Холокост

В Вильнюсе установлены “Камни преткновения” памяти пяти еврейских художников

В Вильнюсе установлены “Камни преткновения” памяти пяти еврейских художников

Литовское общество искусствоведов установило пять «Камней преткновения» в Вильнюсе, увековечивающих память еврейских художников, которые погибли во время Холокоста: Лизы Дайхес, Бенциона Михтома, Фани (Умы) Олкеницкой-Лерер, Рахели (Розы) Суцкевер-Ушаевой и Якова Шера. Затраты на проект покрыты за счёт благотворительных сборов и пожертвований Литовского общества искусствоведов.

«Камни преткновения» – международный проект немецкого художника Гюнтера Демнига. Его цель – напоминать людям о судьбах жертв нацизма. Бо́льшая часть камней установлена в память еврейских жертв нацизма. Другие камни установлены в память цыганСвидетелей Иеговыгомосексуаловлевых, участников Движения Сопротивления и других. Каждый камень установлен точно на том месте, где человек последний раз был свободен до ареста и отправки в лагерь смерти. На латунной пластине выгравировано имя, год рождения, год и место смерти человека.

По всей Европе, а также в Аргентине, уже установлено более 75-ти тысяч памятных знаков. По этой причине «Камни преткновения» считаются крупнейшим децентрализованным памятником жертвам нацизма во всем мире.

Страницы истории. Как подростки спасали книги в Каунасском гетто

Страницы истории. Как подростки спасали книги в Каунасском гетто

Lechaim.ru

До того, как евреи в Каунасском гетто в Литве взялись за оружие, чтобы противостоять нацистам, подростки этой же общины помогали спасать свитки Торы и другие книги в ответ на так называемую «книжную акцию» немцев, пишет журналист The Times of Israel Мэтт Лейбовиц.

В конце февраля 1942 года нацисты приказали каунасским евреям сдать все имевшиеся у них книги. Свитки Торы и другие религиозные тексты должны были быть отложены для будущего немецкого «музея уничтоженной еврейской расы», а светскую литературу предполагалось переработать в бумагу в качестве макулатуры.

Еврейские подростки собирают книги в Каунасском гетто.1942 год –

 

«Немцы конфисковали множество книг, около 100 тыс. экземпляров, но довольно много было и спрятано», — рассказывает специалист по истории еврейского сопротивления в Каунасском гетто Самуэль Кассов.

Подростки оказались в числе инициаторов обширной деятельности по сокрытию и контрабанде книг. Некоторые из них выполняли работу, подходящую для спасения книг: например, привозили тележки с припасами в гетто.

«Молодежь из числа активистов прятала книги, в том числе закапывая их в землю», —  рассказывает Кассов.

“Книжная акция” в Каунасском гетто.1942 год –

 

Автор монографии под названием «Потаенная история полиции Ковенского еврейского гетто», вышедшей в 2014 году, Кассов отмечает, что конфискация книг была инструментом уничтожения еврейской культурной и духовной жизни. Помимо деятельности по спасению книг, некоторые учителя-евреи, вопреки запрету на образование, руководили подпольной школой.

Некая группа бесстрашных подростков тайно принесла 1000 светских книг в импровизированную библиотеку, составленную из томов, украденных со сборного пункта гетто. Вскоре по меньшей мере один учитель, связанный с этой временной библиотекой, заплатил жизнью за нарушение немецких указов.

«Страх смерти»

В 14-летнем возрасте Ицхак-Эльханан Гибралтар, находившийся в Каунасском гетто, принимал участие в подпольной деятельности общины по спасению книг.

После оглашения немецкого приказа каунасские раввины яростно заспорили о том, что делать со священными книгами общины. Некоторые пришли к выводу, что лучше всего «держать печки постоянно зажженными» — чтобы уничтожить книги во избегание попадания их в руки немцев. Гибралтар, чьи предки оказались в Литве, спасаясь от испанской инквизиции, работал курьером в Еврейском совете. Ему было поручено толкать повозку: так он ходил по гетто и собирал книги, что дало ему возможность спасти свиток Торы, спрятав его в повозке.

Еврейские дети с книгами в сумках. Каунасское гетто –

 

«Я ходил с повозкой, полной песка, бежал, толкал, — рассказывал Гибралтар в своих послевоенных показаниях, снятых на пленку. — Я потел и толкал, и сердце мое билось, как трактор, просто ужас. Но Тора была спрятана, несмотря на страх смерти».

Гибралтар пережил Холокост и после войны стал раввином.

А перед войной он был студентом легендарной ешивы «Слободка», где узнал, что «поведение мальчика из ешивы всегда должно освящать имя Б-га».

После того, как книги общины были доставлены немецким властям, заключенные из гетто, свободно владеющие ивритом, были отправлены для разбора этих сокровищ.

«Еврейские священные книги должны были быть переданы персоналу «Операции Розенберг» — нацистской инициативе по изъятию культурных ценностей у евреев, чтобы их можно было отсортировать перед отправкой в ​​Германию, — сообщается на сайте музея Яд ва-Шем. — Ценные книги были упакованы и отправлены в Германию, остальные отправлены на переработку как макулатура».

Боец сопротивления в Каунасском гетто –

 

Некоторые из священных книг, захороненных в Каунасском гетто в 1942 году, были извлечены после войны вместе с дневниками, фотографиями и документами. Эти источники помогли историкам проследить эволюцию движения сопротивления в гетто, которое не было единым до 1943 года.

«Я стал одержим»

Не все усилия по спасению книг той зимой были направлены только лишь на свитки Торы и трактаты Талмуда. Например, 14-летний автор дневника Солли Ганор писал, что спрятал около 1000 светских книг в «заброшенном доме на окраине гетто, вход в который был запрещен». Среди книг, собранных Ганором и его друзьями, были тексты на идише, иврите, литовском, русском, французском, немецком и английском языках. По словам Ганора, его любовь к книге была связана с тем, что он видел, как его мать находит утешение в чтении после смерти брата Ганора, Германа.

Еврейская молодежь сажает овощи в Каунасском гетто –

 

«Я стал одержим. Я хотел все больше книг для нашей библиотеки. Это было рискованное дело, но жизнь без книг не стоила того, чтобы жить», — писал Ганор, назвавший свою коллекцию «Вавилоном восточноевропейского еврейства».

Работая в том здании, где узники гетто хранили свои книги, Ганору и нескольким его друзьям удалось просмотреть сотни томов. По словам автора дневника, подростки были «заядлыми читателями», каждый из них прочитывал не менее одной книги в день.

«Некоторые книги нам нелегко было понять, но мы довольно быстро привыкли к классике. Думаю, главные свои «университеты» я прошел именно благодаря этим книгам», —  рассказывал Ганор.

Солли Ганор после войны

 

Той зимой он прошел еще один важный «университет» после того, как тайно пронес в гетто учебник геометрии на иврите для своего учителя столярного дела Эдельштейна.

Как и некоторые другие одинокие мужчины в гетто, Эдельштейн «усыновил» семью без отца и продал свою одежду, чтобы добыть для них еду.

«Мой учитель был так рад, что крепко обнял меня, — писал Ганор. — В тот день после школы я встретил его у ворот, но вскоре услышал окрик охранника-литовца: «Что ты там спрятал, жиденок? Книгу? Я могу застрелить тебя за это!»

Убегая с места происшествия, Ганор слышал, как к учителю и охраннику подошел офицер СС. Предварительно избив Эдельштейна, немецкий офицер застрелил его за то, что у него при себе оказался контрабандно провезенный учебник геометрии.

Подпольная еврейская школа в Каунасском гетто –

 

«Эдельштейн был похоронен на кладбище гетто, но обряд похорон, как и все другие религиозные обряды, был запрещен», — сообщал Ганор.

У могилы стояла приемная семья учителя в безутешной скорби.

«Я стоял ошеломленный, не в силах произнести ни звука. Я так ощущал, что его смерть была моей ошибкой, — писал Ганор. — На следующий день мы все же произнесли кадиш по господину Эдельштейну на его безымянной могиле».

День Катастрофы и героизма у Панеряйского мемориала

День Катастрофы и героизма у Панеряйского мемориала

Фото: Vytas Neviera

В четверг, 28 апреля, в Израиле и в других странах мира был отмечен «Йом ха-Шоа» – День Катастрофы и героизма евреев Европы и Северной Африки, установленный в память о шести миллионах евреях, убитых нацистами и их приспешниками во время Второй мировой войны. В нынешнем году траурные мероприятия посвящены теме “Рельсы к гибели: история депортации евреев в годы Катастрофы”.

Председатель ЕОЛ Фаина Куклянски

В Вильнюсе памятное мероприятие, организованное Еврейской общиной (литваков) Литвы, состоялось у Панеряйского мемориала. В нем приняли участие посол Израиля в Литве Йосси Леви и заместитель посла Ади Коэн-Хазанов, председатель ЕОЛ Фаина Куклянски, главы дипломатических представительств США, Германии и Казахстана, представители дипкорпуса, Американского еврейского комитета и Еврейской общины Литвы.

Посол Израиля в Литве Йосси Леви

“Мы снова стоим здесь… Невозможно описать зверства, совершенные в этом тихом лесу, где матери и младенцы были расстреляны и похоронены заживо. День за днем, месяц за месяцем… Только потому, что они были евреями. Государство Израиль — это живая память и обещание, что такое зло не будет забыто”, – сказал в своем выступлении посол Израиля.

Кантор Вильнюсской Хоральной синагогы Шмуэль Ятом прочел Кадиш.

Посол США в Литве Роберт Гилкрист

Посол Германии в Литве Маттиас Зонн

Премьер-министр Израиля Н. Беннет на церемонии в “Яд ва-Шем”: “Ни одно событие в мире нельзя сравнить с Холокостом”

Премьер-министр Израиля Н. Беннет на церемонии в “Яд ва-Шем”: “Ни одно событие в мире нельзя сравнить с Холокостом”

Премьер-министр Нафтали Беннет выступил на государственной церемонии, посвященной Дню памяти Катастрофы и героизма еврейского народа, которая состоялась в Мемориальном комплексе “Яд ва-Шем”. Newsru.co.il приводит его речь без сокращений.

“Я держу в руках Лист свидетельских показаний – официальный бланк “Яд ва-Шем”, в котором содержится информация об одном еврее, уничтоженном во время Холокоста: его имя и фамилия, имена его родителей, когда он родился, чем занимался и как был убит. Обычно Листы свидетельских показаний заполняли члены семьи или друзья, которые могли достоверно и точно описать все детали.

