К 80-летию Иосифа Бродского

К 80-летию Иосифа Бродского

Литовский дивертисмент

Томасу Венцлова

1. Вступление

Вот скромная приморская страна.
Свой снег, аэропорт и телефоны,
свои евреи. Бурый особняк
диктатора. И статуя певца,
отечество сравнившего с подругой,

в чем проявился пусть не тонкий вкус,
но знанье географии: южане
здесь по субботам ездят к северянам
и, возвращаясь под хмельком пешком,
порой на Запад забредают — тема
для скетча. Расстоянья таковы,
что здесь могли бы жить гермафродиты.

Весенний полдень. Лужи, облака,
бесчисленные ангелы на кровлях
бесчисленных костелов; человек
становится здесь жертвой толчеи
или деталью местного барокко.

2. Леиклос

Родиться бы сто лет назад
и сохнущей поверх перины
глазеть в окно и видеть сад,
кресты двуглавой Катарины;
стыдиться матери, икать
от наведенного лорнета,
тележку с рухлядью толкать
по желтым переулкам гетто;
вздыхать, накрывшись с головой,
о польских барышнях, к примеру;
дождаться Первой мировой
и пасть в Галиции — за Веру,
Царя, Отечество, — а нет,
так пейсы переделать в бачки
и перебраться в Новый Свет,
блюя в Атлантику от качки.

3. Кафе «Неринга»

Время уходит в Вильнюсе в дверь кафе,
провожаемо дребезгом блюдец, ножей и вилок,
и пространство, прищурившись, подшофе,
долго смотрит ему в затылок.

Потерявший изнанку пунцовый круг
замирает поверх черепичных кровель,
и кадык заостряется, точно вдруг
от лица остается всего лишь профиль.

И веления щучьего слыша речь,
подавальщица в кофточке из батиста
перебирает ногами, снятыми с плеч
местного футболиста.

4. Герб

Драконоборческий Егорий,
копье в горниле аллегорий
утратив, сохранил досель
коня и меч, и повсеместно
в Литве преследует он честно
другим не видимую цель.

Кого он, стиснув меч в ладони,
решил настичь? Предмет погони
скрыт за пределами герба.
Кого? Язычника? Гяура?
Не весь ли мир? Тогда не дура
была у Витовта губа.

5. Amicum-philosophum de melancholia, mania et plica polonica

Бессонница. Часть женщины. Стекло
полно рептилий, рвущихся наружу.
Безумье дня по мозжечку стекло
в затылок, где образовало лужу.
Чуть шевельнись — и ощутит нутро,
как некто в ледяную эту жижу
обмакивает острое перо
и медленно выводит ‘ненавижу’
по росписи, где каждая крива
извилина. Часть женщины в помаде
в слух запускает длинные слова,
как пятерню в завшивленные пряди.
И ты в потемках одинок и наг
на простыне, как Зодиака знак.

6. Palangen

Только море способно взглянуть в лицо
небу; и путник, сидящий в дюнах,
опускает глаза и сосет винцо,
как изгнанник-царь без орудий струнных.
Дом разграблен. Стада у него — свели.
Сына прячет пастух в глубине пещеры.
И теперь перед ним — только край земли,
и ступать по водам не хватит веры.

7. Dominikanaj

Сверни с проезжей части в полу-
слепой проулок и, войдя
в костел, пустой об эту пору,
сядь на скамью и, погодя,
в ушную раковину Бога,
закрытую для шума дня,
шепни всего четыре слога:
— Прости меня.

1971

М. Петухаускас. Воспоминания о режиссере Э. Някрошюсе.

М. Петухаускас. Воспоминания о режиссере Э. Някрошюсе.

Театровед, профессор Маркас Петухаускас

ВСЮ ЖИЗНЬ СТАВЛЮ ОДИН СПЕКТАКЛЬ

Мальчик из деревни Пажиобрис, что возле Шилувы, не участвовал в художественной самодеятельности, в отличие от многих других будущих театралов, не мечтал стать актером, не бегал в театр. Первый спектакль увидел в 10-ом классе. Зато любил прозу – Толстого, Достоевского; знал, что есть Шекспир, но не читал его, потому что «тогда это было неинтересно». Старшая сестра правовед, у которой, по словам брата, «глаз профессионального зрителя», и учитель Бронюс Бурняцкас – «политолог, светлая личность, своего рода Леонардо Шилувы», подтолкнули Някрошюса поступать в Консерваторию. Так Эймунтас оказался на курсе Витаутаса Чибираса и Дали Тамулявичюте. Через года два, водушевлённый этими замечательными режиссерами, поступил в ГИТИС на режиссёрский.

Хочу рассказать о спектаклях молодого режиссера, которые малоизвестны а, возможно, вообще неизвестны за границей. В Литве их видели и помнят в основном зрители старшего поколения. А прошло относительно не так уж много времени, когда сердце театрального гения внезапно остановилось.  Неужели это уже история?

Приблизительно лет сорок тому назад Эймунтас мне рассказал: «Поехал в Москву учиться без республиканского направления. Конкурс огромный, кажется, пятнадцать человек на место. Курс набирал известный режиссер Андрей Гончаров. Прочитал стихотворение Маяковского, написал режиссерскую экспликацию по сценарию Маргерит Дюрас «Хиросима, моя любовь». Гончарову понравилось. Курс получился интернациональный – представители восьми стран мира.  Из Прибалтики я один. Все пять лет был на грани отчисления из института. Гончаров беспощадно ставил мне тройки по дисциплинам специальности. Некоторые студенты за пять лет поставили отрывки из пяти пьес, а я за это время, быть может, из пятидесяти: «Ричарда III-его», «Фауста», почти всю трагедию «Моцарт и Сальери», но Гончаров их постоянно отклонял, как неудачные. Слышал без конца: «Не та школа, не та манера, не тем путем идете…».

Эта беседа состоялась тогда, когда я готовил к печати первый аналитический портрет творчества Някрошюса «К метафоре жизни» (1983). В разное время в газетах, журналах и альманахах я публиковал рецензии на почти все спектакли режиссёра: «Вкус мёда» Ш. Дилени, «Балады Дуокишкиса» С. Шальтяниса, «Иванов» и «Дядя Ваня» А. Чехова, инсценировка «Квадрат», «Пиросмани, Пиросмани…» В. Коростылёва, рок-опера «Любовь и смерть в Вероне» (по мотивам трагедии У. Шекспира «Ромео и Джульетта») и др. Понять суть творчества Някрошюса мне помогла появившаяся возможность  присутствовать на его репетициях. Помнится, зал за моей спиной пустовал: Эймунтас весьма неохотно пускал посторонних на репетиции. Осмелюсь предположить, что такая привилегия мне досталась, когда режиссер уверовал в мою театроведческую состоятельность. На репетициях ещё присутствовал молодой театровед, заслуживший подобное доверие, Рамуне Марцинкявичюте, большую часть своего творчества посвятившая в дальнейшем исследованию искусства Някрошюса.

