Холокост

В Вильнюсе планируется установить памятник Праведникам Народов мира.

В Вильнюсе планируется установить памятник Праведникам Народов мира.

По инициативе министра культуры Литвы Миндаугаса Кветкаускаса создана рабочая группа, которой предстоит обсудить концепцию памятника Праведникам Народов мира и подготовить условия конкурса творческой идеи. “Уже несколько лет в Вильнюсе планируется установить важный для нашего государства, для памяти нашего народа памятник – настоящим героям, спасителям евреев, Праведникам Народов мира”, – сказал министр агентству BNS.

Планируется, что рабочая группа, состоящая из представителей Министерства культуры, Вильнюсского городского самоуправления, канцелярии правительства, Еврейской общины (литваков) Литвы, Союза художников, Центра исследований геноцида и сопротивления жителей Литвы, в течение ближайших месяцев выработает условия конкурса творческой идеи. Конкурс будет объявлен весной. Строительство памятника начнется в 2021 году.

Памятник будет установлен на улице Оны Шимайте.

“Оставляю тебе своего ребенка…”

На фото: семья Гуревичей

Город Тельшяй, или как называли его евреи, Тельц, небольшой. Неудивительно, что до войны семья светских евреев Альпертов-Гуревичей была знакома с местной литовской семьей Лауцявичюсов.

Рута и Яков, дети Хаима и Рахель Гуревичей, учились в местной гимназии, где евреев было не больше десяти процентов. По воспоминаниям Якова, никакого разделения евреев и литовцев в гимназии не было: за малейшее проявление антисемитизма учителя наказывали строжайшим образом. Любивший учиться Яков предпочитал почему-то урокам иудаизма, на которые имел право, уроки католического священника, что в дальнейшем сыграло немалую роль в его судьбе.

Рута была одной из лучших учениц и блестяще знала литовский язык. Ей было 16 лет, когда у нее завязались романтические отношения с учившимся в той же гимназии Пранасом Лауцявичюсом, который был на несколько лет старше ее. Она подарила ему свою фотографию 1937 года, где на обратной стороне было написано:

Иногда улетевшие птицы не возвращаются обратно.
Вечерний звон колоколов напоминает о прошлом.
Так и наша юность – она не вернется:
Однажды мы умрем, один раз умрем уж точно…

Но жизнь разбросала их. Талантливая Рута уехала изучать химию в Каунасский университет, где познакомилась с инженером Цемахом Гинзбургом, тонким интеллигентом, поэтом в душе и прекрасным пианистом с консерваторским образованием, и вышла за него замуж. Они уехали обратно в Тельшяй.

В 1940 году в Литву вошли советские войска. Часть семьи Гуревичей-Вольпертов органы НКВД отправили в Сибирь – и именно эта часть семьи в итоге осталась в живых.

25 июня 1941 г. в Тельшяй вошли немцы. Группу евреев, среди них оставшихся Гуревичей-Вольпертов, собрали во временном лагере за городом, поселили в старом доме: женщин на первом этаже, мужчин – на втором. Ночью Якову вдруг захотелось прижаться к маме. Он спустился на первый этаж и лег рядом с мамой, бабушкой и сестрой. Чуть позже немцы вывели мужчин со второго этажа на двор. Их расстреливали местные полицаи, которым немцы налили самогону для куражу.

Расстрелы продолжались несколько дней. Вместе со всеми были убиты Хаим Гуревич и муж Руты – Цемах Гинзбург, которого перед этим полицаи заставили играть на обнаруженном в деревне пианино.

Рахель с матерью с детьми остались живы. Они пережили и массовый расстрел 30 августа; их с другими оставшимися в живых евреями отправили обратно в гетто в Тельшяй.

Якову удалось сбежать. Неделю его прятал у себя в храме, под видом прислужника, местный католический епископ, потом священники других храмов – тогда и пригодились Якову школьные католические уроки. Ему помогали с ночлегом и продуктами множество литовцев – по воспоминаниям Якова, все жители близлежащих трех деревень.

Старый знакомый Гуревичей, основатель Жемайтиского музея Алка поэт Пранас Генис, узнав, что Гуревичи в гетто, пришел туда и предложил Руте и еще двум девушкам-еврейкам работать в музее, на что они с радостью согласились. Когда разнеслась весть о том, что гетто ликвидируется и все евреи будут расстреляны, Генис предупредил девушек и велел им срочно скрываться.

Накануне ликвидации гетто, 23 декабря 1941 г., матери с бабушкой также удалось спастись. Они прятались в разных местах, вместе и поодиночке.

В эти же дни навестить родных приехал Пранас Лауцявичюс. Он по-прежнему любил Руту. Найдя ее через Пранаса Гениса, он привел девушку к матери и сестре. Ядвига к тому времени была замужем. Ее муж заявил, что его карьера, а то и жизнь, рухнет, если семья будет прятать еврейку и уехал, бросив жену. Рута осталась в семье.

Бабушка, Алида Вольперт, устала скрываться. Интеллигентная женщина, говорившая на четырех языках, вернулась в гетто и посвящала все свое время заботе о детях.

Алида Вольперт была убита в октябре 1943 г. В последний раз ее видели в грузовике, среди детей, которых она утешала. Грузовик увозил их на расстрел.
А Рута и Пранас был опьянены любовью. Она Лауцявичене, женщина строгих правил, заявила, что нельзя жить вне брака. В марте 1942 года Пранас и Рута обвенчались в местном костеле, священник которого изготовил для Руты фальшивые документы с новым литовским именем. Но оставаться в Тельшяй было опасно, и по совету их одноклассников они тайно отправилась к ним в Лайзуву, в 100 км от Тельшяй, где Пранас получил должность учителя в школе.

В ноябре 1942 г. Рута должна была родить, и Она Лауцявичюте поехала принимать роды у невестки. Но ситуация ухудшалась. Зная, где скрывается мать, мучимая беспокойством Рута заранее написала ей прощальное письмо: “Любимая, дорогая мамочка, когда ты получишь это письмо, меня уже не будет в живых. Я тебе уже писала, что живу с мужчиной. который любил меня и я его любила. Этот мужчина все ради меня делал. Мы прожили год. Сейчас у меня есть маленький ребеночек, мальчик. Но, мамочка, все кончено. Меня поймали, и я думаю, что мне придется умереть. Но не плачь обо мне много, с этим мужчиной я была очень счастлива. Останется в живых мой сын. Я не могу вам много писать. Я всех вас люблю и целую. Твоя дочь Рута”.

Но предсказанию довоенной открытки еще не было время исполниться. После родов Пранас погрузил ослабевшую Руту на телегу и увез ее в Шяуляй, считая, что там безопасней… Оттуда Пранас написал сестре Ядвиге: “Мы в другом месте, причину назвать не могу. Мама расскажет. Обо мне не беспокойся, со мной все в порядке. Больше никаких новостей. Желаю вам весело провести праздники. P.S. Если младенец целым и невредимым доедет до Тельшяй, заботься о нем, как о собственном ребенке”.

Через несколько дней Она Лауцявичене вернулась домой с внуком на руках. А Ядвига стала заботиться о племяннике Телесфорасе, как о собственном ребенке.

Однажды адвентисты, помогавшие скрываться Рахель, привели ее в дом Оны Лауцявичене и, конечно же, ее приняли. Теперь ребенка воспитывали еврейская бабушка, литовские бабушка и тетя. Периодически, в преддверии и во время обысков, еврейская бабушка пряталась в густых кустах на горе недалеко от дома, и литовская бабушка ночью, ползком, приносила ей еду.

В октябре 1944 г., когда уже приближались советские войска, муж Ядвиги предложил ей использовать возможность уехать в Америку. Помня о советской оккупации, Ядвига согласилась, но при условии, что ребенок поедет с ними. Муж отказался и уехал один, бросив Ядвигу во второй раз.

Пранас, с помощью приятеля, устроился в Шауляй учителем, Рута помогала ему в школе и ждала второго ребенка. В последний день немецкой оккупации Руту узнал бывший сокурсник по университету, местный немец. Он донес на нее эсэсовцам. Их сразу арестовали и повели на расстрел к реке Вирвичя. По дороге немцы предложили Пранасу самому застрелить Руту, и тогда его оставят в живых. В ответ он только крепче обнял жену.

Сразу после ухода немцев Ядвига бросилась разыскивать близких и нашла свежезасыпанную могилу. Яков, узнав о смерти сестры, заплакал впервые за всю войну. Тела Пранаса и Руты семья перевезла в Тельшяй и похоронила на местном кладбище.
Маленький Телесфорас еще ничего не знал. Он называл мамой Ядвигу.

В том же 1944 году, по окончанию немецкой оккупации, Яков Гуревич женился на своей первой любви, местной девушки. У них родились три дочери. Первую назвали Рутой. С 1971 года семья живет в Израиле.

Она Лауцявичене умерла в 1954 г. Ядвига Лауцявичуте вышла замуж второй раз, родила дочь и сына, и всю жизнь проработала учительницей. Она умерла в 2014 г.

Телесфорас закончил ту же школу, что его родители. На его выпускном балу в вальсе кружились Яков Гуревич и Ядвига Лауцявичюте.

Перед свадьбой Телесфораса его тетя передала ему обручальное кольцо Руты, которое она нашла у могилы. Телесфорас надел это кольцо на палец своей невесте. Семья живет в Паневежисе. У них трое детей и четверо внуков.

15 июня 2005 г. Яд-Вашем присвоил Оне и Ядвиге звание Праведников народов мира.

В гимназии Тельшяй портреты выпускников Пранаса и Руты висят рядом. Они так и остались навсегда молодыми и красивыми.
Нееврейским мужьям, спасавшим своим жен, не принято давать это звание. Наверное, это правильно. Пранас Лауцявичюс жил и умер достойно.

Юрий Табак

cпециально для stmegi.com

Доклад Й. Таубера о Холокосте и присвоенном еврейском имуществе

Доклад Й. Таубера о Холокосте и присвоенном еврейском имуществе

На Вильнюсской региональной консультации по проблемам реституции имущества жертв Холокоста, которая проходила в Еврейской общине (литваков) Литвы, с докладами выступили известные историки-исследователи Холокоста. Предлагаем вашему вниманию доклад члена Международной комиссии по оценке двух оккупационных режимов в Литве, профессора Гамбургского университета Йохаима Таубера «Холокост в Литве».

 Й. Таубер – автор книг и академический статей о Холокосте в Литве и в странах Северной и Восточной Европы. 

В июне 1941 г. нацистская Германия напала на Советский Союз. В Литве началось восстание, которое привело к восстановлению независимости Литовского государства и учреждению Временного правительства. С первых минут евреи стали жертвами восстания.

holocaust in lithuania 1941-1944_6

 

Праведник в аду

Праведник в аду

В октябре в немецком научном издательстве WBG вышла книга «Письма из ада» («Briefe aus der Hölle»), рассказывающая о евреях, которые служили в зондеркоманде Освенцима. В сборник входит перевод с идиша «Воспоминаний раввина Лейба Лангфуса», выполненный Йоэлем Матвеевым.

Лейб Лангфус родился в Варшаве, учился в ешиве. Женившись на дочери даяна Шмуэля Йосефа Розенталя из Макова-Мазовецкого (в середине 1930-х годов), он унаследовал пост своего тестя после смерти последнего. В конце концов, он стал раввином города и был известен как «Der Makover Dayan» — «Маковский даян». В ноябре 1942 года евреи Макова-Мазовецкого были депортированы в Млаву, а оттуда, в начале декабря, в Освенцим. В их числе оказалась и семья Лангфуса. Его жена и сын были отравлены газом сразу по прибытии, а сам раввин был принужден работать в лагерной обслуге. Исследователь, литератор-идишист Йоэль Матвеев рассказал на сайте американского интернет-ресурса «Форвертс» («Forward») о своей работе над рукописью Лейба Лангфуса, одного из членов зондеркоманды в Аушвице, оставивших свои свидетельства на идиш:

Эта книга включает в себя страницы, воспоминаний евреев, служивших в зондеркоманде лагеря смерти Освенцима-Биркенау, в группе, которую нацисты заставляли помогать в отборе и подготовке узников для газовых камер, а потом сжигать тела. До нас дошло восемь таких текстов, большинство из них написаны на идиш.

image-06-12-19-08-42-1.jpeg

Лейб Лангфус  

Эта книга сопровождается подробными комментариями Павла Поляна — московского географа, писателя и литературоведа, который давно уже занимается этой темой. В 2011 году на русском языке под его редакцией были изданы «Свитки из пепла» — мемуары Залмана Градовского, переведенные с идиша в 200-2008 годах племянницей исследователя Александрой Полян, известной российской идишисткой.