Хочу прочесть вам то, что написано здесь: фамилия Рейх, имени нет, родилась в Освенциме, отнята у матери и убита через полчаса после рождения. Подпись: Ирэн Рейх, мать.

Холокост – беспрецедентная катастрофа в истории человечества. Я говорю об этом, потому что с годами в мире возникает все больше дискуссий, сравнивающих другие события с Холокостом. Но нет, даже самые страшные войны сегодня – не Холокост и несравнимы с Холокостом.

Ни одно событие в истории, каким бы жестоким оно ни было, не может сравниться с уничтожением евреев Европы нацистами и их пособниками.

История насыщена, к сожалению, жестокими войнами, зверскими убийствами и даже геноцидом. Но это, как правило, средства, предназначенные для достижения какой-либо цели – военной, политической, экономической или религиозной.

Уничтожение евреев – нечто иное. Нигде и никогда один народ не уничтожал другой так планомерно, систематично и хладнокровно, исходя из абсолютной идеологии, а не из утилитаризма.

Нацисты убивали евреев не для того, чтобы захватить их место работы или их дом. Нацисты стремились добраться до всех евреев и истребить их до последнего. У еврея во время Холокоста не было пути спасения. Ни плен, ни депортация, ни обращение в другую веру или изменение поведения не было спасением, потому что уничтожение производилось только на основании принадлежности к еврейству, независимо от действий человека. Немцы не жалели сил для осуществления этой задачи.

Ненависть – эмоция, которую легко разжечь и использовать. Эти самые темные стороны человеческой психики часто прорываются в виде слепой ненависти к другому.

В каждом из своих проявлений антисемитизм принимает разные формы, находя разные причины. Всякий раз, когда у нас возникает искушение поверить, что мы вступили в новую, либеральную, современную эпоху, в которой люди больше не питают ненависти к евреям, реальность открывает нам глаза.

Что нам с этим делать? Стоять за свою судьбу. Надеяться только на себя. Быть сильными и никогда не извиняться за наше существование или за наш успех.

Мы построили сильное и процветающее еврейское государство в Эрец-Исраэль. Государство Израиль должно быть самым сильным – с самой сильной армией, с самыми совершенными ВВС, с самыми смелыми воинами, со спецслужбами высочайшего уровня и прежде всего с глубочайшей верой в справедливость нашего пути. Это наша цель, у нас нет другого выбора.

Государство Израиль сильно. Мы строим мосты к новым и старым друзьям, укрепляем союзы. Но вместе с нашими друзьями и союзниками мы должны помнить основную истину: мы будем существовать здесь, в нашей стране, только если углубим свои корни в нашей земле.

Еврейский народ может существовать в диаспоре и мечтать об Иерусалиме, но его истинное и естественное существование только здесь, дома, на земле Эрец-Исраэль. Строительство этого дома – и обязанность, и огромная привилегия для всех нас”.

Истории шести факелоносцев из Яд ва-Шем

Истории шести факелоносцев из Яд ва-Шем

Ежегодная церемония в Яд ва-Шем, приуроченная ко Дню памяти мучеников и героев Холокоста, была бы неполной без душераздирающих свидетельств выживших об их личном опыте, связанном с годами Холокоста, пишет в The Jerusalem Post журналист Аарон Голденштейн.

Каждый год шестеро выживших зажигают традиционные шесть факелов, символизирующих шесть миллионов евреев, убитых нацистами и их пособниками.

Зал имен в Яд ва-Шем

У шести факелоносцев, которые принимают участие в церемонии в этом году, вечером 27 апреля, разное происхождение и опыт, но они объединены общей чертой биографии: все они пострадали от ужасных депортаций, которые являются центральной темой Дня памяти жертв Холокоста в этом году.

Церемонию будут транслировать в прямом эфире на сайте Яд ва-Шем.
Истории шести факелоносцев у каждого из нас вызовут собственные воспоминания и ассоциации…

Цви Гилл

Цви Глейзер (позже Гилл) родился в 1928 году в Здуньской Воле, в Польше, в семье богатых ультраортодоксальных евреев Израиля и Эстер. У Цви было два младших брата, Арье-Лейб и Шмуэль. Весной 1940 года в городе было создано гетто. В августе 1942 года, с ликвидацией гетто, немцы провели перепись населения. Отца и братьев Цви увезли в лагерь смерти в  Хелмно, а его самого насильно разлучили с дедом Давидом.

Цви Гилл

Как старшая медсестра в больнице гетто, его мать, Эстер, помогла выписаться как можно большему количеству пациентов. Она подошла к месту сбора в шапочке Красного Креста. В результате Цви и Эстер были перевезены в вагонах для скота в Лодзинское гетто, где Цви стал членом сионистского молодежного движения. Во время акции Эстер спрятала его за шкафом…
«Я знал, что умру. Вопрос был не «если», а «когда»».

После ликвидации гетто Цви и Эстер оказались депортированы в Аушвиц. Спустя какое-то время его перевели на принудительные работы на авиаремонтный завод, затем в Дахау, а позже – в другой лагерь в Германии, где он потерял сознание во время сильной метели.

«Пожилой охранник-немец спас мне жизнь. Он снял с меня мокрую одежду, высушил ее и дал мне кусок хлеба с вареньем».

После выздоровления от тифа Цви посадили на поезд, следовавший в неизвестном направлении. В пути прозвучали сирены воздушной тревоги, заключенным было приказано покинуть вагоны и лечь на землю. Цви удалось бежать. Он попал  в дом немецкого фермера,  назвался поляком и работал на ферме в обмен на еду и жилье вплоть до освобождения.

Цви приехал в Эрец-Исраэль в 1945 году, Эстер присоединилась к нему в 1947-м.

После участия в Войне за независимость он стал писателем, журналистом Управления вещания Израиля и одним из основателей израильского телевидения.

У Цви и его жены Иегудит три дочери, десять внуков и трое правнуков.

Шмуэль Блюменфельд

Шмуэль Блюменфельд родился в 1926 году в Кракове, в Польше, в семье раввинов и сойферов. Вскоре после его рождения семья из семи человек переехала на север, в город Прошовице. После начала немецкой оккупации Шмуэля отправили в ближайший исправительно-трудовой лагерь Плашув, где был убит его отец.

 

Шмуэль Блюменфельд

Став свидетелем «акции» в июне 1942 года, Шмуэль бежал обратно в Прошовице. В августе 1942 года город был окружен. Напутствуемый матерью, он бежал в Краковское гетто. В марте 1943 года и это гетто было ликвидировано. А Шмуэля депортировали в Аушвиц, где его отобрали для работы в угольной шахте.

18 января 1945 года, по мере приближения Красной армии, Шмуэля, вместе с другими заключенными, вынудили отправиться в «марш смерти». Сначала они прибыли в Бухенвальд, затем его отправили в лагерь Реймсдорф, где он убирал осколки бомб и ремонтировал крыши, поврежденные бомбардировками союзников. В апреле 1945 года Шмуэля отправили в очередной «марш смерти», на этот раз в Терезинское гетто, а в мае 1945 года он был наконец освобожден Красной армией.

Узнав, что вся его семья убита, он начал помогать движению «Бриха» — нелегальной эмиграции выживших в Западную Европу и далее в Эрец-Исраэль.

В 1948 году Шмуэль репатриировался в Израиль и поступил на службу в ЦАХАЛ. Позднее  он поступил на службу в пенитенциарную систему. Во время суда над Адольфом Эйхманом Шмуэль был одним из его охранников…

«Я показал ему номер на моей руке и сказал: «Видите? Это подлинный номер. Я два года был в Аушвице, но выжил»».

Шмуэль является одним из основателей Ассоциации иммигрантов из Прошовице и активно участвует в увековечивании памяти евреев города, погибших в годы Холокоста.

У Шмуэля и его жены Ривки двое детей, шесть внуков и семь правнуков.

Ольга Кей

Ольга Кей (урожденная Чик) появилась на свет в 1926 году в городе Уйфехерто, в Венгрии, и была девятой из десяти братьев и сестер в соблюдающей семье. 15 апреля 1944 года семью депортировали в село Симапуста. Через несколько недель всех их увезли в Аушвиц в вагонах для перевозки скота. Путешествие длилось три дня.

 

Ольга Кей

«Когда мы были на границе, отец сказал: «Любимая, мы умрем». Он взял наши украшения и бросил их в ведро с фекалиями, чтобы немцы не нашли их».

По прибытии семьи в Аушвиц большую ее часть сразу отправили в газовые камеры. Ольга и ее сестра Ева прошли «селекцию» и были отправлены на работы. В июле 1944 года их доставили в концлагерь Кауферинг в Германии, где они и другие еврейские девушки чудом выжили во время авианалета.

В ноябре 1944 года Ольгу и Еву перевели в Берген-Бельзен. Через месяц туда же депортировали их сестру Беллу. Они случайно встретились и оказались втроем.

«Мы были покрыты вшами. Лежали на переполненном людьми полу. Смерть здесь стала обычным явлением. Сегодня ты, завтра кто-то рядом с тобой».

Их освободили 15 апреля 1945 года. «Мы не прыгали от радости… Я пошла за едой, но была очень слабой. Весила примерно 25 килограммов…»

Ева умерла вскоре после освобождения. Ольгу и Беллу увезли в Швецию, на выздоровление. Оттуда они иммигрировали в Нью-Йорк, где Ольга познакомилась со своим мужем и создала семью.

«Когда родилась моя дочь Эвелин, моей первой мыслью было: «Это моя победа над Гитлером». Мы восстали из пепла».

В 1985 году Ольга и ее семья последовали за дочерью в Израиль.

У Ольги и ее мужа Джорджа две дочери, пятеро внуков и шестнадцать правнуков.

Арье Шиланский

Арье Шиланский родился в 1928 году в Шяуляй, в Литве, в семье сионистов. Он был младшим из четырех детей. Его отец умер вскоре после его рождения.

Арье Шиланский

После оккупации Литвы немцами в городе создали гетто, куда была заключена вся семья Арье. 05 ноября 1943 года началась «детская акция». По указанию сестры Арье бежал на склад, где бригадир-еврей спрятал его и некоторых других детей за потайной дверью. Арье призывал молчать маленьких детей, рассказывая им интересные истории.

Когда взрослые узнали, что большинство детей похитили и увезли, они буквально кричали от боли.
«Этот крик звучит во мне и по сей день».
В июле 1944 года, с приближением Красной армии, гетто эвакуировали, а узников отправили на запад. Среди них был и Арье, который после нескольких дней в переполненном  вагоне для перевозки скота прибыл в концлагерь Штутгоф на северо-востоке Польши. Понимая, что работа означает шанс на выживание, Арье удалось присоединиться к группе рабочих, которых перевезли в один из филиалов Дахау в Германии.