Эймунтас Някрошюс пришёл в литовский театр на волне необычайно талантливой, многочисленной молодой режиссуры семидесятых: Даля Тамулявичюте, Витаутас Чибирас, Йонас Юрашас, Повилас Гайдис, Йонас Вайткус, Гитис Падягимас, Саулюс Варнас. Когда после стремительного обновления театра и полемики по вопросам сценического искусства наступило время размышления. Наглядный пример схоластических споров того времени – бесконечные рассуждения, кто важнее – актер или режиссер. Парадоксально, но после первых постановок Някрошюса его обвиняют в том, что он, следуя новой моде, «кувыркается через себя» и требует того же от актеров. Но именно в его спектаклях Костас Сморигинас, Ремигиюс Вилкайтис, Видас Пяткявичюс, Даля Сторык, Кристина Казлаускайте, Владас Багдонас создали роли, открыв новый, значительный этап в своем творчестве, а во многих случаях – важную веху театра.

Так случилось, что я видел репетиции спектакля «Дядя Ваня», вызвавшего бурю обвинений в «кувырканиях» режиссера. Не буду называть тех мастеров театра и театроведов, известных писателей и других художников, которые возмущались интерпретацией Чехова. Скоро большинство «обвинителей» стало петь дифирамбы искусству режиссера. Но самое главное, что Някрошюс не сдался, а его «любительский» «Дядя Ваня» привлек в Молодежный театр море зрителей, которые ночами дежурили в очередях у билетной кассы. Помню, как только начался спектакль, сидевшая рядом со мной «первая леди» литовского театра Моника Миронайте начала возмущаться ужасной «самодеятельностью». Выразительно вздыхая, она всё пыталась уйти, я же, прижимая ее руку к подлокотнику кресла, вполголоса убеждал ее не спешить, напоминая, что и она смело экспериментировала.

Диссонансом яростной критике прозвучал поступок выдающегося американского драматурга Артура Миллера. Будучи в Литве и увидев спектакль Някрошюса «И дольше века длится день», встал на колени перед режиссером, вручил букет цветов и, наверное, первый назвал его гением. Усилиями драматурга и знаменитого поэта Аллена Гинзберга спектаклям Някрошюса удалось проникнуть через «железный занавес» – после гастролей в США о литовском режиссере узнал весь мир.

Някрошюсу не раз приходилось отвечать на вопрос о мотивах появления еврейских траурных мелодий в его спектаклях. Театровед Рамуне Марцинкявичюте в монографии „Eimuntas Nekrošius: erdvė už žodžių“ («Эймунтас Някрошюс: пространство за словом», 2002), обоснованно утверждает, что долгое время не обращали внимания на начало спектакля «Дядя Ваня», где музыка звучит раньше слов Чехова. Во время гастролей в Амстердаме Някрошюс на вопрос, почему он прибег к мотивам еврейской элегии «Кадиш», ответил: «Это не только русский или литовский спектакль, он и еврейский, так как иудаизм дал первый импульс христианству и культуре». Театровед точно отмечает, что «уже с первых мгновений спектакля – литургией на иврите, доктором Астровым, ищущим вену, – режиссер сообщает о совершенно ином понимании Чехова […]. Някрошюс очень оригинально интерпретировал время – и как структурный элемент спектакля, и как знак исторического контекста. Он неожиданно осмыслил известный лейтмотив чеховской драмы – аллюзия на тех, которые будут жить после нас через сто или двести лет…

Кто хоть раз видел «Дядю Ваню» в Молодежном театре, без сомнения запомнит появившуюся по воле режиссера хулиганскую тройку слуг – полотеров, натирающих воском паркет. Они полировали его страстно, яростно, с нескрываемой ненавистью – то ли к мелькающим на глазах господам, то ли ко всему миру, который «порабощенные» хотели бы, каждый по-своему, изменить. Римгаудас Карвялис, Витаутас Таукинайтис и Юрате Анюлите создали очень удачные партитуры необычайно смешных своих персонажей. У зрителей, видящих разбивающуюся и летящую посуду, переворачивающиеся столы, не остается никаких сомнений, какая тут грядёт «перестройка»…

Все спектакли Някрошюса, какие бы они не были разные, связаны общей нитью. С момента дебютного «Вкуса мёда» мы почувствовали «вкус» любви к человеку. Возможно, это звучит и несколько старомодно. Духовность, гуманизм прежде всего раскрываются через внимание к актёру, коллеге, с которым рука об руку создается спектакль. Ничто так не волнует режиссера, как судьба человека в наш сложный век распадающихся, прерывающихся связей. Трагическая эрозия личности и поиски внутреннего соприкосновения с Другим – лейтмотив «Баллад Дуокишкиса», «Иванова», «Кошки за дверью», «Квадрата», «Любви и смерти в Вероне», «Пиросмани, Пиросмани…».

Диалог как антитеза прерванной связи. Театр как диалог. Такова эстетическая позиция режиссера, рождающая соприкосновение искусства со зрителем. Някрошюс для каждого спектакля ищет иное художественное выражение, открывая новые миры, существующие автономно по внутренним, найденным режиссером для конкретной постановки сценическим законам правды.

Лет шестьдесят тому назад первый на литовской сцене чеховский Иванов переживает тяжелую драму «лишнего» человека. В трактовке режиссера Паневежского театра Юозаса Мильтиниса Иванов (актёр Стасис Петронайтис) по-юношески верил, что его спасет нетронутый жизнью оазис, чистая любовь Саши. Между тем Иванов Някрошюса на каунасской сцене отчаянно от безысходности льнёт к Саше. Это уже совершенно другая драма, практически переступающая последний предел бытия. Трагедия современного человека, у которого катастрофически оборвались духовные контакты с миром. Стремление Някрошюса, чтобы Иванов сам дождался жестокого конца, близко и Чехову. Рисуя среду Иванова, режиссер использует даже гротеск, принцип комедийных масок (что, вроде бы нехарактерно драмам Чехова). Все без малейшего сомнения верят любой клевете циника Боркина, унижающего, ненавидящего, растаптывающего человека. Однако никто из окружающих не вслушивается в слова правды, не обращает внимания на доводы Саши. Человека, которого никто не слышит, Чехов назвал самой распространенной русской фамилией – Иванов. К Ивановым глухо это общество.