Градовский рассказал, что в лагере он спал на тех же нарах, что и Маковский даян Лейб Лангфус. Из-за его потрясающей набожности (редкий случай в таком ужасном месте, прежде всего в зондеркоманде) капо из «милосердия» (если уместно в лагере смерти такое слово) давали раввину «легкую» работу: мыть и сушить волосы, остриженные у женщин.

image-06-12-19-08-42-3.jpeg

К сожалению, я очень мало знал об этих людях. Неудачные попытки исследовать их жизни, которые историки предпринимают с 50-х годов, выглядят как захватывающий и печальный детективный роман. До недавнего времени у исследователей даже преобладало мнение, что с оригиналами этих мемуаров на идише вообще невозможно работать из-за опасности повредить манускрипты.

В декабре 1942 года Лангфусбыл отправлен в Биркенау. Вместе с Градовским он участвовал в восстании зондеркоманды. 451 восставший погиб 7 октября 1944 года; они, тем не менее, сумели взорвать один из крематориев, чем немного замедлили машину смерти. Сам же раввин был казнен позже — 26 или 27-го ноября.

В лагере он написал две работы: книгу воспоминаний и дневник. Оба произведения были обнаружены после войны, захороненные в стеклянном сосуде рядом с крематорием. Дневник сохранился в достаточно хорошем состоянии. С идиша на русский язык его перевела Дина Терлецкая. В новом сборнике печатается немецкая версия Романа Рихтера. Я благодарен Рихтеру за то, что в эту книгу также включен мой русский перевод из воспоминаний Лангфуса, которые он на идиш называет «сообщения».

И вот в апреле 1945 года поляк Густав Боровик нашел мемуары под руинами крематория № 3 в Аушвице, и хранил рукописи на чердаке своего дома; там же его младший брат заново обнаружил их в 1970 году. В 1972 году востоковед Роман Пытель перевел их на польский язык, в том же году они были изданы и на немецком.

Хотя перевод Пытеля мне сильно помог, он все же полон грубых ошибок и необычайно сух. Когда, например, переводчик не может понять идишского текста, он постоянно допускает отсебятину. Например, слово «идише» («еврейский») умудряется в одном случае передать как «арише» («арийский» – немецкий, согласно расовой терминологии нацистов). Или такое слово как «шул», которое в контексте означает синагогу, бейт-мидраш, он переводит как «детская школа». И хотя рукопись 1970 года находится в существенно лучшем состоянии, но без помощи современных компьютерных технологий манускрипт остался бы не понят.

Российский компьютерный эксперт Александр Никитяев сумел расшифровать жизнеописание, cделанное синими чернилами. Но этого было недостаточно: каждый из фрагментов я должен был разобрать, чтобы последовательно расположить различные записи, с помощью компьютера. Часть страниц у Лангфуса перечёркнуты каким-то острым инструментом, используемым вместо пера.

Лангфус рассказал о Маковском гетто, о его ликвидации, о нацистской селекции, о пути в зональный лагерь, о смертоносном газе, о крематориях. Воспоминания наполнены психологией и, как мне показалось, даже фрейдистскими элементами. Это оставляет прискорбное подозрение, что автор потерял ясность восприятия событий и физическую способность писать дальше.

По кусочкам мне удавалось понять многие слова, целые абзацы, которые предыдущие исследователи не могли расшифровать . К сожалению, понятна только часть записей оригинала, и даже на сохранившихся под землей страницах присутствуют расплывающиеся, разорванные, рассыпающиеся участки. Но все же, несмотря на такое ветхое состояние текста, даже по обрывкам можно почувствовать особую мрачность его темы: “…тело… остались могилы … мертвец…”

image-06-12-19-08-42-4.jpeg

На данный момент слова рукописи с трудом различимы до страницы 114. Что написал Лангфус дальше и написал ли вообще — остается тайной. Поэтому обнадеживает факт, что даже в давно известных документах, благодаря развитию компьютерных технологий, обнаруживаются новые важные сведения. Другим, более важным шагом в честь убитых авторов было бы, конечно полное издание в оригинале на идиш „מגילות אוישוויץ‟ — «Мегилот Аушвиц», «Свитки Аушвица».

Перевод с идиша Виктора Шапиро

Ангела Меркель впервые посетила Освенцим

Ангела Меркель впервые посетила Освенцим

Канцлер Германии Ангела Меркель впервые посетила мемориальный музей в Освенциме, открытый на месте нацистского концентрационного лагеря Аушвиц-Биркенау. Вместе с премьер-министром Польши Матеушем Моравецким она прошла через печально знаменитые ворота с надписью “Arbeit Macht Frei” (“Труд освобождает”) и приняла участие в церемонии возложения венков к Стене смерти, сообщает ВВС.

В январе исполнится 75 лет со дня освобождения узников Освенцима советскими войсками. Но Меркель решила посетить его сейчас – на случай, если ей придется уйти в отставку раньше запланированного.

В ходе визита Меркель посетит другие объекты музея и выступит с речью на мероприятии, посвященном десятилетию фонда “Аушвиц-Биркенау”. Фонд был основан в 2009 году для сохранения мемориального комплекса, Германия является его самым крупным спонсором.

Одной из целей этого визита было объявить о крупном денежном пожертвовании в размере 60 млн евро, которые пойдут на поддержание музейных объектов, в том числе – на консервацию 30 кирпичных бараков в Биркенау (Бжезинке).

В концлагере Аушвиц-Биркенау в годы Второй Мировой войны погибло по разным данным от полутора до двух миллионнов человек. Главным образом это были евреи из Польши и других европейских стран, а также цыгане, коммунисты, советские военнопленные, гомосексуалы и представители других групп населения, неугодных фашизму.

Ангела Меркель признала ответственность Германии за насилие, совершенное нацистским режимом.

3 из 3,2 млн польских евреев были убиты нацистами в годы войны. Всего во время Холокоста в Европе были убиты шесть миллионов евреев.

Ранее Ангела Меркель посещала с официальным визитом Бухенвальд и Дахау в Германии, но в нацистском лагере смерти в Освенциме она побывала впервые.

 

Приглашаем на презентацию книги А. Бубниса «Немецкая полиция безопасности и Вильнюсский спецотряд СД 1941 – 1944»

Приглашаем на презентацию книги А. Бубниса «Немецкая полиция безопасности и Вильнюсский спецотряд СД 1941 – 1944»

28 ноября, в четверг, в столичной Еврейской публичной библиотеке (Вильнюс, пр. Гедимино, 24) будет представлена книга историка Арунаса Бубниса «Немецкая полиция безопасности и Вильнюсский спецотряд СД 1941 – 1944 г.», начало в 18.00.

В презентации примут участие док. исторических наук А. Бубнис, историк Илья Лямпертас. Модератор – Жильвинас Беляускас.

В своей книге А. Бубнис кратко описывает жизнь 17-ти нацистов, ответственных за массовые уничтожения евреев в Панеряй, а также 84-х членов Спецотряда.

Памятник еврейскому доктору

Памятник еврейскому доктору

По инициативе частных лиц увековечена историческая память и память невинных жертв Второй мировой войны.

В минувшую пятницу в лесу у городка Вепряй (Укмергский р-н) был установлен памятник на могиле еврейского врача Авраама Карлинского. В церемонии приняли участие вице-председатель Еврейской общины (литваков) Литвы Леонидас Мельникас, мэр Укмергского района Роландас Яаницкас, местные жители.

Автор памятного знака – скульптор Викторас Жянтялис. Памятник на месте гибели врача он установил по своей инициативе и на собственные средства.

По словам В. Жянтялиса, местные жители знали о том, что в лесу во время Второй мировой войны был убит и похоронен еврей. Несмотря на то, что могила не была отмечена, на ее месте всегда зажигали свечи.

Как отметили представители Вепряйской сенюнии (староства), с помощью Укмергского краеведческого музея и Еврейской общины Литвы был собран исторический материал, на основе которого стало известно, что в сентябре 1941 г. в лесу был убит известный врач еврейского происхождений А. Карлинский. С помощью людей, которые относились к доктору с большим уважением, ему удалось убежать из Укмергского гетто, однако у деревни Пагележяй его схватили местные жители, посадили в телегу и привезли в Вепряй.

Она Жентялите рассказала, что ее мама вспоминала, что, увидев в телеге сидящего доктора, поняла, что с ним хотят расправиться. Женщина попыталась остановить палачей, но преступники пригрозили убить ее и годовалую дочь. После этого они уехали в лес, где застрелили и закопали А. Карлинского.

После войны жители Вперяй приводили в порядок место гибели, останавливались для молитвы. Одна из них – 92-летняя Марите Траскаускене, сказала, что с детства знала, что здесь похоронен еврейский доктор, поэтому зажигала свечу на этом месте, оставляла цветы.

Несколько лет назад скульптор В. Жентялис заметил, что становится все меньше местных жителей, которые помнят эту трагическую историю, поэтому и решил установить памятник на могиле доктора.

Вице-председатель Еврейской общины (литваков) Литвы, проф. Л. Мельникас поблагодарил скульптора за такую благородную инициативу, а также всех жителей местечка, которые долгие годы заботились о сохранении памяти об А. Карлинском. «Холокост — это не только трагические цифры со множеством нулей. Холокост – это судьбы и конкретные люди. Мы должны знать имена и фамилии каждой жертвы, и никогда их не забывать», – подчеркнул он.

Жизнью и трагической гибелью доктора А. Карлинского заинтересовалась телепередача ЛРТ «Истории вещей». Благодаря этой программе еще больше людей смогут узнать о нем, о скульпторе В. Жентялие и о местечке Вепряй.

А. Карлинский родился в 1892 г. в Кибартай. Учился в Варшаве, работал врачом в Укмерге, был членом Городского совета.

 

Фотофакты: довоенный еженедельник “Verslas” (Бизнес) обильно «удобрял» почву событий 1941-го

Фотофакты: довоенный еженедельник “Verslas” (Бизнес) обильно «удобрял» почву событий 1941-го

Полина Пайлис, Пинхос Фридберг (Вильнюс, Литва)

Комментарий к фотографии

ЛозунгLietuva Lietuviams” (Литва для литовцев) появился не сегодня и не вчера. Мы видим его на фотографии, которой более 80-ти лет! И помещена она была не в какой-то захолустной газетенке, а на первой странице известного еженедельника “Verslas”(1938/07/07) – органа «Союза литовских торговцев, промышленников и ремесленников» (Leidėjas: Kaunas, Lietuvių prekybininkų, pramonininkų ir amatininkų sąjunga, 1932-1940).

Подпись под фотографией гласит: Такие плакаты и герб лит. бизнесменов несли по улицам Каунаса “Pavasarininkai”[1]  во время своего юбилейного Конгресса.

100 слов предисловия

Все началось с замысла написать статью «Еврейская жизнь на страницах литовской прессы в период между двумя мировыми войнами». Источники информации доступны каждому, заходи на сайт Литовской национальной библиотеки им. М. Мажвидаса, вставляй в поисковое окно название газеты, выбирай год, месяц, день и… вперед. Работа не тяжелая, но требующая большого терпения и внимательности.

Поиск статей «о еврейской жизни» в литовской прессе неожиданно привел нас к шокирующим материалам, которые мы не можем оставить без внимания. Оказалось, что еженедельник “Verslas” на протяжении ряда лет обильно «удобрял» почву событий 1941-го года, когда евреев начали убивать уже в первый день войны.

Еще до прихода немцев.

Обыкновенный фашизм

 Посмотри, читатель, на фотографию фрагмента первой страницы еженедельника “Verslas” за 20-го января 1939 года (обрати внимание: до прихода немецких фашистов на территорию Литвы – еще два с половиной года!)

Перед твоими глазами названия двух статей: «Почему необходимо пересмотреть  гражданство инородцев» (слева) и  «Необходимо упорядочить вопрос эмиграции евреев Литвы» (справа). Автор левой – некто К. Шатрайтис (K.Šatraitis), правая – не подписана, и мы вправе считать ее редакционной. Обе касаются евреев.

Начнем с редакционной:

Мы специально привели ее фотокопию, чтобы каждый владеющий литовским языком мог убедиться в правильности перевода:

«У нас имеется без малого 150.000 евреев [2], что составляет почти 6% всех жителей. По европейским меркам это слишком большое соотношение [выделено нами]. Большее имеется лишь в нескольких государствах.

Сами мы вопроса эмиграции евреев не решим, поскольку их никто не принимает. Но сейчас этим вопросом занимаются [лит: rūpinasi; выделено нами] Германия, Польша и Придунайские страны. Их усилия понятны миру и ведутся поиски путей решения проблемы, ищутся свободные земли и [планируется] создание международных фондов для финансирования эмиграции евреев.