В начале 1945 года Арье был доставлен в лагерь Ландсберг, где неожиданно нашел своего брата Дова. Когда близко подошли союзники, заключенных заставили отправиться «маршем смерти».
«Нас повели в сильный снегопад, мы должны были провести ночь между двумя горами. Эсэсовцы расположились вокруг нас с автоматами. А утром мы поняли, что они ушли. Вдалеке мы услышали громкие звуки. Это были американцы. Это был момент освобождения».

Позже Арье воссоединился со своей матерью и сестрами. Его доставили в больницу аббатства св. Оттильена в Германии. В этот монастырь прибыла делегация Еврейской бригады.

«Это был сюрприз. Мы не верили, что в мире остались евреи. А они обещали, что скоро приедут снова и заберут нас в Землю Израиля. Это придало нам сил».

Недели через две солдаты бригады перебросили Арье в Италию. В феврале 1948 года он репатриировался в Эрец-Исраэль и участвовал в Войне за независимость.

У Арье и его жены Рут трое детей, шесть внуков и пять правнуков.

Шауль Шпильман

Шауль Шпильман родился в 1931 году в Вене, в Австрии, и был единственным ребенком Йосефы и Бенно. На следующий день после аншлюса в марте 1938 года ему и двум другим ученикам-евреям запретили посещать школу. Через два дня в квартиру семьи Шпильман ворвались штурмовики и угрожали Шаулю смертью, если его родители не отдадут все ценные вещи.

 

Шауль Шпильман

После того как немцы конфисковали квартиру и принадлежавшие этой семье гастрономы, семья Шауля, вместе с его дедом, осталась в Австрии. В сентябре 1942 года их всех увезли в Терезин. Примерно через год, в ноябре 1943-го, депортировали в Аушвиц. Йосефа там заболела и была переведена в лазарет.

«Мне удалось сдвинуть деревянную доску и заглянуть внутрь. Она была похожа на скелет и не могла встать с постели. Однажды утром ее тело вывезли на тележке…»

Бенно, работавший в лагерной конторе регистратором, внес имя Шауля в список «старших мальчиков», спасая его тем самым от смерти. Бенно вскоре отправили в другой лагерь.

«Я увидел отца среди заключенных. Он махнул мне кулаком: «Держись». И это был последний раз, когда я его видел…»

В августе 1944 года Шауль еще раз избежал смерти, когда надзиратель детского блока, родом из Вены, заявил, что этот мальчик необходим ему для работы.

В январе 1945 года Шауля и других заключенных отправили «маршем смерти».

«Мы шли лесами, по тропинкам, усеянным трупами. Ночью заключенные лежали на земле, на морозе; к утру некоторые замерзали».

Шауль был освобожден американской армией в Гунскирхене. В тот момент он болел тифом. После выздоровления  репатриировался в Эрец-Исраэль и участвовал во всех израильских войнах вплоть до Войны Йом-Кипура. Работал в «Маген Давид Адом» в районе Негева, спасая жизни и обучая молодое поколение.

У Шауля и его жены Мириам семеро детей, восемнадцать внуков и семеро правнуков.

Ребекка Элицур

Ребекка-Бранка Лиссауэр (позже Элицур) родилась в 1934 году в Амстердаме в семье Якоба и Розали-Рэйчел. У нее был старший брат Юп-Джошуа. Когда нацистская Германия вторглась в Нидерланды в мае 1940 года, Ребекка училась в первом классе.

Ребекка Элицур

Семью отправили в пересыльный лагерь Вестерборк, откуда с лета 1942 года еженедельно уходили депортационные поезда в лагеря смерти в Восточной Европе.

«Мы стояли у поездов и прощались. Взрослые вокруг меня плакали, потому что знали: пассажиры никогда не вернутся».

Через несколько месяцев семью Лиссауэр отправили на обмен на немцев, удерживаемых западными союзниками. Так, вместо отправки на восток, их депортировали в Берген-Бельзен, где были сосредоточены кандидаты на обмен. В лагере Ребекка и ее мать были разлучены с отцом и братом.

«Мы страдали от страшного голода. Но мать сохраняла веру, даже когда была очень слаба. Она поднимала дух другим заключенным».

В апреле 1945 года Ребекку и ее семью увезли поездом в неизвестном направлении. В пути поезд разбомбили, пассажиры спрыгнули и легли на землю.

«Мать защищала наши головы своими руками и велела нам повторять наши имена, имена наших родителей и наши даты рождения на случай, если ее убьют».

Через несколько дней их освободила Красная армия.

Семья вернулась в Амстердам, Ребекка занялась социальной работой. В 1959 году она репатриировалась в Израиль и, помимо прочего, поддерживала репатриантов из Нидерландов. У Ребекки и ее мужа Дова две дочери, девять внуков и пять правнуков.

Израиль отмечает День Катастрофы и героизма

Израиль отмечает День Катастрофы и героизма

27–28 апреля 2022 года Израиль отмечает День Катастрофы и героизма, установленный в память о шести миллионах евреев, убитых нацистами и их пособниками во время Холокоста.

Ежегодно в эти два дня отменяются все развлекательные мероприятия и повсеместно проводятся церемонии памяти. Главная из них проходит в иерусалимском мемориале истории Холокоста «Яд ва-Шем» и транслируется по телевидению. Во время церемонии пережившие Холокост зажигают шесть факелов в память о шести миллионах уничтоженных евреев. В этом году государственная церемония открытия Дня Катастрофы и героизма началась в «Яд ва-Шем» в 20:00 в среду, 27 апреля.

Утром 28 апреля традиционно включится сирена – ее звук будет слышен по всей стране. На две минуты жизнь в Израиле замрет: прекратится работа на всех предприятиях, люди остановятся, водители припаркуют автомобили и выйдут из машин – так израильтяне ежегодно чтят память жертв Катастрофы. Когда сирена выключится, первые лица государства и общественные деятели возложат венки к подножию шести факелов памяти, зажженных накануне в «Яд ва-Шем».

В 11:00 в Кнессете начнется церемония “У каждого человека есть имя”. В ходе мероприятия будут зачитываться имена погибших в дни Катастрофы. Впервые в такой церемонии примет участие глава германского парламента (Бундестаг) Бербель Бас.

Аналогичная церемония пройдет в шатре “Изкор” в “Яд ва-Шеме”. В 13:00 там состоится церемония Дня Катастрофы.

В 15:00 по израильскому времени в Польше, на том месте, где во время войны находился лагерь смерти Освенцим (Аушвиц), начнется “Марш жизни”, не проводившийся в течение трех лет из-за эпидемии коронавируса. В марше примут участие 2500 человек из 25 стран, в том числе будут присутствовать представители Украины. 11-й канал ИТВ передал, что по-прежнему из-за коронавируса в церемонии будут участвовать меньше людей, чем до эпидемии. В Польшу из Израиля прилетели только восемь бывших узников лагеря.

В 17:30 в “Яд ва-Шеме” состоится церемония молодежных движений, в которой примет участие министр просвещения Ифат Шаша-Битон.

Отметим, что церемонии памяти проводятся и в других центрах хранения памяти о Холокосте, в том числе в кибуце Лохамей ха-Гетаот, где действует Музей борцов гетто, и кибуце Яд Мордехай. Израильтяне собираются на церемонии в школах, воинских частях, различных учреждениях и на предприятиях. Весь день по радио и телевизору транслируют программы о Холокосте.

Глава Бундестага прибудет в Израиль для участия в мероприятиях Дня Катастрофы

Глава Бундестага прибудет в Израиль для участия в мероприятиях Дня Катастрофы

Глава германского парламента (Бундестага) Бербель Бас прибудет в Израиль и впервые примет участие в мероприятиях Дня памяти Катастрофы и героизма европейского еврейства, организованных Кнессетом, сообащет NEWSru.co.il. Из пресс-службы парламента передали, что Бербель Бас будет гостьей спикера Кнессета Мики Леви.

“Спикер Кнессета пригласил госпожу Бас, и он очень рад что она приняла его приглашение. Глава Бундестага будет первым высокопоставленным представителем Германии, которая примет участия в мероприятиях Дня Катастрофы”, – заявили в пресс-службе Кнессета.

День Катастрофы и героизма европейского еврейства будет отмечаться 27-28 апреля.

Почти половина израильтян опасаются повторения Холокоста

Почти половина израильтян опасаются повторения Холокоста

Согласно опросу, проведенному движением «Пнима» накануне Дня памяти жертв Холокоста, почти половина населения Израиля (47%) обеспокоена тем, что еврейский народ постигнет новый Холокост, пишет журналист «Israel Hayom» Ноам Двир.

Опрос был направлен на то, чтобы ответить на острые вопросы о сохранении памяти о Холокосте и экзистенциальной тревоге израильского общества, коренящейся, среди прочего, в страхе перед новым Холокостом. Кроме того, к этим опасениям, как представляется, добавляются угрозы Ирана уничтожить Израиль и ядерная программа Исламской республики.

Согласно опросу, женщины более напуганы (55%) по сравнению с мужчинами (42%), в то время как молодежь также более напугана: 24% израильтян в возрасте 24 лет и моложе заявили, что очень обеспокоены вторым Холокостом, в отличие от 12% израильтян старше 45 лет. Кроме того, 23% опрошенных, назвавших себя ультраортодоксами (харедим), заявили, что очень опасаются второго Холокоста, по сравнению с 11% среди светских израильтян.

Между тем, опрос также показал, что большинство израильтян ожидают, что способ проведения Дня памяти жертв Холокоста со временем изменится. На вопрос, как его будут соблюдать через 30 лет, 45% опрошенных ответили, что он будет включать только церемонии; в то время как 13% израильтян считают, что характер мероприятия полностью изменится и он станет обычным днем. С другой стороны, 16% заявили, что День памяти жертв Холокоста будет отмечаться еще более интенсивно и иметь еще большее значение, а 26% заявили, что этот день останется прежним.

В этом контексте следует отметить, что именно молодые израильтяне настроены более пессимистично: 21% израильтян в возрасте от 35 до 45 лет говорят, что День памяти жертв Холокоста вообще исчезнет, ​​в отличие от 12% израильтян в возрасте 65 лет и старше.

По состоянию на январь 2021 года в Израиле проживало около 165800 человек, переживших Холокост, 90% из них в возрасте 80 лет и старше. Каждый день в среднем 42 человека, переживших Холокост, уходят из жизни; и в будущем задача рассказать их истории станет еще более сложной.