Някрошюс акцентирует: в глазах окружающих все пошлые слова Боркина, все обвинения ложатся на «грешные» плечи Иванова, независимо даже от того, как он себя ведет. А на морально деградировавшего Боркина смотрят снисходительно, с симпатией – ах, такой милый, милый циник…

Женившись по большой, благородной любви на еврейской девушке, Иванов рисковал испортить репутацию, но окружающие убеждены, что он так поступил из меркантильных соображений. Словно подбитая птица, он пытается взлететь, пробиться к свету. Однако будущую женитьбу на Саше опять-таки воспринимают за альянс «по расчету». Первая жена Анна (Сара) перед смертью, а затем и Саша, тоже перестают ему верить. Иванов (актер Пятрас Венсловас) не может ни объясниться, ни как-то приспособиться, что позволило бы восстановить пошатнувшиеся отношения с окружающими. Все мосты уже сожжены – обратной дороги нет. Ужас духовной катастрофы раскрывается очень сдержанно. Иванов необщителен, неразговорчив. Словно «выключившийся», скрывающий свое душевное состояние. Не может ни оправдаться, ни объясниться, от этого еще более раним. Беззащитен не только перед боркиными, но и перед женой, перед Сашей. Иванов уже ничем не интересуется. В первой сцене спектакля он даже не читает книгу (как написано в пьесе). Еще недавно он был энергичным, талантливым, а сейчас, вдаль устремив бессмысленный взгляд, равнодушно грызет яблоко. Не случайно Боркин полушутя прицелился из ружья не в Иванова, как у Чехова, а в доктора Львова. Тем не менее, выстрел не раздастся и в финале, как, опять-же, предусмотрено в пьесе. Герой спектакля будет угасать медленно и тяжело.

Всю отнятую у Иванова энергию режиссер максималист как бы переносит в мир вымышленных образов – летящую карету нереальных надежд. Это словно ироническое противопоставление полету знаменитой гоголевской тройки. Вот карета несет Иванова в счастливую Сашину страну, хотя в действительности она никуда не летит, никого не везет. Маячит застывшая с повисшими оглоблями… Красно-черная цветовая гамма кареты ассоциируется с катафалком, в котором хоронят любовь Иванова и Саши, а позже, в финале спектакля – и обоих Ивановых, их судьбы.

Вся визуальная, пластическая и звуковая структура «Иванова» обладает огромным эмоциональным воздействием. Также эмоционально из уханья совы (ремарка Чехова) неожиданно выплывает мелодия поминальной еврейской молитвы, раскрывающая трагедию Анны (Сары).  Уханье совы и трагические звуки Кадиша будут сопровождать Ану (актриса Рута Сталилюнайте), напоминая, что, несмотря на принятие христианства, она все равно не в состоянии забыть дух предков. Режиссер здесь продолжает отчётливо слышимый в пьесах Чехова драматизм оборванной струны.

Режиссер укорачивает текст драматурга: спектакль заканчивается предпоследней сценой пьесы. Иванов медленно вытягивается на полу словно бессильный обиженный ребенок.  Человек, который до дна осушил бокал своей судьбы. Сумасшедший? А может, мудрец, стремящийся к небытию? «Где Матвей? Пусть он свезет меня домой», – просит Иванов, снимая ботинки, и как-то неловко свернувшись, замолкает. Он затихает уже рядом с Анной, в одной карете смерти. Оба тихие, безропотные, рухнули мечты всей жизни…

Ни в одном другом «Иванове», какие довелось видеть, не было такой духовно хрупкой, трагической Анны. (Разве только прекрасная актриса Московского Малого театра Констанция Роек шла аналогичным путем). Усилиями режиссера и Руты Сталилюнайте её героиня Анна занимает в спектакле такое же место, как и Иванов. Сравнительно небольшой, скупой на слова текст не помешал актрисе раскрыть глубокую драму этой женщины. Любящая и жертвующая собой, смелая и нерешительная – она озаряет спектакль светом своей личности. Как всегда «режиссируя себя», Сталилюнайте удалось соединить мысль, эмоциональное и пластическое выражение в завершенную трагическую картину. Кстати, Някрошюс не раз предлагал актёрам создавать собственную партитуру роли.

Раскрывая в спектакле «Иванов» трагедию безверия, режиссер по – новому осмысляет чеховский духовный максимализм.

Каким поэтическим может стать любой предмет окружающего мира, если к нему прикасается театральная магия трансформации! К примеру, возьмём приятеля Пиросмани, немого Сторожа (актер Видас Пяткявичюс), своеобразного двойника души страдающего художника. Он берёт пустую бутылку и дует в неё, чтобы разрушить слепую стену равнодушия – раздаётся странный свистящий звук, возводящий в метафору страшную драму одиночества.

«Самое главное для меня в театре, – утверждал Някрошюс, комментируя высказанные в моей рецензии о спектакле «Пиросмани, Пиросмани…» размышления, – художественная реальность, именно художественная, а не первый слой бытовой правды. Но не хочу оторваться от земли даже на пядь. И все же оторваться от земли необходимо, чтобы зашевелился воздух сцены, чтобы родилось чудо театра. Путь от найденной детали к чистому чувству, к актерской сущности – весьма скользкий. Только Сторожу Пяткявичюса было естественно дуть в бутылку, а другому актеру, например, Антанасу Шурне, я искал бы другой способ выражения одиночества. Здесь обязательно надо хорошо узнать актёра, почувствовать его природу. Тут же всё – как на аптечных весах. Долго искал, как выразить судьбу Пиросмани, великого,  при жизни непризнанного художника. Думал – вот был «черный» человек, никому ненужный бедняга, никому неинтересный. Но пришла слава, и вдруг стал всем нужен, а его уже нет. Хоть бери и неживого с опозданием обели… Может, посыпать мукой? Так появилась сцена посыпания мукой Владаса Багдонаса – Пиросмани».

В спектакле «Квадрат» железная кровать, предмет тюремного быта, актёр Костас Сморигинас превращает в мир духовной метаморфозы своего героя. А пересчитывание кусочков сахара превращается в метафору рождающейся любви, верности и терпеливого ожидания. А также в мучительные усилия преодолеть не только сотни километров, разделяющих двух людей, но и в поэтический образ духовного сближения. А падающий белый дождь из этих кусочков сахара – в знак счастья близости. Аналогично пустая, треснутая консервная банка в руках актёра превращается в передатчик сигналов человеческого тепла. Они преодолевают холодное, безжизненное пространство, тюремный режим запретов… Достаточно рукам Сморигинаса прикоснуться к помятой, потертой одежде «зека», и понимаешь – это предстоящий праздник встречи человека с человеком.