Поэтому и соответствующие наши организации должны заявить различным заинтересованным международным институтам, что

В Литве имеется 150.000 евреев, эмиграция которых должна быть обязательной и срочной [курсив редакции, дополнительное выделение – наше], и она может быть осуществлена только за счет средств еврейских эмиграционных фондов.

Чтобы мы не опоздали, и мир не думал, что у нас никакой проблемы эмиграции евреев нет. Наоборот, она очень остра [выделено нами]».

Как видим, известный еженедельник открыто призывал срочно избавиться от 150-ти тысяч своих сограждан. И, повторяем, происходило это за два с половиной года до прихода немецких фашистов на территорию Литвы!

Приведем теперь перевод двух фрагментов антисемитской статьи К. Шатрайтиса. Поскольку статья не редакционная, мы воспользуемся любимым выражением патриарха консерваторов «кто может опровергнуть, что…?»: кто может опровергнуть, что она (статья) отражала лишь личное мнение отдельно взятого автора, а не группы единомышленников? И какова величина этой группы, если их точке зрения отдает центральное место на первой странице один из значимых литовских еженедельников?

«… приходится очень посомневаться, поддерживают ли евреи государственность вообще. Кажется, будет правильным утверждение, что государство для них не цель, а лишь средство для личного бизнеса. В жизни трудно найти примеры, когда еврейчик [лит: žydelis] принес себя в жертву государственным делам [курсив К. Шатрайтиса]».

«Не приходится сомневаться, что в настоящее время важнее: доверие своих соотечественников и подъем их энтузиазма или поддержка расчетливого лицемерия инородцев, демонстрирующих сомнение в необходимости государства [курсив К. Шатрайтиса]».

Развивая тему. Новеллы об интеллигентном антисемитизме

1. Диалог с читателем-патриотом (сокращенно ЧП)

Скажи, дорогой ЧП, можно ли считать публикацию антисемитской, если в ней отсутствует не то что слово «жидовка» (лит: žydelka, как в известном стихотворении патриарха консерваторов), но нет даже намека на слово «еврей» [лит: žydas]?

Молчишь? А, вот, мы сознаёмся: еще совсем недавно ответили бы «нет».

Перед твоими глазами, читатель, одна из таких находок – рекламное объявление «Давайте покупать только у этих каунасских бизнесменов»

Оно было размещено на 6-ой стр. упомянутого еженедельника “Verslas” за 5-е января 1938-го года и не содержало ничего, кроме адресов более полутора сотен каунасских продуктовых, смешанных, мясных, мануфактурных, галантерейных и других магазинов с фамилиями и полными именами их владельцев.

Предвидим вопрос возмущенного ЧП:

– Где же в этой рекламе авторы узрели хотя бы намек на антисемитизм? Может, прежде чем писать статью, им следовало бы очки надеть?!

Отвечаем:

– Мы как раз в очках, дорогой ЧП! Именно поэтому и разглядели, что в списке владельцев каунасских магазинов нет ни одной еврейской фамилии.

– Ну, и что? – не унимается патриот. – вы, что, считаете отсутствие еврейских имен и фамилий эквивалентом антисемитского лозунга «Не покупайте у евреев!»? А вам, например, не пришло в голову, что, может быть, это просто список магазинов, торгующих товарами наивысшего качества?

Мы опешили. Своими вопросами ЧП загнал нас в тупик: в этом объявлении слов «Не покупайте у евреев!» действительно нет. Пытаясь убедить самих себя в правоте нашего дорогого ЧП, мы продолжили листать упомянутый еженедельник. И вдруг… натолкнулись на весьма интеллигентное ОБЪЯВЛЕНИЕ (“Verslas”, 1939/01/20, с. 2):

К сведению сотрудников и общественности

(Ответ на утверждение [газеты] “Apžvalga” [3], что

общественность Литвы благожелательна к евреям)

Обязуюсь выплатить 100 литов тому,

кто заметит меня покупающим у евреев.

Указанную сумму выплачу не позднее,

чем в течение месяца со дня проступка.

С уважением

 А. Скипитис,

машинист типографии “Žaibas” (Молния).

 Почти не сомневаемся, что столь «страстная любовь» к евреям наборщика каунасской типографии “Žaibas” (открыта в 1930 году)  А.Скипитиса должна была проявиться уже в первые часы войны. Вполне возможно, что в LCVA (Lietuvos centrinis valstybės archyvas / Центральный государственный архив Литвы) имеются документы о его «подвигах». Обязательно поищем. А поиск начнем со «стены мучеников» в центре Вильнюса.

2. Особенный городок Литвы

А теперь, дорогой читатель, угадай, какой городок Литвы в 1933 году называли «особенным» (“ypatingas miestelis”)? Не знаешь? Так вот, еще совсем недавно мы тоже не знали. Оказалось, что это городок Куртувенай (Kurtuvėnai, в других источниках – Kurtavėnai), расположенный в 20-ти километрах от города Шяуляй. Газета “Diena” (День) от 10-го декабря упомянутого года в рубрике “Mano daina” (Моя Песня), что на 9-ой странице, окрестила его «особенным» потому, что «в нем нет ни одной корчмы, ни одного еврея»:

Именно по этой причине мы называем Куртувенай «городок», а не «штэтл».

Признаемся честно, газетная информация об отсутствии в Куртувенай евреев нас удивила, и мы стали «рыть» интернет. Вышли на данные переписи жителей Литвы 1923-го года (1923 m. rugsėjo 17 d. gyventojų surašymo duomenys)

Перед вами фрагмент таблицы «Национальный состав жителей Литвы» (стр.23):

Как видим, в 1923-ем году городок Куртувенай был совсем не маленьким (более 6-ти тысяч жителей)  и сотня евреев всё-таки в нем жила. Почему к 1933-му году все до единого евреи покинули городок, нам установить не удалось. А строить гипотезы «на песке» – не в наших правилах.

3. Городок, в котором о проживании евреев не могло быть и речи

Согласись, дорогой читатель, названия «особенного» городка Литвы ты не знал. Даем тебе шанс исправиться: угадай, в каком городке Литвы в 1938 году «о проживании евреев не могло быть и речи»? Опять молчишь? Ну, тогда запомни: это городок Лякечяй Шакяйского уезда (Lekėčiai, Šakių apskritys):

Городок без единого еврея и торговля прекрасно процветает

Текст: Сам городок молодой, строится. Уже имеет несколько сотен жителей. Здесь сильное национальное самосознание, так что не может быть и речи, чтобы евреи в нем прижились.

Источник: «Verslas», 1938/08/12, p. 8

4. Городок-счастливчик

Был в довоенной Литве еще и городок-счастливчик. Расположен он был в Марияпольском уезде, имя его – Вейверяй (Veiveriai, Marijampolės apskritys)

Городок без инородцев

Текст:  В наше время кое-кому будет трудно поверить, что в городке нет ни только ни одного еврейского магазинчика, но и ни одного жителя-инородца другой профессии. А это – сущая правда. Этим городком-счастливчиком является Вейверяй (Мариямпольский уезд): уже со старых времен он известен как источник науки и распространитель национального просвещения

Источник: „Verslas”, 1938/09/8, p. 8

 Редакция Verslas’а обожала евреев

Обрати внимание, читатель, что слово обожала не взято нами в кавычки. Редакция действительно обожала евреев. Иначе, чем объяснить столь частое (практически на каждой странице!) употребление слова “žydas”?  Знание арифметики позволило нам дать не только словесную, но также и количественную оценку степени этого обожания. Вот несколько наиболее ярких примеров в выпусках января 1939-го:

 P.S. Когда заметка уже была подготовлена к печати, на глаза авторам попалась еще одна статья

По Литве

Городок, из которого убежали евреи

Поначалу показалось, что  статья посвящена тайне исчезновения евреев из Куртувенай. Но, увы, оказалось, что речь в ней идет не о городке Куртувенай, а о старинном штэтл’е Смилгяй (Smilgiai), находящемся в 23 км. от Паневежиса (“Lietuvos žinios“, 1938/07/11, р. 5):

Когда жестокий Погужинскис, которому был исполнен

смертный приговор, убил семью Фойгеля из пяти человек,

остальные, охваченные страхом, евреи

начали день за днем покидать городок.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Авторы сердечно благодарят Владимира Вахмана за уточнение переводов некоторых выражений.

—————————

[1] „Pavasarininkai“ (от слова “pavasaris“ – весна) – члены Союза (с 1933 г. Федерации) католической молодежи Литвы (см. lt.wikipedia.org)

[2] Численность евреев в Литве до присоединения Виленского края.

[3]. Информация о еженедельнике “Apžvalga“  (Обзор).

«Первый номер вышел в свет в Каунасе 16 июня 1935 года. Он открывается редакционной статьей “Mūsų tikslai” («Наши цели»). Ограничусь переводом первого абзаца: «Мы — еврейская газета, выходящая на государственном языке. Прежде всего, она предназначена для литовских евреев, которые живут в Литве или за границей, говорят по-литовски, любят литовский язык и литовскую культуру».

От редакции сайта lzb.lt: печатается по просьбе авторов

 

 

И танцевали дети в гетто в Симхат-Тора…

И танцевали дети в гетто в Симхат-Тора…

(Фрагменты публикации – из издания просветительского Фонда “Беерот Ицхак” имени гаона рава Ицхака Зильбера. Перевод — Зисси Скаржинская)

“…В гетто Ковно (Каунаса) была создана группа для изучения Торы под названием «Тиферет Бахурим». Ее организаторами стали рав Шимон Сегаль и братья Абельс. Они собрали юношей от двенадцати до пятнадцати лет. Эти молодые люди, примерно 40 человек, собирались вначале на устные уроки, позже появились книги. Чудом, в постоянной опасности для жизни, был организован бейт-мидраш (учебное заведение).

На фото: дети Каунасского гетто (архив Яд Вашем)

Рав Ицхак Эльханан Гебралтер был тогда одним из этих юношей. Он участвовал во всех уроках «Тиферет Бахурим», и это его рассказ о событиях тех страшных дней.

…Часть юношей в «Тиферет Бахурим» были сироты, голодные, не видевшие куска хлеба. Но в Симхат Тора все забывали про беды, невзгоды и сиротство, и ели скудную пищу, танцевали, радовались изо всех сил радостью Торы. Часть из них никогда в жизни не видели такой радости, но особенно мало ее было в гетто…

“…Тате, их данк дир, Тате их лейб дир,

Вейле их бин аид,

Тате, их данк дир, Тате их лейб дир,

Вайле их хоб дир либ”.

«Отец (Небесный), я благодарю тебя. Отец, я восхваляю тебя, потому что я еврей… потому что я люблю Тебя».

Мы пели эту песню, обливаясь слезами, снова и снова повторяя ее. Мы пели песню веры в то время, когда большинство евреев Литвы были уже убиты! А мы, остатки еврейства, не знали, что случится с нами через час, особенно это касалось именно мальчиков, детей, которых немцы убивали в первую очередь. Мы слышали, что прошла «детская акция» в гетто Шауляй, и что уже уничтожено гетто Вильно. Но мы все равно пели песню Всевышнему: мы благодарим Тебя, что мы родились евреями и мы любим Тебя за это. «За Тебя убиваемы мы ежедневно».

Эта песня вызывала дрожь в наших сердцах особенно потому, что в гетто рассказывали, что во время уничтожения евреев Кельме они пели эту песню. Один из выживших рассказывал, что литовский убийца в Кельме помнил, как евреи в конце “акафот” (обходов вокруг возвышения в синагоге со свитками Торы в руках ) выходили танцевать на улицы с Торой. Этот изверг потребовал от гаона рава Гершона Миядника взять в руки свиток Торы и с ней пойти на смерть. Так и случилось. Но вместо отчаяния внезапно все святые жители Кельма, шедшие на смерть, стали танцевать и петь, и с ними праведный рав Даниэль Мовшовиц. Они пели «Ашрейну, ма тов хелкейну… Тате, их данк дир…» (“Счастливы мы, как прекрасна наша участь… Отец, я благодарен тебе”), которую поют в Симхат Тора. И еще они пели «Ата бехартану… аавта отану верацита бану» («Ты избрал нас… возлюбил нас и возжелал нашего служения»), особенно повторяли они «Возлюбил нас». Рав Гершон Миядник танцевал со свитком Торы и упал убитый в яму с Торой в руках.

В молитве «Ав Арахамим» есть слова: «Арнину гоим амо…» — «Ликуйте, все народы, (прославляйте) народ Его! Ибо отомстит Он за кровь рабов Своих, обрушит возмездие на их врагов».