Опрос также показал, что 56% израильтян считают, что общество должно знакомиться с записанными свидетельствами выживших, чтобы День памяти жертв Холокоста оставался актуальным, а 29% заявили, что стране необходимо субсидировать поездки в бывшие нацистские концлагеря и лагеря смерти для каждого израильтянина. Кроме того, 19% израильтян считают, что со временем этот день неизбежно станет менее важным. Кроме того, 62% опрошенных в ходе опроса заявили, что активно поддерживают практику отключения развлекательных и спортивных каналов в День памяти жертв Холокоста, а 11% заявили, что выступают против этого.

79-я годовщина восстания в Варшавском гетто

79-я годовщина восстания в Варшавском гетто

79-я годовщина восстания в Варшавском гетто против нацистской оккупации была отмечена в польской столице 19 апреля, когда в полдень в ознаменование этого события прозвучали сирены, сообщает «The Algemeiner».

На церемонии у памятника Героям Варшавского гетто присутствовал президент Польши Анджей Дуда вместе с представителями правительства и муниципалитета Варшавы. Главный раввин Польши Михаэль Шудрих прочитал Кадиш, традиционную еврейскую траурную молитву. В сообщении на своей странице в «Фейсбуке» премьер-министр Польши Матеуш Моравецкий заявил: «Слава героям восстания в Варшавском гетто, которые показали нам, что борьба за правое дело, а именно за свободу и основные права человека, никогда не бывает безнадежной и проигранной».

Польские СМИ опубликовали статьи, посвященные восстанию в Варшавском гетто в апреле 1943 года, в котором приняли участие около 700 вооруженных повстанцев. Основа для вооруженного сопротивления была заложена в 1942 году, когда две основные еврейских организации в гетто поклялись сопротивляться дальнейшей депортации в концлагеря. Вооруженные мужчины и женщины из «Еврейской боевой организации» (ZOB), объединявшей сионистские социалистические и левые организации, и «Еврейского воинского союза» (ZZW), в который входили сионисты-ревизионисты, в течение месяца держались против хорошо вооруженных немецких войск во главе с командиром СС Юргеном Штроопом, которые предприняли попытка ликвидации гетто 19 апреля 1943 года — накануне праздника Песах.

В отчете о восстании 1946 года, написанном по приказу американских военных, пленивших его в Германии, Штрооп отметил, что бойцы гетто объединили евреев и поляков против нацистов. «Во время операции над позициями повстанцев время от времени поднимались польские и еврейские флаги, — вспоминал Штрооп. «Насколько я помню, были подняты бело-голубые флаги, на некоторых из них была изображена Звезда Сиона».

Многие из присутствовавших на церемонии во вторник несли желтые нарциссы в память об умерших — традиция, начатая покойным Мареком Эдельманом, одним из лидеров восстания. Добровольцы раздавали прохожим на станциях метро и в других местах Варшавы бумажные нарциссы, призванные напоминать о «юденштерне» — желтой «еврейской звезде», которую нацисты заставляли евреев носить на верхней одежде.

В Вильнюсе второй раз за несколько дней осквернен мемориал Холокоста

В Вильнюсе второй раз за несколько дней осквернен мемориал Холокоста

Собранный по инциденту материал приобщили к делу, которое полиция завела после первого аналогичного ЧП, зафиксированного 1 апреля. Как и в первый раз, на мемориал краской были нанесены буквы Z и V.

Вандалы в столице Литвы второй раз за несколько дней осквернили мемориал павшим в годы Второй мировой войны в Панеряй. Об этом сообщило национальное радио LRT.

«В Вильнюсский комиссариат полиции сообщение о том, что на нескольких мемориальных объектах комплекса в Панеряй краской были нанесены буквы Z и V, поступило в субботу», – приводятся радиостанцией слова представителя комиссариата по общественным связям Юлии Самороковской.

Она отметила, что собранный по инциденту материал приобщен к делу, которое полиция завела после первого аналогичного ЧП, зафиксированного 1 апреля.

В Панеряй гитлеровцы в 1941 году устроили «фабрику смерти». К ямам, вырытым перед войной для строительства, они изо дня в день пригоняли на расстрел тысячи евреев и советских военнопленных. Это самое крупное массовое захоронение жертв нацизма на территории Литвы. В Панеряй нацистами были убиты около 100 тыс. человек, в том числе 70 тыс. евреев.

Еврейская община Литвы осуждает осквернение Панеряйского мемориала

Еврейская община Литвы осуждает осквернение Панеряйского мемориала

01.04.2022

Еврейская община (литваков) Литвы выступила с резким осуждением антисемитского выпада в отношении Панеряйского мемориала и потребовала от властей принятия срочных мер.

Еврейская община (литваков) осуждает циничное нападение, совершенное на сакральное место массового уничтожения в Панеряй. Безразличие властей и терпимость общественности к подобным выпадам не имеют оправдания.

Мы требуем ответственные органы срочно расследовать это отвратительное нападение в столь неспокойное для Литвы и всего региона время. Мы убеждены, что практика, когда в Литве не находят виновных в антисемитских преступлениях, не может продолжаться. Мы обратили внимание, что не так давно мы были в ужасе от нападения Российской армии на мемориал Холокоста в Бабьем Яру, а сегодня являемся свидетелями нападения на крупнейшее место массового убийства евреев после Бабьего Яра здесь, в Литве.

“Это нападение на священное место массового убийства евреев в Панеряй просто ужасно. С другой стороны, это и прямая ответственность государства, потому что на протяжении многих лет ведутся обсуждения, исследования, разговоры и консультации о том, как привести в порядок мемориал, но ничего не делается. Нет должной инфраструктуры, нет должной охраны – это наилучшим образом отражает отношение государства не только к трагедии литовских евреев, но и Литвы. Лишь слова и заседания… Мемориал, построенный на частные средства, заброшен и не присмотрен. Он не принадлежит Еврейской общине Литвы. Но это единственное место, где проводятся государственные мероприятия, посвященные памяти жертв Холокоста.

Это стало настоящим позором для Литовского государства. Хотя буква “Z” пока не является запрещенной символикой в Литве, но мы знаем, как и где она используется. Все знают о войне в Украине, как и о символике, которую несет в себе буква “Z”. Панеряй, где были зверски убиты 70 тысяч евреев, не может стать полем политических баталий и провокаций. Это место покоя и памяти убитых людей. Оно не должно использоваться для каких-либо провокаций или разжигания межнациональной розни. Это необходимо предотвратить. Еврейская община (литваков) Литвы потрясена, возмущена и оскорблена. Мы не будем закрывать глаза на подобные выпады. К тому же приближается Йом Ха Шоа – День памяти Катастрофы и Героизма европейского еврейства. А этот выпад – немыслимый «подарок» к этому дню”, – отметила председатель Еврейской общины (литваков) Фаина Куклянски.

“Мир никогда не будет таким, каким он был раньше…”

“Мир никогда не будет таким, каким он был раньше…”

Рина Жак (Израль)

27-28 марта 1944 года в Каунасском гетто была проведена страшная “детская” акция, в ходе которой нацисты и их пособники добили чудом уцелевших в гетто стариков и детей.

До полного уничтожения гетто еще оставалось примерно полгода. До полного 100-процентного уничтожения евреев Литвы осталось всего несколько ничтожных процентов.

Нам нельзя об этом забывать!

Иллюстрация со страницы Rami Neudorfer

P.S. В продолжение темы два отрывка из публикации yadvashem.org:

Осенью 1943  – весной 1944 гг. в гетто были проведены акции, направленные против детей и стариков, многие из которых были отправлены в Аушвиц…

«Самая страшная была акция на детей. Её провели с особой жестокостью уже после превращения Каунасского гетто в концлагерь. В этой акции участвовали не только СС, но и «партизаны» и власовские подразделения. Я к тому времени находился в одном их лагерей близ аэропорта. Жутко становится только от одного названия «Детская акция». …Видел что творилось с матерями и отцами, не нашедшими своих детишек. По рассказам солагерников, которые находились во время акции в лагере, детей выманили на улицу музыкой и грузили в грузовики, а тех детишек, которые спрятались, вытаскивали из под нар собаками… Матерей, которые не отдавали своих детей, избивали до полусмерти и забрасывали в машины вместе с ребёнком…»
Захарий Грузин. Judenfrei. Журнал «Спектр», № 6, 2001 г.

«Мир никогда не будет таким, каким он был раньше. Ушли святые общины, праведные евреи – дети и их матери, раввины, библиотеки с тысячами религиозных книг – частью всей миллионной еврейской библиотеки, святые свитки Торы, подсвечники для вечера пятницы и коробочки с ароматическими веществами для вечера субботы. Мир, который ни историк, ни социолог, ни антрополог, ни писатель не способен восстановить – нет даже волоска его, только тень…» 
Рав Эфраим Ошри, «Респонсы Холокоста»

Голландское издательство отказалось от нашумевшей книги об Анне Франк и принесло свои извинения

Голландское издательство отказалось от нашумевшей книги об Анне Франк и принесло свои извинения

Издательство призвало книжные магазины вернуть все запасы книги, а также принесло извинения всем, кто был оскорблен ее содержанием. В книге утверждалось, что нотариус-еврей донес нацистам на семью Анны Франк. Издательство Ambo Anthos заявило, что отзывает голландское издание книги «Предательство Анны Франк: расследование нераскрытого дела» канадской писательницы Розмари Салливан с немедленным вступлением в силу.

Согласно книге, основанной на расследовании, проведенном отставным детективом ФБР Винсом Панкоуком, нотариус Арнольд ван ден Берг, возможно, раскрыл нацистам тайник Франков в Амстердаме, пытаясь спасти свою семью.

Эксперты сетовали на то, что расследование строилось исключительно на гипотезах и ошибочной интерпретации источников.

«Ряд видных экспертов представили очень критический отчет о расследовании, описанном в книге, — говорится в заявлении Ambo Anthos. — Основываясь на выводах этого отчета, мы решили, что с немедленным вступлением в силу книга больше не будет доступна».

«Мы будем призывать книжные магазины вернуть свои запасы книги, — добавил издатель. — Мы хотели бы еще раз принести наши искренние извинения всем, кто был оскорблен содержанием этой книги».

Абрамович пожертвовал крупную сумму «Яд Вашему»

Абрамович пожертвовал крупную сумму «Яд Вашему»

Всемирный центр памяти жертв Холокоста Яд Вашем и Роман Абрамович объявили 22 февраля о новом долгосрочном стратегическом партнерстве, направленном на усиление деятельности Яд Вашем в области изучения и сохранения памяти о Холокосте, пишет журналист «The Jerusalem Post» Цвика Кляйн.