Действительно, «Квадрат», по словам критика Марцинкявичюте, это спектакль манифест. В смысле художественном и общественно-политическом. Спектакль был понятен людям разного образования и вкуса. Он был почти единодушно поддержан критикой. Видимо, всё это предопределило неожиданно большой успех, а также премии режиссеру и актёрам на театральном фестивале Литвы, посвящённом такой важной в советское время дате, как съезд КПСС. Это действительно курьёз, далеко не лишенный юмора. Тем более, что в «Квадрате» много недвусмысленных намёков на строгий бесчеловечный режим, на бессрочную жизнь в тюрьме. Зрители уже давно усвоили Эзопов язык в театре, так что популярность «Квадрата» лишь росла. Многие шли смотреть его по несколько раз.

«Я всегда тщательно готовлюсь к репетиции. Много пишу: экземпляр пьесы бывает весь исписан, даже на титульном листе не остается места. Всегда жаль, что так мало пустого места… В основном фиксирую не саму концепцию, а ее осмысление в конкретной сцене. Вместе с актерами много ищу, потом тщательно отбираем то, что я и они принесли на сцену. Иногда дома кажется, что это – гениально, приходишь на репетицию – все совершенно иначе. Для меня очень важен вопрос сценического героя. Не скрою, симпатизирую герою, которого постигло несчастье, человеку, которому нужно не только сочувствие, но и помощь. Надо помнить, что в зале сидят пять – шесть сотен зрителей – сколько же невидимых нитей протянулось бы от каждого на сцену, и обратно в зал. Я систематически посещаю свои спектакли. Могу на пальцах сосчитать, когда пропустил какую-либо постановку. Это очень важно для актёра. Постоянное присутствие режиссера показывает, что ему интересен спектакль, это объединяет актёрский ансамбль. Хожу и на спектакли коллег. Нравится «Миндаугас» Повиласа Гайдиса, «Село Степанчиково и его обитатели» Генрикаса Ванцявичюса (видел несколько раз), «Король Убю», «Строитель Сольнес» Йонаса Вайткуса и другие постановки. Огромное впечатление оставили некоторые спектакли Юрия Любимова, Анатолия Эфроса. Но, откровенно говоря, не было режиссера, которому хотел бы подражать. Сознательно сдерживал себя: в театре никого не надо повторять. Ни Эфроса, ни Любимова, ни кого-либо другого».

Някрошюс пришел в Молодежный театр в то время, когда постановками Дали Тамулявичюте в нем было сформировано определённое направление сценического искусства. На него можно было опереться. Был репертуар, основанный, в первую очередь, на драматургии Саулюса Шальтяниса, который можно было продолжить. Стремление творить с актёром и через него создавало ёмкое понимание театра Некрошюса, как искусства синтетического. Особое место уделялось таким его компонентам, как сценография, музыка, свет, звук. Широкая, часто неожиданная, стилистическая, жанровая амплитуда спектаклей. Каждый спектакль – это и новые поиски вместе со сценографом, особенно с Адомасом Яцовскисом, попытки по-новому исследовать возможности жанровой стилистики игры.

Работая над постановкой рок-оперы по мотивам трагедии Шекспира «Ромео и Джульетта», режиссер превращает жанр оперы в самобытную драму. Со слугами драматической музы, а не с музыкантами, доказывает беспредельные возможности синтетической природы настоящего театра. Ему доступно всё – духовность человека, живопись, скульптура, музыка, архитектура, психология, танец и статика. Так в Шекспировской трагедии закрепляется визуальная музыкальность игры и драматизм музыки; острота выражения пантомимы и психологическая действительность; стилистическая целостность замысла и полифония жанров, их органическая диффузия. Позднее Някрошюс ещё не раз потрясет театр своими музыкальными, оперными постановками, подарит миру новые художественные перспективы этого жанра.

Эймунтасом Някрошюсом поставленные на мировых сценах Данте Алигьери, Уильям Шекспир, Иоганн Гёте, Лев Толстой,

Фёдор Достоевский, Антон Чехов, Альбер Камю, как и новаторская режиссура оперы – это уникальный вклад в театр новой эпохи. Постановки литовского режиссера молниеносно разошлись по сценам всего мира, вписавшего золотыми буквами его имя в историю театра. Они громко звучат везде, где интересуются театром. Но громче всего, пожалуй, в Италии – на второй родине Эймунтаса. Visionario – под таким несколько мистическим именем мечтателя с неповторимым воображением его полюбила, как известно, вся Италия.

Лучшим постановкам Някрошюса присущ лиризм литовского театра, сдержанность, а его аскетизм усиливает строгость сценической метафоры. Психологизм, сжатый почти до символа, но пульсирующий единением, надеждой и верой.

Пьеса Саулюса Шальтяниса «Баллады Дуокишкиса» (по мотивам повести «Дуокишкис»), которую Някрошюс поставил на каунасской сцене еще в далеком 1978-ем, как я и предсказывал в своей рецензии, вызвала полемику. Понятно, почему. Культура народа жива своей памятью. Каждое новое поколение неизбежно пытается заново осмыслить перекрестки прошлого, чтобы можно было жить сегодня и творить завтра. В советские годы это был очень смелый, опережающий время спектакль о двух системах, воплощенный в образах Йезуса  Григалюнаса и Пярнаравичюса, смертельная схватка, в которой погибают мечущиеся, не нашедшие своего места в жизни спельскисы. Постановочная режиссура была необычной, не сразу понятны и правила ее игры. Някрошюс вместе со сценографом Надеждой Гультяевой и композитором Саулюсом Шяучюлисом сумел всем сценическим, пластическим и звуковым строением спектакля раскрыть смысл безжалостного драматизма истории.

Черствый, как тот хлеб твёрдостью в камень, который везет на повозке Пулманас (актёр Леонардас Зельчюс). Эти буханки хлеба по дороге заменяют камнями мужики во главе с Йезусом Григалюнасом. Образ согнувшегося под камнем человека многозначителен. Камень драматической судьбы Пулманаса. Тот самый, которым пытается как-то защититься Йезус Григалюнас. Напоследок камень обретает вид его могильного холма с воткнутыми вилами, образующими крест… В глубине сцены деревянное возвышение, на котором вырастают придорожную деревенскую часовенку напоминающие ворота: через них проходят живые, чтобы вывезти мертвых, и мертвые, чтобы забрать живых… Опускающаяся и снова поднимающаяся, широкая, дырявая доска способна превратится в пылающую печь, и в стену, за которой поджидает смерть; а также большим, качающимся, словно колыбель, столом для трагической последней вечери, когда учителя Спельскиса подкосит пуля бывшего ученика Йезуса Григалюнаса. Спельскис в исполнении актёра Витаутаса Григолиса – мягкотелый, мечущийся между двумя лагерями человек. Смешной и вместе с тем драматичный. Его рождественские исповедальные «монологи» вырастают в выразительный театральный символ. Посмертный выход Спельскиса и застрелившегося гимназиста (актёр Альгимантас Поцюнас) на сцену под разрывающиеся звуки марша напоминают экстаз dance macabre.