С тех пор песня «Ашрейну, ма тов хелкейну» обрела для нас особое значение. И сейчас, когда я слышу ее, меня охватывает дрожь…

Большая часть мальчиков были голодные, но они танцевали и радовались изо всех сил, со всей радостью – радостью о заповеди. Этой радостью мы как бы благословляли «Агомэль» (благословение, которое говорят при избавлении от опасностей) на то, что мы до сих пор живы…

Вдруг, среди этой истинной радости и песен зашел полицейский, местный еврей, со своими дружками, – и был страшно удивлен. Как может быть такая радость в гетто? Особенно среди детей, большая часть которых были сироты? Рав Шимон Сегаль взял этих евреев и ввел их в круг, танцевавший вокруг “бимы” (возвышения). Этот полицейский начал танцевать и не уходил – ведь такого дня еще не было в гетто. «Ам Исраэль хай векаям» («Народ Израиля жив и существует»)…”

Письмо Конгресса США премьеру Литвы: Вашингтон опровергает, что оправдал Ю.Амбразявичюса-Бразайтиса

Письмо Конгресса США премьеру Литвы: Вашингтон опровергает, что оправдал Ю.Амбразявичюса-Бразайтиса

Портал 15min.lt опубликовал статью “Письмо Конгресса США премьеру: опровергают, что оправдали Ю.Амбразявичюса-Бразайтиса” (JAV Kongreso laiškas premjerui: neigia išteisinę J.Ambrazevičių-Brazaitį).

Предлагаем перевод этой статьи с литовского языка на русский, сделанный переводчиками газеты “Обзор”.

Конгресс Соединённых Штатов направил премьер-министру Саулюсу Сквернялису письмо с просьбой опровергнуть информацию о том, что власти США якобы установили, что глава Временного правительства в 1941 году Юозас Амбразявичюс-Бразайтис не был причастен к геноциду литовских евреев.

По сведениям портала 15min.lt, председатель комитета по иностранным делам Конгресса США направил письмо С. Сквернялису, в котором просил премьер-министра обязать Центр исследования геноцида и сопротивления жителей Литвы не распространять не соответствующую реальности информацию об оправдании Ю. Амбразявичюса-Бразайтиса. То, что письмо было получено, порталу 15min.lt подтвердил пресс-секретарь премьер-министра Томас Бяржинскас.

“Да, такое письмо премьер получил. Ответ пока что не подготовлен”, – в ответе написал представитель руководителя Правительства.

Копию письма редакции получить пока что не удалось, поэтому точное содержание письма не известно. По словам Т. Бяржинскаса, без ведома и согласия отправителя письма было бы некорректно делиться его содержанием.

Глава Центра исследования геноцида и сопротивления жителей Литвы Тересе Бируте Бураускайте порталу 15min сказала, что о письме, посланном премьеру, не знает, однако добавила, что “было бы очень печально”, если бы такая ситуация была на самом деле.

Действовал во время нацистской оккупации

После восстания 23 июня 1941 года Ю. Амбразявичюс-Бразайтис был руководителем Временного правительства Литвы и министром просвещения.

На фото: Ю. Амбразявичюс-Бразайтис

Временное правительство обвинялось в том, что не отмежевалось от оккупационной власти нацистов и тем самым оказалось причастным к геноциду евреев Литвы, которых в ту пору было убито 96 проц. евреев страны.

Центр исследования геноцида и сопротивления жителей Литвы не раз подчёркивал, что подкомитет иммиграции, гражданства и международного права Судебного департамента Конгресса США, возглавляемый Джошуа Эйлбергом, официально сообщил, что брошенные Ю. Амбразявичюс-Бразайтис обвинения в сотрудничестве с нацистами и в организации убийств евреев – не обоснованны.

Временное правительство действовало с 24 июня по 5 августа 1941 года. Руководитель Правительства, умерший в Соединённых Штатах в 1974 году, до войны носил фамилию Амбразявичюс, оценки в Литве дождался в 2009 году, когда президент Валдас Адамкус посмертно наградил его высшей наградой страны – Большим крестом Ордена Витаутаса Великого. В 2012-м году бывший руководитель временного Правительства был перезахоронен в Каунасе. Тогда Еврейская община (литваков) Литвы выразила своё недовольство торжественной церемонией перезахоронения.

“На мой взгляд, это компрометирует нынешнюю Литву. Нам печально и приходится сожалеть, что Литовское государство выразило такое непочтение своим гражданам, убитым здесь и пережившим Холокост”, – утверждалось в распространённом в 2012-м году заявлении Еврейской общины Литвы.

О создании временного Правительства было объявлено во время июньского восстания 1941 года, организованного Фронтом литовских активистов, который обвиняется в сотрудничестве с немцами, в начале войны нацистской Германии и сотрудничавшего до той поры с нею Советским Союзом.

«Пусть будущее вынесет нам приговор…» К 75-летию восстания еврейского зондеркоммандо в Аушвице-Биркенау

«Пусть будущее вынесет нам приговор…» К 75-летию восстания еврейского зондеркоммандо в Аушвице-Биркенау

Павел Полян —
специально для «Новой газеты»

1

Ареал Холокоста в точности следовал контурам Второй мировой войны на европейском театре боевых действий. Военные и карательные органы Германии и ее сателлитов, как и их многочисленные добровольные помощники из оккупированных областей, с энтузиазмом хватали и убивали евреев на просторах от Лапландии до Крита и от Амстердама до Нальчика. Если бы танки Роммеля не увязли в песках Аламейну, а прорвались на Восток и вошли в Иерусалим, то за айнзатцгруппой дело бы не стало: она была сформирована в Греции и только и ждала отправки…

Негласной столицей этой империи человеконенавистничества являлся концлагерь в Аушвице, ныне Освенциме (по-еврейски Ойшвиц, или Ушпицын). Anus Mundi, или «Задница Земли», как честно назвал это место один из не самых сентиментальных эсэсовцев. Позднее Аушвиц-Биркенау назовут новыми для человеческого уха именами: «лагерем уничтожения», «фабрикой смерти», «мельницей смерти» и т.п., а иные даже расколют историю надвое — на время «до» и «после Аушвица», причем «после» — уже негоже писать стихи.

Опустевшая рампа Аушвиц-Биркенау. Фото из архива

И сегодня, посещая Биркенау-Бжезинку и глядя на сохранившиеся ступеньки газовен, на руины крематориев и на деревья, видевшие тут всё и вся, инстинктивно задерживаешь дыхание и словно перестаешь дышать. И только пропуская над собой своды брамы и выходя, наконец, из этой резиденции смерти с ее сатанинской сакральностью, прочь от налакавшихся еврейской крови и наликовавшихся всласть убийц и палачей, невольно останавливаешься для того, чтобы набрать воздуха, восстановить дыхание и прийти в себя. До чего же уютным и милым был старинный Inferno времен Орфея и Данта!..

2

Здесь, всего в четырех газовых камерах и крематориях, эсэсовцы удушили синильной кислотой, сожгли трупы, перемололи непрогоревшие кости и сбросили в реку пепел приблизительно одного миллиона и трехсот тысяч людей, из них — миллиона и ста тысяч евреев. Это целый город людностью с Нижний Новгород! Каждая шестая жертва Холокоста погибла именно здесь — на крошечном пятачке между Вислой и Солой.

«В помощь» себе нацисты формировали зондеркоммандо — вспомогательные спецбригады, составленные почти исключительно из евреев, которых понуждали ассистировать себе в этом массовом конвейерном убийстве — на всех его этапах, кроме вброса самого газового коагулята. Непосредственным убийцей был немец, но и еврей-зондеркоммандовец уже не мог не ощущать своего соучастия в происходящем.

От каждого человека весом в 70–75 кг оставалось в среднем около трех килограммов темно-серого пепла. Но прежде чем забросить трупы в печи-муфеля или в гигантские ямы-костры на открытом воздухе, с женских трупов срезали волосы, а все челюсти открывали и проверяли на золотые зубы, каковые вырывали клещами.

То, что осталось от женщин: волосы. Фото из архива

В мае-июле 1944 года, когда на рампу приходило по 3–4 эшелона из Венгрии и Словакии, четверка крематориев Биркенау, этих настоящих печных монстров, вместе с двумя огненными ямами, могла пропустить через себя и 10, и 15 тысяч не прошедших селекцию человек. Укрытая за деревьями зона крематориев и газовых камер Биркенау — поистине образцовая фабрика смерти, рассчитанная на суточное производство до 40–45 тонн человеческого пепла! Отменные цеха, отлаженная инфраструктура, квалифицированный менеджмент, вышколенный персонал! Гитлер с Гиммлером — рачительные хозяева, не хуже Круппа, евреи — дешевые чернорабочие и одновременно недорогое сырье (местное или импортное — не важно: на транспорте не экономили!).

Доблестные союзники по антигитлеровской коалиции упорно снаряжали свои бомбардировщики на бомбежку промышленных объектов в Моновице, их самолеты пролетали и над «фабрикой» в Биркенау, но ни бомб, ни керосина для того, чтобы разбомбить хотя бы подъездные пути к ней так и не нашлось!..

3

Для того чтобы выдерживать такой функционал, евреям из зондеркоммандо не оставалось иного выхода как ментально расчеловечиваться — звереть, роботизироваться, сходить с ума. Найденные после освобождения лагеря в земле и пепле вокруг руин крематориев их прямые свидетельства — девять рукописей пятерых из них: Залмана Градовского, Лейба Лангфуса, Залмена Левенталя, Марселя Наджари и Германа Штрасфогеля1 — документируют это с поразительной полнотой.

Страница записной книжки З. Градовского. Фото из архива

Как минимум втрое больше таких свитков погибло: было уничтожено при находке мародерами-«золотоискателями» или же не были найдены. И то, что уцелели и были прочитаны эти девять, — настоящее чудо. Сами по себе эти свитки, бесспорно, центральные документы Холокоста.

Еще большим чудом представляется то, что не менее 110 членов зондеркоммандо выжили сами! Как непосредственные носители главного людоедского секрета Третьего рейха они были обручены со смертью и обречены ею. Четких инструкций об их «ликвидациях» не было, но сама угроза быть убитыми так и висела над ними каждый день, каждый час и каждую минуту.

То, что хоть один из них уцелеет и переживет их самих, нацисты не могли себе представить и в страшном сне. После войны они пришли в себя и расселились по всему миру, главным образом, в Израиле, США, Польше, Франции и Германии, некоторые из них в 1950–1960-е дали историкам обширные интервью2.

Все без исключения члены зондеркоммандо мечтали о мести и всерьез задумывались о сопротивлении и о восстании. Настолько всерьез, что однажды — 7 октября 1944 года — это восстание и впрямь состоялось. Думается, что подготовка восстания или хотя бы мысль о нем помогала им противостоять душевному расчеловечению.

Фотография, сделанная членами «зондеркоммандо». Фото из архива

Свое человеческое начало всем им пришлось доказывать заново и по самому высшему счету, и они его доказали! И самим восстанием, когда в считаные часы отвоеванной последней свободы сумели, сами почти безоружные, убить трех эсэсовцев, одного оберкапо, разрушить и вывести из строя один из крематориев, и тем, что массово и геройски погибли, и тем, что стали важнейшими летописцами Холокоста.

Независимо от исхода восстания сама подготовка к нему примиряла члена зондеркоммандо с ужасом происходящего. Более того, она возвращала его в рамки нормальности и нравственности, давая шанс искупить вину и оправдаться за все ужасное, что на их совести. И тут неудачи решительно не могло быть — удачей был бы уже шанс умереть по-человечески, а может быть, и героически — умереть в борьбе, умереть людьми!..

4

Говоря о еврейском восстании 7 октября, необходимо указать на сложную диспозицию сопротивления и подполья в концлагере в целом. Долгое время оно было разношерстным и разрозненным, разбитым по национальному признаку, а иногда и на несколько групп внутри одной национальной группы (например, среди поляков, где свои группы имелись у коммунистов, левых социалистов и националистов, у адептов Армии Крайовой и Армии Людовой и т.д.).

