Наука

Приглашаем всех желающих на курсы идиша для начинающих

Приглашаем всех желающих на курсы идиша для начинающих

Дорогие друзья,

Приглашаем вас на курсы идиша для начинающих! Начинаем с алфавита!

Занятия будут проходить по вторникам, начиная с 10 декабря,

в Еврейском культурно-информационном центре в Вильнюсе (ул. Месиню, 3),

с 18.00 до 19.30.

Всем желающим будут предоставлены учебные материалы.

Преподаватель – Юлюс Норвила. Юлюс является ветераном «Виленского кружка чтения на идише», которым руководит известный профессор-идишист Довид Кац (чтения проходят по средам в 18.00), он также окончил интенсивные курсы идиша в Вильнюсском университете, в Институте еврейских исследований Yivo в Нью-Йорке и онлайн-программу Workmen’s Circle.

Вход свободный! Ждем вас во вторник, 10 декабря! Начало в 18.00.

Доклад Й. Таубера о Холокосте и присвоенном еврейском имуществе

Доклад Й. Таубера о Холокосте и присвоенном еврейском имуществе

На Вильнюсской региональной консультации по проблемам реституции имущества жертв Холокоста, которая проходила в Еврейской общине (литваков) Литвы, с докладами выступили известные историки-исследователи Холокоста. Предлагаем вашему вниманию доклад члена Международной комиссии по оценке двух оккупационных режимов в Литве, профессора Гамбургского университета Йохаима Таубера «Холокост в Литве».

 Й. Таубер – автор книг и академический статей о Холокосте в Литве и в странах Северной и Восточной Европы. 

В июне 1941 г. нацистская Германия напала на Советский Союз. В Литве началось восстание, которое привело к восстановлению независимости Литовского государства и учреждению Временного правительства. С первых минут евреи стали жертвами восстания.

holocaust in lithuania 1941-1944_6

 

Праведник в аду

Праведник в аду

В октябре в немецком научном издательстве WBG вышла книга «Письма из ада» («Briefe aus der Hölle»), рассказывающая о евреях, которые служили в зондеркоманде Освенцима. В сборник входит перевод с идиша «Воспоминаний раввина Лейба Лангфуса», выполненный Йоэлем Матвеевым.

Лейб Лангфус родился в Варшаве, учился в ешиве. Женившись на дочери даяна Шмуэля Йосефа Розенталя из Макова-Мазовецкого (в середине 1930-х годов), он унаследовал пост своего тестя после смерти последнего. В конце концов, он стал раввином города и был известен как «Der Makover Dayan» — «Маковский даян». В ноябре 1942 года евреи Макова-Мазовецкого были депортированы в Млаву, а оттуда, в начале декабря, в Освенцим. В их числе оказалась и семья Лангфуса. Его жена и сын были отравлены газом сразу по прибытии, а сам раввин был принужден работать в лагерной обслуге. Исследователь, литератор-идишист Йоэль Матвеев рассказал на сайте американского интернет-ресурса «Форвертс» («Forward») о своей работе над рукописью Лейба Лангфуса, одного из членов зондеркоманды в Аушвице, оставивших свои свидетельства на идиш:

Эта книга включает в себя страницы, воспоминаний евреев, служивших в зондеркоманде лагеря смерти Освенцима-Биркенау, в группе, которую нацисты заставляли помогать в отборе и подготовке узников для газовых камер, а потом сжигать тела. До нас дошло восемь таких текстов, большинство из них написаны на идиш.

image-06-12-19-08-42-1.jpeg

Лейб Лангфус  

Эта книга сопровождается подробными комментариями Павла Поляна — московского географа, писателя и литературоведа, который давно уже занимается этой темой. В 2011 году на русском языке под его редакцией были изданы «Свитки из пепла» — мемуары Залмана Градовского, переведенные с идиша в 200-2008 годах племянницей исследователя Александрой Полян, известной российской идишисткой.

Градовский рассказал, что в лагере он спал на тех же нарах, что и Маковский даян Лейб Лангфус. Из-за его потрясающей набожности (редкий случай в таком ужасном месте, прежде всего в зондеркоманде) капо из «милосердия» (если уместно в лагере смерти такое слово) давали раввину «легкую» работу: мыть и сушить волосы, остриженные у женщин.

image-06-12-19-08-42-3.jpeg

К сожалению, я очень мало знал об этих людях. Неудачные попытки исследовать их жизни, которые историки предпринимают с 50-х годов, выглядят как захватывающий и печальный детективный роман. До недавнего времени у исследователей даже преобладало мнение, что с оригиналами этих мемуаров на идише вообще невозможно работать из-за опасности повредить манускрипты.

В декабре 1942 года Лангфусбыл отправлен в Биркенау. Вместе с Градовским он участвовал в восстании зондеркоманды. 451 восставший погиб 7 октября 1944 года; они, тем не менее, сумели взорвать один из крематориев, чем немного замедлили машину смерти. Сам же раввин был казнен позже — 26 или 27-го ноября.

В лагере он написал две работы: книгу воспоминаний и дневник. Оба произведения были обнаружены после войны, захороненные в стеклянном сосуде рядом с крематорием. Дневник сохранился в достаточно хорошем состоянии. С идиша на русский язык его перевела Дина Терлецкая. В новом сборнике печатается немецкая версия Романа Рихтера. Я благодарен Рихтеру за то, что в эту книгу также включен мой русский перевод из воспоминаний Лангфуса, которые он на идиш называет «сообщения».

И вот в апреле 1945 года поляк Густав Боровик нашел мемуары под руинами крематория № 3 в Аушвице, и хранил рукописи на чердаке своего дома; там же его младший брат заново обнаружил их в 1970 году. В 1972 году востоковед Роман Пытель перевел их на польский язык, в том же году они были изданы и на немецком.

Хотя перевод Пытеля мне сильно помог, он все же полон грубых ошибок и необычайно сух. Когда, например, переводчик не может понять идишского текста, он постоянно допускает отсебятину. Например, слово «идише» («еврейский») умудряется в одном случае передать как «арише» («арийский» – немецкий, согласно расовой терминологии нацистов). Или такое слово как «шул», которое в контексте означает синагогу, бейт-мидраш, он переводит как «детская школа». И хотя рукопись 1970 года находится в существенно лучшем состоянии, но без помощи современных компьютерных технологий манускрипт остался бы не понят.

Российский компьютерный эксперт Александр Никитяев сумел расшифровать жизнеописание, cделанное синими чернилами. Но этого было недостаточно: каждый из фрагментов я должен был разобрать, чтобы последовательно расположить различные записи, с помощью компьютера. Часть страниц у Лангфуса перечёркнуты каким-то острым инструментом, используемым вместо пера.

Лангфус рассказал о Маковском гетто, о его ликвидации, о нацистской селекции, о пути в зональный лагерь, о смертоносном газе, о крематориях. Воспоминания наполнены психологией и, как мне показалось, даже фрейдистскими элементами. Это оставляет прискорбное подозрение, что автор потерял ясность восприятия событий и физическую способность писать дальше.

По кусочкам мне удавалось понять многие слова, целые абзацы, которые предыдущие исследователи не могли расшифровать . К сожалению, понятна только часть записей оригинала, и даже на сохранившихся под землей страницах присутствуют расплывающиеся, разорванные, рассыпающиеся участки. Но все же, несмотря на такое ветхое состояние текста, даже по обрывкам можно почувствовать особую мрачность его темы: “…тело… остались могилы … мертвец…”

image-06-12-19-08-42-4.jpeg

На данный момент слова рукописи с трудом различимы до страницы 114. Что написал Лангфус дальше и написал ли вообще — остается тайной. Поэтому обнадеживает факт, что даже в давно известных документах, благодаря развитию компьютерных технологий, обнаруживаются новые важные сведения. Другим, более важным шагом в честь убитых авторов было бы, конечно полное издание в оригинале на идиш „מגילות אוישוויץ‟ — «Мегилот Аушвиц», «Свитки Аушвица».

Перевод с идиша Виктора Шапиро

Приглашаем на презентацию книги А. Бубниса «Немецкая полиция безопасности и Вильнюсский спецотряд СД 1941 – 1944»

Приглашаем на презентацию книги А. Бубниса «Немецкая полиция безопасности и Вильнюсский спецотряд СД 1941 – 1944»

28 ноября, в четверг, в столичной Еврейской публичной библиотеке (Вильнюс, пр. Гедимино, 24) будет представлена книга историка Арунаса Бубниса «Немецкая полиция безопасности и Вильнюсский спецотряд СД 1941 – 1944 г.», начало в 18.00.

В презентации примут участие док. исторических наук А. Бубнис, историк Илья Лямпертас. Модератор – Жильвинас Беляускас.

В своей книге А. Бубнис кратко описывает жизнь 17-ти нацистов, ответственных за массовые уничтожения евреев в Панеряй, а также 84-х членов Спецотряда.

Погиб во имя науки. Памяти профессора Техниона Элазара Гутманаса

Погиб во имя науки. Памяти профессора Техниона Элазара Гутманаса

Автор: Лина Городецкая – 9tv.co.il

В октябре братья Борис Гутман и Элазар Гутманас ожидали родных из Литвы. Так как братья живут в разных концах Израиля, было решено поделить проведение времени с гостями. Борис предлагал начать программу Элазару, проживавшему в Хайфе, а в середине праздника Суккот, планировал забрать гостей к себе в Иерусалим.

– Нет, – ответил Элазар, – сделаем наоборот. Начнешь ты, а я продолжу. Я должен завершить работу, которую делаю…

И Борис, как младший брат, который привык всегда прислушиваться к мнению Элазара, не возразил ему. Если бы он мог знать, если бы можно было предположить что-то, он бы настаивал на своем плане, отстаивал бы его. И тогда Элазар в тот роковой день не пошел бы в лабораторию… И все могло быть иначе…

Но вновь и вновь повторяют себе люди, что история не терпит сослагательного наклонения.

Короткая информация в новостных блоках была опубликована в конце октября:

“В Хайфе в больнице “Рамбам” на 81 году жизни скончался вице-президент Виртуального института нанопленок, работавший на кафедре материаловедения и инженерных наук университета “Технион”, профессор Элазар Гутманас.

Ученый серьезно пострадал две недели назад при взрыве в одной из лабораторий университета. С ожогами и ранениями Гутманаса доставили в больницу. Врачи ввели профессора в медикаментозную кому и подключили к аппарату искусственной вентиляции легких. Все это время его состояние оставалось крайне тяжелым”.

А за этой сухой информацией – судьба интересного талантливого ученого, любящего и любимого человека.

На самом деле, Элазар Гутманас не успел отметить свое восьмидесятилетие. Его не стало за два дня до юбилейной даты, к которой готовились задолго всей семьей. Не стало 26 октября… В этот день семья Гутманас собиралась встретиться со всеми родными на традиционном семейном “съезде” в Иерусалиме, а затем в ноябре, уже узким кругом, отметить красивую дату. Два брата с женами, дети и внуки… Не суждено.

Я беседую с Борисом Гутманом, младшим братом Элазара. Он рассказывает о брате, о далекой и близкой истории своей семьи.

И открывается целый пласт, в котором горе и радость еврейского народа.

– Корни нашей семьи уходят в далекий восемнадцатый век. Уже тогда наши предки жили в литовском городке Паланга. Там выросли несколько поколений семьи отца и матери. Нашей маме Саре-Гинде, кстати, не пришлось менять фамилию при замужестве. Ее девичья фамилия также Гутман.

Ее отец Барух Гутман учился в знаменитой Воложинской йешиве одновременно с Хаимом Нахманом Бяликом. Затем вернулся в Литву. В 1914 году он был арестован, тогда арестовывали многих евреев, проживавших в пограничной полосе. Боялись, что они будут сотрудничать с немцами. Был сослан в Сибирь, по иронии судьбы освобожден большевиками. Он имел статус раввина, но деятельностью раввина никогда не занимался.

У деда был небольшой заводик по производству газированной воды. Он также работал в мастерской по обработке янтаря. А летом его семья держала пансион для отдыхающих евреев, которые приезжали с разных уголков Литвы. Паланга всегда была курортным городом. И немаловажный вклад в его развитие внесла еврейская община.

