью разбудил шум на улице. «На площади у здания консульства стояли сотни людей – мужчин, женщин и детей. Я помню их глаза – уставшие и отчаянные. Женщины плакали. Маленькая девочка сидела в луже, измученная и испуганная», – вспоминала позже супруга дипломата. Все они пришли за визами. Для этого требовалось разрешение японского МИД, запрос на которое Чиюне послал тем же утром. Три дня люди у консульства и сам Чиюне находились в томительном ожидании, но без разрешения МИД начать выдавать визы сотням и тысячам людей он не имел права. Наконец секретарь вошел в кабинет с телеграммой, прочитав которую, Сугихара еще раз посмотрел на людей за окном. Потом он показал телеграмму из Токио жене: визы японский МИД выдавать запрещал. И Сугихара распорядился: «Открывайте двери. Мы начинаем прием документов на визы».

С 31 июля до 28 августа, работая по 16 часов в сутки, японский вице-консул Чиюне Сугихара подписал 2139 транзитных виз. Учитывая, что виза выдавалась на семью, число покинувших приграничную территорию благодаря дипломату приближалось к шести тысячам человек. А потом Сугихару отозвали из страны. Но даже находясь на вокзале, он продолжал подписывать визы, передавая их через окно поезда, увозившего его к новому месту работы. Получившие визы беженцы ехали через СССР во Владивосток, добираясь затем на паромах до Японии и оправляясь в другие страны тихоокеанского региона. Немалая часть осталась и в самой Японии, пережив там войну.

Сугихара же отправился работать консулом в Прагу, затем в Кёнигсберг. Когда советские войска заняли Бухарест, Чиюне находился в Румынии. Вскоре он был интернирован в СССР, получив через год разрешение на выезд в Японию. Вернувшись на родину весной 1947-го, Чиюне Сугихара был уволен с дипломатической службы – в связи с сокращением штата министерства. Сменив имя с Чиюне на Симпо, чтобы – как следует из официальной версии – не привлекать внимание к своей прошлой деятельности в рядах японского МИД, он устроился представителем частной японской компании в СССР и проработал в ней до 1975 года.

Все это время спасенные им люди пытались его найти, но безуспешно. Японский МИД отказывался предоставлять им какую-либо информацию. Тем не менее в 1968 году одному из уцелевших евреев – теперь уже работнику посольства Израиля в Японии – удалось вновь встретить Чиюне. Уже через год после этого Сугихара был приглашен в Израиль на встречу с правительством, выразившим ему благодарность за спасение своих граждан. В 1985 году – за год до смерти Сугихары – правительство Израиля наградило экс-дипломата медалью Праведника народов мира. По самым скромным оценкам, сегодня в мире проживают более 50 тысяч человек из числа каунасских беженцев и их потомков. И каждый из них знает, благодаря кому он живет.

Интервью внучки Йонаса Норейки радиостанции Би-Би-Си

Интервью внучки Йонаса Норейки радиостанции Би-Би-Си

Американская журналистка Сильвия Фоти, являющаяся внучкой Йонаса Норейки в феврале дала интервью Радиостанции BBC. В нем она рассказала о своей статье «My grandfather wasn’t a Nazi-fighting war hero — he was a brutal collaborator» («Мой дед не был героем нацистской войны — он был жестоким коллаборационистом»), о причинах своего журналистского расследования, касающегося личности своего деда – одного из лидеров литовского партизанского движения «Генерала Ветра».

Журналистка поделилась, что восемнадцать лет назад умирающая мать попросила продолжить работу над книгой, посвященной её отцу, Йонасу Норейке. Как считали в семье, Норейка был знаменитым литовским героем Второй мировой войны, который сражался с коммунистами, за свою деятельность подвергся пыткам в застенках КГБ и в 1947 году был казнён. Как журналист, Фоти согласилась дальше работать над книгой. По признанию самой Сильвии, она даже представить себе не могла, что приступает к проекту, который сможет привести её к личному кризису.

Мать журналистки собрала массу материалов, которые должны были войти в книгу: около 3 тысяч страниц стенограмм КГБ, 77 писем Норейки своей жене, даже сказка, написанная им для матери Сильвии в концентрационном лагере Штуттхоф, письма членов семьи о детстве деда, сотни газетных и журнальных статей.

В 2000 году, после смерти бабушки, жены Йонаса Норейки, американская журналистка вместе с братом приехала в Литву, чтобы исполнить последнюю волю матери и бабушки – захоронить их кремированные останки на литовской территории. По словам Фоти, она была крайне удивлена тем почестям, которые ей были оказаны как родственнице Норейки.

О том, что её дед был причастен к убийству литовских евреев, Сильвия Фоти впервые узнала от директора гимназии в Шяуляй. Учебное заведение хотели переименовать в честь Йонаса Норейки. Именно тогда американская журналистка и решила начать собственное расследование, которое привело её к шокирующим открытиям. Выяснилось, что в 1941 году Норейка был назначен главой Шяуляйского уезда благодаря немецким оккупантам. Кроме того, дед Фоти был автором антисемитской брошюры «Подними голову, литовец!» и лично отдавал приказ об уничтожении более 10 тысяч литовских евреев.