Валдас Жиленас создает образ Йезуса Григалюнаса, ассоциирующий в спектакле с партизанским вождем. Актёр раскрывает его в двух органически переплетающихся плоскостях: скульптурная сдержанность и экспрессия внутренней силы; юношески привлекательная красота, по-детски нежные черты лица и горящие ненавистью глаза. Григалюнас не выходит на сцену, а всегда неожиданно появляется, кувыркаясь через брёвна ворот. Актёр Кястутис Генис в роли Пярнаравичюса являет собой защитника оккупационной власти. Такой боец истребительных отрядов официально именовался «народным защитником». Подобных политических определений в спектакле Някрошюса 1978 года, разумеется, нет, но они очень зримо присутствуют во всей художественной ткани сценического произведения. (Партизанское вооруженное сопротивление советской оккупации в Литве происходило в первое послевоенное десятилетие.- Ред.). В визуальной композиции спектакля они, Григалюнас и Пярнаравичюс, словно два полюса, между перекрестным огнём которых мечутся спельскисы. Оба они одеты в подчеркнуто одинаковые серые дорожные плащи путешественников.

Судьбы молодого поколения выдвигаются на первый план во второй, наиболее захватывающей части спектакля. Тяжелый характер и еще более тяжелую, истерзанную ошибками судьбу старшего сына Спельскиса Аугустаса раскрывает актёр Пятрас Венцловас. Особенно близкий спектаклю Някрошюса внутренний драматизм, присущий актерской природе Юрате Онайтите, пронизывает образ Эльзы Пулмонайте. А хрупкий лиризм героини актриса внезапно сменяет жёсткой иронией. Своеобразное трио Аугустаса, Эльзы и Жигимантаса (актёр Робертас Вайдотас) становится идейной и эмоциональной кульминацией спектакля. Они не только подводят баланс прежней жизни старого Спельскиса и Пярнаравичюса, но и осмысливают широкие горизонты будущего молодого поколения. Смертельный выстрел в трагическом финале в одночасье заговорил молодым голосом, будто завтрашний день, перечеркнувший и многое из прошлого похоронивший, но и что-то сохранивший, научившийся чему-то.

И вдруг пришла в голову мысль: этот же спектакль не только о послевоенном времени. О вечной борьбе двух миров, старого и нового, которая происходит везде, но всегда – и в сердце человека. Сегодня можно смело сказать, что это – лейтмотив всего гениального творчества Някрошюса, спектакля, который, выражаясь словами режиссера, он ставит всю жизнь.

Нет, сердце Эймунтаса Някрошюса не остановилось. Оно бьется в его спектаклях.

Встреча Каунасской еврейской общины

Встреча Каунасской еврейской общины

23 мая, в День рождения города, Каунасская еврейская община впервые после карантина собралась, чтобы отметить один из самых значимых праздников для евреев и для всего человечества – День победы над нацизмом.

Благодарим Михаила Явича за прекрасное музыкальное сопровождение.

Мероприятие частично спонсировано Фондом Доброй воли.

Jewish Lens – “Еврейский объектив” 2020

Jewish Lens – “Еврейский объектив” 2020

Международная школа «Корет» по изучению еврейского народа занимается образованием, способствующим развитию у детей и молодых людей чувства принадлежности к еврейскому народу. Для распространения этой идеи, совместно с фотографом Сионом Озери (Zion Ozeri), известным своими фотоработами на еврейскую тематику, школой был инициирован конкурс фотографии – «Еврейский объектив».

 

В международном конкурсе участвовала еврейская молодежь со всего мира. Подросткам было предложено представить фотографию и небольшой сопроводительный текст на тему: «Моя связь с еврейским народом». Лучшие работы были отобраны в Израиле комиссией во главе с Сионом Озери.

Победителями нынешнего конкурса: Элиана Адлер, Ран Ашкенази, Виктория Батура, Руби Блахович, Талиа Брунер, Эля Каталуччи Элиана Денте, Хадас Эльбаз, Мириам Фельдешров, Самар Гиони, Рейна Халеве, Сами Перес, Эстера Рехес, Йирмиа Розен, Шахар Шакед, Даниэлль Шаул, Томер Шнеорсон, Тиара Сол Балли, Лиор Торджман, Илан Вагнер Эзкинази.

В воскресенье, 22 марта, должна была состояться церемония награждения победителей со всего мира. Из-за коронавирусного кризиса организатором конкурса «Еврейский объектив» пришлось отменить мероприятие, но команда Международной школы Koret не сдалась и в течение нескольких дней провела виртуальную церемонию с участием 154 участников из 21 страны.

https://www.bh.org.il/jewish-lens-winners-2020/

Поздравляем с днем рождения Фаню Бранцовскую и ее дочь Виту!

Поздравляем с днем рождения Фаню Бранцовскую и ее дочь Виту!

Сегодня, 22 мая, 98-летие отмечает Фаня Бранцовская, а ее дочь Вита – 70-летие.

От всего сердца поздравляем дорогих наших Фаню и Виту, желаем крепкого, крепкого здоровья, радости и тепла!

Пусть жизнь течет рекою счастья,
Не зная хмурых грустных дней.
Вокруг сияют, словно солнце,
Улыбки близких и друзей!

Мазл Тов и до 120-ти!

 

Приглашаем девочек и мальчиков принять участие в ВИКТОРИНЕ!

Приглашаем девочек и мальчиков принять участие в ВИКТОРИНЕ!

Дорогие ребята, приглашаем ваc принять участие в викторине,

посвященной Дню Иерусалима.

Из 20-ти фактов, приведённых ниже, вам надо указать, какие из них говорят об Иерусалиме, а какие – о Вильнюсе, называемом Литовским Иерусалимом.

Ответы присылайте до 26 мая 12.00 на эл. почту: sofja@lzb.lt. Все участники викторины получат призы, а трех победителей мы наградим специальными призами, их имена объявим 28 мая.