Дедушку расстреляли 30 июня 1941 года литовцы на пляже Паланги. Первый расстрел в Паланге был 27 июня. А через три дня моего деда вместе с девяносто девятью евреями и пятью советскими активистами расстреляли на берегу моря. Женщин и детей загнали в концлагерь, который был создан в двенадцати километрах от Паланги. Там оказалась моя бабушка Малка. Лагерь уничтожили в начале октября. Но до этого мой дядя Миха, который ушел в партизаны, смог ее оттуда вытащить и перевести в Каунасское гетто.

Увы, это не спасло ее. 29 октября 1941 года бабушку расстреляли во время большой акции. В тот день погибли десять тысяч человек. У нее были семеро взрослых детей. Старшая дочь Гита была расстреляна в Паневежисе в августе 1941 года. Вместе с мужем и детьми.

Еще один мамин брат, Шмуэль, в июле 1943 года погиб под деревней Алексеевкой Орловской области. В первом своем бою. Он воевал в составе 16-й Стрелковой Литовской дивизии, которую с таким же успехом можно было бы назвать еврейской дивизией. В ней даже приказы часто отдавались на идиш. Остальным братьям и сестрам удалось выжить. Мамин брат Меир был заключенным в концлагере Штуттгоф, его маленькая дочь погибла в Каунасе, во время детской акции. Еще одна сестра, Мирьям, была боевой медсестрой на фронте.

В начале войны наши родители уже были женаты. Они жили в Каунасе. В четыре часа утра отец услышал, что началось вторжение немецких войск. И, не раздумывая, собрал семью: нашу маму, моего старшего брата Элазара, которому тогда было полтора года, своих маму и сестру. Он сказал: “Ничего не берите, едем на вокзал”. И они успели… Успели на последний поезд из Каунаса, который умчал их подальше от беды. По дороге этот поезд дважды бомбили, но им повезло добраться до Алма-Аты.

Отец был мобилизован в армию. После смерти его матери, в 1943 году, семья перебралась в Сибирь, а в начале 1945 года вернулась в Литву. В Каунас ехать не было никаких моральных сил, там погибла бабушка. Был выбран Вильнюс, в котором я родился через год после войны.

– Когда ваша семья репатриировалась в Израиль?

– Первым репатриировался я, в 1972 году. Мне было 26 лет. Я закончил институт, работал и учился в аспирантуре в Риге. Из-за сионистской деятельности мне пришлось оставить аспирантуру и вернуться в Вильнюс, где я подал документы на выезд в Израиль. Элазар одобрил мое решение. Когда была получена виза, он проводил меня до Бреста и дал обещание, что, несмотря на службу в закрытом институте, сделает все для репатриации.

Он выполнил обещание. Через год в Израиль приехала наша мама, а вскоре репатриировался Элазар с семьей. Мы были вместе в Израиле, с 1973 года до октября 2019…

– Расскажите немного о семье вашего отца.

– Папы не стало в 1959 году, в год моего еврейского совершеннолетия бар-мицвы. Он умер совсем молодым человеком, в 52 года. Родители отца получили образование в Варшаве, бабушка – медицинское, дед – экономическое. Семью они создали в Москве, а сына и дочь отправили учиться в Берлин, там папа закончил гимназию. Дед мой послал сына учиться в Белфаст, получить там техническое образование. Но в 1930 году дед скончался. И папа после четвертого курса оставил учебу и вернулся в Литву. Нужно было поддержать осиротевшую семью. Он был гуманитарий по складу ума. До войны работал журналистом и преподавал английский язык. После войны работал в Совете министров Литовской ССР, заведовал отделом переводов.

– Борис, почему же фамилия вашего брата во всех статьях о нем пишется не Гутман, как ваша, а Гутманас?

– О, это просто объясняется. Элазар к моменту выезда в Израиль был автором многих научных статей. И так как он уже был известен в научном мире, то он предпочел сохранить литовское звучание нашей фамилии. Я же, приехав в Израиль, сократил свою фамилию до традиционного ее варианта.

– Какое самое яркое воспоминания о брате вы храните из прошлых лет?

– Так как папа рано умер, то во многом Лазик заменял мне отца. Но, с другой стороны, он поступил в Ленинградский политехнический институт, когда я учился в седьмом классе. После окончания вернулся в Вильнюс, где два года работал в Институте электрографии. Вскоре отправился в Московскую область, в Черноголовку, и защитил диссертацию в Институте физики твердого тела.

Мы мало виделись в те годы. Однако влияние его на формирование моей личности я запомнил. Это он учил меня отвечать обидчикам, не молчать, не прятаться, давать сдачи. Элазар заставлял меня драться, если я приходил домой и жаловался. Он настаивал, чтобы я научился постоять за себя.

Он вообще был максималистом… Когда я заканчивал десятый класс, Элазар работал в Вильнюсе. Кроме черчения, у меня в школьном аттестате намечались все пятерки. И я решил не бороться, ну так будет одна четверка. Но он не мог оставить так… Заставил меня пойти к преподавателю, попросить подготовить дополнительный проект по предмету и поднять оценку. Так что золотая медаль у меня благодаря брату.

– Отец ваш был гуманитарий, а оба сына – “технари”. В борьбе с лирикой победила физика?

– Это верно, отец был гуманитарий, владел восьмью языками. А наша мама была как раз физиком. Она преподавала этот предмет в Вильнюсском университете и Политехническом институте. (К слову, маму уволили сразу после моего отъезда). Так что победили ее гены. Лазик с детства участвовал в олимпиадах по физике, получал призы. Получилось так, что он пошел по стопам мамы.

– Вы росли в сионистски настроенной семье?

– Да. Я не знаю, как мама воспитывала Лазика. Но когда я был маленьким, мне мама постоянно пела на иврите колыбельные, и израильские песни. В такой атмосфере я рос. Мама даже пыталась учить меня ивриту. Несмотря на процентную норму в Литве, мама закончила Королевский университет имени Витаутаса в Каунасе. До войны она преподавала физику и математику в еврейской гимназии “Швабес”, в которой обучение проходило на иврите.

– Элазар репатриировался в 34 года. Были ли у него перспективы профессионального роста в СССР или он не испытывал судьбу?

– От антисемитизма никуда не уйти… И диссертацию ему было нелегко защитить. Но благодаря таланту ученого он смог это преодолеть. Работа его была его призванием. В то время он уже решил, что свяжет судьбу с Израилем и старался не браться за проекты, которые требовали доступ к слишком секретным документам и могли ограничить его выезд из страны.

– Как он принял Израиль?

– Мы ехали не с закрытыми глазами. Мы знали много о стране. Я в Вильнюсе смотрел и показывал в наших подпольных ульпанах слайды, читал самиздатовскую литературу об Израиле. Мы были подготовлены к новой действительности. И вскоре после приезда, в 1974 году Элазар уже работал в Технионе. Сорок пять лет жизни его прошли в этих стенах…

Что касается израильской действительности, она не оставляла иллюзий. Здесь нелегко, но это наша страна. Брат приехал в канун войны Судного дня. Он только начал изучать иврит. Но, когда началась война, он оставил ульпан, собрал бригаду таких же новых репатриантов, как и он, и бригада добровольно работала на оборонном заводе все месяцы войны.

– Пришлось ли ему служить в армии?

– Конечно. Элазар ходил на резервистские сборы многие годы.

– Дети Элазара пошли по стопам отца?

– У Элазара и его супруги Эллы трое сыновей. Старший Юлий, названный так в память о нашем папе, репатриировался с ними в Израиль, ему было четыре года.

Итамар и Амос уже родились здесь. Двое старших сыновей защитили докторскую диссертацию. Все трое отличные специалисты, талантливые инженеры, работают в важных для страны отраслях. У Элазара родились семь внуков и одна внучка. Старший внук Ори Гутманас, недавно завершил службу в армии.

Хотелось бы добавить несколько слов об Элле. Элазар и Элла прожили вместе 53 года. Элла, дочь известного в Вильнюсе врача, закончила консерваторию по классу фортепиано и всю жизнь преподавала музыку, сначала в Вильнюсе, затем в Черноголовке и потом в Хайфе. Параллельно растила и воспитывала трех чудесных сыновей и несла нелегкое бремя жены и любимой женщины вечно занятого Элазара.

Когда случилась трагедия, Юлий был в США, он поехал в отпуск с женой по случаю своего пятидесятилетия. Но отпуск не состоялся…

– Я прочла о сфере профессиональных интересов вашего брата, и поняла, что плохо понимаю специфику его работы. Поэтому спросить хотелось бы иначе: где применялись знания и открытия вашего брата?

– Для людей непосвященных сфера его деятельности действительно не всегда понятна. Он занимался сверхпрочными покрытиями, в том числе керамическими, которые, кроме оборонной промышленности, применяются в инженерно-медицинской сфере, например, в создании имплантатов тазобедренной кости.

– Элазар не только занимался научной деятельностью, но и преподавал, верно?

– Конечно, он преподавал на кафедре материаловедения. И он был любим своими студентами, лаборантами с которыми работал, другими преподавателями, всем коллективом. Люди его любили и ценили, говорю это не для красного словца. Так было… Если возникали конфликтные ситуации на кафедре, он стоял горой за своих учеников, иногда даже в ущерб своей карьере. На его похоронах присутствовало огромное количество людей. Пришли его бывшие студенты, теперь уже успешные специалисты, и ученые.

Кстати, когда Элазар вышел на пенсию, он получил звание почетного профессора (“америтос”), то есть в его распоряжении в Технионе оставался офис и лаборатория.

– На международном уровне его достижения имели признание?

– Да, Элазар был постоянным участником международных конференций. В разные годы он являлся приглашенным профессором университета Drexel в Филадельфии и приглашенным ученым в Штутгартском Институте Макса Планка. Элазар также был членом Международного научного совета Томского политехнического университета.

– Каким он был братом, семьянином, другом?

– Мы жили на расстоянии, но он был очень теплым братом. И вообще человеком теплым. А, кроме того, борцом за справедливость, не терпевшим, когда обижали людей. И еще у него было замечательное искрометное чувство юмора. Он был мягким человеком, но решительным и непреклонным во всем, что касалось его принципов и его работы.

– Что же произошло в тот роковой день?

– Это произошло в районе девяти часов утра. В канун праздника Симхат Тора, потому здание было пустым. В принципе, в этот день можно было не ходить на работу. Но не для Элазара, который ею жил. Произошла утечка газа в лаборатории. А затем – взрыв. Взрывная волна ударила прямо ему в лицо…

Коллега Элазара работал в соседнем здании. Услышав сильный взрыв, он выглянул в окно и увидел, что из окна лаборатории идет дым. Бросился туда. Мы не можем понять, как, но Элазар, очевидно, в состоянии шока, сумел спуститься на один лестничный пролет, он дополз до умывальника, промыл лицо, содрав остатки кожи, и потерял сознание… Там его нашли. Все оставшиеся дни его держали в состоянии медикаментозной комы. В сознание он так и не пришел.

В больнице нам сказали, что шанс на спасение минимален. Мы, понимая это, хотели верить в чудо. Но, к сожалению, чудо не произошло.

Он должен был раньше прийти домой в этот предпраздничный день. Жена просила не задерживаться, к вечеру в семье собирались отметить еврейский праздник. Элазар пообещал, но сказал, что у него много работы. Он жил в лаборатории и погиб в лаборатории. Погиб во имя науки…

***

28 октября, в день рождения профессора Элазара Гутманаса, в его восьмидесятилетний юбилей, вся семья сидела шиву, “траурную неделю”, и все, что оставалось близким людям – помянуть его, выпив красного вина…

Будем и мы помнить об этом интересном человеке и талантливом ученом, который трагически завершил свой земной путь.
Светлая память!

(Фотографии из семейного альбома)

“Еврейские смельчаки в борьбе за свободу Литвы”. Выставка под таким названием открыта в Каунасе

“Еврейские смельчаки в борьбе за свободу Литвы”. Выставка под таким названием открыта в Каунасе

31 октября в Каунасской школе им. Й. и П. Вилейшисов состоялось открытие выставки «Еврейские смельчаки в борьбе за свободу Литвы». Мероприятие было посвящено 100-летию включения пригорода Вилиямполе к Каунасу. Экспозицию подготовил Фонд им. Витиса. В ее открытии приняли участие председатель Каунасской еврейской общины Герцас Жакас, представители парламента, общественности. Говоря о военных еврейского происхождения, которые принимали участие в восстановлении независимости Литвы, а также о деятельности «Союза евреев – участников освобождения Литвы» (1933 – 1940), Раймундас Каминскас отметил и трагическую судьбу членов Союза, погибших в Каунасском гетто.