Как рассказала журналистка, ей стало невыносимо больно осознать тот факт, что её дед участвовал в Холокосте.

Проводя своё журналистское расследование, Фоти была обескуражена без конца всплывающими фактами и деталями нацистского прошлого своего деда. Особенно красноречивым показался эпизод биографии деда, связанный с заселением его семьи в «освободившийся» дом евреев в центре Плунге. В этом городе в начале войны Йонас Норейка организовал восстание, как пишут литовские источники — «против Советов». В течение трех недель здесь было убито около двух тысяч евреев — половина городского населения.

В результате расследования выяснилось, что Норейка лично санкционировал убийства более десяти тысяч литовских евреев.

По возвращению в родной Чикаго журналистка познакомилась с литваком Грантом Гочиным, родственников которого во время войны, как оказалось впоследствии, убил Йонас Норейка. Г. Гочин организовал в Литве движение против героизации нацистских пособников. Уже три года длится его борьба за снятие мемориальной доски Норейке, со здания Вильнюсской библиотеки Академии наук. Но несмотря на широкое освещение в прессе и петицию, подписанную рядом видных политиков и общественных деятелей Литвы, правительство отказалось её снять.

— Преодолевая огромное сопротивление со стороны правительства Литвы, наши усилия направленны на то, чтобы убедить его признать свою роль в Холокосте, — говорит Сильвия. — Этот процесс будет долгим и трудным. Но души двухсот тысяч евреев, погребенных в литовской земле, вопиют об этом.

BBC Radijo interviu

 

 

Приглашаем на презентацию книги и встречу с автором: У. Левитан “Из рук в руки”…

Приглашаем на презентацию книги и встречу с автором: У. Левитан “Из рук в руки”…

Дорогие друзья,

Еврейская община (литваков) Литвы приглашает на представление книги профессора Хайфского университета Ури Левитана “Iš rankų į rankas” («Из рук в руки»)

21 февраля, в четверг, начало в 18.00

Вильнюс, ул. Пилимо, 4

Ури родился в Каунасе. Его дед – Исаак Левитан, был известным гинекологом, основателем Каунасского роддома. И. Левитан был не только талантливым врачом, но и активным общественным деятелем. С 1935 г. он руководил сионистской партией “Zionim Klaleem”, представлял это политическое движение на Европейских конгрессах.

Из некогда известной не только в Каунасе, но и за его пределами семьи в живых остался только Ури: в трехлетнем возрасте его вынесли из Каунасского гетто…

Книгу представит сам автор.

Выставки в Вильнюсской Хоральной синагоге

Выставки в Вильнюсской Хоральной синагоге

В Вильнюсской Хоральной синагоге экспонируется выставка известного коллекционера Михаила Душкеса, рассказывающая о деятельности еврейских организаций довоенного Вильнюса. На ней представлены различные документы и фотографии, свидетельствующие о богатейшей еврейской истории Литовского Иерусалима.

 

Напоминаем, что на втором этаже синагоги открыта выставка фотографий деревянных синагог Литвы. Эту экспозицию Вильнюсской синагоге подарил директор благотворительного фонда им. Я. Бунки – Даумантас Тодесас.

 

Письмо в редакцию сайта Еврейской общины Литвы

Письмо в редакцию сайта Еврейской общины Литвы

Спасибо за репост статьи Размышления старого виленского еврея о Холокосте, антисемитизме и Генерале Ветра.

Если честно, не верил, что доживу.

Тому, кто взял на себя такую смелость, мой респект!

Теперь о содержании статьи. Убежден, что в цивилизованном государстве подобные вещи должны решаться не митингами или обращениями, а судом. Считаю, что «Ответ суда и покажет зрелость литовской демократии». Постараюсь обеспечить судебному заседанию 5-го марта (см. статью «Суду предстоит решить…» – прим. ред.)  максимальную гласность (кстати, «Радио свобода» не знала о суде, теперь знает).

Было бы здорово, если бы выставили репост моей статьи

“Спасенная Раманаускасом-Ванагасом еврейка”… “чего доброго, не еврейка”

показав, что для сайта еврейской общины закрытых тем нет.

Это ведь нонсенс, что статья начинается словами

Версии этого текста существуют на трех языках – литовском, английском и русском. Все попытки опубликовать какую-либо из них на крупнейших интернет-порталах демократической Литвы потерпели фиаско: один из редакторов”кормил” обещаниями, но так и не ответил на вопрос “когда”, другой – вообще не ответил, остальные ответили честно – “публиковать не будем”.

С уважением, Пинхос Фридберг

P.S. Если ничего не случится, в следующем номере международного журнала «Мы Здесь» появится моя статья «Нехама: «На встрече Галич спел песню и сказал, что посвятил ее мне». В рунете сведения об этом факте появятся впервые.