В мае 1943 года в Аушвице сформировался некий объединяющий центр сопротивления, вошедший в историю под названием «Боевая группа Аушвиц». Ее ядро составили польские и австрийско-немецкие ячейки, но к ним примкнуло и большинство остальных. Стратегией «Боевой группы» был постепенный захват ключевых позиций — должностей так называемых «функциональных узников» и систематическое вытеснение с этих должностей внутрилагерных соперников и конкурентов, прежде всего немцев-уголовников. Другое направление — облегчение режима для своих, нередко помещение их в изоляторы к «своим» врачам, иногда — фабрикация фальшивых документов и даже смена узнических номеров. Искались и находились различные пути для взаимодействия с другими лагерными отделениями и, что особенно трудно и важно, с внешним миром: за время существования лагеря на волю было переправлено около 1000 касиб! И это, возможно, самое серьезное из того, что заговорщики могли поставить себе в заслугу: на основании этих писем в Кракове выходила даже летучая газета «Эхо Аушвица»!

По дороге в газовую камеру. Фото из архива

Не примкнули к «Боевой группе» только французы, бельгийцы, чехи и цыгане, отдавшие предпочтение пусть маленьким, но своим очажкам. Особняком держались и зондеркоммандовцы, самый уязвимый статус которых делал их группой, максимально заинтересованной в восстании, — и чем раньше, тем лучше!

Тем не менее однажды оба центра сопротивления сумели договориться и даже согласовали общий план и дату выступления — пятницу 28 июля 1944 г. Но буквально в последнюю минуту и в одностороннем порядке польская сторона перенесла срок. Тем самым она не только сбила боевой настрой еврейской стороны, но и во многом деконспирировала ее. Это стоило жизни руководителю еврейского штаба — капо Каминскому, главному организатору восстания от зондеркоммандовцев.

Залман Левенталь. Фото из архива

Евреи, перефразируя З. Левенталя, сжали зубы, но промолчали. А вскоре после сентябрьской селекции в зондеркоммандо они окончательно разочаровались в перспективах сотрудничества с поляками. Они отказались от передачи информации «Боевой группе Аушвиц» и перешли к закапыванию ее в землю, сделав «курьером» мать сыру землю. Но самое главное: отныне они твердо решились на мятеж-соло.

После смерти Каминского руководство подготовкой восстания и самим восстанием перешло к другим — и скорее всего, к коллективу лиц, среди которых определенно был Градовский. Был среди них и советский военнопленный-еврей, предположительно Николай Мотин, майор или полковник.

5

Залман Градовский с женой Соней. Фото из архива

Был разработан новый план восстания-соло, но реальные события почти полностью порвали его, заставив действовать спонтанно и едва ли не по самому неблагоприятному для восставших сценарию.

В субботу, 6 октября 1944 года, обер­шарфюрер СС Х. Буш, один из начальников в крематориях IV и V, собрал еврейских капо этих крематориев и велел им в течение 24 часов составить список на селекцию, в общей сложности на 300 человек. Это делало восстание неизбежным.

Сохранилось несколько описаний начала, хода и подавления восстания. Примем за основную версию ту, что, обобщая многие свидетельства, рисует Андреас Килиан с соавторами в книге «Свидетельства из мертвой зоны. Еврейская зондеркоммандо в Аушвице», но дополним картину деталями, встречающимися и в других источниках, не учтенных им или же оставленных без внимания.

Воскресным утром, 7 октября, стояла солнечная, безоблачная погода. В обед в крематории II, где жили все советские военнопленные, а раньше жил и Каминский, собрался штаб восстания. Это засек оберкапо Карл Тёпфер, пригрозивший всех заложить. Но его тут же схватили, убили и бросили в печь.

В середине дня (примерно в 13.25) около 20 эсэсовцев во главе с Бушем по­явились на территории крематория V и приступили к намеченной селекции, двигаясь по списку от больших номеров к меньшим. К крематорию IV было приписано 170, а к крематорию V — 154 человека, в основном венгерские и греческие евреи.

Когда до конца списка осталось уже немного, вдруг обнаружилось, что части людей из списка в строю нет. Эсэсовцы кинулись их искать, и в это время на них набросился с криками «ура» и с молотком польский еврей Хайм Нойхоф, один из самых старых (около 54 лет) в зондеркоммандо. Его поддержали другие — с молотками, топорами и камнями. А в это время уже загорелся крематорий IV: забросав его самодельными гранатами, это сделал Йосель из Бедзина.

Крематорий IV. Фото из архива

В 13.50 зазвучала общелагерная сирена. В это время эсэсовцы, к которым прибыло подкрепление из казармы, уже давно прицельно стреляли из безопасных укрытий; многие из тех, кто находился во дворе крематория V, погибли. Но части восставших — и среди них большинство советских военнопленных — все же удалось достичь близлежащего леска и приготовиться к бою, часть перерезала колючую проволоку (она была не под напряжением) и ушла в сторону «Канады», один даже влетел в сортировочный барак № 14, но был схвачен тамошним охранником.

Овладев ситуацией сначала в крематории V, эсэсовцы согнали всех еще находившихся там и в крематории IV членов зондеркоммандо во двор и заставили лечь рядами ничком. После того как расстреляли каждого третьего лежащего, в живых из 324 человек из двух малых крематориев осталось всего 44. Оцепив территорию вокруг горящего крематория, эсэсовцы начали стрельбу в направлении леска, где скрылась часть восставших.

В двух других крематориях не происходило практически ничего. Отчасти потому, что выступление на крематории IV было настолько спонтанным, что другие крематории не были предупреждены, а отчасти потому, что эсэсовцы быстро, в течение получаса, взяли ситуацию под контроль.

Увидев горящий вдалеке крематорий и услышав стрельбу, члены зондеркоммандо на крематории II — и в первую очередь военнопленные — решили, что общее восстание началось. Они разоружили охранника-эсэсовца и бросили его в горящую печь вслед за ненавистным Тёпфером.

После этого пути назад не было уже ни у кого. Поджечь свой крематорий им не удалось: может быть, отсырел порох. Они разоружили второго охранника, перерезали колючку и побежали по дороге, ведущей к женскому лагерю. Перерезали проволоку и там, но никто из женщин-заключенных даже не понял, что произошло. Беглецы же продолжили свой путь, прихватив по дороге одного узника из команды, работавшей на очистных сооружениях, — брата капо Лемке Плишко.

Тем временем эсэсовцы подтянулись к большим крематориям. Тем, кто совершил побег из крематория II (около 100 человек), отрезали путь в Райско. Тогда они приготовились к сопротивлению и забаррикадировались в конюшне. После того как эсэсовцы забросали ее гранатами и подожгли, большинство в этой конюшне и погибло.

Но бежали из крематория II не все: оставались четыре врача во главе с М. Нижли, а также несколько других узников, в том числе трое (во главе с Элушем Малинкой), пытавшихся взорвать крематорий. После вмешательства Менгеле в живых были оставлены только «его» евреи-врачи. Все остальные члены зондеркоммандо из этого крематория — 171 человек, как принявшие участие в восстании, так и уклонившиеся от этого, — или погибли в бою, или были расстреляны.

Янкель Гандельсман. Фото из архива

По ходу восстания погибли все организаторы, кроме Я. Гандельсмана. Последний наблюдал за ходом события из крематория III вместе с З. Левенталем, Л. Лангфусом, М. Буки, Ш. Венецией и другими.

В ночь с 8 на 9 октября оставшиеся в этом крематории повстанцы во главе с Я. Гандельсманом и Ю. Врубелем, по-видимому, все же попробовали воспользоваться имевшейся у них взрывчаткой и взорвать собственный крематорий, вероятнее всего, вместе с собой. И только после того, как это им не удалось (возможно, что, как и в крематории II, их подвел отсыревший порох), они были схвачены в количестве 14 человек и брошены в гестаповский бункер главного лагеря. Арест мог произойти только 9 октября, но не 10, как об этом всегда писали, поскольку запись Левенталя от 10 октября говорит о Врубеле как об уже сидящем в бункере, а Роза Робота ко времени своего ареста уже знала, что Врубеля нет в живых.

Вечером 7 октября оставшихся в живых членов зондеркоммандо согнали на территорию крематория IV, где расстреляли еще 200 человек. После чего в крематориях II, III и V приступили к работе.

Крематорий III. Фото из архива

Но не в крематории IV: он был выведен восставшими из строя. Восставшими было убито три унтершарфюрера СС (Эрлер, Фризе и Пурке), еще 12 эсэсовцев были ранены. В печи сгорел и оберкапо Тепфер.

…Последними жертвами восстания стали Эстер Вайсблум, Регина Сафин, Элла Гартнер и Роза Робота: первые три добывали, а четвертая передавала Каминскому порох для самодельных гранат. Их повесили 5 января 1945 года — как бы в две «смены»: двоих около 4 часов дня и еще двоих около 10 часов вечера — в назидание обеим рабочим сменам лагеря. Оба раза перед казнью Хёсс зачитывал приговор Верховного суда в Берлине и добавлял: «Так будет с каждым…» (Так, кстати, стало и с ним!)

В этот день падал снег, и запорошенные тела висели три дня.

Роза Робота, Регина Сафин, Элла Гартнер и Эстер Вайсблум. Фото из архива

Через три недели, 27 января 1945 года, лагерь был освобожден Красной армией.

6

Восстание членов зондеркоммандо в Биркенау 7 октября 1944 года сродни обоим Варшавским восстаниям: шансов на победу никаких, но боевой и моральный дух — на исключительной высоте! Оно стало такой же кульминацией еврейского сопротивления в лагерях смерти, как и восстания в Треблинке и Собиборе, причем здесь, как и в Собиборе, выдающуюся роль сыграли советские военнопленные-евреи.

Зондеркоммандовцы доказали всем и себе, что они не штабная, а штрафная рота, и ее члены — это штрафники, сами рвущиеся в бой и надеющиеся на то, что кровью смоют с себя тот подлый позор, на который, не спрашивая, их обрекли враги. И еще на то, что весь мир признает и зачтет им не только их малодушие и преступления, но и их подвиги!

Как было написано в «Письме к потомкам» Градовского: «Пусть будущее вынесет нам приговор на основании моих записок, и пусть мир увидит в них хотя бы каплю того страшного трагического света смерти, в котором мы жили».


1Именно так звали подлинного автора той рукописи, которую до недавнего времени приписывали Хайму Герману: выполненная с филигранной точностью и детективной интригой реатрибуция принадлежит немецкому историку Андреасу Килиану.
2Более 30 таких интервью находится в распоряжении израильского историка Гидеона Грайфа. 

В Швенченеляй почтили память жертв Холокоста

В Швенченеляй почтили память жертв Холокоста

6 октября Еврейская община Литвы вместе с общественностью Швенченеляй на месте массового уничтожения евреев – на полигоне в лесу между деревней Платумай и озером Шалнайтис, где были жестоко убиты восемь тысяч евреев Вильнюсского уезда,.почтили память жертв Холокоста Швенченского района.

Председатель Швенченской еврейской общины Моисей Шапиро в своей речи подчеркнул, что «память жива, никто и ничто не забыто». Мы обязаны напоминать поколениям о трагической судьбе еврейского народа, чтобы память о невинноубиенных чтилась должным образом.

М. Шапиро поблагодарил всех, кто прибыл на памятное мероприятие из Каунаса, Вильнюса, Висагинаса, Израиля, Беларуси и Швеции.

Память жертв Холокоста почтили мэр Швенченского района Римантас Клипчюс, представитель посольства Польши в Литве Павел Пурский, председатель ЕОЛ Фаина Куклянски, директор Департамента национальных меньшинств при правительстве Литвы Вида Монтвидайте, член совета ЕОЛ Элла Гурина (Шпиц) с супругом Яковом Гуриным, общественный деятель Римантас Станкявичюс, представители Вильнюсской еврейской общины “Литовский Иерусалим”.

Учащиеся Пабрадской гимназии «Ритас» под руководством учителей Дангуоле  Гринцявичене и Ириной Жаворонковой подготовили поэтическо-музыкальную композицию, посвященную памяти жертв Холокоста.

Минутой молчания был почтен ушедший 25 сентября 2019 г. бывший узник концлагерей Моисей Прейс. Кадиш (поминальную молитву) читал кантор Вильнюсской Хоральной синагоги Шмуэль Ятом.

Председатель еврейской общины Швенченеляй М. Шапиро поблагодарил спонсоров – директора ЗАО «Velga – Vilnius» Юозефа Федоровича и Юрия Делгядо, а также коллектив Центра культуры Швенченеляй – за помощь в организации мероприятия.

По информации городского Центра культуры Швенченеляй.

 

 

Вопрос «историка» Холокоста Пинхоса Фридберга Историкам Холокоста Центра Геноцида: можно ли доверять архивному документу LCVA f. R-1436, ap.1, b.29, l.13-13 a.p.?

Вопрос «историка» Холокоста Пинхоса Фридберга Историкам Холокоста Центра Геноцида: можно ли доверять архивному документу LCVA f. R-1436, ap.1, b.29, l.13-13 a.p.?