Гид Хаим Баргман поделился своими мыслями о литовско-еврейских отношениях. Этнографический ансамбль «Судува» исполнил несколько произведений.

Евреи Литвы не были равнодушными к судьбе Литвы и после борьбы за независимость страны, 24 июня 1933 г. учредили «Союз евреев – участников освобождения Литвы».

В 1934 г. Союз насчитывал три тысячи членов. Среди них были также добровольцы – участники освобождения Клайпеды.  20 евреев за подвиги, совершенные в борьбе за независимость, были награждены орденом Креста Витиса, другими медалями и орденами. Только в Каунасе было 245 евреев – орденоносцев. У «Союза евреев – участников освобождения Литвы» было свое знамя, эмблема, был подготовлен проект униформы. С 1935 г. организация выпускала еженедельник на литовском языке „Apžvalga” («Обзор»). До 1940 г. было выпущено 223 номера, в которых рассказывалось о деятельности Союза, активном участие евреев в общественной жизни Литвы и т.д.

После оккупации Литвы в 1940 г. деятельность Союза была запрещена, перестал выходить еженедельник „Apžvalga“, немалое число членов Союза были репрессированы, сосланы в Сибирь. После оккупации фашистской Германии евреи – герои Литвы были расстреляны, заключены в гетто, уничтожены в концлагерях.

 

 

«Пусть будущее вынесет нам приговор…» К 75-летию восстания еврейского зондеркоммандо в Аушвице-Биркенау

«Пусть будущее вынесет нам приговор…» К 75-летию восстания еврейского зондеркоммандо в Аушвице-Биркенау

Павел Полян —
специально для «Новой газеты»

1

Ареал Холокоста в точности следовал контурам Второй мировой войны на европейском театре боевых действий. Военные и карательные органы Германии и ее сателлитов, как и их многочисленные добровольные помощники из оккупированных областей, с энтузиазмом хватали и убивали евреев на просторах от Лапландии до Крита и от Амстердама до Нальчика. Если бы танки Роммеля не увязли в песках Аламейну, а прорвались на Восток и вошли в Иерусалим, то за айнзатцгруппой дело бы не стало: она была сформирована в Греции и только и ждала отправки…

Негласной столицей этой империи человеконенавистничества являлся концлагерь в Аушвице, ныне Освенциме (по-еврейски Ойшвиц, или Ушпицын). Anus Mundi, или «Задница Земли», как честно назвал это место один из не самых сентиментальных эсэсовцев. Позднее Аушвиц-Биркенау назовут новыми для человеческого уха именами: «лагерем уничтожения», «фабрикой смерти», «мельницей смерти» и т.п., а иные даже расколют историю надвое — на время «до» и «после Аушвица», причем «после» — уже негоже писать стихи.

Опустевшая рампа Аушвиц-Биркенау. Фото из архива

И сегодня, посещая Биркенау-Бжезинку и глядя на сохранившиеся ступеньки газовен, на руины крематориев и на деревья, видевшие тут всё и вся, инстинктивно задерживаешь дыхание и словно перестаешь дышать. И только пропуская над собой своды брамы и выходя, наконец, из этой резиденции смерти с ее сатанинской сакральностью, прочь от налакавшихся еврейской крови и наликовавшихся всласть убийц и палачей, невольно останавливаешься для того, чтобы набрать воздуха, восстановить дыхание и прийти в себя. До чего же уютным и милым был старинный Inferno времен Орфея и Данта!..

2

Здесь, всего в четырех газовых камерах и крематориях, эсэсовцы удушили синильной кислотой, сожгли трупы, перемололи непрогоревшие кости и сбросили в реку пепел приблизительно одного миллиона и трехсот тысяч людей, из них — миллиона и ста тысяч евреев. Это целый город людностью с Нижний Новгород! Каждая шестая жертва Холокоста погибла именно здесь — на крошечном пятачке между Вислой и Солой.

«В помощь» себе нацисты формировали зондеркоммандо — вспомогательные спецбригады, составленные почти исключительно из евреев, которых понуждали ассистировать себе в этом массовом конвейерном убийстве — на всех его этапах, кроме вброса самого газового коагулята. Непосредственным убийцей был немец, но и еврей-зондеркоммандовец уже не мог не ощущать своего соучастия в происходящем.

От каждого человека весом в 70–75 кг оставалось в среднем около трех килограммов темно-серого пепла. Но прежде чем забросить трупы в печи-муфеля или в гигантские ямы-костры на открытом воздухе, с женских трупов срезали волосы, а все челюсти открывали и проверяли на золотые зубы, каковые вырывали клещами.

То, что осталось от женщин: волосы. Фото из архива

В мае-июле 1944 года, когда на рампу приходило по 3–4 эшелона из Венгрии и Словакии, четверка крематориев Биркенау, этих настоящих печных монстров, вместе с двумя огненными ямами, могла пропустить через себя и 10, и 15 тысяч не прошедших селекцию человек. Укрытая за деревьями зона крематориев и газовых камер Биркенау — поистине образцовая фабрика смерти, рассчитанная на суточное производство до 40–45 тонн человеческого пепла! Отменные цеха, отлаженная инфраструктура, квалифицированный менеджмент, вышколенный персонал! Гитлер с Гиммлером — рачительные хозяева, не хуже Круппа, евреи — дешевые чернорабочие и одновременно недорогое сырье (местное или импортное — не важно: на транспорте не экономили!).

Доблестные союзники по антигитлеровской коалиции упорно снаряжали свои бомбардировщики на бомбежку промышленных объектов в Моновице, их самолеты пролетали и над «фабрикой» в Биркенау, но ни бомб, ни керосина для того, чтобы разбомбить хотя бы подъездные пути к ней так и не нашлось!..

3

Для того чтобы выдерживать такой функционал, евреям из зондеркоммандо не оставалось иного выхода как ментально расчеловечиваться — звереть, роботизироваться, сходить с ума. Найденные после освобождения лагеря в земле и пепле вокруг руин крематориев их прямые свидетельства — девять рукописей пятерых из них: Залмана Градовского, Лейба Лангфуса, Залмена Левенталя, Марселя Наджари и Германа Штрасфогеля1 — документируют это с поразительной полнотой.

Страница записной книжки З. Градовского. Фото из архива

Как минимум втрое больше таких свитков погибло: было уничтожено при находке мародерами-«золотоискателями» или же не были найдены. И то, что уцелели и были прочитаны эти девять, — настоящее чудо. Сами по себе эти свитки, бесспорно, центральные документы Холокоста.

Еще большим чудом представляется то, что не менее 110 членов зондеркоммандо выжили сами! Как непосредственные носители главного людоедского секрета Третьего рейха они были обручены со смертью и обречены ею. Четких инструкций об их «ликвидациях» не было, но сама угроза быть убитыми так и висела над ними каждый день, каждый час и каждую минуту.

То, что хоть один из них уцелеет и переживет их самих, нацисты не могли себе представить и в страшном сне. После войны они пришли в себя и расселились по всему миру, главным образом, в Израиле, США, Польше, Франции и Германии, некоторые из них в 1950–1960-е дали историкам обширные интервью2.

Все без исключения члены зондеркоммандо мечтали о мести и всерьез задумывались о сопротивлении и о восстании. Настолько всерьез, что однажды — 7 октября 1944 года — это восстание и впрямь состоялось. Думается, что подготовка восстания или хотя бы мысль о нем помогала им противостоять душевному расчеловечению.

Фотография, сделанная членами «зондеркоммандо». Фото из архива

Свое человеческое начало всем им пришлось доказывать заново и по самому высшему счету, и они его доказали! И самим восстанием, когда в считаные часы отвоеванной последней свободы сумели, сами почти безоружные, убить трех эсэсовцев, одного оберкапо, разрушить и вывести из строя один из крематориев, и тем, что массово и геройски погибли, и тем, что стали важнейшими летописцами Холокоста.

Независимо от исхода восстания сама подготовка к нему примиряла члена зондеркоммандо с ужасом происходящего. Более того, она возвращала его в рамки нормальности и нравственности, давая шанс искупить вину и оправдаться за все ужасное, что на их совести. И тут неудачи решительно не могло быть — удачей был бы уже шанс умереть по-человечески, а может быть, и героически — умереть в борьбе, умереть людьми!..

4

Говоря о еврейском восстании 7 октября, необходимо указать на сложную диспозицию сопротивления и подполья в концлагере в целом. Долгое время оно было разношерстным и разрозненным, разбитым по национальному признаку, а иногда и на несколько групп внутри одной национальной группы (например, среди поляков, где свои группы имелись у коммунистов, левых социалистов и националистов, у адептов Армии Крайовой и Армии Людовой и т.д.).

В мае 1943 года в Аушвице сформировался некий объединяющий центр сопротивления, вошедший в историю под названием «Боевая группа Аушвиц». Ее ядро составили польские и австрийско-немецкие ячейки, но к ним примкнуло и большинство остальных. Стратегией «Боевой группы» был постепенный захват ключевых позиций — должностей так называемых «функциональных узников» и систематическое вытеснение с этих должностей внутрилагерных соперников и конкурентов, прежде всего немцев-уголовников. Другое направление — облегчение режима для своих, нередко помещение их в изоляторы к «своим» врачам, иногда — фабрикация фальшивых документов и даже смена узнических номеров. Искались и находились различные пути для взаимодействия с другими лагерными отделениями и, что особенно трудно и важно, с внешним миром: за время существования лагеря на волю было переправлено около 1000 касиб! И это, возможно, самое серьезное из того, что заговорщики могли поставить себе в заслугу: на основании этих писем в Кракове выходила даже летучая газета «Эхо Аушвица»!

По дороге в газовую камеру. Фото из архива

Не примкнули к «Боевой группе» только французы, бельгийцы, чехи и цыгане, отдавшие предпочтение пусть маленьким, но своим очажкам. Особняком держались и зондеркоммандовцы, самый уязвимый статус которых делал их группой, максимально заинтересованной в восстании, — и чем раньше, тем лучше!

Тем не менее однажды оба центра сопротивления сумели договориться и даже согласовали общий план и дату выступления — пятницу 28 июля 1944 г. Но буквально в последнюю минуту и в одностороннем порядке польская сторона перенесла срок. Тем самым она не только сбила боевой настрой еврейской стороны, но и во многом деконспирировала ее. Это стоило жизни руководителю еврейского штаба — капо Каминскому, главному организатору восстания от зондеркоммандовцев.

Залман Левенталь. Фото из архива

Евреи, перефразируя З. Левенталя, сжали зубы, но промолчали. А вскоре после сентябрьской селекции в зондеркоммандо они окончательно разочаровались в перспективах сотрудничества с поляками. Они отказались от передачи информации «Боевой группе Аушвиц» и перешли к закапыванию ее в землю, сделав «курьером» мать сыру землю. Но самое главное: отныне они твердо решились на мятеж-соло.

После смерти Каминского руководство подготовкой восстания и самим восстанием перешло к другим — и скорее всего, к коллективу лиц, среди которых определенно был Градовский. Был среди них и советский военнопленный-еврей, предположительно Николай Мотин, майор или полковник.

5

Залман Градовский с женой Соней. Фото из архива

Был разработан новый план восстания-соло, но реальные события почти полностью порвали его, заставив действовать спонтанно и едва ли не по самому неблагоприятному для восставших сценарию.

В субботу, 6 октября 1944 года, обер­шарфюрер СС Х. Буш, один из начальников в крематориях IV и V, собрал еврейских капо этих крематориев и велел им в течение 24 часов составить список на селекцию, в общей сложности на 300 человек. Это делало восстание неизбежным.

Сохранилось несколько описаний начала, хода и подавления восстания. Примем за основную версию ту, что, обобщая многие свидетельства, рисует Андреас Килиан с соавторами в книге «Свидетельства из мертвой зоны. Еврейская зондеркоммандо в Аушвице», но дополним картину деталями, встречающимися и в других источниках, не учтенных им или же оставленных без внимания.

Воскресным утром, 7 октября, стояла солнечная, безоблачная погода. В обед в крематории II, где жили все советские военнопленные, а раньше жил и Каминский, собрался штаб восстания. Это засек оберкапо Карл Тёпфер, пригрозивший всех заложить. Но его тут же схватили, убили и бросили в печь.