Как пресс-секретарь «Яд Вашем» Сими Аллен, Романа Абрамович передал музею «восьмизначную сумму» и таким образом стал самым крупным его спонсором – после скончавшегося в прошлом году американского мецената Шелдона Адельсона.

Партнерство является частью благотворительной деятельности г-на Абрамовича по развитию исследований и образования в области Холокоста, а также по борьбе с антисемитизмом. Обещанное финансирование в размере десятков миллионов долларов пойдет на значительное улучшение работы всемирно известного Международного института исследования Холокоста входящего в состав Яд Вашем. На протяжении трех десятилетий Международный исследовательский институт находится в центре новаторских исследовательских инициатив в области изучения Холокоста, что служит основой как памятных, так и просветительских мероприятий, связанных со зверствами, совершенными нацистами и их пособниками до, во время и после Холокоста.

Это новое стратегическое партнерство расширит и укрепит исследовательскую деятельность Яд Вашем в то время, когда искажение, отрицание и политизация Холокоста вызывают тревогу во всем мире. Партнерство будет оказывать поддержку в течение пяти лет для дальнейшего расширения и развития деятельности Института в глобальном масштабе. В рамках этого партнерства было принято еще одно обязательство – внести свой вклад в создание нового здания для Международного исследовательского института в кампусе Яд Вашем на горе Памяти в Иерусалиме, предназначенного для создания динамичной среды, которая может поддерживать и расширять деятельность этой престижной научной организации.

Стремясь расширить текущую деятельность в области памяти и документирования Холокоста как в Иерусалиме, так и за рубежом, Яд Вашем при поддержке данного партнерства также создаст две новые версии «Книги имен», уникального памятника жертвам Холокоста. За последние семь десятилетий Яд Вашем собрал имена более 4800000 мужчин, женщин и детей, которые были убиты в рамках плана нацистской Германии, направленного на физическое уничтожение еврейского народа и его культуры, и даже стирании память о них из истории.

С момента своего основания в 1953 году сбор имен всех жертв Холокоста был основным компонентом миссии Яд Вашем: восстановить имя каждой жертвы Холокоста. На протяжении многих лет Яд Вашем собирал эти имена из разных источников и хранил их в своем Зале имен. Имена также доступны для общественности во всем мире через Центральную базу данных имен жертв Шоа на сайте Яд Вашем. Яд Вашем впервые создал «Книгу имен» для постоянной экспозиции «Шоа» в Мемориальном музее Аушвиц-Биркенау, в павильон в бывшем блоке 27, открытую в 2013 году. Два новых обновленных экземпляра «Книги имен» послужат осязаемым памятником как отдельным евреям — мужчинам, женщинам и детям, убитым во время Холокоста, так и невообразимым масштабам попытки нацистов уничтожить еврейский народ.

В книге имена жертв Шоа перечислены в алфавитном порядке, и там, где эта информация известна, указаны даты их рождения, города рождения и места смерти. Напоминая знаменитые пустые полки в Зале Имен, «Книга Имен» включает в себя пустые страницы, обозначающие тех, чьи имена остаются неизвестными. Одна из новых книг будет постоянно экспонироваться в Яд Вашем, а вторая станет основой передвижной памятной выставки, повышая осведомленность всего мира об убийстве около шести миллионов евреев во время Холокоста.

Председатель Яд Вашем Дани Даян приветствовал Романа Абрамовича как ведущего члена круга уважаемых друзей Яд Вашем. «Мы глубоко благодарны Роману Абрамовичу за этот щедрый вклад, который значительно укрепит миссию Яд Вашем. Это партнерство подчеркивает его неизменную приверженность памяти о Холокосте и борьбе с антисемитизмом, а также укрепляет решимость Яд Вашем оставаться хранителем точной, основанной на фактах памяти о Холокосте. Эта память будет по-прежнему актуальна для еврейского народа и всего человечества, особенно в то время, когда антисемитизм распространяется в физическом и цифровом мирах. Мы знаем, что это стратегическое партнерство приведет к дальнейшему расширению и углублению деятельность Яд Вашем в Израиле и во всем мире».

«Работа Яд Вашем по сохранению памяти жертв Холокоста имеет решающее значение для того, чтобы будущие поколения никогда не забывали, к чему могут привести антисемитизм, расизм и ненависть, если мы не будем высказываться», — заявил Роман Абрамович. «Для меня большая честь иметь возможность поддерживать Яд Вашем и председателя Дани Даяна, поскольку они развивают и расширяют свою важную работу».

Роман Абрамович также спонсирует ряд программ по борьбе с антисемитизмом. Так в прошлом году принадлежащий ему английский клуб «Челси» договорился о трехлетнем совместном проекте с Антидиффамационной лигой (АДЛ). В рамках проекта футбольный клуб и правозащитная организация «используют влияние спорта для борьбы с дискриминацией и насилием в интернете».

Умер прокурор процесса над Адольфом Эйхманом

Умер прокурор процесса над Адольфом Эйхманом

В возрасте 94 лет в Израиле скончался Габриэль Бах – прокурор на историческом процессе над Адольфом Эйхманом в 1961 году, впоследствии – судья Верховного суда Израиля. Похороны Баха состоялись в воскресенье, 20 февраля, в Иерусалиме.

Габриэль Бах родился в 1927 году в Германии. В 1938 году, меньше чем за месяц до Хрустальной ночи, его семья уехала в Амстердам. Незадолго до оккупации Нидерландов нацистами в 1940-м Бахи покинули Европу и отправились в Землю Израиля. Габриэль Бах закончил Еврейский университет в Иерусалиме и Университетский колледж Лондона. Служил в военной прокуратуре ЦАХАЛа, после демобилизации начал работать в прокуратуре. В 1961 году был назначен обвинителем на процессе Эйхмана – главы отдела гестапо, отвечавшего за уничтожение евреев. В 1962 году Эйхман был казнен в тюрьме, став первым человеком, приговоренным к смертной казни в Государстве Израиль.

Бах был генеральным прокурором и затем судьей Верховного суда Израиля. Участвовал во многих резонансных делах, в том числе в разбирательстве о поджоге мечети «Аль-Акса» австралийцем в 1969 году, в процессах знаменитого гангстера Меера Лански и раввина Меира Кахане. Вышел на пенсию в 2010 году.

«Никогда не забывай свое имя: Дети Аушвица»

«Никогда не забывай свое имя: Дети Аушвица»

Подготовил Семен Чарный, lechaim.ru

Элвин Мейер многое знал о Холокосте, когда в 1971 году совершил свою первую поездку в нацистский концентрационный лагерь Аушвиц, пишет журналист JTA Тоби Аксельрод. Этот молодой тогда еще немец буквально вырос в тени Холокоста.

Но все‑таки он был потрясен увиденным.

«Я знал об Аушвице, но не знал о том, что в лагере были новорожденные и дети», — рассказывает Мейер.

Портреты детей Освенцима, собранные Элвином Мейером 

С тех пор он посвятил свою жизнь документированию историй детей, заключенных в Аушвице. Его книга, содержащая истории 27 из них, вышла недавно на английском языке. «Никогда не забывай свое имя: Дети Аушвица»: так называется эта книга, повествующая о выживании и надежде, но не отступающая от суровой правды: ситуация выживания была редкостью в лагере смерти в оккупированной нацистами Польше — особенно для детей.

В книге собраны биографии тех, кто был детьми в возрасте от 1 дня до 15 лет по прибытии в Аушвиц. Четверо из них здесь родились.

Беременных женщин, прибывших в лагерь, обычно убивали немедленно. Несколько младенцев, родившихся в лагере, были рождены тайно, с помощью других заключенных и в условиях антисанитарии. Практически все, кто родился в лагере, были убиты вскоре после рождения.

Выживание любого ребенка здесь представляет собой «того или иного рода сопротивление единственной судьбе, которую немцы уготовали для детей, а именно уничтожению, — пишет Мейер. — Многие дети и подростки, описанные в книге, полностью осознают, что их выживание стало чистой удачей».

Те, с кем смог побеседовать Мейер, это лишь крошечная часть детей, доставленных в Аушвиц. Из примерно 230 тыс детей, — большинство из них были евреями, — прибывших в Аушвиц с момента его открытия в 1940 году, выжило всего несколько сотен, в том числе 60 новорожденных. В 1971 году были живы лишь 80 из них.

Мейер узнал эти цифры от Тадеуша Шиманского, поляка, бывшего заключенного, его гида во время визита в 1971 году. Как и многие его немецкие сверстники, Мейер, родившийся в 1950 году в западногерманском городе Клоппенбург, идейно противостоял поколению своих родителей, ответственному за нацистские преступления.

Шиманский, умерший в 2002 году, призвал Мейера разыскать «детей Аушвица». Шиманский и сам начал работу с некоторыми людьми, жившими в Освенциме — городе за пределами лагеря. Эти люди, по словам исполнительного вице‑президента берлинского Международного комитета Освенцима Кристофа Хюбнера, «даже не знали, откуда они родом, кто их родители».

«Сегодня мне 71 год, и с тех самых пор это часть моей жизни», — говорит Мейер, который часто рассказывает немецкой молодежи о своей работе.

Эти беседы заполняют пробел, который Мейер наблюдал в своей собственной семье и у других близких людей. Его отец никогда не рассказывал о том, что служил солдатом в годы нацизма. Семья узнала, что некий родственник служил в СС, только когда в газете появилось сообщение о его гибели на русском фронте.

«Во многих немецких семьях люди, пережившие то время, избегали говорить об этом», — замечает Мейер.

Во время его первых бесед с выжившими детьми Мейера всегда сопровождал Шиманский.

«В противном случае они не пустили бы меня в свой дом, — Мейер вспоминает, как ему все время при этом было стыдно за то, что он немец. — В основном говорил Шиманский, а я записывал».

Со временем Мейер начал встречаться с выжившими самостоятельно, иногда буквально рыдая во время таких встреч и разговоров. Работа велась в основном во время отпуска, его главной деятельностью было сотрудничество с организацией «Примирение во имя мира» — протестантской немецкой организацией, работающей с пережившими Холокост и другими пострадавшими группами населения. Мейер написал несколько книг и снял фильм, основанный на его беседах с выжившими, со многими из которых он сблизился. Некоторые навещали его и его жену в их берлинском доме.

Среди них был Хайнц Сальваторе Кунио, автор мемуаров о Холокосте под названием «Литр супа и шестьдесят граммов хлеба», который сегодня живет на родине — в Салониках, в Греции.