Проф. Пинхос Фридберг (Вильнюс)

Комментарии к названию статьи

1. Историком Холокоста меня окрестило «Радио «Свобода». Не буду скрывать, такие слова ласкают слух. Но, увы…, не соответствуют действительности. На самом деле, я обычный буквоед: привык читать по буквам, а не по диагонали. Да при этом еще и немножечко думать.

2. Настоящие (непогрешимые) Историки Холокоста трудятся в Центре Геноцида. Этим объясняется, почему во втором случае слово Историки написано с заглавной буквы и без кавычек. Результаты исследований этих Историков высечены даже в граните.

3. На свой весьма странный вопрос «можно ли доверять архивному документу?» могу дать не менее странный ответ: кто может опровергнуть, что этот документ не был сфабрикован вездесущими агентами НКВД, дабы дискредитировать сотрудничавших с нацистами литовских коллаборантов?

4. Аббревиатура и сокращения: LCVA – Lietuvos Centrinis Valstybes Archyvas / Центральный Государственный Архив Литвы, f. – фонд, ap. – опись, b. – дело, l. – лист.

История обнаружения документа

Авторские права всегда были для меня «священной коровой». Поэтому сразу оговорюсь: указанный документ был обнаружен не мною, а литовцем американского происхождения, доктором математики Андрюсом Куликаускасом*.

17-го марта 2019 года он прислал мне сделанную телефоном с экрана монитора LCVA почти нечитабельную  копию архивного документа, помеченного им LCVA, f.1346, ap.1, b.24, l.12-14.

Повозившись с фотошопом, я его все-таки прочитал. Возникло желание сделать более качественную копию, и я направился в Центральный Государственный Архив Литвы. Но здесь меня ждал… «небольшой» сюрприз: под присланным номером значился другой документ. Попытка самостоятельно найти нужный документ окончилась безрезультатно, и я позвонил д-ру Куликаускасу. Выяснилось, что в присланной им надписи в номере дела имелась описка: вместо b.24 должно было быть b.29.

Фотокопия документа

Начну с приятного – искренней благодарности старшему специалисту отдела рукописных документов LCVA г-же Инге Бумажниковой за помощь при поиске и работе с архивными документами. Г-жа Бумажникова также проинформировала меня, что для возможности воспроизведения документов в интернете, я обязан заказать и получить их легальные копии. Такие копии были мною получены:

Перед вами обложка папки «Дело №28» начальника Алитусского уезда. Оно начато в июне 1941-го года, окончено в сентябре 1941-го:

LCVA, f. R-1436, ap.1, b.29

А вот и сам документ:

LCVA, f. R-1436, ap.1, b.29, l.13

LCVA, f. R-1436, ap.1, b.29, l.13 a.p.

 Перевод

По моей просьбе прецизионный перевод документа на русский язык выполнил (в качестве мицвы!) профессиональный переводчик Владимир Вахман:

Господину коменданту Алитуса

В городе Алитусе и во всём уезде имелось очень много евреев и немалое число коммунистов. Поскольку окрестности уезда и города довольно лесистые, то сбежавшие в леса местные коммунисты, поддерживающие связь с бродяжничающими русскими солдатами через евреев или даже поляков, постоянно терроризируют население и убивают даже немецких солдат. Второй причиной террора и убийств является слишком мягкое отношение к коммунистам. Третья причина – вмешательство немецких военнослужащих и [их] заступничество по отношению к коммунистам и евреям.

Литовское руководство уезда, хорошо понимая, что нынешняя борьба с большевизмом ведётся не только за европейскую культуру, но и за будущее немецкого, литовского \и других\ народов, поэтому г-на Коменданта славной немецкой армии просит:

1. Дозволить совершающих преступления коммунистов, евреев и поляков расстреливать на месте без Вашего ведома, и производить аресты также ни у кого не спрашивая.

2.\Просим\ не принимать жалобы от безответственных элементов, так как в большинстве своём бывшие коммунисты, желая спровоцировать хорошие отношения немцев с литовцами, [подают] надуманные и лживые жалобы, [а в случае] подтверждения лживости жалобы жалобщиков расстреливать.

3. Не выпускать из тюрем ни одного коммуниста или комсомольца, невзирая на имеющиеся у них протекции, ибо это раздражает общество, которому и сейчас коммунистические типы: евреи и всяческие отбросы угрожают и даже указывают день реванша.

4. Разрешить по всему уезду при полиции организовать вооружённые партизанские отряды для очистки уезда от коммунистов, грабителей, и от бродяжничающих русских солдат, которых немало \имеется\ в лесах.

5. Со своей стороны мы обещаем, если будет позволено осуществлять то, что мы сейчас просим, полную зачистку уезда произвести в течение 10 дней.

6. Разрешить на двух (2) грузовиках ездить по уезду с партизанами в качестве вспомогательной силы местным партизанам. Кроме того, для обслуживания уезда со штабом в Алитусе необходимо: [….] 5 грузовых, 4 легковых автомобиля, 3 мотоцикла.

Эти средства, надеемся, можно будет собрать из разбросанных по всему уезду большевиками автосредств, с горем пополам их отремонтировать – привести в порядок.

7. Разрешить в городах и местечках строить (при необходимости) помещения для стражников.

Примечание: Во всём уезде необходимо полицейских – 200 человек, партизан – 850 человек. Всего – 1050 человек.

После зачистки 850 человек будут разоружены, при оружии останется только полиция (200 человек).

8. Полиция будет распределена по волостям в местечках, а партизаны будут организованы при полиции и в тех участках, где это действительно будет необходимо. Иным способом зачистка большевистского хлама не будет возможна, так как они по большей части скрываются в лесах или деревнях, их арест возможен при наличии на местах вооружённой силы.

Приложение: состав стражников дислокация, и правила орг. парт.

Начальник охраны Алитусского уезда

Председатель комитета администрации уезда

Начальник уезда

Начальник полиции

                 *      *      *

Обратите внимание: после того, как документ был подготовлен, он подвергался редакционной правке (машинописные вставки, пометки карандашом). Был ли он подписан и отправлен адресату, мне установить не удалось.

Вопросы «историка» Холокоста

Следует ли из слов «Третья причина [террора] – вмешательство немецких военнослужащих и [их] заступничество по отношению к коммунистам и евреям», что такое вмешательство имело место, причем не единичное? Иначе, зачем об этом надо было писать «коменданту славной немецкой армии»? Получается, что немецкие военнослужащие (не путать с эсэсовцами!) пытались противостоять жестокости литовских коллаборантов?

А как понимать просьбу руководителей уезда к «коменданту славной немецкой армии» «Дозволить совершающих преступления коммунистов, евреев и поляков расстреливать на месте без Вашего ведома, и производить аресты также ни у кого не спрашивая»?

Не означает ли такая просьба, что немецкая армия (не путать с войсками СС) не позволяла литовским коллаборантам учинять  самосуд? Иначе, опять же, зачем об этом просить «коменданта славной немецкой армии»?

Увы…, вопросов больше, чем ответов…

P.S. Единственное, чего я не понял, почему в этом документе вооруженные помощники полиции названы партизанами?

————————————

* Д-р Куликаускас представлял в Вильнюсском окружном административном суде резидента США Гранта Гочина, обратившегося с иском к Центру Геноцида по поводу отказа пересмотреть исторический вывод в отношении Йонаса Норейки (Генерал Ветра), см. мою статью «Вильнюсский окружной административный суд: Ответ Центра Геноцида по Йонасу Норейке – обоснованный и законный».

От редакции сайта lzb.lt: печатается по просьбе автора

День памяти жертв геноцида евреев Литвы у Панеряйского мемориала

День памяти жертв геноцида евреев Литвы у Панеряйского мемориала

День памяти жертв геноцида евреев Литвы, отмечаемый 23 сентября, начался Маршем живых от ж/д станции Панеряй к Панеряйскому мемориалу. По традиции, в нем приняли участие литваки, живущие в Израиле, члены Еврейской общины Литвы, представители парламента, правительства, зарубежные дипломаты, общественность и учащиеся школ Литвы, которых в этом году, как никогда, было очень много.

Директор Вильнюсской гимназии ОРТ им. Шолом-Алейхема Миша Якобас открыл памятное мероприятие на идиш, подчеркнув, что вместе с расстрелянными узниками гетто был убит и идиш – один из богатейших языков.

Спикер парламента Литвы Викторас Пранцкетис в своей речи отметил (цитата): «несмотря на то, что литовцы еще не определились, что значит коллаборационизм при совершении геноцида, литовская молодежь начинает понимать, что же произошло в годы Холокоста» (конец цитаты).

Президент Гитанас Науседа и глава првительства Саулюс Сквернялис не могли участвовать в мероприятии, поэтому их обращения прочли советник и вице-канцлер правительства, от их имени к мемориалу были возложены венки.

О том, чтобы одна из самых страшных трагедий ХХ века больше никогда не повторилась говорила бывшая узница Вильнюсского гетто, участница вооруженного сопротивления нацистам Фаня Бранцовская. Ее речь с идиша на литовский переводила председатель Еврейской общины Литвы Фаина Куклянски. Глава общины обратилась к собравшимся: «Кто изолировал евреев? Кто призывал жителей Литвы избавляться от евреев? Кто убивал евреев? Несмотря на то, что уже прошло 78 лет, эти вопросы до сих пор вызывают глубокую боль».

Фаина Куклянски также обратила внимание на то, как в книгах по истории городов и городков Литвы не упоминаются евреи, которые составляли 30 – 60 процентов жителей этих городов и участвовали в их развитии.

Мэр Вильнюса Ремигиюс Шимашюс, принявший смелое решение о снятии мемориальной доски Й. Норейке со здания Библиотеки Академии наук, в своей речи подчеркнул, что нужно давать реальную оценку историческим событиям.

Посол Израиля в Литве Йосси Леви сказал, что в годы Второй мировой войны были растерзаны, убиты, сожжены 6 миллионов человек только потому, что они были евреями. «Мы должны помнить об этом. Что же касается прощения… Только у жертв есть право простить своих убийц», – подчеркнул израильский дипломат.

Глава Еврейского комитета США Эндрю Бейкер в своей речи отметил, что невозможно построить демократию в стране без исторической памяти: «Тридцать или двадцать лет назад можно было простить за незнание истории Холокоста в Литве. Сегодня такому незнанию не может быть оправдания».

Каддиш по убиенным произнесли раввин и кантор Вильнюсской Хоральной синагоги – Шолом Бер Крынски и Шмуэль Ятом.

 

День памяти жертв геноцида евреев снова вызвал дискуссии об исторической памяти в Литве

День памяти жертв геноцида евреев снова вызвал дискуссии об исторической памяти в Литве

День памяти геноцида евреев, который отмечается в Литве 23 сентября, снова вызвал дискуссии об исторической памяти, сообщает портал delfi.

Во время посвященного годовщине ликвидации Вильнюсского гетто мероприятия, посвященного годовщине ликвидации Вильнюсского гетто, в центре столицы, в сквере на улице Руднинку, член Сейма, председатель Международной комиссии по оценке преступлений нацистского и советского оккупационных режимов в Литве Эмануэлис Зингерис сказал, что демократия невозможна “без марша против ненависти”. “Я смотрю на своих многочисленных коллег, опытных политиков, (…) руководителей партий: можем ли мы позволить своей зрелой демократии выбирать сомнительные исторические примеры? Разве у нас недостаточно героев? – сказал политик.

“Не следует ли нам называть улицы именами резистентов духа или спасителей евреев?” – задал риторический вопрос Э. Зингерис.

В Литве в последнее время большой резонанс вызвали дискуссии об увековечивании памяти одного из лидеров партизанского движения в Литве Йонаса Норейки (генерала Ветры). По указанию мэра Вильнюса Ремигиюса Шимашюса в июле в центре столицы со здания Библиотеки Академии наук Литвы была снята мемориальная доска Й. Норейке, но в этом месяце вновь была самовольно восстановлена.

Мэр Вильнюсе, в свою очередь, заявил, что его опечалила реакция на снятие доски. “Здесь собрались люди отдать дань памяти невинно убиенным, а в то же время в 2019 году не увядают цветы для тех, кто ставил подписи под документами о создании гетто”, – сказал Шимашюс.

Критики увековечивания памяти Й. Норейки подчеркивают, что будучи начальником Шяуляйского уезда во время Второй мировой войны он подписал распоряжения о создании гетто и экспроприации еврейского имущества. Почти все узники Шяуляйского гетто  были убиты. Сторонники увековечивания памяти Й. Норейки подчеркивают, что он организовывал сопротивление советской оккупации. В 1946 году советский военный трибунал вынес Норейке смертный приговор. 