В середине дня (примерно в 13.25) около 20 эсэсовцев во главе с Бушем по­явились на территории крематория V и приступили к намеченной селекции, двигаясь по списку от больших номеров к меньшим. К крематорию IV было приписано 170, а к крематорию V — 154 человека, в основном венгерские и греческие евреи.

Когда до конца списка осталось уже немного, вдруг обнаружилось, что части людей из списка в строю нет. Эсэсовцы кинулись их искать, и в это время на них набросился с криками «ура» и с молотком польский еврей Хайм Нойхоф, один из самых старых (около 54 лет) в зондеркоммандо. Его поддержали другие — с молотками, топорами и камнями. А в это время уже загорелся крематорий IV: забросав его самодельными гранатами, это сделал Йосель из Бедзина.

Крематорий IV. Фото из архива

В 13.50 зазвучала общелагерная сирена. В это время эсэсовцы, к которым прибыло подкрепление из казармы, уже давно прицельно стреляли из безопасных укрытий; многие из тех, кто находился во дворе крематория V, погибли. Но части восставших — и среди них большинство советских военнопленных — все же удалось достичь близлежащего леска и приготовиться к бою, часть перерезала колючую проволоку (она была не под напряжением) и ушла в сторону «Канады», один даже влетел в сортировочный барак № 14, но был схвачен тамошним охранником.

Овладев ситуацией сначала в крематории V, эсэсовцы согнали всех еще находившихся там и в крематории IV членов зондеркоммандо во двор и заставили лечь рядами ничком. После того как расстреляли каждого третьего лежащего, в живых из 324 человек из двух малых крематориев осталось всего 44. Оцепив территорию вокруг горящего крематория, эсэсовцы начали стрельбу в направлении леска, где скрылась часть восставших.

В двух других крематориях не происходило практически ничего. Отчасти потому, что выступление на крематории IV было настолько спонтанным, что другие крематории не были предупреждены, а отчасти потому, что эсэсовцы быстро, в течение получаса, взяли ситуацию под контроль.

Увидев горящий вдалеке крематорий и услышав стрельбу, члены зондеркоммандо на крематории II — и в первую очередь военнопленные — решили, что общее восстание началось. Они разоружили охранника-эсэсовца и бросили его в горящую печь вслед за ненавистным Тёпфером.

После этого пути назад не было уже ни у кого. Поджечь свой крематорий им не удалось: может быть, отсырел порох. Они разоружили второго охранника, перерезали колючку и побежали по дороге, ведущей к женскому лагерю. Перерезали проволоку и там, но никто из женщин-заключенных даже не понял, что произошло. Беглецы же продолжили свой путь, прихватив по дороге одного узника из команды, работавшей на очистных сооружениях, — брата капо Лемке Плишко.

Тем временем эсэсовцы подтянулись к большим крематориям. Тем, кто совершил побег из крематория II (около 100 человек), отрезали путь в Райско. Тогда они приготовились к сопротивлению и забаррикадировались в конюшне. После того как эсэсовцы забросали ее гранатами и подожгли, большинство в этой конюшне и погибло.

Но бежали из крематория II не все: оставались четыре врача во главе с М. Нижли, а также несколько других узников, в том числе трое (во главе с Элушем Малинкой), пытавшихся взорвать крематорий. После вмешательства Менгеле в живых были оставлены только «его» евреи-врачи. Все остальные члены зондеркоммандо из этого крематория — 171 человек, как принявшие участие в восстании, так и уклонившиеся от этого, — или погибли в бою, или были расстреляны.

Янкель Гандельсман. Фото из архива

По ходу восстания погибли все организаторы, кроме Я. Гандельсмана. Последний наблюдал за ходом события из крематория III вместе с З. Левенталем, Л. Лангфусом, М. Буки, Ш. Венецией и другими.

В ночь с 8 на 9 октября оставшиеся в этом крематории повстанцы во главе с Я. Гандельсманом и Ю. Врубелем, по-видимому, все же попробовали воспользоваться имевшейся у них взрывчаткой и взорвать собственный крематорий, вероятнее всего, вместе с собой. И только после того, как это им не удалось (возможно, что, как и в крематории II, их подвел отсыревший порох), они были схвачены в количестве 14 человек и брошены в гестаповский бункер главного лагеря. Арест мог произойти только 9 октября, но не 10, как об этом всегда писали, поскольку запись Левенталя от 10 октября говорит о Врубеле как об уже сидящем в бункере, а Роза Робота ко времени своего ареста уже знала, что Врубеля нет в живых.

Вечером 7 октября оставшихся в живых членов зондеркоммандо согнали на территорию крематория IV, где расстреляли еще 200 человек. После чего в крематориях II, III и V приступили к работе.

Крематорий III. Фото из архива

Но не в крематории IV: он был выведен восставшими из строя. Восставшими было убито три унтершарфюрера СС (Эрлер, Фризе и Пурке), еще 12 эсэсовцев были ранены. В печи сгорел и оберкапо Тепфер.

…Последними жертвами восстания стали Эстер Вайсблум, Регина Сафин, Элла Гартнер и Роза Робота: первые три добывали, а четвертая передавала Каминскому порох для самодельных гранат. Их повесили 5 января 1945 года — как бы в две «смены»: двоих около 4 часов дня и еще двоих около 10 часов вечера — в назидание обеим рабочим сменам лагеря. Оба раза перед казнью Хёсс зачитывал приговор Верховного суда в Берлине и добавлял: «Так будет с каждым…» (Так, кстати, стало и с ним!)

В этот день падал снег, и запорошенные тела висели три дня.

Роза Робота, Регина Сафин, Элла Гартнер и Эстер Вайсблум. Фото из архива

Через три недели, 27 января 1945 года, лагерь был освобожден Красной армией.

6

Восстание членов зондеркоммандо в Биркенау 7 октября 1944 года сродни обоим Варшавским восстаниям: шансов на победу никаких, но боевой и моральный дух — на исключительной высоте! Оно стало такой же кульминацией еврейского сопротивления в лагерях смерти, как и восстания в Треблинке и Собиборе, причем здесь, как и в Собиборе, выдающуюся роль сыграли советские военнопленные-евреи.

Зондеркоммандовцы доказали всем и себе, что они не штабная, а штрафная рота, и ее члены — это штрафники, сами рвущиеся в бой и надеющиеся на то, что кровью смоют с себя тот подлый позор, на который, не спрашивая, их обрекли враги. И еще на то, что весь мир признает и зачтет им не только их малодушие и преступления, но и их подвиги!

Как было написано в «Письме к потомкам» Градовского: «Пусть будущее вынесет нам приговор на основании моих записок, и пусть мир увидит в них хотя бы каплю того страшного трагического света смерти, в котором мы жили».


1Именно так звали подлинного автора той рукописи, которую до недавнего времени приписывали Хайму Герману: выполненная с филигранной точностью и детективной интригой реатрибуция принадлежит немецкому историку Андреасу Килиану.
2Более 30 таких интервью находится в распоряжении израильского историка Гидеона Грайфа. 

Вопрос «историка» Холокоста Пинхоса Фридберга Историкам Холокоста Центра Геноцида: можно ли доверять архивному документу LCVA f. R-1436, ap.1, b.29, l.13-13 a.p.?

Вопрос «историка» Холокоста Пинхоса Фридберга Историкам Холокоста Центра Геноцида: можно ли доверять архивному документу LCVA f. R-1436, ap.1, b.29, l.13-13 a.p.?

Проф. Пинхос Фридберг (Вильнюс)

Комментарии к названию статьи

1. Историком Холокоста меня окрестило «Радио «Свобода». Не буду скрывать, такие слова ласкают слух. Но, увы…, не соответствуют действительности. На самом деле, я обычный буквоед: привык читать по буквам, а не по диагонали. Да при этом еще и немножечко думать.

2. Настоящие (непогрешимые) Историки Холокоста трудятся в Центре Геноцида. Этим объясняется, почему во втором случае слово Историки написано с заглавной буквы и без кавычек. Результаты исследований этих Историков высечены даже в граните.

3. На свой весьма странный вопрос «можно ли доверять архивному документу?» могу дать не менее странный ответ: кто может опровергнуть, что этот документ не был сфабрикован вездесущими агентами НКВД, дабы дискредитировать сотрудничавших с нацистами литовских коллаборантов?

4. Аббревиатура и сокращения: LCVA – Lietuvos Centrinis Valstybes Archyvas / Центральный Государственный Архив Литвы, f. – фонд, ap. – опись, b. – дело, l. – лист.

История обнаружения документа

Авторские права всегда были для меня «священной коровой». Поэтому сразу оговорюсь: указанный документ был обнаружен не мною, а литовцем американского происхождения, доктором математики Андрюсом Куликаускасом*.

17-го марта 2019 года он прислал мне сделанную телефоном с экрана монитора LCVA почти нечитабельную  копию архивного документа, помеченного им LCVA, f.1346, ap.1, b.24, l.12-14.

Повозившись с фотошопом, я его все-таки прочитал. Возникло желание сделать более качественную копию, и я направился в Центральный Государственный Архив Литвы. Но здесь меня ждал… «небольшой» сюрприз: под присланным номером значился другой документ. Попытка самостоятельно найти нужный документ окончилась безрезультатно, и я позвонил д-ру Куликаускасу. Выяснилось, что в присланной им надписи в номере дела имелась описка: вместо b.24 должно было быть b.29.

Фотокопия документа

Начну с приятного – искренней благодарности старшему специалисту отдела рукописных документов LCVA г-же Инге Бумажниковой за помощь при поиске и работе с архивными документами. Г-жа Бумажникова также проинформировала меня, что для возможности воспроизведения документов в интернете, я обязан заказать и получить их легальные копии. Такие копии были мною получены:

Перед вами обложка папки «Дело №28» начальника Алитусского уезда. Оно начато в июне 1941-го года, окончено в сентябре 1941-го:

LCVA, f. R-1436, ap.1, b.29

А вот и сам документ:

LCVA, f. R-1436, ap.1, b.29, l.13

LCVA, f. R-1436, ap.1, b.29, l.13 a.p.

 Перевод

По моей просьбе прецизионный перевод документа на русский язык выполнил (в качестве мицвы!) профессиональный переводчик Владимир Вахман:

Господину коменданту Алитуса

В городе Алитусе и во всём уезде имелось очень много евреев и немалое число коммунистов. Поскольку окрестности уезда и города довольно лесистые, то сбежавшие в леса местные коммунисты, поддерживающие связь с бродяжничающими русскими солдатами через евреев или даже поляков, постоянно терроризируют население и убивают даже немецких солдат. Второй причиной террора и убийств является слишком мягкое отношение к коммунистам. Третья причина – вмешательство немецких военнослужащих и [их] заступничество по отношению к коммунистам и евреям.

Литовское руководство уезда, хорошо понимая, что нынешняя борьба с большевизмом ведётся не только за европейскую культуру, но и за будущее немецкого, литовского \и других\ народов, поэтому г-на Коменданта славной немецкой армии просит:

1. Дозволить совершающих преступления коммунистов, евреев и поляков расстреливать на месте без Вашего ведома, и производить аресты также ни у кого не спрашивая.

2.\Просим\ не принимать жалобы от безответственных элементов, так как в большинстве своём бывшие коммунисты, желая спровоцировать хорошие отношения немцев с литовцами, [подают] надуманные и лживые жалобы, [а в случае] подтверждения лживости жалобы жалобщиков расстреливать.

3. Не выпускать из тюрем ни одного коммуниста или комсомольца, невзирая на имеющиеся у них протекции, ибо это раздражает общество, которому и сейчас коммунистические типы: евреи и всяческие отбросы угрожают и даже указывают день реванша.

4. Разрешить по всему уезду при полиции организовать вооружённые партизанские отряды для очистки уезда от коммунистов, грабителей, и от бродяжничающих русских солдат, которых немало \имеется\ в лесах.

5. Со своей стороны мы обещаем, если будет позволено осуществлять то, что мы сейчас просим, полную зачистку уезда произвести в течение 10 дней.

6. Разрешить на двух (2) грузовиках ездить по уезду с партизанами в качестве вспомогательной силы местным партизанам. Кроме того, для обслуживания уезда со штабом в Алитусе необходимо: [….] 5 грузовых, 4 легковых автомобиля, 3 мотоцикла.

Эти средства, надеемся, можно будет собрать из разбросанных по всему уезду большевиками автосредств, с горем пополам их отремонтировать – привести в порядок.

7. Разрешить в городах и местечках строить (при необходимости) помещения для стражников.