Кунио и его семья были депортированы в Аушвиц, когда ему было 15 лет. Поскольку они говорили по‑немецки, их заставили переводить инструкции для транспортов, прибывавших каждый вечер.

«Я пережил семь селекций в Аушвице, — рассказал Хайнц Мейеру, имея в виду акции, когда нацисты отбирали и убивали самых слабых заключенных. — На последней из них я был очень слаб и полон неописуемого страха. Лишь моя твердая вера в Б‑га помогла мне остаться в живых».

Дагмар Либлова (урожденная Фантл) родилась в чешском городе Кутна Гора и умерла в Праге в 2018 году. Ее семья была депортирована в концлагерь Терезиенштадт в июне 1942 года. Оттуда, в декабре 1943 года, когда Дагмар было около 14 лет, их перевезли в Аушвиц. В конечном счете она была освобождена британскими войсками из лагеря Берген‑Бельзен 15 апреля 1945 года: вне себя от радости, но «больше не способная на видимые эмоции», рассказывает Мейер.

Пережившие Холокост Дагмар Либлова и Янек (Джек) Мандельбаум с Элвином Мейером во время открытия выставки «Никогда не забывай свое имя — дети Освенцима». Берлин. 2015

 

Одним из собеседников Мейера в книге выступает Анжела Орош‑Рихт, родившаяся в Аушвице. Сама уже прабабушка, она живет сегодня в Монреале, работает волонтером в городском музее Холокоста.

«Когда я разговариваю в музее с людьми, я обязательно говорю им, что это история Веры: я сегодня жива благодаря своей матери», — говорит Орош‑Рихт.

Ее родители, Вера и Авраам Бейн, были депортированы из Венгрии и прибыли в Аушвиц 25 мая 1944 года. Вера, будучи беременной, пережила медицинские эксперименты и родила Анжелу в декабре 1944 года с помощью другой заключенной, спрятавшей младенца.

Мать и младенец были освобождены советскими войсками 27 января 1945 года. Именно в тот день родился еще один ребенок — Дьердь. Поскольку у его матери не было молока, мать Орош‑Рихт кормила грудью обоих младенцев. Дьердь сегодня живет в Венгрии.

Орош‑Рихт познакомилась с Мейером в 2018 году, после долгих лет, когда она отказывалась общаться с немцами. Она изменила свое мнение лишь в 2015 году после того, как немецкий адвокат Генрих‑Петер Ротманн убедил ее дать показания против бывшего охранника Освенцима Оскара Гренинга, которого судили в Люнебурге, в Германии.

Для Мейера, который всю жизнь боролся за сохранение истории Холокоста, возможность включить в свою книгу свидетельства таких людей, как Орош‑Рихт, стала символом надежды.

«То, что они говорят со мной, — замечает он, — это поддержка моей веры в будущее».

Гиблое тело

Гиблое тело

Михаил Блоков, jewish.ru

Он первым выиграл суд у отрицателей Холокоста – с тех пор факт гибели шести миллионов евреев обсуждению в США не подлежит. В Калифорнии умер 95-летний узник Аушвица (Освенцима) Мел Мермельштейн.

Мел Мермельштейн получил мировую известность в 80-е годы, когда одержал победу в суде против правой организации «Институт пересмотра истории», отрицавшей Холокост. Это был первый процесс подобного рода, который положил начало мировой практике судебного преследования отрицателей.

«В концлагере я пообещал: если выживу, то постараюсь рассказать о трагедии всему миру», – говорил Мермельштейн в интервью. В 1980 году представители «Института правовой истории», или коротко ИПИ, пообещали выплатить 50 тысяч долларов человеку, который сможет доказать, что евреев массово убивали газом в Аушвице (Освенциме). Мермельштейн, который потерял в Освенциме всю свою семью и сам чудом избежал газовой камеры, предоставил личные свидетельства своей трагедии. Однако в ИПИ отмахнулись от его документов, не сочтя их доказательствами. И он решил добиваться правды в суде.

Мелу было 17 лет, когда его депортировали в Освенцим из Закарпатья весной 1944 года. В концлагере погибли его отец, мать, брат и две сестры. В январе 1945 года Мермельштейн стал одним из 60 тысяч заключенных, участвовавших в печально известном «марше смерти»: узников Освенцима перегоняли в другие лагеря из-за приближения Красной армии. Юноша оказался в концлагере Гросс-Розен, а оттуда его поездом переправили в Бухенвальд. Когда 11 апреля 1945 года этот лагерь освободили американские войска, Мел Мермельштейн – по его словам, он уже едва передвигался от истощения и весил около 30 килограммов – оказался в числе спасенных. Позже он обосновался в Америке.

Впервые вспомнить о клятве, данной в Аушвице (Освенциме), его побудила Шестидневная война 1967 года. К тому моменту Мермельштейн уже успел обзавестись семьей и основать успешный бизнес. «Я увидел, как президент Египта тряс кулаками и говорил, что собирается сбросить евреев в море. И вдруг это вернуло меня назад и напомнило мне Гитлера», – рассказывал он.

«С тех пор Холокост стал вездесущим в нашем доме. Противостояние ему стало миссией отца», – вспоминала Эди Мермельштейн, дочь Мела. По ее словам, в следующие годы отец более 40 раз возвращался в лагеря смерти. В 1975 году он основал Фонд изучения Освенцима – музей и просветительскую организацию, которые постоянно пополнял артефактами, привезенными из своих поездок в Европу. Среди них были найденные в Освенциме канистры с газом «Циклон Б», мотки колючей проволоки, кирпичи, покрытые пеплом, и даже человеческие зубы. Во время одной из поездок он наткнулся в архивах на групповую фотографию и разглядел на ней себя.

«Папа был задирой. Тем людям, которые стремились отвернуться от неудобной правды о Холокосте, он напоминал о ней вновь и вновь», – вспоминала Эди. В 1978 году она сопровождала отца в очередной поездке в Освенцим. По ее словам, там он упаковал кусок бетонного столба в свой чемодан на колесиках. Когда Мела остановили на границе, он показал таможенникам свою татуировку из Освенцима с порядковым номером заключенного. После этого ему разрешили оставить артефакт себе.

Эди вспоминала, что ее отец был в ярости, когда услышал о провокационном призыве ИПИ заплатить 50 тысяч долларов тому, кто докажет, что евреев действительно убивали в газовых камерах. В конце 70-х США переживали настоящий «бум отрицания». ИПИ стала главной организацией, объединившей вокруг себя антисемитов, изоляционистов и сторонников теорий заговора, которые считали, что Холокост придумали сами евреи. С 1980-го эта организация начала выпуск псевдоисторического издания Journal of Historical Review, в котором пропагандировала свои взгляды.

Мермельштейн отправил ИПИ экземпляр своей книги мемуаров, а также нотариально заверенное трехстраничное описание собственного опыта в Освенциме и запрос на получение обещанных 50 тысяч долларов. Однако в ответ сторонники «института» забросали Мермельштейна письмами с насмешками. «Нам приходили конверты с человеческими волосами внутри. Нам писали, что родители отца на самом деле не погибли в Освенциме, а живут в Израиле под другими именами», – рассказывала Эди Мермельштейн. Так начался судебный процесс экс-узника Освенцима против людей, не веривших в Освенцим.

Мермельштейну вызвался бесплатно помогать адвокат Уильям Джон Кокс. По его словам, он «ввязался в это дело, потому что безгранично уважал то, что делал Мел». Проблемой было, что для заявления в суд отсутствовали формальные основания. ИПИ предлагал Мермельштейну всего лишь доказать, что Холокост существовал – его не обвиняли в клевете, на его жизнь не покушались: за исключением издевательских писем не происходило ничего, что попадало бы в зону судебной юрисдикции. И тогда Кокс обратился в суд, ссылаясь на нарушение контракта со стороны ИПИ: те обещали 50 тысяч долларов в обмен на доказательства. Доказательства были предоставлены, но «институт» уклонился от выплаты.

В ходе суда Кокса лично консультировали Симон Визенталь и Гидеон Хаузнер, который был обвинителем нациста Адольфа Эйхмана на процессе в Израиле. Очень быстро дело Мермельштейна, по словам его дочери, превратилось в общественное движение, целью которого стало вернуть историческую правду. Адвокат Кокс рассказывал, что к ним со всего мира приходили свидетельства жертв и родственников жертв Холокоста: «Папка с доказательствами росла и росла. Очень быстро она стала больше метра в высоту». Но даже после этого его продолжали терзать кошмары: «Мне снилось, что судья отклоняет наши ходатайства. Что я иду по городу, а за мной идут все эти люди и кричат: “Шесть миллионов жертв, а что сделал ты? Проиграл дело!”».

9 октября 1981 года судья объявил свое решение. Он признал массовые убийства евреев в газовых камерах Освенцима, о которых свидетельствовал Мел Мермельштейн, «бесспорным фактом, который не может быть поставлен под сомнение». Это стало первым подобным прецедентом в американской судебной практике. «Да, судья, так и сказал: “Холокост не подлежит обсуждению”. Отныне и навсегда это судебное решение останется в силе», – вспоминал Мермельштейн много лет спустя. Он говорил, что слова судьи до сих пор звучат в его голове так, «как если бы были сказаны только что».

Победа над отрицателями не привела к закрытию ИПИ. Эта организация существует и сегодня, пропагандируя свои взгляды через интернет. Сами отрицатели мимикрировали, и теперь они все чаще не отрицают Холокост как таковой, но говорят об «искажениях фактов». Например, заявляют о преувеличениях при подсчетах еврейских жертв концлагерей. Или – о преувеличениях роли газовых камер в смерти узников: утверждают, что главной причиной были болезни и истощения, отмечает исследование американского Мемориального музея Холокоста.

«Мел Мермельштейн был первым, кто дал им открытый отпор», – сказала Дебора Липштадт, автор книги «Отрицание Холокоста: рост нападок на правду и память» и участница другого громкого процесса против отрицателей. В 2000 году Липштадт выиграла дело против «альтернативного» историка Дэвида Ирвинга, который утверждал, что Гитлер ничего не знал об истреблении евреев. «Мел показал всем нам, что нельзя терпеть неправду», – добавила Липштадт.

Страницы истории. Скрытые героини: как молодые еврейские женщины боролись с нацистами

Страницы истории. Скрытые героини: как молодые еврейские женщины боролись с нацистами

Яков Скворцов, stmegi.com

Они были молоды, смышлены и, благодаря «арийской внешности», могли незаметно пробираться в гетто и даже конторы гестапо, выполняя самые опасные задания антинацистского еврейского сопротивления, пишет Ynet.