Итак,

  • Этот город является одним из древнейших в мире. Он появился примерно шесть тысяч лет назад.
  • Этот город был объявлен столицей культуры Европы в 2009 г.
  • Этот город является священным для представителей сразу трех религий – христианства, иудаизма и ислама.
  • По легенде, этот город был построен после того, как князь увидел во сне воющего железного волка.
  • В этом городе в десять раз меньше живет людей, чем в Нью-Йорке.
  • В 1948–1967 г.г. часть этого города принадлежала Иордании.
  • Город был практически уничтожен два раза и 44 арза передавался «из рук в руки».
  • Старый часть города поделена на три квартала – Еврейский, Православный и Католический.
  • В 1795 году этот город перешел во владения Российской империи.
  • Почти треть жителей столицы – арабы-мусульмане.
  • Старый город этой столицы признан объектом мирового наследия ЮНЕСКО.
  • Этот город посещал император Франции Наполеон.
  • В нише фасада Кафедрального собора этого города установлена скульптура пророка Моисея.
  • В этом городе находится самое дорогое кладбище. Место на этом кладбище стоит миллионы долларов.
  • Название этого города написано на иврите.
  • В Ботаническом саду этого города растет почти 10 тысяч сортов растений.
  • Части этого города носят названия бывших деревень.
  • Зимой в этом городе иногда выпадает снег. Правда, почти всегда он сразу же таит.
  • В этом городе множество храмов – христианских церквей, синагог и мечетей.
  • Свое название эта столица получила от названия реки.
День Иерусалима – Йом-Йерушалаим

День Иерусалима – Йом-Йерушалаим

По материалам израильской прессы

День Иерусалима (Йом-Йерушалаим) — празднуемый 28 ияра (в этом году 21 мая) — провозглашён в честь перехода под контроль Израиля восточной части Иерусалима после Шестидневной войны (1967). В ходе битвы за Старый город евреям впервые за две тысячи лет удалось установить контроль над священными местами — Храмовой горой и Стеной плача. Этот день символизирует историческую связь еврейского народа с Иерусалимом.

В процессе войны за независимость 1948 года Иерусалим был поделен на две части. Израиль контролировал западную часть Иерусалима (Новый город), а Иордания восточную часть Иерусалима, включая Старый город.

Согласно заключенному между Израилем и Иорданией соглашению о перемирии, Иордания дала согласие на посещение евреями территории Старого города и разрешила им молиться у Западной стены Храма. Однако, фактически в течение 19 лет это соглашение не выполнялось и евреям запрещалось входить в Старый город. При этом жители восточной части Иерусалима, постоянно подвергались обстрелам с арабской стороны.

В декабре 1949 г. премьер-министр Израиля Бен-Гурион объявил «Еврейский Иерусалим» органичной и неотделимой частью Государства Израиль и предложил перенести столицу государства из Тель-Авива в Иерусалим. В марте 1950 г. состоялось первое заседание Кнессета в Иерусалиме, на котором он был объявлен столице государства.

В 1967 году, в ходе Шестидневной войны, Иордания отступила с Западного берега р. Иордан, и восточная часть Иерусалима перешла под контроль Израиля.

В 1980 г. Израиль принял основной закон, по которому Восточный Иерусалим официально аннексировался и объединенный город объявлялся столицей Израиля. Совет Безопасности ООН своей резолюцией осудил принятие Израилем «основного закона» об Иерусалиме и отказ выполнять соответствующие резолюции Совета Безопасности и подтвердил, что принятие этого закона представляет собой нарушение международного права.

Современный Иерусалим растет и развивается. В центральной части Иерусалима строятся высотные здания. Хотя Иерусалим известен в основном благодаря своей религиозной значимости, город является местом многих художественных и культурных площадок.

В Иерусалиме находятся несколько престижных университетом, предлагающих обучение на иврите, английском и арабском языках. Основанный в 1925 г. Еврейский университет в мировом рейтинге ВУЗов входит в список 200-от лучших и занимает 162-е место. В обзоре, посвященном Иерусалимскому университету, говорится, что он является лидером в области исследований в сфере здравоохранения, высоких технологий, агротехники, занимая 12 место в мире по патентным заявкам.

В традиционном “Марше с флагами”, который проводится каждый год в израильской столице по случаю Дня Иерусалима, приняли участие более двух тысячи человек.

В этом году “марш” проходил в ограниченном формате в связи с эпидемией коронавируса. В то время, как колонна автомобилей в сопровождении грузовика с музыкой проехала мимо Кнессета, ворот Старого города и завершила движение на площадке возле Стены Плача, около тысячи человек образовали “живую цепь” вокруг стен Старого города, стоя друг от друга на расстоянии двух метров.

Поздравляем с юбилеем Абрама Саксонова!

Поздравляем с юбилеем Абрама Саксонова!

Сегодня свое 90-летие отмечает Абрам Саксонов. Еврейская община поздравляет Абрама с юбилеем! Дорогой Абрам, от всего сердца желаем Вам крепкого здоровья, радости и хорошего настроения! Мазл Тов! И до 120-ти!

Городской совет Беверли-Хиллз осудил законопроект парламента Литвы о пересмотре Холокоста.

Городской совет Беверли-Хиллз осудил законопроект парламента Литвы о пересмотре Холокоста.

https://eutoday.net/

Во вторник вечером городской совет Беверли-Хиллз, штат Калифорния, единогласно принял декларацию, осуждающую прославление правительством Литвы лиц, которые были ответственны за учреждение гетто и последующее уничтожение 95% из более чем 200 000 евреев страны в 1941 году.

В январе этого года парламентский комитет по исторической памяти приступил к разработке законопроекта, согласно которому с литовского народа и их лидеров снимается ответственность за участие в Холокосте.

В Декларации говорится, что в рамках этого пересмотра истории правительство Литвы занимается оправданием нацистских коллаборационистов, обеляя тем самым прошлое от постыдных и неудобных истин.

В частности, лидер антисоветского партизанского движения Йонас Норейка (1910-1947), казненный ненавистными советскими оккупантами. В Литве в настоящее время существует множество памятников ему.

Настоящая история Йонаса Норейки несколько отличается от официальной. Во время нацистской оккупации Й. Норейка был главой Шяуляйского района Литвы, руководил массовыми убийствами и грабежами, а также фактической ликвидацией еврейского населения.

Й. Норейка сыграл важную роль в учреждении гетто и заключении туда литовских евреев, а также отвечал за “администрирование” конфискованного имущества. 10 сентября 1941 года он издал документ под названием “Приказы о ликвидации материального имущества евреев и коммунистов”, который был разослан окружным руководителям и бургомистрам.

Й. Норейка и его семья лично извлекли из этого выгоду, поскольку они переехали в дом, принадлежащий известной семье Орлянскисов.