Примечание: Во всём уезде необходимо полицейских – 200 человек, партизан – 850 человек. Всего – 1050 человек.

После зачистки 850 человек будут разоружены, при оружии останется только полиция (200 человек).

8. Полиция будет распределена по волостям в местечках, а партизаны будут организованы при полиции и в тех участках, где это действительно будет необходимо. Иным способом зачистка большевистского хлама не будет возможна, так как они по большей части скрываются в лесах или деревнях, их арест возможен при наличии на местах вооружённой силы.

Приложение: состав стражников дислокация, и правила орг. парт.

Начальник охраны Алитусского уезда

Председатель комитета администрации уезда

Начальник уезда

Начальник полиции

                 *      *      *

Обратите внимание: после того, как документ был подготовлен, он подвергался редакционной правке (машинописные вставки, пометки карандашом). Был ли он подписан и отправлен адресату, мне установить не удалось.

Вопросы «историка» Холокоста

Следует ли из слов «Третья причина [террора] – вмешательство немецких военнослужащих и [их] заступничество по отношению к коммунистам и евреям», что такое вмешательство имело место, причем не единичное? Иначе, зачем об этом надо было писать «коменданту славной немецкой армии»? Получается, что немецкие военнослужащие (не путать с эсэсовцами!) пытались противостоять жестокости литовских коллаборантов?

А как понимать просьбу руководителей уезда к «коменданту славной немецкой армии» «Дозволить совершающих преступления коммунистов, евреев и поляков расстреливать на месте без Вашего ведома, и производить аресты также ни у кого не спрашивая»?

Не означает ли такая просьба, что немецкая армия (не путать с войсками СС) не позволяла литовским коллаборантам учинять  самосуд? Иначе, опять же, зачем об этом просить «коменданта славной немецкой армии»?

Увы…, вопросов больше, чем ответов…

P.S. Единственное, чего я не понял, почему в этом документе вооруженные помощники полиции названы партизанами?

————————————

* Д-р Куликаускас представлял в Вильнюсском окружном административном суде резидента США Гранта Гочина, обратившегося с иском к Центру Геноцида по поводу отказа пересмотреть исторический вывод в отношении Йонаса Норейки (Генерал Ветра), см. мою статью «Вильнюсский окружной административный суд: Ответ Центра Геноцида по Йонасу Норейке – обоснованный и законный».

От редакции сайта lzb.lt: печатается по просьбе автора

В Вильнюсе открыта мемориальная доска в честь знаменитого Института YIVO

В Вильнюсе открыта мемориальная доска в честь знаменитого Института YIVO

В Вильнюсе установили памятный знак в честь YIVO – Еврейского научно-исследовательского Института.

Мемориальная доска открыта на месте, на котором с 1933 по 1940 г.г. располагалось здание Института – ул. Вивульскё, 18.

Инициаторы – Министерство иностранных дел Литвы и Еврейская община (литваков) Литвы. В церемонии открытия приняли участие глава внешнеполитического ведомства Литвы Линас Линкявичюс, министр культуры Литвы Миндаугас Кветкаускас, мэр столицы Ремигиюс Шимашюс, заместитель председателя ЕОЛ, профессор Леонидас Мельникас, руководство YIVO – исполнительный директор Джонатан Брент и представитель Совета директоров Института Айрин Плетка, бывшая узница Вильнюсского гетто и участница партизанского движения против нацистов Фаня Бранцовская, зарубежные дипломаты, общественность Вильнюса.

На фото: автор мемориальной доски – архитектор, дизайнер Виктория Сидерайте-Алон (первая справа).

«Мемориальная доска – знак нашего глубокого уважения. Здесь располагался Институт, имевший огромное значения для евреев всего мира. С этой научной организацией была связана жизнь и деятельность многих выдающихся еврейских ученых», – сказал министр иностранных дел Литвы.

Заместитель председателя Еврейской общины Литвы, профессор Л. Мельникас напомнил, что в Вильнюсе звучал идиш не одно столетие. «Еще несколько десятилетий назад идиш звучал по всей Литве. Сейчас мы слышим его все реже. Отрадно, что Институт YIVO успешно продолжает свою работу в Нью-Йорке. Эта мемориальная доска в честь YIVO напоминает нам о богатейшей истории евреев Литвы и Польши. Выдающиеся личности, которые учредили и работали в этом Институте, погибли во время Холокоста. Но жива память о них, память об Институте. И это еще раз доказывает, что слово непобедимо», – сказал проф. Л. Мельникас.

Министр культуры М. Кветкаускас во время церемонии говорил на нескольких языках, в том числе и на идиш: литературовед по образованию, поэт и переводчик, он изучал идиш в Оксфорде, кроме того, в изучении идиша ему помогала ныне покойная известный знаток идишистской литературы и культуры, бывшая заведующая отделом иудаики Национальной библиотеки им. Мартинаса Мажвидаса Эсфирь Брамсон-Альпернене. В своей речи М. Кветкаускас отметил, что идиш и идишисткая культура – наше общее наследие, которое следует бережно хранить.

Для представителя Совета директоров Института YIVO Айрин Плетка участие в открытии мемориальной доски было очень волнительно. Айрин родилась в Шанхае, ее родители остались живы благодаря «визам жизни» японского консула Чиюне Сугихары. А. Плетка – учредитель и председатель Фонда Кронхила Плетка, который занимается сохранением и развитием языка идиш, поддержкой еврейской культуры, возрождением еврейских общин в Европе. Она отметила, что языку идиш ее учил сын одного из учредителей Института YIVO – А. Железников. «Мы являемся свидетелями исторического события. YIVO возвращается в Вильнюс», – сказала А. Плетка.

На фото: исполнительный директор Института YIVO Дж. Брент

YIVO или Исследовательский институт идиша (ייִוואָ, акроним от ייִדישער וויסנשאַפֿטלעכער אינסטיטוט — йидишер висншафтлэхер институт, Еврейский научный институт) — научно-исследовательский институт языка идиш. Основанный в 1925 году в Вильно, в дальнейшем действовал в Польше, с 1940 года находится в Нью-Йорке, США. Институт обладает значительным собранием лексикографических, орфографических и других письменных материалов языка идиш, что делает его регулирующим институтом этого языка. Несмотря на то что институт сегодня называется Institute for Jewish Research, он по-прежнему известен своей старой аббревиатурой.

История:

В августе 1925 года литературовед Нохем Штиф организовал институт, целью которого являлась пропаганда идиша как одного из элементов еврейского национального движения. Нохем Штиф считал, что идиш должен был противостоять мессианскому ивриту, политике русской и польской ассимиляции. В работе по формированию института также приняли участие историк Илья Чериковер, филолог Макс Вайнрайх.

Институт был основан в Берлине, но его главный офис находился в Вильно. Через некоторое время отделения института возникли в городах Берлине, Варшаве и Нью-Йорке.

В институте действовали несколько отделов:

  • Исторический отделинститута возглавлял Илья Чериковер. Исторический отдел объединял историков Семёна Дубнова, Якоба Шацкого, Саула Гинсбурга, Абрахама Менеса.
  • Психологическо-образовательный отделвозглавлял Лейбуш Лерер; в этом же отделе работали Авром Голомб, Х. Касдан и А. Робак.
  • Экономическо-демографическим отделомуправлял Яков Лещинский; в этом отделе работали Лейбман Херш, Бен-Адир, Мойше Шалит.
  • Отделом языка и литературыуправлял Макс Вайнрайх, в подчинении которого находились Й. Коган, Александер Гаркави, Зелик Калманович, Шмуэл Нигер, Ноах Прилуцкий и Залман Рейзен.

Времена Второй мировой войны

Во время Второй мировой войны американский филиал Института взял на себя функции центрального отделения (1940). ИВО была единственной европейской еврейской организацией, сумевшей перевести свою деятельность в США.

После немецкого вторжения в Вильно нацисты основали центр сортировки награбленного еврейского имущества в здании ИВО в марте 1942.

Они заставили сотрудников ИВО выбрать наиболее ценные вещи, которые будут направлены в Германию, и уничтожили остальное – более 100 тыс. томов и огромное количество архивных материалов. Многие материалы узники Вильнюсского гетто спрятали.

Послевоенный период

Некоторым ведущим учёным YIVO удалось выбраться из Европы и попасть в США, где они продолжили работу в институте.

Остатки библиотеки, вывезенные в Германию, были с помощью американской армии найдены и возвращены в нью-йоркский центр YIVO после войны. Туда же поступило около 5 тыс. ценных архивных документов и редких книг, спасенных узниками Виленского гетто.

В Нью-Йорке под руководством М. Вайнрайха была налажена работа по подготовке нового поколения ученых и были вновь созданы библиотека, насчитывающая более 385 тыс. книг и периодических изданий на 12 основных языках, и архив (более 24 млн. единиц хранения).

В библиотеке – уникальная Виленская коллекция из 40 тысяч томов и 25 тысяч раввинистических трудов, старейшие из которых – XVI века. В фондах библиотеки особенно много документов по

  • еврейской истории, культуре и религии в Восточной Европе;
  • периоду Холокоста;
  • опыту иммиграции в Соединенные Штаты;
  • антисемитизму и
  • продолжающемуся влиянию ашкеназской еврейской культуры сегодня.

В архиве содержатся письма, рукописи, более 200,000 фотографий, более 400 видео и кинофильмов, крупнейшая в мире коллекция восточноевропейских еврейских звукозаписей, 50,000 плакатов – документов о еврейской жизни от 1900-х годов по настоящее время, произведения искусства и артефакты. Это крупнейшая в мире коллекция материалов на идише.

Институт также имеет:

  • тысячи рукописей очевидцев, переживших Холокости перемещенных лиц;
  • общественные записи и документы из гетто Варшавы, Лодзии Вильнюса;
  • более 750 мемориальных книги из еврейских общин в Польше и соседних стран;
  • записи ранних иммигрантов об оказании помощи и спасательных организациях;
  • автобиографии сотен американских еврейских иммигрантов;
  • архивы и библиотека Бунда, отражающие путь этого еврейского рабочего движения с момента его создания в Вильнов 1897 году;
  • самую обширная в мире коллекция идишской музыки и театра.

В 1955 г. YIVO переехал в здание на углу 86-й улицы и Пятой авеню и изменил свое английское название на YIVO Institute for Jewish Research (ИВО Институт еврейских исследований).

В 1968 г. был создан Центр высших исследований М. Вайнрайха с межуниверситетскими курсами и семинарами по фольклору и литературе на идише и языку идиш. Там проводятся курсы дополнительного образования, преподают язык идиш, готовят публикации. Центр распределяет гранты на научные исследования. Там можно получить академическую степень.

YIVO издает книги и периодику: «YIVO-блетер» (с 1931 г.), «Идише шпрах» (с 1941 г.), «Иедиес фун YIVO» (с 1929 г.; с 1940 г. также на английском языке) и «YIVO-ежегодник еврейских общественных наук» (YIVO Annual of Jewish Social Studies, с 1946 г.; английский язык).

YIVO сохраняет манускрипты, редкие книги и другие письменные источники на языке идиш. Библиотека насчитывает около 385 тысяч экземпляров книг, изданных с XVI века и до нашего времени. Архив института насчитывает около 24 миллионов документов. Вместе они составляют крупнейшее собрание материалов по истории еврейства Центральной, Восточной Европы и еврейской эмиграции в Западном полушарии.

Каждый год в библиотеке и архивах YIVO работают более 4000 человек.

С 1953 г. под эгидой YIVO началась работа над 12-томным изданием «Гройсер вертербух фун дер идишер шпрах» («Большой словарь языка идиш» тт. 1–4, 1961–80), которая с 1971 г. ведется в Иерусалиме.

Одним из проектов YIVO было создание Энциклопедии евреев Восточной Европы. Существует также её сетевой вариант в интернете.

После распада СССР стало известно, что часть довоенных материалов YIVO сохранилась в Вильнюсе. Их передали в Нью-Йорк на копирование, проведённое в 1995-96 гг. Совместно с Еврейской теологической семинарией YIVO помогла наладить научные исследования по иудаике в Москве, а затем и в разных странах бывшего СССР.

Вместе с Еврейской теологической семинарии Америки и Российского государственного гуманитарного университета в Москве, YIVO создал первую программу иудаики в странах бывшего Советского Союза.