Мероприятие в память о жертвах Холокоста в Литве в понедельник посетил премьер-министр Саулюс Сквернялис. Он сказал, что события, которые сложно объяснить с позиции здравого смысла, не сломили еврейский народ. Глава кабинета министром отметил, что нужно сделать все, чтобы в современной демократической Литве не было разжигания межнациональной розни или проявлений антисемитизма.

“Это наш общий моральный долг перед жертвами, людьми, которые столетиями жили в Литве, которые считали Литву своей родиной”, – сказал Сквернялис.

День геноцида евреев Литвы. История одной фотографии

Рина Жак, Израиль

Две девушки из почти полностью уничтоженной еврейской общины Литвы

Справа старшая сестра – Ривка Дубчански, слева – младшая Мирале (Маша). Обе были убиты 24 сентября 1941 года в местечке Эйшишкес.

В преддверии Рош ха-Шана всех евреев Эйшишкес (примерно 4000 человек) загнали в синагогу и продержали там два дня. Им не дали даже воды.

Последнего раввина Эйшишкес Шимона Розовски коллаборанты сожгли вместе со Свитком Торы.

Сегодня День памяти жертв геноцида евреев Литвы.

В Вильнюсской Хоральной синагоге были зачитаны имена жертв Холокоста

В Вильнюсской Хоральной синагоге были зачитаны имена жертв Холокоста

Шесть миллионов евреев погибли в годы Второй мировой войны от рук нацистов и их приспешников. Во многих случаях было уничтожено все еврейское население целых городов и местечек. Не осталось никого, кто мог бы рассказать их историю. В этом и заключалась часть плана нацистов по “окончательному решению еврейского вопроса” в Европе.

Сегодня в Литве отметили трагическую дату – День памяти жертв геноцида евреев Литвы. 23 сентября 1943 г. началась ликвидация Вильнюсского гетто. К концу сентября 1943 г. гетто было окончательно ликвидировано, узники были переведены в концлагеря в Эстонии, расстреляны в Паняряй или направлены в лагеря смерти в Польше.

В Вильнюсской Хоральной синагоге были зачитаны имена узников Шяуляйского, Вильнюсского, Каунасского, Укмергского и др. гетто, зажжены свечи.

За годы Холокоста нацисты и их местные пособники в Литве была почти полностью уничтожена еврейская община – более 90%.

 

К Дню памяти жертв геноцида евреев Литвы

К Дню памяти жертв геноцида евреев Литвы

Джина ДОНАУСКАЙТЕ (facebook)

Перевод на русский язык – Владимира ВАХМАНА, “Обзор”

Я узнала о Холокосте от моей бабушки Пятронеле (р. 1926), у которой росла – этот кошмар в Салантай происходил, когда она была ещё подростком, а потом, когда я стала более грамотной, она много говорила о загубленных соседях, рассказывала, как привела из шуле (синагоги) молодую еврейку Машу с детьми, часто молилась за них, плакала. Истории, рассказанные моей бабушкой, потрясли меня, и думаю, именно поэтому я начала интересоваться судьбой евреев в Литве, читать книги, свидетельства.

Моя родня в Жямайтии была очень бедной, не имела земли, прадеды были безработными, прабабушка Филомена была неграмотной, а прадед Казимерас читать и писать научился на организованных Литовской армией курсах. Время от времени подрабатывал на случайных работах.

Прабабушка служила у евреев, получала от них еду, а прадед трудился на скотобойне. Семья из 6 человек во время войны и после неё жила на первом этаже здания скотобойни, где была оборудована небольшая квартирка.

В нашей семье не было никаких героев – ни спасателей евреев, ни борцов за свободу. Среди них не было ни белоповязочников, ни «ястребков», ни идейных коммунистов. Правда, сестра прабабушки Ева была замужем за Антанасом Дабашинскасом, волонтёром Литовской армии, сотрудником музея в Каунасе, который, как рассказывали люди, на радио зачитывал обращение к народу накануне советской оккупации. Во время немецкой оккупации он вращался на банкетах представителей элиты с немцами. Но после того как не успел уехать на Запад, он вместе с семьёй приехал в Салантай и некоторое время жил с прабабушкой и прадедушкой на скотобойне. Однако вскоре его выследили, арестовали и отправили в ссылку.

Поскольку у моих прадедов не было никакого имущества (унаследованный дом тестя сгорел во время большого пожара в Салантай задолго до войны), политикой не занимались и никакими интеллигентами не были, поэтому, когда пришла советская оккупация, у них нечего было отнимать и их никто не депортировал.

В 2007 г. мой дедушка Казимерас (1928 г.) – брат бабушки – до своей смерти написал несколько тетрадей с воспоминаниями о своём детстве в Салантай. Он там окончил гимназию, затем получил образование и стал учителем.

Хотя его приглашали присоединиться к партизанам, и он знал, что в гимназии действуют секретные молодёжные организации, и подозревал, что некоторые его друзья участвуют в их работе, он не осмелился примкнуть к одной из них и даже успокоился, когда его так и не пригласили присоединиться – говорил, что лучше не знать подробностей, потому что обыски проводились и на скотобойне.

О депортациях жителей Салантай в его воспоминаниях сказано немного, немного написано и о подпольных организациях сопротивления, больше – о еврейском Салантай, о Холокосте и последующем периоде, когда в городке сновали сотрудники госбезопасности и допрашивали гимназистов.

Год назад я получила эти тетради (их копии) и хочу поделиться разделом «Евреи и их судьбы» – это свидетельство нигде не публиковалось, оно до сих пор существует в тетрадях.

Я хотела опубликовать их позже, после проверки всех фактов, но подумала, что сейчас самое подходящее время, потому что после истории с мемориальной доской, со свастикой у здания еврейской общины в Вильнюсе в социальных сетях разбушевался антисемитизм.

Я даже ввязалась в не очень приятную беседу с несколькими жителями Дарбенай, которые напали на местного учителя за то, что тот пожелал почтить память евреев, и они поучающее толковали ему что-то вроде того, что вспоминать надо не убиенных и не обстоятельства их гибели, ибо это ведёт только к раздору между народами и сыпет соль на раны, а спасателей.

Но ведь нужно помнить обо всём, а не только о том, что более приятно и комфортно. И конформизм, и страх, и чувство беспомощности, которое сковало тысячи людей и о котором я читала в этих воспоминаниях. Есть вещи, гордиться которыми нет причин и, невзирая на это, об этом никогда нельзя забывать.

Я села, переписала из рукописи, ничего не редактировала (только в нескольких местах убрала повторы). И теперь приглашаю вас прочитать это свидетельство.

*****

КАЗИС ДОБРОВОЛЬСКИС

Евреи и их судьбы

(Тетрадь I)

Был 1941 год. Прекрасное воскресное утро. Родители занялись обычной работой с животными: готовить корм, кормить свиней. Летом моя мама иногда выезжала в поля доить коров для евреев. Еврей-хозяин отвозил на телеге 2-3 доярок.

Моя мама приехала с полей и быстро помчалась домой, испуганная, потому что был слышен громкий шум. Мы, дети, сразу вскочили с постелей, опасаясь такого грохота.

Родители стали говорить между собой, что началась война. Мы поняли, что произошло что-то ужасное. Днём несколько мальчишек побежали в центр местечка. Мы увидели проходящие мимо небольшие группы русских солдат – по 10-15 солдат, усталых, пыльных, обеспокоенных. Через плечо перекинуты скатки – свёрнутые шинели, длинноствольные винтовки (Тульского оружейного завода) и другая амуниция – противогазы, котелки, лопатки. Шли в сторону Плунге. Потом продвижение прекратилось.

Уже полдень. Прибыли немецкие подразделения – первыми прикатили велосипедисты. Остановились на площади местечка, вытащили коробки, похожие на те, в которых в то время продавался гуталин, хлеб, сухари и начали есть. В Салантай было подразделение русской армии (гарнизон). Но он куда-то исчез. Некоторые немцы, подкрепившись, уехали, другие приехали – в касках, с короткими, не такими как к русских, винтовками, к которыми были прикреплены штыки (как нож).

В тот же или на следующий день появились литовцы с белыми повязками на рукавах. Снова появились группы немецких солдат, машины с солдатами движутся вперёд. Им пособничают литовцы – они указывают еврейские дома и квартиры. Я видел, как один немец хотел войти в один дом, но дверь была заперта. Тогда он отступил на несколько шагов и выстрелил в дверь. Дверь тут же открылась, и появился старый еврей с бородой.

В первый день войны, когда немцы появились у нас, в Салантай, мы, подростки, хотели увидеть всё. Примерно в обед мы стояли возле загородки у Стонкуса, где на земле сидели два русских солдата, а затем из села Жвайняй привели ещё одного солдата, и тоже усадили на землю.

На следующий день мы, дети, увидели группу евреев (мужчин), усаженных на площади местечка, постоянно приводили по одному-другому, а вокруг стояли жители и смотрели, болтали. Не все «зрители» оценивали одинаково, но сострадания, насколько я тогда понял, было не очень. Оказывается, что немцы не без помощи литовцев, собирают с евреев «дань» – золото.

Указывали, кто и сколько кг должен принести за данное ему время, а если не принесёт – будут расстреляны все сидящие на площади. Они были заложниками акции по сбору золота. Позже все были освобождены. Видимо, «задание» в то время было выполнено. В Салантай осталась небольшая группа немцев (как мы теперь называем это – комендатура).

В последующие дни стали сгонять евреев в еврейскую шуле (синагогу). Ещё раньше вокруг шуле соорудили высокий забор. Теперь отремонтировали его, чтобы не было прорех, установили пост белоповязочников. Двери на ночь запирались. Они и обыскивали дома, и проверяли жителей, этим занимались литовцы-белоповязочники. Требовали отдать золото. Проверяли все части тела, особенно женщины. Одной из таких «активисток» была Рудайте Катре. Позднее она, вероятно, не одна из литовцев, участвовала в пирушках с немцами. Это всё закулисные дела, мы всего этого не видели, но слышали от родителей и других людей.

Как их кормили – не знаю, но запасы еды начали истощаться. Здесь разместились все – мужчины, женщины, дети и старики. Внутри шуле был слышен шум, особенно детей.

По ночам поднимали мужчин и гнали наружу, где их заставляли бегать вокруг шуле (синагоги). Это очень их утомляло и истощало.

Люди (в основном женщины) приносят еду, передают через щели в заборе. Было немало тех, кто одежду, постельные принадлежности и др. менял на еду.

Большинство литовских активистов было из деревень. Местные жители так много лет общались с евреями, росли вместе, жили бок о бок, хорошо их знали, были хорошими знакомыми.

В Салантай для поддержания порядка прибыл из Каунаса в качестве прикомандированного представителя Джюнис. Так его называли, и было ясно, что это за персона. Его слушали все литовские помощники. Много активистов было из шаулисов (литовская военизированная организация). Позже белоповязочники начали «очищать» еврейские дома и квартиры. Был введён комендантский час, чтобы все были в своих домах и ничего не видели.

Они тем временем на лошадях вывозили еврейскую мебель и всё что понравится в доме, загружали на телеги и отвозили в основном в деревни. В городе белоповязочников было мало. Большинство пришло из деревень. Они жили в деревнях, но большинство были знакомы с горожанами.

Кто и как их кормил, какой едой – не помню, хотя жители постарше знали. Но те, кто был закрыт в шуле, начали голодать. Поскольку мы жили в местечке, почти все еврейские семьи были нам знакомы. Родители с некоторыми из них были в тесном контакте. Родители, будучи безработными, нанимались к евреям на различные работы. Таких безработных было немало. Одной семье, мужчина из которой общался с отцом, мама по мере возможностей приносила готовую еду. В их семье было две девочки, примерно двух и четырёх лет.

Поскольку мама была знакома со многими белоповязочниками, она просила, чтобы они разрешили передать еду. Но позволяли не все. Кричали: «Попробуешь передать еду – тебя застрелят». Жестокосердые были известны, так что мама смотрела, кто охраняет – тот, кто разрешит передать, или тот, кто не позволит.

Местным евреям было известно о грядущей войне. Один из них говорил моему папе, что война приближается, и если через 2-3 дня не начнётся, то её скоро не будет. Война началась. Они хорошо знали, как обращаются с евреями в Германии, и так же поступят в Литве. Поэтому евреи оказались в шуле, в гетто, без надежды на спасение.