Следует отметить, что еще до нацистской оккупации Й. Норейка, будучи молодым человеком, в 1933 году опубликовал антисемитскую, националистическую брошюру под названием “Держи голову высоко, литовец”, в которой призывал к полнейшему экономическому бойкоту литовских евреев. Это был не единичный случай: в 1939 году он открыто восхвалял стиль руководства Адольфа Гитлера.

Возможно, Й. Норейка был всего лишь одним из многих, но, определенно, он был самым выдающимся из нацистских коллаборационистов Литвы.

Финансируемый государством Центр изучения геноцида и сопротивления жителей Литвы в настоящее время активно занимается восстановлением репутации Й. Норейки.

Центр Симона Визенталя охарактеризовал предложенное Литвой законодательство как “заключительный этап длительной попытки обелить массовое соучастие литовцев” в массовых убийствах евреев страны.

Сегодня в Литве проживает около 5000 евреев. В прошлом году, по совпадению с возглавляемыми центром дебатами о почитании нацистских коллаборационистов страны, единственная Вильнюсская синагога была временно закрыта вместе со зданием Еврейской общины.

Среди тех, кто возглавляет призыв к литовскому правительству, которое в 1997 году присудило Й. Норейке высшую награду Литвы – Крест Витиса, пересмотреть свою позицию в отношении прославления военных преступников, Грант Гочин, уроженец Южной Африки, еврей-литвак, проживающий в настоящее время в США, который инициировал судебный процесс против Центра.

Человек, семья которого потеряла во время Холокоста около 100 человек, нашел, казалось бы, союзника – Сильвию Фоти, внучку самого Йонаса Норейки:

«После почти двух десятилетий личных исследований я пришла к тому же выводу, что и Грант Гочин, относительно действий во время Второй мировой войны моего деда Йонаса Норейки. Я нашла неопровержимые доказательства в виде исторических документов и свидетелей, которые сказали мне, что Йонас Норейка приказал убить литовских евреев. Мне больно, но я готова рассказать о своих находках».

Во вторник,19 мая, Городской Совет Беверли-Хиллз признал усилия Гочина, заявив: “Эта резолюция согласуется с историей города, осуждающей антисемитское поведение, и с недавней поддержкой работы г-на Гочина по борьбе с переписыванием истории Холокоста.”

Выступая сегодня в ЕС, Г. Гочин сказал: “Литва остается одной из последних стран, занимающихмся искажением истории Холокоста; однако сегодня мы достигли важной вехи: мировая столица СМИ и бизнеса официально осудила ревизионизм Литвы. Возможно, это, наконец, побудит мир обратить внимание на происходящее. Я больше ни о чем не прошу”.

Ицхокас Мерас – даже переехав в Израиль, не забыл Литву

Ицхокас Мерас – даже переехав в Израиль, не забыл Литву

Birutė Rutkauskaitė, Радио LRT, LRT.lt
Ицхокас Мерас родился в семье литовских евреев в Кельме. Родители убиты во время Холокоста. Ицхокаса воспитала литовская семья. Этот опыт осветил всю дальнейшую жизнь и творчество знаменитого прозаика и сценариста.

Старший научный работник отдела современной литературы Института литовской литературы и фольклора д-р Лорета Мачянскайте обращает внимание на общественную деятельность И. Мераса. «Благодаря проекту, инициированному Ицхокасу Мерасу, литовские спасатели евреев признаны Праведниками народов мира. Конечно, эту работу памяти, взгляд на спасателей, на жертву, на свободу, на страдание, на смысл человеческого выбора Мерас очень сильно изменял своими произведениями», – говорит литературовед Л. Мачянскайте.

Ицхокас Мерас дебютировал сборником автобиографических рассказов «Желтый лоскут» (1960 г.). Издал еще несколько сборников рассказов, несколько романов, написал ряд киносценариев, по трем из которых в Литве были поставлены фильмы. Он автор сценариев картин Альгирдаса Араминаса и Раймондаса Вабаласа «Когда я был маленький» (1968 г.), «Июнь, начало лета» (1969 г.), «Маленькая исповедь» (1970 г.).

В 1972 году известный литовский прозаик и сценарист, протестуя против режима, эмигрировал в Израиль, однако всегда писал только по-литовски. «Как писатель он был литовцем, и ему было неприятно, когда его как-то отделяли и включали в специальную категорию – еврейские писатели Литвы, – отмечает сотрудница Института литовской литературы и фольклора Лорета Мачянскайте. – Он говорил о том, что язык – это твой мир, что национальность писателя – это его язык».

Хотя эти короткие рассказы о знаменитых литваках названы «Камни памяти», литературовед Л. Мачянскайте обращает внимание на яркие жизнеутверждающие метафоры в творчестве Ицхокаса Мераса. «В автобиографии Мераса сказано, что в детстве он пас стадо недалеко от сосенок, где расстреляли его мать, – трагические переживания писателя затрагивает литературовед Л. Мачянскайте. – И там он видит, какая неестественно высокая и зеленая трава выросла на гравии. Трава и гравий. Ему важна эта зелень, эта жизнь, то, что камень может расколоться и сквозь камень пробивается росток».

Творчество Ицхокаса Мераса переведено на эстонский, идиш, русский, испанский, немецкий, французский, латышский, венгерский, норвежский, грузинский, польский, болгарский, чешский, иврит, таджикский, английский, датский, голландский, турецкий, сербский, украинский, португальский и итальянский языки.

 

В Ширвинтай открыт памятник участнице борьбы за независимость Литвы Либе Мядникене

В Ширвинтай открыт памятник участнице борьбы за независимость Литвы Либе Мядникене

Сегодня в Ширвинтай был открыт барельеф участнице борьбы за независимость Литвы, выдающейся разведчице Либе Мядникене (1875 – 1941).

Ушедший от нас несколько лет назад скульптор Ромуалдас Квинтас решил сделать памятник выдающейся разведчице с бронзовым барельефом на каменной плите в форме мацевы, однако закончить его так и не успел. По заказу еврейской общины «Вильнюс – Литовский Иерусалим» проект закончил скульптор Миндаугас Шнипас.

По словам председателя Еврейской общины (литваков) Литвы Фаины Куклянски, жизнь Либы Мядникене отражает всю трагедию еврейского народа – во время Второй мировой войны ее убили в стране, за независимость которой она боролась.

По данным ширвинтского исследователя Станисловаса Дачки, Либа Мядникене была расстреляна ранней осенью 1941 г. в Пивонийском бору возле Укмерге вместе с другими евреями Ширивинтай.

Известный журналист, коллекционер Вилюс Каваляускас пишет в своей книге «Кавалеры креста Витиса»: «Либа Мядникене была уникальной личностью, с сильным характером. Во время войны с Польшей в 1922 – 1923 г. г. Либа собирала военную информацию и передавала ее Литовской армии, финансово помогала литовским военным.