В 1994 году в здании еврейских организаций в Буэнос-Айресе террористы устроили взрыв. Среди прочих, пострадало и местное отделение YIVO, работавшее со времени Второй мировой войны. Сотрудники нью-йоркского отделения выехали на место, чтобы оценить масштабы ущерба и подготовить план помощи.

В 1990-е годы было выпущено много фундаментальных изданий, работа над которыми началась ещё в 1950-е. Среди них Атлас ашкеназского еврейства (1992). В 1990 году выпущен полный каталог библиотеки, а в 1998 – руководство по архиву.

В 1999 году Институт переместился в Центр еврейской истории на 16-й улице.

Институт считает своей задачей сохранение, изучение и преподавание культурной истории еврейской жизни в Восточной Европе, Германии и России. Его образовательные и научно-популярные программы сосредоточены на всех аспектах этой тысячелетней истории и её продолжающемся влиянии в Америке.

 

В Институте YIVO – бесценное наследие Виленской еврейской общины

В Институте YIVO – бесценное наследие Виленской еврейской общины

Среда, 13 марта (Нью-Йорк). Президент Литовской Республики Даля Грибаускайте в Нью-Йорке посетила Еврейский научно-исследовательский институт YIVO, в котором хранятся важные документы, связанные с историей евреев Литвы.

 

Институт был основан в 1925 году в Вильнюсе, в межвоенный период в нем была собрана огромная коллекция книг и документов. Он стал важным научно-культурным центром, работавшим над исследованием языка идиш, изучением и сохранением наследия евреев Центральной и Восточной Европы, Германии, России. В годы нацистской оккупации институт был перемещен в нью-йоркский филиал и уже здесь продолжал свою деятельность. Сегодня в Институте YIVO в Нью-Йорке хранятся 23 миллиона единиц связанных с наследием евреев документов, самые ранние из которых датируются XVI веком.

Президент встретилась с директором Института YIVO Джонатаном Брентом, ознакомилась с Библиотекой Страшуна и ценнейшими документами из архивов института.

По словам главы страны, собранные здесь интеллектуальные ценности свидетельствуют не только о бесценном наследии культуры евреев Литвы, но и о благородности и смелости людей – и евреев, и литовцев, – сохранивших эти драгоценные документы.

В Институте YIVO хранится «Библиотека Страшуна», которая носит имя основателя библиотеки Виленской еврейской общины Маттитьяху Страшуна (1817—1885). М. Страшун собрал огромную коллекцию работ по иудаистике со всей Европы, которую завещал Виленской еврейской общине. В годы Второй мировой войны большую часть этой коллекции удалось сохранить.

С целью объединения архивных документов, хранящихся в Вильнюсе и Нью-Йорке, в рамках проекта YIVO Vilna Online Collections проводится оцифровка обнаруженных в библиотеках Литвы в 1990 году изданий и рукописей Виленской еврейской общины, которые хранятся в Центре иудаики Национальной библиотеки им. Мартинаса Мажвидаса.

Даля Грибаускайте обсудила с руководством института начало нового этапа сотрудничества между Национальной библиотекой им. Мартинаса Мажвидаса и Институтом YIVO, которое будет направлено на исследование еще 200 тысяч документов о еврейской жизни, обнаруженных в костеле Святого Георгия.

По инициативе Президента представители Института YIVO в 2020 году, когда будет отмечаться 300-летие со дня рождения Виленского Гаона, для выставки в Вильнюсе на определенное время передадут один из ценнейших хранящихся в Институте YIVO документов – пинкос синагоги (клойза) Виленского Гаона. Парламент Литовской Республики объявил 2020 год Годом Виленского Гаона и истории литовских евреев.

Пресс-служба Президента
Аркадиюс Винокурас. Центр Исследования геноцида защищает неправду. Почему?

Аркадиюс Винокурас. Центр Исследования геноцида защищает неправду. Почему?

Аркадиюс Винокурас, Перевод Владимира Вахмана,

ru.DELFI.lt вторник, 12 марта 2019 г.

В 10 час. утра во вторник, 5 марта, Вильнюсский окружной административный суд приступил к рассмотрению особого дела. Гражданин Литвы Грант Гочин обратился в Вильнюсский окружной административный суд с просьбой оценить, действительно ли Центр исследования геноцида и сопротивления жителей Литвы, по словам заявителя, “слепо защищает замаранного кровью литовских сограждан-евреев Йонаса Норейку”.

Центр исследования геноцида обвиняется во лжи, фальсификации, в умалении очевидных фактов, отказе принимать во внимание новые документы, доказывающие, что Й. Норейка был причастен к преступлениям геноцида против граждан Литвы. Что на такие предъявленные Центру исследования геноцида (Lietuvos gyventojų genocido ir rezistencijos tyrimo centras – LGGRTC) отвечает его директор Тересе Бируте Бураускайте?

Руководитель Центра 16 ноября 2015 г. в аккаунте Центра исследования геноцида социальной сети Facebook опубликовала сообщение: “Уничижение литовских патриотов организовано соседями с Востока. Их поддерживают не только некоторые евреи, но и достаточно много литовцев: их фамилии стоят под просьбами лишить ордена, убрать доску, под клеветническими статьями в прессе… Одни делают это осознанно, другие – по глупости”.

Центр геноцида также в открытую угрожает заявителю: “В «расследовании» Г. Гочина по Й. Норейке без предъявления весомых доказательств, возможно, в нарушение Конституции Литовской Республики и Уголовного кодекса Литовской Республики, обвиняются многие лица: премьер-министр Временного правительства  Юозас Бразайтис, деятельность которого по просьбе Конгресса США была тщательно изучена и Министерством юстиции США он был реабилитирован, политзаключённый Викторас Ашмянскас и др.”.

По словам заявителя, “подобные, в стиле советского КГБ, уничижения и угрозы по отношению к оппонентам” показывают, что директор Центра геноцида не понимает установленных для всех бюджетных институтов принципов Закона о государственном управлении, которые должны соблюдаться при обеспечении прав и свобод человека. Это принципы объективности, полноты и отсутствие злоупотреблений. По утверждению заявителя, все эти требования были нарушены.

В письме в суд также отмечается, что “одной из установленных законом задач Центра геноцида (статья 4 Закона) является расследование физического и духовного геноцида населения Литвы, осуществлённого оккупационными режимами в 1939–1990 годах, восстановление исторической правды и справедливости.

Незаконно и необоснованно защищая Й. Норейку, Центр не выполняет свои задачи по существу, поскольку из-за личных интересов руководителя центра или других лиц действует вразрез с установленными законом целями”.

Заявитель открыто обвиняет Центр исследования геноцида (LGGRTC) в фальсификации истории из корыстных или политических побуждений. Одним из примеров этого является случай с главой Временного правительства Литвы Юозасом Амбразявичюсом-Бразайтисом. Центр геноцида, возможно, преднамеренно ложно или же не понимая правовой системы США и пределов ответственности органов правосудия, в своём заключении констатирует, будто деятельность премьер-министра Временного правительства Ю. Амбразявичюса-Бразайтиса была в 1975 г. по просьбе Конгресса США тщательно изучена и он “был реабилитирован Министерством юстиции США”.

Это утверждение никоим образом не соответствует действительности. Дело было просто прекращено в связи со смертью Ю. Амбразявичюса-Бразайтиса. Приостановлено, но не прекращено. Ни один орган юстиции США не может ни оправдать, ни реабилитировать человека без решения суда. И это «оправдание» – не что иное, как вежливое заявление конгресса США о том, что нет никаких документов, свидетельствующих об обратном.

Однако, как в США, так и в Литве суд может и должен рассмотреть дело в случае появления новых документов. Такие документы появились, и именно по этой причине США выразили своё сильное недовольство Литвой в связи с перезахоронением главы Временного правительства с государственными регалиями.

Так же Центр геноцида должен был повести себя после обнаружения целой кипы документов, свидетельствующих о причастности Й. Норейки к преступлениям Холокоста. Это может указать сделать Центру геноцида (или не указывать) суд. Примечание: в определении преступлений геноцида говорится не только о непосредственном участии в массовых убийствах, но и о создании условий для осуществления геноцида.

И всё же не даёт покоя мысль, что замаранных героев Литвы защищают из-за полного банального конфуза с Й. Шкирпой и Й. Норейкой.

Другими словами, вместо извинений и объективного рассмотрения новых документов, защищая мундир LGGRTC, обзывают глупцами и кремлёвскими агентами органы юстиции США и известных литовских и зарубежных историков.

Опростоволосились, потому что LGGRTC защищает не правду, а самого себя, и стоящий на ножках кривды утопически чистый нарратив националистической Литвы. Оценивая сложившиеся обстоятельства, поясняет заявитель, видно, что Центр геноцида избегает диалога с гражданами Литвы, предположительно пытается защитить в корне порочную интерпретацию правовых отношений между совершающими геноцид преступниками.

Проблема с руководством Центра геноцида или советниками Т. Б. Бураускайте, с политиками правого фланга, которые возможно, оказывают влияние на руководителей Центра геноцида, заключается в игнорировании определения преступлений геноцида, за которое подписалось Литовское государство.

Очевидно, что пришло время коренным образом изменить состав руководства LGGRTC, реформировать Центр геноцида таким образом, чтобы деятельность его сотрудников, профессиональная подготовка соответствовали критериям современной честной, научной, беспристрастной историографии.

Из-за потенциально неполных выводов одного порочного учреждения, на которые опираются все учреждения Литвы, начиная с президента Литвы и заканчивая мэром Вильнюса Р. Шимашасом, Литву постоянно склоняют в престижных западных СМИ.

Потому что никто не осмеливается противоречить Центру геноцида с чётким пониманием того, что LGGRTC капитально оконфузился со своими безоглядно защищаемыми “героями”, тем самым причиняя ущерб имиджу Литвы, образованию литовских детей и общества в целом, законсервировав расистские стереотипы в умах граждан. Это оправдывает сотрудничество с любым оккупантом, оправдывает моральную бесхребетность. Современная Литва меньше всего в этом нуждается.

P.S. Неужели Центр геноцида не видел документ, в котором фигурирует Й. Норейка как покупатель имущества убитых евреев? Исследователям нужно было лишь приобрести копии в Академической библиотеке за 188 евро, с соблюдением требования ни с кем не делиться этими копиями. Неужто библиотека всё ещё находится под контролем КГБ? Источник: философ, д-р Андрюс Куликаускас.

В документе на немецком яз. № (MAB f.76, a.180, b.28, l.27-63) указывается 713 человек, которые приобрели собственность убитых евреев. Й. Норейка (командир Тяльшяйского ФЛА и начальник Шяуляйского уезда, командир и друг убийцы 1800 евреев местечка Плунге Повиласа Алимаса, ответственного за гетто в Жагаре и имущество согнанных туда и убитых в нём евреев), занесён в список под номером 35.

Можно ли представить себе человека-героя, который каждый день спит на кровати убитого человека и смотрится в зеркало убиенного? Ведь человек “всего лишь” купил имущество убитого, хотя и знал об убийстве. Но сам-то он не убивал, купил, а не украл, разве не так? Й. Норейка жил в доме убитого еврея, по адресу Wilner str., 260.

Всё ещё нужны комментарии? Думаю, что нет.

Цены в рейхсмарках:

0,16 1 Kl. Schrank (шкафчик) – 1,20

1,20 1 Paar warme Schuhe (пара тёплых ботинок)

12,00 1 Schreibtisch (письменный стол)

18,00 1 Buecherschrank (книжный шкаф)

30,00 2 Holz Betten mit matratze (2 деревянные кровати с матрасом – 2)

25,1 Schrank (шкаф)

18,1 Buefett (буфет)

11,1 Toileten Spiegel (туалетное зеркало)

3,2 Nachtschraenckchen (тумбочки)

Приглашаем на лекцию «Судьба евреев Литвы в годы Холокоста в документах и проектах Яд Вашем».

Приглашаем на лекцию «Судьба евреев Литвы в годы Холокоста в документах и проектах Яд Вашем».

Вниманию учителей, библиотекарей, работников просвещения и

учеников старших классов, а также всех желающих

14 февраля, в четверг, в Шяуляй (вилла Х. Френкеля, ул. Вильняус, 74) представитель
Израильского национального мемориала Катастрофы и Героизма
Серафима Велкович
выступит с лекцией на тему

«Судьба евреев Литвы в годы Холокоста в
документах и проектах Яд Вашем».

Начало в 14.00.

Лекция на русском или английском языках с переводом на литовский.