 Тема Шнейдерман, Белла Хазан и Лонка Кожибродская Фото: Яд Вашем

Белла Хазан-Яари, Тема Шнейдерман и Лонка Кожибродская были членами сионистского молодежного движения «Хехалуц», занимались спасением людей, контрабандой документов, оружия, боеприпасов и денег в оккупированной нацистами Польше.

Несмотря на то, что они были голодны, слабы и не раз попадали в лапы гестапо, эта троица отважно рисковала своими жизнями, чтобы спасти других. Но их история, как и истории сотен других женщин, участвовавших в еврейском сопротивлении, долгое время оставалась неизвестной.

Йоэль Яари, сын Беллы Хазан-Яари, надеется изменить эту ситуацию с помощью готовящейся к изданию книги, в которой будут впервые рассказаны удивительные истории Хазан и ее подруг.

История началась в 2017 году, когда Яари, профессор кафедры нейродегенеративных заболеваний Еврейского университета в Иерусалиме, посетил в Польше музей Освенцима.

Во время осмотра одной из постоянных экспозиций музея он с удивлением обнаружил фотографию своей матери на стенде, посвященном заключенным-полякам, погибшим в лагере. Более того, под ее фотографией стояло чужое имя.

«Мне нужно было разобраться в этом, выяснить, как это произошло, и тогда я начал расследование, — сказал Яари. — Я начал открывать для себя новые вещи о моей матери, а также обо всем остальном, что происходило вокруг нее».

BkVSpzg0F_0_0_900_413_0_large.jpg

Фотография Беллы Хазан в Освенциме, сделанная 14 ноября 1942 года. Фото: Мемориальный музей Аушвиц-Биркенау

«Всю свою жизнь я не очень интересовался этим периодом, — вспоминает он. — Моя мать, к сожалению, мало рассказывала, а мы ее не расспрашивали, как многие люди второго поколения, которые не хотят задавать вопросы».

Белла Хазан родилась в 1922 году в городке Рожище в Польше (ныне Волынская область Украины) и бежала в Вильно, когда началась Вторая мировая война. После того как нацистская Германия оккупировала Вильно в 1941 году и начала убивать еврейское население города, Хазан, не похожая на еврейку внешне, перешла на нелегальное положение и начала жить под фальшивыми «арийскими» документами.

До конца войны она была известна как Бронислава Лимановская. Ее подруги, Тема Шнейдерман и Лонка Коржибродская, также приняли польские имена, став Вандой Маевской и Кристиной Косовской.

Вместе с другими членами подполья эти три женщины играли важную роль в качестве связных, переправляя важную информацию, оружие и многое другое между центрами еврейского сопротивления в Вильно, Лиде, Гродно и Белостоке. Когда стало известно о массовых убийствах нацистами евреев в Виленском гетто, они помогли спасти около 50 евреев.

«Эти три женщины участвовали в организации массового побега из Виленского гетто в Белостокское, — отметил Яари. — Моя мать отвечала за перевозку детей из Вильно в Белосток».

В целях конспирации 18-летняя Хазан приобрела распятие, христианский молитвенник и регулярно посещала костел. Ей было поручено найти в Гродно конспиративную квартиру для связных, которые ехали из Вильно в Варшаву. «Связные, в основном женщины, путешествовали, передавали информацию, перевозили людей, оружие и боеприпасы, а также документы», — объяснил Яари.

В 1941 году, благодаря знанию нескольких языков, Хазан начала работать переводчицей в гестапо в Гродно — очень опасная должность, которая, тем не менее, давала ей возможность похищать официальные бумаги и документы, которые она затем передавала своим товарищам. Сопротивление использовало эти ценные артефакты для создания поддельных документов.

Один из сотрудников гестапо, где работала девушка, влюбился в нее и пригласил на рождественскую вечеринку в штаб-квартиру гестапо. Тема Шнейдерман и Лонка Кожибродская пошли с ней.

Именно на этой вечеринке гестаповцы сфотографировали эту троицу. Фотография теперь находится в экспозиции «Яд Вашема», в разделе, посвященном связным Сопротивления.

«Из этих трех женщин выжила только моя мать; две другие погибли во время Холокоста», — сказал Яари.

H1WzaGlAK_0_0_1460_1056_0_large.jpg

Белла Хазан (крайняя справа в верхнем ряду) с матерью, братом и четырьмя сестрами. Все члены семьи Хазан погибли во время Холокоста. Фотография датирована примерно 1936 годом. Фото предоставлено Йоэлем Яари.

В июне 1942 года Хазан отправили в Варшаву, чтобы разыскать ее подругу Лонку, которая пропала, выполняя задание Сопротивления. Во время этой поездки ее также попросили переправить оружие и информацию. Однако на пограничном переходе Малкиния по пути в Варшаву ее обнаружили и арестовали гестаповцы, которые заподозрили ее в принадлежности к польскому подполью.

Хазан пытали, допрашивали и отправили в печально известную варшавскую тюрьму «Павяк», где она наконец-то нашла свою давнюю подругу Лоньку.

Вскоре обе молодые женщины были отправлены в Освенцим. Мать Яари, имевшая некоторый опыт работы в медицинских учреждениях, стала медсестрой в больнице женского лагеря. Оттуда она контрабандой доставляла лекарства для лечения заключенных.

«Больница в Биркенау, как и в главном лагере Освенцим, также была центром групп Сопротивления, — рассказывает Яари. — Я не хочу обобщать, но моя мать говорит, что в ее бараке медсестры-польки не лечили еврейских женщин».

И Хазан, и Кожибродская заболели тифом и их положили на одну койку. Если Хазан удалось выздороветь, то ее подруге не повезло. Она умерла 13 апреля 1943 года.

«Лонька умерла на руках у моей мамы, — говорит Яари. — Ее последние слова, которые она сказала моей маме: “Ты выживешь и расскажешь нашу историю”».

Другие заключенные женского лагеря, не знавшие о еврействе Лоньки, читали по ней христианские молитвы и положили на грудь икону.

Вновь рискуя жизнью, Хазан пошла к главному врачу СС и умоляла его дать ей возможность самой отнести тело подруги в морг, чтобы от него не избавились обычным бесцеремонным способом. После того как врач СС неохотно согласился на ее просьбу, Хазан отнесла труп Лоньки на носилках в морг и подождала, пока останется одна.

«Моя мать не могла смириться с тем, что ее лучшая подруга умирает как христианка, хотя на самом деле она еврейка, — говорит Яари. — Она убрала икону и произнесла по ней Кадиш».

На этом героические подвиги Беллы Хазан во время войны не закончились.

Весной 1945 года она и еще 1000 женщин были отправлены из лагеря Биркенау в женский лагерь принудительных работ Тауха под Лейпцигом, который был частью Бухенвальда. При приближении союзных войск эсэсовцы эвакуировали лагерь и отправили всех трудоспособных заключенных в марш смерти.

Хазан была оставлен вместе с доктором Александром Германом, врачом-евреем из Праги, для ухода за 140 больными заключенными в лазарете.

Но нацисты еще не покончили с Таухой. Мобильный отряд убийц направился прямо к оставшимся заключенным, чтобы гарантировать, что никто из них не доживет до прихода союзников.

Хазан, Герман и их помощники сумели спасти 140 больных заключенных и способствовали их побегу на территорию, контролируемую американцами.

Через несколько месяцев после освобождения Хазан написала о своем опыте и представила одно из самых ранних свидетельств еврейского сопротивления нацистам, но оно было опубликовано только спустя десятилетия в 1991 году на иврите в виде книги под названием «Они называли меня Брониславой».

Хазан умерла в 2004 году в Иерусалиме, так и не получив признания за свою отвагу. Только в 2019 году ей была посмертно присуждена награда «Еврей-спаситель».

Многие другие молодые женщины также входили в состав еврейских групп Сопротивления во время Второй мировой войны.

ry3C3feRt_96_72_756_560_0_large.jpg

Белла Хазан (сидит вторая слева) в летнем лагере молодежного движения “Хехалуц”. Фотография сделана в августе 1939 года. (Дом борцов гетто)

Далия Офер, профессор-эмерит кафедры изучения Холокоста и Восточной Европы Еврейского университета в Иерусалиме, является одним из ведущих ученых, специализирующихся на женщинах в Холокосте, она опубликовала несколько важных книг на эту тему. «Они начинали как связные, сообщавшие информацию. Было нелегко получить информацию о происходящем из одного гетто в другое. Эти женщины, поскольку они были молоды и некоторые из них были красивы, могли легче выйти из гетто, выдавая себя за полек или украинок».

По словам Офер, во время Второй мировой войны женщинам во многих отношениях было проще перемещаться по оккупированной территории, потому что их не так легко можно было идентифицировать как евреек.

Со своей стороны, Яари надеется, что его книга будет опубликована к декабрю этого года, к 100-летнему юбилею его матери. Первоначально она будет издана на иврите, но он планирует как можно скорее перевести ее на английский язык.

«В ней описан портрет моей матери, а также многих других женщин, — сказал он. — Есть много женщин, чья роль в лагерях абсолютно не известна в стандартной историографии Освенцима. Я прочитал почти 1 000 свидетельств за эти годы, чтобы выявить совершенно неизвестную историю».

Как 11-летний мальчик написал одну из самых известных песен о Холокосте

Как 11-летний мальчик написал одну из самых известных песен о Холокосте

Мария Якубович, stmegi.com

Уже в начале июля 1941 года немцы и их местные пособники убили на территории Литвы около 35 тысяч евреев. Но их не отправляли в лагеря смерти: массовое убийство произошло в Понарах, в лесу, ранее любимом месте пикников, всего в нескольких километрах от столицы.

В Вильно, «Литовском Иерусалиме», как его называли, накануне Второй мировой жило около 60 тысяч евреев — четверть всего населения. Множество учебных заведений на идише и иврите, библиотеки, еврейские оркестры и хор, драматическая студия, типографии, газеты и периодические издания. «Иерусалим галута, утешение восточного народа на севере», — назвал его поэт Залман Шнеур.

После начала Второй мировой войны, в сентябре 1939 года, польский Вильно пережил ряд потрясений. Стал литовским, затем советским. 22 июня 1941 года Германия вторглась в СССР, а через два дня после этого в Вильно вошли немцы.

РККА оставила в Понарах большие ямы для хранения топливных баков. «Немцы обнаружили это место, — писал великий идишский поэт Авром Суцкевер в своем прозаическом рассказе «Фун Вильнер гетто», – как будто специально созданное для их убийственных планов». Когда «Понары» стали синонимом кошмара, на отпечатанной немцами карте Вильнюса название было заменено зеленым пятном.