Куда исчезли старики и старухи, больные – я не знаю (не помню). Вывезли их на машинах в Плунге, Кретингу или в другое место? Их не расстреляли в Салантай. Молодых людей «вооружали» лопатами и отправляли на работу. Когда их выгоняли строем, мы, дети, видели. Большинство молодых людей служило в Литовской армии, поэтому они знали и выполняли все строевые команды. Детям это было интересно – построение, маршировка, повороты во время ходьбы.

Мы видели, как они выстраивались в шеренгу, но о том, что они копали, – рассказали нам взрослые. Они рыли ямы для тех, кого расстреляют и снова закопают.

Однажды, уже к вечеру, прибыла легковая машина с командиром из Кретинга (из уезда), и с нашими начальниками болтали возле так называемого дома «акмистрины».

Глаза детей – гляделки, уши – слушилки. Мы лазали поблизости, очень интересной была машина, а из услышанного мы знали, что завтра будут расстреливать евреев.

Возвращаясь, повстречавшийся друг папы, кажется, его звали Апкис, рассказал ему, что они знают о своём расстреле, но им было велено не сопротивляться, вести себя «прилично», тогда их жёны и дети останутся в живых.

Насколько я помню – начальником уезда был Якис (может быть Якас – что-то в этом роде). Так и было – следующим утром они рано погнали команду евреев-землекопов «на работу» в то же самое место, где они работали раньше, но оттуда они уже не вернулись. Сильная сила была уничтожена. Затем выстроили пожилых людей, стариков и подростков (молодых людей 16-17 лет).

По дороге, возле которой мы жили, повели колонну евреев, оставшихся в шуле. Мы стоим неподалёку от дороги, и видим – мама перечисляет: вот прошёл Тотке, это Беркис, это Йошке, там Янке… Колонна состояла из лиц мужского пола.

Женщины с детьми остались в шуле. Были совсем слабые, старушки, которых нужно было поддерживать, чтобы они не свалились. Так что более сильные поддерживали более слабых. Поскольку мы жили не очень далеко от того места, где происходили расстрелы, то слышали выстрелы. Расстреливали в деревне Жвайняй возле еврейского кладбища.

Через некоторое время мы видим – один из белоповязочников – Джюнис – едет на велосипеде, и к нему подбегает задыхающийся парнишка-еврей. Видно было, что это толстяк, по-видимому, такой он из-за проблем со здоровьем. А тот всё торопит (было слышно).

Оказывается, было предложено – кто в доме знает, где спрятано золото – останется в живых. Через некоторое время другой белоповязочник ведёт этого же парня, подгоняя «быстрее, быстрее» к месту казни.

Вслед за колонной едет конная упряжка. То ли будет подвозить тех, кто не в силах идти, но, вероятнее всего, повезёт одежду расстрелянных, потому что их расстреливали голыми.

Ходили разговоры, будто над первой группой мужчин издевались, выбирали двоих и заставляли бороться. Вначале побеждённого отводили к яме и расстреливали, а вслед за ним – и победителя. Говорили, что других гнали купаться в вырытых жителями «марках» (так называли небольшие пруды для вымачивания льна). Это отнимало у них силы, а затем людей выстраивали на краю ямы и расстреливали. Неподалёку жили Нармонтасы, несколько дальше – Латакасы, но, вероятно, такие разговоры исходили от тех, кто участвовал в бойне. В расстрелах участвовала и небольшая группа немцев с автоматами. Также рассказывали, что земля над ямами долгое время шевелилась.

В основном одежду возили «доверенные лица» Йонутис Данис и его сожительница Катре, которые всегда были «тёплыми». Позднее часть одежды забирали исполнители, а остальное делили между жителями. Неудивительно, что за одеждой выстраивалась вереница людей.

В шуле (синагоге) были женщины и дети всех возрастов. Как там было, я не знаю, но рассказывали, что крестьяне просили власти, чтобы им разрешили брать евреев семьями для работы в деревне.

Моя мама была пролазой: узнала, что может подобрать отдельные семьи, жителей местечка, на работу, если сможет доказать, что работа для них имеется. Было одно условие: по первому запросу доставить эту семью властям. Так что родители привезли домой семью самого близкого друга отца – его жену с двумя девочками 2 и 4 лет.

Был такой порядок – евреи должны были на груди и спине иметь соответствующих размеров звезду Давида (кажется, шестиугольную). Им было запрещено ходить по тротуару. Однажды моя мама взяла Машу (мать детей) и пошла прополоть огород на окраине своего родного местечка у реки Саланта. Кажется, вместе с ней шла и наша младшая сестра Вале.

Надо было многим показать, что для работы действительно нужна работница. Сшила звёзды, прикрепила спереди и сзади, и все трое отправились в путь. Нужно было пройти по улице Вильняус до площади неподалёку от полиции. Полицейский увидел, остановил, и потащил маму с Машей в полицейский участок.

Поставил их у стены и велел повернуться к ней. Маша знала о таком требовании и отвернулась. Мама – ни с места, не шелохнулась – как стояла лицом к начальникам, так и осталась. Они снова велят отвернуться к стене. Тогда моя мама «закипела»: «Я не повернусь, потому что хочу видеть, какой гад будет стрелять в меня!» Тогда ей пояснили и успокоили, дескать, никто в тебя не будет стрелять, жидовка должна идти только по дороге, и обеих отпустили.

Маленькие девочки привыкли к нашей семье, одну звали Рахита, имени другой не помню. Мы все ели ту же пищу, малышам понравилось и сальце с хлебом. Согласно еврейским требованиям, есть свинину было запрещено. Так и жили до конца августа (точно не помню). Многих женщин забрали в деревни – кто действительно для работы, а кто – чтобы спасти. Один крестьянин из села Эрленай – Зубе – взял несколько семей. Когда он выезжал на работу в поле, его сопровождала полная запряжённая двумя лошадьми телега со взрослыми и детьми.

Однажды утром Маша встала и стала рассказывать, что, согласно её сну, должно произойти великое несчастье. Она всё плакала и повторяла о приближающемся несчастье. Я не помню содержания сна. [Бабушка как-то рассказывала об одном из своих снов – она сказала, что видела во сне своего мужа, которого с другими мужчинами расстреляли в Жвайняй, и он во сне звал её с детьми – Д.Д.].

Прошло некоторое время, и из староства принесли сообщение – письмо о том, что еврейскую семью необходимо сегодня же доставить в усадьбу Шалинаса (за деревней Калналис – на дороге в направлении к Кретинге).

Маша сразу поняла – она очень сильно покраснела. Маленькие девочки смотрят на свою мать с испугом, словно обмерли. Папа пошел в другую комнату, как сам сказал, взять 100 гр, потому что иначе не получается Маше объяснить.

Маша рыдает, готовит девочек к поездке. Папа вышел, чтобы подготовить телегу, запрячь лошадь. Была уже вторая половина дня. Вся наша семья вышла, чтобы проводить их до телеги – кто сильно плакал, кто был очень расстроен. Телега выкатила со двора, выехала на дорогу, повернула направо в сторону города, а мы так и остались стоять. Дорога из Салантай в усадьбу Шалинаса проходила не очень далеко от еврейского кладбища. Ехало много телег с еврейскими семьями.

Еврейские женщины знали, что мужчин и их родственников уже расстреляли, и когда увидели кладбище, стали вздымать к небесам руки, начались рыдания, стенания и мольба. «Земля, развернись, возьми нас, Земля, разверзнись, приюти нас!». Но никаких угроз никому, никаких проклятий. Поскольку наш папа хорошо владел еврейским, он их молитвы понимал.

Колонна достигла поместья Шалинаса. Сдали как узниц, отметили в списках. Но возчиков не отпускают, нужно будет перевозить в другое место. Я не знаю, как случилось, то ли папа встретил кого-то из его начальства, или кого-то из своих знакомых сотрудников, либо доказал, что ему необходимо быть завтра на скотобойне – ему позволили вернуться домой.

Он был знаком со многими еврейскими семьями, поэтому старался не видеть их, не подходить, не слышать стоны матерей и детей. Смотрел, как поскорее выбраться из этого кошмара.

Насколько нам стало известно из разговоров, ночью их посадили в телеги и по другим дорогам отправили в Шатейкяй, т.е. по дороге из Салантай в сторону Плунге. Остановились в начале Шатейкяйского леса. На ночь были размещены у местных жителей в сарае (или в сараях). Сами пошли «развлекаться» с жителями или жительницами. Ходили слухи, будто в первые дни, когда евреи были заперты в шуле, они выбирали красивых молодых женщин или девушек и отвозили их в Кретингу, чтобы их начальники могли «повеселиться».

Рано утром женщин с детьми погнали на окраину Шатейкяйского леса влево от дороги из Салантай в Шатейкяй, к ямам. Женщины и дети плачут, кричат, слёзы, стенания.

Как ранее рассказывали, учительница еврейской школы кричала: «За что вы нас убиваете, что мы сделали?» Ей отвечали: «Евреи – наши враги». «На чьей телеге сидели, того и песню пели», – смогла ответить учительница. Пальба всё уменьшала количество живых.

Я до сих пор помню эту учительницу – среднего роста, полную, упитанную, темноволосую, с весёлым лицом, в годах. Говорят, что она курила, пытаясь похудеть. Мне довелось видеть, как она курила.

Когда расстреливали мужчин, один еврей побежал. Он бежал к деревне Песчяй. Но его поймали (или пуля догнала) и вернули к яме.

Наша Маша с двумя детишками стояла у ямы. Вероятно, малышку держала на руках, а более крупная Рахита крепко прижималась к своей маме, словно та могла защитить её. И таких мам и детей были десятки. Говорили, что более старшие дети убегали в лес из этого ада, то ли сами сообразив это из страха, то ли их толкнули на такой шаг матери, думая, что, возможно, им удастся выжить. Но «орлы», нагулявшись за ночь, были совершенно активными и быстрыми – пойманных не расстреливали, а убивали, колотя о деревья.

Одну еврейскую семью – мужчину с женой и двумя детьми (кажется, девочка и мальчик 5 или 6 лет) – не расстреляли. По просьбе крестьян. А среди белоповязочников был не один из их сыновей, так что им удалось договориться с местным начальством, чтобы оставили хорошего скорняка (выделывал шкуры, меха). У них в качестве рабочих было два литовца – Беронтас и Бумблис. У каждого крестьянина были шкуры и меха, а в Салантай было одно такое «предприятие».

Однажды на улице Лайвю (там был его дом) хозяин стоял во дворе и разговаривал с несколькими людьми, которые подошли к забору. Он знал, что его и его семью оставили временно. Так и было. Прошёл месяц или больше, и однажды утром всю семью отвезли в деревню Жвайняй по направлению к еврейскому кладбищу.

Так были истреблены люди еврейского происхождения из Салантай.

Приглашаем в Вильнюсскую Хоральную синагогу на чтение имен жертв Холокоста – узников Вильнюсского гетто

Приглашаем в Вильнюсскую Хоральную синагогу на чтение имен жертв Холокоста – узников Вильнюсского гетто

Друзья, приглашаем вас 23 сентября, в понедельник, в День памяти жертв геноцида евреев Литвы, в Вильнюсскую Хоральную синагогу (ул. Пилимо, 39) на чтение имен узников Вильнюсского гетто. Начало в 10.00. У вас будет возможность зажечь свечу в память о погибших во время Второй мировой войны родных.

Приглашаем на выставку, посвященную Т. Ромеру

Приглашаем на выставку, посвященную Т. Ромеру

Дорогие друзья, приглашаем вас на открытие выставки Польского Института «Посол Польской Республики в Японии Тадеуш Ромер и евреи беженцы на Дальнем Востоке»

19 сентября, в четверг, в 18.00, ЕОЛ (Вильнюс, ул. Пилимо, 4),

зал им. Я. Хейфеца (III-ий этаж)

Выставку представят ее авторы – доктор исторических наук Ольга Барбасевич

и Барбара Абрахам (Польша). Экспозиция будет открыта до 9 октября.

Тадеуш Ромер (1894-1978) – польский политический деятель, дипломат. В1937-1941 посол Польши в Токио. После оккупации Польши германскими и советскими войсками использовал средства посольства для помощи эмигрантам и создал в Токио Польский комитет помощи жертвам войны. В 1940-1941 г.г. организовал вывоз из Владивостока в Японию 2185 чел. (среди которых – 97 процентов евреев), уроженцев Вильно и Ковно (Вильнюса и Каунаса). Всего Т. Ромеру удалось организовать выезд из воюющих стран около 16 тысяч евреев. В 1942 г. польское посольство было вынуждено переехать в Китай, а затем В. Сикорски назначил Ромера на важный пост посла в СССР. В1943-1944 г.г. министр иностранных дел польского правительства в изгнании. После окончания войны остался в эмиграции. В 1963-1978 президент Польского научного института.