Организаторы мероприятия – Еврейская община Шяуляйского уезда,
Шяуляйский музей «Аушра» при сотрудничестве с Международной
комиссией по оценке двух оккупационных режимов в Литве.

Издана книга об истории еврейской общины Швекшны

Издана книга об истории еврейской общины Швекшны

Шилутский Музей им. Хуго Шоя издал книгу Моники Жаситене «Еврейская община Швекшны XVII–XX в.в». В ней в хронологической последовательности представлены все этапы жизни евреев этого городка до Второй мировой войны.

В первой части издания рассказывается о развитии городка, зарождении еврейской общины, эмиграционных процессах в конце XIX и начале XX в.

XX в. разделен на четыре части: до Первой мировой войны, межвоенный период, Вторая мировая война и послевоенный период.

По словам автора, книга не претендует на научное историческое издание. В тексте использованы архивные материалы и информация Мемориального музея Холокоста в Вашингтоне, научно-исследовательского центра Яд Вашем, Научной библиотеки им. Врублевских, ранее опубликованные издания, периодика.

Издание книги финансировали Фонд Доброй воли, Департамент культурного наследия при правительстве Литвы, районное самоуправление Шилуте.

 

В Вильнюсе прошла конференция, посвященная Международному дню памяти жертв Холокоста и борьбе с дискриминацией.

В Вильнюсе прошла конференция, посвященная Международному дню памяти жертв Холокоста и борьбе с дискриминацией.

В минувшую пятницу, 25 января, в Вильнюсе состоялась конференция, посвященная Международному дню памяти жертв Холокоста и борьбе с дискриминацией. Организаторы форума – Департамент национальных меньшинств и Еврейская община Литвы.

В конференции приняли участие политики, историки и общественные деятели из Греции, Норвегии, Канады, Австрии и Литвы. В рамках конференции представлена выставка «Lietuva. Lite. Lita. Один век из семи».

На фото: министр иностранных дел Л. Линкявичюс

Открыли конференцию министр иностранных дел Литвы Линас Линкявичюс, председатель Еврейской общины (литваков) Литвы Фаина Куклянски, руководитель Департамента национальных меньшинств при Правительстве Литвы Вида Монтвидайте.

Глава внешнеполитического ведомства Литвы отметил, что каждый должен понять суть Международного дня памяти жертв Холокоста: «Антисемитизм, дискриминация евреев – шрам на моей стране. Извинения в содеянном уже не помогут. Дискриминация привела к Холокосту. На сегодняшний день в Литве практически все места расстрелов евреев отмечены памятными знаками. Каждое из этих мест мы можем посетить и сказать: «Это никогда не должно повториться!» Но мы не можем гарантировать того, что подобное преступление против человечности не повториться в любой другой стране мира. Чтобы такой трагедии не происходило, еврейская история и Холокост должны появиться в программах просвещения», – сказал Л. Линкявичюс.

На фото: комиссар Всемирного еврейского конгресса Ю. Майнл и председатель ЕОЛ Ф. Куклянски

По словам лидера Еврейской общины (литваков) Литвы Фаины Куклянски, «антисемитизм был, есть и будет, если мы не будем бороться с ним. Почему до сих пор не демонтированы памятники и памятные знаки участникам Холокоста? Почему до сих пор не говорится об имуществе, которое было отобрано у евреев двумя оккупационными режимами? Отобранные жизни вернуть нельзя. Верните имущество. Что, к примеру, сделали в западноевропейских странах. В Великобритании, Германии, Норвегии и в других странах мероприятия, в которых принимают участие пережившие Холокост – жертвы нацизма, финансируются из госбюджета. У нас нет такой практики. Надеюсь, мое предложение будет услышано. Просвещение – это не только слова, но и действия. В Норвегии евреев погибло намного меньше, чем в других странах. Но у норвежского правительства есть программа по борьбе с антисемитизмом, и эта программа осуществляется.

Еще один важный момент: жертвами нацизма стали не только евреи, но и другие народы. Надеюсь, что Международный день памяти жертв цыганского Холокоста, который отмечается 2 августа, появится в официальном календаре нашей страны.

Прошло более 70-ти лет после окончания Второй мировой войны. Сегодня мы должны бороться за то, чтобы в Литве были сняты памятные знаки нацистским коллаборантам. Мы уже привыкли к шествиям скинхедов с лозунгами «Литва литовцам». К сожалению, на многие вещи смотрим без должной критики. Шоа (Катастрофа) не только навсегда оставила на нас след, но и обязала нас. Мы не имеем права быть безразличными к проявлениям ненависти», – подчеркнула Ф. Куклянски.

В своем докладе Комиссар Всемирного еврейского конгресса по борьбе с антисемитизмом Юлиус Майнл отметил, что «современный антисемитизм приобретает новые формы: грань между антисемитизмом и критикой политики Израиля трудноуловима и ещё более трудно доказуема, что позволяет оправдывать антисемитизм как «критику израильской политики ». Еврейские школы и синагоги в разных странах охраняются. Многие евреи в Европе и Америка не афишируют свое этническое происхождение из-за боязни. Если Европа забыла все то, что произошло во время Второй мировой войны, мы должны напомнить об этом. Это – наша обязанность. В этом вопросе не может быть никаких компромиссов», – подчеркнул Ю. Майнл.

На фото: директора Департамента нацменьшинств В. Монтвидайте

«Холокост – одна из огромнейших трагедий в истории Литвы и мира. Несмотря на болезненность этой темы, мы обязаны говорить о ней», – сказала в своем выступлении глава Департамента национальных меньшинств Литвы В. Монтвидайте. «Мы не в праве игнорировать встречающиеся проявления ненависти в обществе, в соцсетях, в общественном и даже культурном пространстве. Игнорирование может привести к плачевным последствиям», – отметила руководитель Департамента.

На фото: председатель еврейской общины Паневежиса Г. Кофман, д-р. исторических наук Л. Венцлаускас и председатель еврейской общины Швенчениса М. Шапиро

С докладами на конференции выступили известные историки – д-р. исторических наук Каунасского университета им. Витаутаса Великого, представитель Фонда «Дипломаты во имя жизни» Линас Венцлаускас («Атрофия чувств: довоенные литовские антисемиты о сионистском движении в Литве»), д-р. исторических наук им Института Истории Литвы Альгимантас Каспаравичюс («Евреи, Холокост и антисоветское сопротивление: особенности исторической памяти литовцев во времена Второй Республики»).

На фото: др. исторических наук А. Каспаравичюс

Участвовавшая в дискуссии специальный представитель Министерства иностранных дел Греции по вопросам Холокоста и антисемитизма д-р. Фотини Томаи-Константопулу отметила, что следует не только помнить историю, но и говорить о существующей дискриминации в современных обществах, о способах борьбы с антисемитизмом.

На фото: Ф. Куклянски, д-р. Фотини Томаи-Константопулу и посол Греции в Литве Вассилики Дикопулу

Планом борьбы с антисемитизмом Норвежского правительства и его результаты на форуме представил секретарь премьер-министра Норвегии Ханс Олаф Сиверсен.

 

В рамках конференции была открыта передвижная выставка „Lietuva. Lite. Lita. Один век из семи“, посвященная многовековой истории евреев Литвы. Ее представил автор – культуролог, публицист Пранас Моркус. Дизайн экспозиции – Виктория Сидерайте – Алон и Юрате Юозенене.

На фото: культуролог, публицист П. Моркус

В заключении участники конференции приняли участие в акции #WeRemember – #MesPrisimename.

 

Известные литваки: нобелевский лауреат Аарон Клуг

Известные литваки: нобелевский лауреат Аарон Клуг

Известный британский и южноафриканский ученый, биохимик, физик, лауреат Нобелевской премии по химии 1982 г. Аарон Клуг родился в Литве, Жялве в семье торговца скотом Лазаря Клуга и Беллы Силин.

Когда ему было два года, в 1929 г., Клуги переехали в Дурбан (Южная Африка), куда семья его матери эмигрировала в начале века. С 1937 по 1941 Клуг учился в дурбанской школе.

После того, как мальчик прочитал книгу Поля де Крайфа «Охотники за микробами», у него родился интерес к науке. Поступив в 1942 в Витватерсрандский университет в Йоханнесбурге, Клуг стал посещать подготовительный курс по медицине, а также занятия по биохимии, физике и математике.

14 октября 2015 г. в Жялве в честь знаменитого ученого-литвака была открыта скульптурная композиция.

А. Клуг скончался 20 ноября 2018 г в Кембридже (Великобритания). Ему было 92 года.

 

Стал известен кандидат в министры культуры Литвы

Стал известен кандидат в министры культуры Литвы

Премьер-министр Литвы Саулюс Сквернялис представил президенту Дале Грибаускайте кандидата на пост нового министра культуры, сообщает пресс-службу главы правительства.

Новым руководителем Министерства культуры может стать Миндаугас Кветкаускас. Долгое время он был директором Института литовской литературы и фольклора, но в последние годы работал заместителем директора этого института.

М. Кветкаускас окончил Вильнюсский государственный университет по специальности “литовский язык и литературоведение”. Работал в редакции журнала Metai и изучал иудаику в Оксфордском университете.

“Это профессионал своего дела, в компетентности и профессионализме которого нет сомнений. Я доверяю ему и с нетерпением жду эффективной совместной работы”, — заявил премьер-министр.

Президент Литвы Даля Грибаускайте, встретившаяся с представленным кандидатом на пост министра культуры литературоведа Миндаугаса Кветкаускаса, пока не назначила его главой ведомства, – сообщает газета “Обзор”.

Президент примет решение в ближайшее время”, – заявила после встречи советник президента Рута Качкуте.

По словам М. Кветкаускаса, он уже успел встретиться с лидером правящих “аграриев”, председателем парламентского Комитета по делам культуры Рамунасом Карбаускисом и обсудить важнейшие вопросы культуры, однако конкретные планы кандидат раскроет после решения президента.

“Дальнейшие шаги я бы хотел обсудить, когда будет утверждена моя кандидатура”, – сказал М. Кветкаускас после встречи с президентом.

Комментарии

Прохожий
17 декабря, 14:38
Здорово!
Министр культуры Литвы говорит и пишет на идиш!
Если не ошибаюсь, его учителем был проф. Довид Кац.
Рафаэль Лемкин – отец «Конвенции о предупреждении преступления геноцида»

Рафаэль Лемкин – отец «Конвенции о предупреждении преступления геноцида»

Многие знают, что в 1948 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла «Конвенцию о предупреждении преступления геноцида и наказании за него». Менее известно, что в «Конвенции» был впервые использован неологизм «геноцид» и что создателем его (так же, как и инициатором концепции геноцида как преступления, нарушающего нормы международного права) был американский юрист еврейского происхождения Рафаэль Лемкин. Слово «геноцид» прижилось во многих языках благодаря прозрачной этимологии: компонент «ген-», означающий «народ», «нация» (ср. генофонд, генеалогия), взят из греческого языка; компонент «-цид», имеющий значение «убийство» (ср. пестицид, суицид), взят из латыни; сложенные вместе они создают лексему «геноцид», то есть «уничтожение народа».

Рафаэль Лемкин родился на северо-западной окраине Российской империи – в Волковысском уезде Гродненской губернии. Семья сохраняла традиционный еврейский уклад, ребенком Рафаэль ходил в хедер, в школьные годы брал частные уроки «живого иврита» (и полюбил его так, что в 1926 г издал во Львове поэму Х. Н. Бялика «Ноа и Маринка» в своем переводе с иврита на польский язык). Кроме того, мать, владевшая многими языками, с детства учила его европейским языкам и прививала любовь к русской и польской литературе. В 1910-е годы Лемкины переехали в уездный город Волковыск, претерпевший в годы Первой мировой войны и Польского похода немецкую, польскую, красноармейскую и снова польскую оккупацию. В 1920 г. Волковыск стал польским городом (в 1939 г. его вернули в состав Белорусской ССР), а его жители – польскими гражданами. В том же году Рафаэль Лемкин поступил во Львовский университет на филологическое отделение, начал изучать арабский и санскрит, но через год перешел на юридический факультет.