В декабре 1941 года расстрелы прекратились. Немцам была нужна дешевая рабочая сила. Так период до лета 1943 года стал временем относительного затишья, с расстрелами только обвиняемых в «преступлениях», а также стариков и больных. Через полгода после начала оккупации в живых осталась лишь треть евреев Вильно, теснившихся на семи узких улицах гетто. Не было никого, кто бы не потерял в Понарах близких.

Несмотря на их немыслимое положение, велась обширная просветительская деятельность под покровительством главы юденрата Якоба Генса. «Культурная жизнь в Виленском гетто началась в тот же день, когда мы туда вошли», — писал Суцкевер.

Работали детские сады, хедер и ешива, гимназия, музыкальная школа, театр, симфонический оркестр, хор, детские кружки, молодежный клуб, дом культуры с библиотекой и музей. Проводились концерты, литературные вечера, лекции, выставки и спортивные соревнования.

В декабре 1942 года на музыкальном конкурсе победил маленький композитор Александр Волковыский с песней, ставшей впоследствии «Понар виглид», на польские стихи отца, доктора Ноя (Леона) Волковыского. На идиш ее перевел и добавил две строфы Шмерке Качергинский. Но именно Волковыский-старший избрал для песни форму колыбельной — понятное решение человека, хотевшего помочь маленькому сыну справиться с невозможной реальностью гетто.

f6908139a7573831150568d7396089434b6e4174-1624x2352.jpgНа фото: Алек Волковыский при освобождении из лагеря (справа). Tabletmag

Все, что известно о польском стихе — то, что его первые слова были: «Тише, тише, плачут сердца» (Cicho, cicho, serca płaczą). Кстати, известен перевод на иврит, сделанный известным израильским поэтом Авраамом Шлёнским, опубликованный в подмандатной Палестине в сентябре 1945 года, даже до того, как версию на идиш напечатали в декабре 1945 года в нью-йоркской «Фрайхайт».

a2ef6edfc447d0d8805b203f52f385f33a7c060d-1200x891.jpg

На фото: Шмерке Качергинский (слева) с Авромом Суцкевером в гетто. 1943. Tabletmag

Шмерке (Шмарьяhу) Качергинский родился в 1908 году в Вильно, рос и воспитывался в еврейском сиротском приюте, стал учеником печатника-литографа и коммунистом. В начале 1942 года был отправлен в гетто. Спасал там от уничтожения еврейские книги и рукописи, вел антифашистскую деятельность, организовывал театрализованные представления и литературные вечера. Его первая жена в гетто и погибла. Он посвятил ей разрывающую душу песню «Фрилинг» («Весна»).

0705fc541028e208646e5c41464e43d44016b0f3-446x650.jpgНа фото: Песня, написанная от руки Шмерке Качергинским. Tabletmag

Сбежав из гетто незадолго до его ликвидации и сражаясь в партизанах, Качергинский приступил к систематическому сбору и публикации тех песен. Антология «Песни гетто и концентрационных лагерей» («Лидер фун ди гетос ун лагерн») на 435 страницах, составленная из 233 песен и стихов, была опубликована в Нью-Йорке в 1948 году и до сих пор остается отправной точкой для любого исследования в области музыки периода Холокоста. Он писал: «В обычное время песням предстоит пройти долгий путь, прежде чем они станут популярными. Но в гетто… личное произведение на глазах превращается в фольклор. Любая вновь созданная песня, выражающая чувства и переживания масс, сразу же становилась популярной, как если бы она была их собственной».

Впервые песня «Понар виглид» была исполнена перед большой аудиторией в театре гетто в 1943 году. 16-летняя певица Миреле погибла в концентрационном лагере Штуттгоф в 1945 году.

d3925f91c178855388b00840ee5497d8e1afa723-3004x2988.jpgНа фото: Афиша из гетто. 1943. Tabletmag

В документальном фильме Рахели Шварц «Понары» 2001 года выжившая очевидица Нехамка Рахав вспоминала: «Миреле, крошечная белокурая и кудрявая девушка, выходит на сцену. А когда начинает петь — ее голос звучит, как колокольчики, — все начинают плакать. Не истерически, не рыдая, плач был ужасен, но тих, из глубины. Возможно, это был первый раз, когда люди позволили себе выразить то, что они чувствовали в течение полутора лет. Я не плакала, когда моего отца забрали и убили в Понарах. Но в тот день я тоже плакала, и мои слезы продолжали течь, а Миреле стояла и пела».

Тихо, тихо, давай помолчим,

Могилы здесь растут.

Их посадили враги,

Смотри, как они расцветают.

Все дороги теперь ведут к Понарам,

Обратных дорог нет…

После ликвидации гетто в сентябре 1943 года Алека отправили в трудовой лагерь в Эстонию, его отец начал служить там лагерным врачом. Перед приходом Красной Армии немцы провели «селекцию», отца расстреляли, а Алека отправили в другой лагерь, из которого он был освобожден французской армией в апреле 1945 года. Он воссоединился со своими выжившими родственниками, переехал в Палестину, взяв имя «Александр Тамир», отучился в Иерусалимской музыкальной академии и впоследствии стал там профессором и концертирующим успешным пианистом.

37f5e83f1519515f466b24f304cd09f81432cb9a-385x550.jpg

На фото: Алек после освобождения. 1945. Tabletmag

1e7a24a3f6ebceea0378a372df492a5a3fcb01d2-3218x3927.jpgНа фото: Тамир со своим музыкальным партнером Брахой Иден.Tabletmag

К тому времени, когда Вильно был окончательно освобожден, подавляющее большинство евреев — не только в столице, но и во всей стране — было уничтожено; из более чем 200 тысяч выжило только 5%, и еще 12 тысяч, бежавших на восток СССР. Только в Понарах было убито около 70 тысяч человек.

Вспомним их.

Фаина Куклянски: Отрицатели Холокоста не являются патриотами

Фаина Куклянски: Отрицатели Холокоста не являются патриотами

Председатель Еврейской общины (литваков) Литвы Фаина Куклянски, LRT.lt

27 января во всех цивилизованных обществах мира отмечается Международный день памяти жертв Холокоста. Это делается для того, чтобы вспомнить ужасы Холокоста и передать уроки этой трагедии будущим поколениям. Я подчеркиваю, что реальное осознание совершенной трагедии – это, прежде всего, вопрос совести перед нашим прошлым и нашим будущим.

В этом году Международный альянс памяти Холокоста (IHRA) призывает обратить внимание на искажение фактов Холокоста и предпринять активные действия для решения этой проблемы. К сожалению, приходится признать, что трагедия Холокоста становится примером не людского невежества, а злонамеренного отрицания и откровенного антисемитизма во всем мире.

Мы должны говорить о том, что произошло в Европе, что произошло в Литве. Только не пытаясь обелить историю нашей страны и передавая ее подрастающим поколениям, мы можем предотвратить будущие трагедии.

Глядя на сегодняшнюю Литву, я вынуждена признать, что мы до сих пор не усвоили этот урок. Нашей стране по-прежнему трудно принять неудобные истины истории, по-прежнему некомфортно открывать новые исторические факты. Трудно понять, почему Сейм Литовской Республики, представительный орган граждан, до сих пор выступает с инициативами и речами, в которых пытается отрицать участие литовцев в убийстве своих сограждан – евреев. Утешаться можно только тем, что эти инициативы не становятся доминирующими установками и не получают более широкой поддержки и легитимации.

Однако вызывает глубокое беспокойство тот факт, что в сегодняшней правовой базе Литвы нет места для адекватного рассмотрения отрицания Холокоста и преступлений антисемитизма. Слишком часто мы также сталкиваемся с институциональным безразличием к этим преступлениям – у нас нет ни одного досудебного расследования, инициированного властями, у которых есть на это право, а все начатые расследования зашли в тупик из-за существующих в законе лазеек.

Возможно, мы могли бы объяснить такой паралич правовой системы в вопросах отрицания Холокоста и искажения фактов давними ошибками в политике исторического образования в Литве, но недостаточно указать причины – мы должны обеспечить системные изменения и воспитать поколение, устойчивое к вирусу антисемитизма и нетерпимости. Это вопрос нашей социальной зрелости.

Со своей стороны, Еврейская община (литваков) Литвы ежегодно призывает  муниципалитеты, школы и другие учреждения просвещения присоединиться к глобальной кампании памяти жертв Холокоста #WeRemember и вспомнить своих убитых сограждан, посещая места массовых убийств, убирая могилы или просто изучая обстоятельства и последствия этой трагедии для истории Литвы, Европы и мира. Мы убеждены, что каждый час, проведенный в открытом разговоре с молодыми людьми, снижает вероятность повторения подобных трагедий в будущем.

В последние годы мы наблюдаем последовательные попытки использовать личину патриотизма для оправдания виновных в Холокосте. Будь то Шкирпа, Криштапонис или Норейка, каждый раз мы слышим новые призывы к дискуссии, к тому, чтобы все стороны были услышаны. Следует признать, что в таких дискуссиях мы, евреи, не равны. В конце концов, литовские евреи, похороненные убийцами в лесах Литвы, не могут свидетельствовать против своих палачей – это остается исторической обязанностью сегодняшних поколений. Однако мы не выбираем громкие крики и навешивание ярлыков.  Интеллектуалы, которые не боятся исторической реальности, которые осуждают вредные идеологии, сопровождавшиеся преступными деяниями, предпочитают спокойный язык аргументов и фактов.

К сожалению, наиболее распространенная тенденция тех, кто приглашает к дискуссиям, – искажать или игнорировать исторические факты, игнорировать доказательства, слышать и видеть очевидное, руководствуясь своим патриотизмом. Такая попытка “припудрить” исторические раны не украшает нашу страну и не способствует развитию сплоченного общества, и уж точно не имеет ничего общего с подлинной любовью к Родине.

Я искренне убеждена, что самыми великими патриотами были и навсегда останутся те, кто даже в самую темную ночь истории сумел не пренебречь своей совестью и спасти от смерти своих соседей, друзей или даже просто незнакомых людей. В сегодняшней Литве, будучи патриотами своей страны, мы должны осмыслить память о Праведниках народов мира и показать их в качестве примера нашим детям, а не пытаться оправдать возведение памятников людям, которые способствовали массовому убийству людей Литвы.

Прошлое Литвы не зависит от наших сегодняшних действий, и, к сожалению, никто не может изменить историю своей страны. Однако своими действиями и словами мы создаем будущее Литвы, так давайте же создавать его, не искажая факты, и смело говорить о том, что произошло и что мы должны сделать, чтобы трагедия Холокоста никогда не повторилась.