В 1928 г. Министерство обороны Литвы наградило Либу Мядникене Орденов Креста Витиса. Награду ей вручил генерал Литовской армии Повилас Плехавичюс. Либа Мядникене – единственная еврейка, удостоенная такой награды. Через год Либа была награждена медалью Независимости. Однако заслуги перед Литвой не спасли Либу от печальной участи”.

 

Даниэлюс Дольскис – родоначальник литовской эстрады, развлекавший Каунас

Даниэлюс Дольскис – родоначальник литовской эстрады, развлекавший Каунас

Rasa Murauskaitė, Радио LRT, LRT.lt

Несмотря на то, что Д. Дольскис прожил в межвоенном Каунасе всего несколько лет, он стал настоящей легендой литовской эстрады.

«Человек, развлекавший Каунас», – так о Дольскисе, который принес в Литву культуру шлягеров, писала одна межвоенная газета. С этим исполнителем, родившимся в вильнюсской еврейской семье (правда, под другой фамилией – Бройдес), связана музыкальная жизнь легендарных каунасских ресторанов «Версалис», «Метрополис», «Конрадо кавине».

Говорят, что Дольскис был полиглотом, а любовь к сцене приводила его в Москву, Санкт-Петербург, Париж, Берлин, Ригу (где он выступал с оркестром Оскара Строка, именуемого королем танго) и, конечно, в межвоенный Каунас.

В Литву Д. Дольскис вернулся примерно в 1929 г., толком не зная литовского языка. Выучив его на удивление быстро и хорошо, Дольскис едва ли не первым начал подкладывать литовские тексты под самые модные мелодии того времени.

С помощью поэта Ричардаса Миронаса родились такие легендарные произведения, как «Palangos jūroj» («В море Паланги»), «Kariškas vaizdelis» («Военная картинка»), «Gegužinė» («Маевка»), «Lietuvaitė» («Литовочка»), «Aš myliu vasaros rugiagėles» («Я люблю летние васильки») и, конечно, «Onyte, einam su manim pašokti» («Оните, пойдем со мной потанцевать»). Д. Дольскис также любил сочинять комические монологи, анекдоты и пародии, над которыми потешались именитые представители межвоенной литовской богемы и политики.

Отличавшийся особым чувством юмора, образованный, элегантный артист прекрасно понимал, каким был межвоенный литовец, умел точно подметить и отразить актуальные события времени, воспеть красоту литовской девушки. «Так собой владеть, моментально зайтись чистым, естественным смехом, заразить этим смехом всю аудиторию, заставить ее даже рыдать от смеха – это оружие Дольскиса было ценным и благородным», – писала межвоенная культурная печать.

Певец скончался неожиданно, проболев всего несколько дней. Разгорячившись на выступлении в «Версале», он выпил холодного пива и подхватил воспаление легких. Похоронен на Жалякальнисском еврейском кладбище в Каунасе.

До сих пор память о Данииле Дольском (Даниэлюсе Дольскисе) жива в виде незатейливых мелодий, вобравших в себя пленительный дух межвоенного Каунаса.

 

Прекращено еще одно расследование по поводу возможных антисемитских высказываний и разжигания вражды к евреям

Прекращено еще одно расследование по поводу возможных антисемитских высказываний и разжигания вражды к евреям

Вильнюсская окружная прокуратура сообщила, что прекращает расследование по поводу публикации на сайте www.laisvaslaikrastis.lt. Расследование было начато на основании заявления председателя Еврейской общины (литваков) Литвы Фаины Куклянски.

«Не могу сосчитать, сколько было написано заявлений и от имени общины, и от меня лично. Десятки. До сих пор все расследования были прекращены, т.к. следователи так и не нашли состава преступления», – сказала Ф. Куклянски.

По ее словам, каждое заявление, каждое сообщение о прекращении следствия ЕОЛ публиковала и будет публиковать, предоставляя, к сожалению, таким образом платформу для распространителей ненависти и вражды, т.к. их комментарии и статьи вновь публикуются.

В этот раз в прокуратуру была подана жалоба на материал под названием «Дебаты 2009 г.: «Заплатим сколько просят, и они от нас отстанут!» https://www.laisvaslaikrastis.lt/index.php?option=com_content&view=article&id=9571&catid=31&Itemid=101)

К сожалению, прокуратура даже не смогла установить автора этого «опуса». Издатель «Laisvas laikraštis» («Свободная газета») указал, что взял эту статью автора Раймондаса Навицкаса из социальной сети Facebook, поэтому контактов автора у него нет.

В сообщении прокуратуры говорится, что инспектор журналистской этики дал оценку упомянутой публикации, указав, что текст «не содержит издевательств, унижений, не разжигает ненависть или вражду в отношении группы людей по национальному признаку». Утверждается, что в тексте изложен «взгляд автора на некоторые явления в обществе: на решение правительства ЛР вернуть имущество бывшей Еврейской общины, а также выплатить компенсацию за него, а также реакция некоторой части общества на взаимоотношения Литовской Республики и евреев в этом аспекте».

Вывод Службы журналистской этики подписал Лаймутис Лаужикас.

В решении прокуратуры о прекращении расследования сказано: « <…> не установлено, что автор, используя какие-либо конкретные слова, издевался, унижал, разжигал ненависть или вражду в отношении группы людей по национальному происхождению. Эксперт (специалист), выполнивший анализ статьи, в представленном выводе отметил: несмотря на то, что в тексте преобладает распространение довольно спорного взгляда на некоторые исторические, политические и общественные явления Литвы, но явных призывов к актам вообще не найдено».

Следователи не обратили внимание и на фотоколлаж с надписью у фото Ф. Куклянски: «Не хотим имущества, только правды, лучше наличными».

“Таким образом автор саркастически выразил свой отрицательный взгляд на позицию заявительницы, представленную (позицию) в упомянутой статье, а также и на некоторые общественные явления, однако в этих действиях не усматривается специально опубликованная и не отвечающая действительности и уничижительного характера информация о Фаине Куклянски», – говорится в документе Прокуратуры.

«Вижу, что все антисемитские высказывания, распространение национальной ненависти можно прикрыть фразами – «взгляд автора», «сарказм», – иронизировала Ф. Куклянски.

Лидер Еврейской общины Литвы также добавила, что об этом решение прокуратуры будет сообщено рабочей группе, которая была учреждена министром внутренних дел Литвы для эффективного расследования преступлений, совершенных на почве ненависти и языка ненависти. Председатель ЕОЛ является членом этой группы. «Очень интересно услышать мнение представителей других институтов власти», – подчеркнула Ф. Куклянски.