Годы спустя он написал в «Автобиографии», что в юриспруденцию его толкнуло дело турецкого армянина Согомона Техлиряна, убившего при свете дня в Берлине бывшего министра внутренних дел Турции Мехмеда Талат (известного также как Талат Паша), в свое время инициатора и организатора массового истребления армян. Перед судом стояла дилемма: с одной стороны, невозможность оправдать убийцу; с другой стороны, нежелание приговорить к смерти мстителя за уничтожение своего народа. Суд оправдал Техлиряна на основании «временного помрачения сознания». Именно тогда Лемкин и задался вопросами «Почему убийство одного считается преступлением? Почему убийство миллионов считается меньшим преступлением, чем убийство одного? Почему нет международного закона, применяющего моральные критерии в случаях уничтожения нации, расы, религиозной группы?» Пройдет чуть больше десяти лет, и юрист Рафаэль Лемкин начнет добиваться того, чтобы появился международный закон о наказании за геноцид мирного населения.

Учился Рафаэль Лемкин на юридическом факультет с перерывами – то брал курс философии в Гейдельбергском университете, то становился слушателем в Берлинском университете, то шлифовал свой французский в Париже, но в 1926 г. он закончил alma mater со степенью доктора правоведения и в том же году перебрался в Варшаву, чтобы специализироваться в уголовном и коммерческом праве. В 1927 г. он занял место секретаря Варшавского апелляционного суда, а в 1929 г. стал заместителем прокурора в Брежанском окружном суде (с 1939 г. Бережаны – украинский город), а затем в Варшавском окружном суде. Помимо этого, он был секретарем комиссии по кодификации законов Польской республики и представлял страну в международном комитете по правовым вопросам при Лиге Наций. Он также читал курс брачного права в еврейской семинарии, где обучали религиозным и светским наукам (и среди его слушателей был будущий писатель Исаак Башевис Зингер, лауреат Нобелевский премии по литературе 1978 года), и активно участвовал в создании двух энциклопедий – 27-митомной уголовного права (1933–1939) и однотомной финансовой (1936). С начала 1930-х годов политический климат во многих европейских странах начал ощутимо меняться. В Польше правительство отказалось соблюдать договор о правах национальных меньшинств, принятый на Парижской мирной конференции 1919 года и гарантированный Лигой Наций. В Германии тем временем Гитлер был избран рейхсканцлером, и из страны начался исход евреев.

Вероятно, в этой атмосфере у Лемкина и возникла мысль о необходимости законодательным путем предотвратить преследования, основанные на расовых и религиозных принципах. К конференции по унификации криминального законодательства, запланированной на 14–20 октября 1933 г. в Мадриде, Лемкин приготовил доклад, в котором предлагал рассматривать в рамках международного законодательства два вида преступных акций, практикуемых во многих странах, а именно варварство, формами проявления которого являются резня, погромы и/или экономическая дискриминация этнических, социальных или религиозных групп; и вандализм, выражающийся в уничтожении или разорении культурных и художественных ценностей.

В традициях времени текст доклада опубликовали задолго до начала конференции на французском, немецком и английском языках, и почти тотчас же Лемкину передали по телефону, что министр юстиции Польши советует ему не присутствовать на мадридской конференции. Следом появилась статья в пронационалистической «Газете Варшавской», обвиняющая Лемкина в намеренном оскорблении немецкого народа, в то время как польские дипломаты работают над подписанием с Германией пакта о ненападении. В ответ Лемкин опубликовал в октябрьском номере львовского журнала «Голос права» – единственном правоведческом органе страны – текст своего несостоявшегося доклада на польском языке. За этим пришел конец его государственной службе. Обсуждения доклада на конференции не состоялось.

Рафаэль Лемкин открыл частную юридическую практику, обогатившую его уникальным опытом в работе с международными коммерческими структурами. В это время Лемкин, как тысячи беженцев из оккупированной нацистами и большевиками Польши, нашел временное прибежище в Каунасе, в то время столице еще никем не захваченной Литвы. В конце 1939 г. он получил приглашение читать курс по международному финансовому праву в Стокгольмском университете, а вместе с ним и рабочую визу в Швецию.

В начале 1941 г. Лемкину предложили место профессора в юридической школе университета имени Дюка (штат Северная Каролина, США). Получив советскую и японскую транзитные визы (вся Европа уже была под Гитлером), он проехал весь Союз от Ленинграда до Владивостока, перебрался в Японию, на японском пароходе пересек Тихий океан и прибыл в Новый Свет в апреле 1941 года. В этот год Лемкин успел завершить начатую еще в 1932 году в Варшаве совместную работу с профессором Макдермоттом по изданию на английском языке польского уголовного кодекса и опубликовал несколько статей по криминалистике. Но больше всего времени он уделял своей «коллекции» – нацистским декретам и постановлениям, введенным на оккупированных и аннексированных землях. Он начал их собирать еще в Польше, Литве и Швеции и продолжал пополнять в 1941–1942 г.г. в Америке. Уверенный в их непреходящей ценности, Лемкин подал идею создать центр документации оккупационных декретов в Библиотеке Конгресса.

Его opus magnum «Правление государств оси в оккупированной Европе. Законы оккупации. Анализ правления. Предложения по возмещению нанесенного ущерба» появился в книжных магазинах в ноябре 1944 г.

 

Лемкин много времени проводил в Англии и Европе. Летом 1946 г. он оказался в Германии, в составе группы, инспектирующей военные суды, побывал в лагерях для перемещенных лиц, собрал новые доказательства геноцида (такие как похищение детей, насильственное предотвращение деторождения). В августе 1946 г. он выступил на конференции международной ассоциации юристов в Кембридже с докладом о необходимости вписать преступление геноцида в международное право. Встретили его предложение так же безучастно, как и на мадридской конференции в 1933 г. В сентябре 1946 г. Лемкин присутствовал в Париже на подписании мирного договора между державами-победительницами и странами-сателлитами гитлеровской коалиции, где вновь предлагал ввести в договор положение о том, что устроители геноцида в каждой отдельно взятой стране должны нести ответственность в рамках криминального законодательства этой страны. Присутствующие смотрели на него как на помеху, а американский представитель сказал ему по-свойски: «Вы, что, газет не читаете? Мы тут и без геноцида от советских осатанели».

У Лемкина оставалась еще надежда на Нюрнбергский процесс (начался 20 ноября 1945 г.), где в выступлениях американских и британских государственных обвинителей не раз говорилось о «геноциде». Но Нюрнбергский трибунал действовал на основании лондонского постановления, подписанного СССР, Британией и США в день победы над Германией, оговаривавшего, как вести послевоенный суд над военными преступниками и какие международные законы к ним применять. Соответственно, Нюрнбергский трибунал вынес приговоры за: 1) военные преступления, 2) преступления против мира и 3) преступления против человечества, а именно «убийства, уничтожение, порабощение, депортацию и другие бесчеловечные акты против гражданского населения, совершенные до или во время войны, а также преследования на политической, расовой или религиозной основе». О геноциде в приговоре не упоминалось – этой концепции еще не было в международном законодательстве.

Такой исход Лемкина огорчил, и, вернувшись в Вашингтон, он принял решение: самому представить геноцид на рассмотрение ООН. В октябре 1946 г. ООН исполнился всего год, организация находилась в процессе роста и формирования и была готова услышать многих о том, как обеспечить сотрудничество в разрешении международных проблем экономического, социального, культурного и гуманитарного характера. Позднее директор Комиссии по правам человека ООН вспоминал о Лемкине: «Никогда в истории ООН никто индивидуально не вел подобную обработку делегатов ООН. Его можно было встретить повсюду… и по всеобщему наблюдению, он пользовался такими привилегиями, которых никогда не бывало у частных лиц». Лемкин хотя и разговаривал со всеми, но спонсоров искал не среди европейских стран, а в странах Латинской Америки и далекой Индии. В итоге спонсором предложения о геноциде выступила делегация Кубы, а коспонсором – делегация Индии при массовой поддержке большинства стран. 11 декабря 1946 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию, в которой геноцид был объявлен международным преступлением, и просила юридический отдел ООН подготовить развернутый проект конвенции о предупреждении геноцида к следующей сессии Генеральной Ассамблеи.

В мае 1947 г. генеральный секретарь ООН Трюгве Хальвдан Ли (норвежец) пригласил Лемкина и двух других юристов-международников, профессора Доннедье де Вабра из Франции и профессора Веспасиана Пелла из Румынии, подготовить текст конвенции о геноциде. Все трое были знакомы с 1930-х г., более того, Рафаэль Лемкин считал их своими наставниками, но совместная работа в Нью-Йорке давалась всем с большим трудом. Обоюдным было только решение переписать основной материал о геноциде из книги и статей Лемкина на эту тему. В остальном согласия не было. Например, Рафаэль Лемкин хотел включить в проект, кроме физического геноцида, еще и культурный геноцид (то есть уничтожение или похищение книг, культурных и религиозных ценностей, уничтожение национальной интеллигенции, запрет на употребление родного языка, изъятие детей из преследуемой группы и передача их в другие группы населения), де Вабр и Пелла не принимали этой концепции и оставляли решение за Генеральной Ассамблеей. Лемкин, в свою очередь, возражал против идеи «геноцид политических групп» на том основании, что политические группы не имеют того постоянства и преемственности, как расовые, национальные и религиозные группы.

3 марта 1948 г. в ООН состоялось первое слушание рабочего варианта конвенции о геноциде, на котором большинством голосов убрали из текста «культурный геноцид» и добавили «геноцид политических групп». 9 декабря 1948 г., на пленарном заседании в Париже Генеральная Ассамблея ООН утвердила «Конвенцию о предупреждении преступления геноцида и наказании за него» и предложила ее всем странам-участницам ООН для подписания и ратификации или присоединения. К октябрю 1950 г. двадцать стран, подписавших конвенцию, ее ратифицировали, и 12 января 1951 г. она вступила в силу.

Все делегаты ООН помнили, что Рафаэль Лемкин был инициатором и неуемным двигателем этой конвенции. Куба вручила ему в 1950 г. высшую награду страны – крест Карлоса Мануэль де Сеспедеса; конгресс американских евреев присудил ему в 1951 г. премию Стефана Вайза; ФРГ наградила его в 1955 г. орденом «За высокие заслуги»; коллеги-юристы в 1950, 1951, 1952, 1955 г.г. выдвигали его кандидатуру на Нобелевскую премию мира. Меньше всех радовался победе сам Лемкин. Он был в отчаянии от того, что американский Сенат отказывался ратифицировать Конвенцию, хорошо понимая, что без участия США она останется безжизненной. И оказался прав: США ратифицировали Конвенцию в 1988 г., и только в 1990-е она стала применяться на практике: суд над устроителями геноцида хорватов и мусульман в Югославии и тутси в Руанде.

Лемкин считал своим поражением и то, что в Конвенции не упоминался «культурный геноцид». Он считал, что во многих случаях «культурный геноцид» предшествует варварскому истреблению этнических, национальных или религиозных групп. «Культурный геноцид» должен был получить многоаспектное освещение в книге «История геноцида», над которой он начал работать в 1950-е. В 1958 г. Рафаэль Лемкин заключил договор с издательством и начал писать «Автобиографию». Воспоминания его увлекали, заряжали новой энергией, работа шла быстро…и оборвалась мгновенно – он скончался от сердечного приступа 28 августа 1959 г. Хоронила его еврейская община Нью-Йорка: у Лемкина никогда не было своей семьи. На его надгробной плите выбиты слова:

«Д-р Рафаэль Лемкин (1900–1959), отец Конвенции о предупреждении преступления геноцида».

Опубликовано: “Заметки по еврейской истории” (сетевой журнал), № 11(114), июль 2009.

 

 

Отповедь историка А.Никжентайтиса Сейму: «Такие решения компрометируют государство и общество»

Отповедь историка А.Никжентайтиса Сейму: «Такие решения компрометируют государство и общество»

Кропание истории на потребу политической конъюнктуре. Так историк Альвидас Никжентайтис оценил принятую Сеймом декларацию, гласящую, что командир литовских партизан Адольфас Раманаускас-Ванагас был фактическим главой государства.

– Представители Комиссии исторической памяти государства и борьбы за свободу накануне голосования Сейма за декларацию признали, что мнения экспертов-консультантов разошлись. Что вы можете сказать по этому поводу? – спросил «Lietuvos rytas» А.Никжентайтиса.

– Среди экспертов были три историка – двое из Центра изучения геноцида и резистенции населения Литвы (LGGRTC) и я. Именно мнение историков было единым: для провозглашения Ванагаса главой государства слишком мало данных, они противоречивы и недостаточно обоснованы.

– Почему?

– Всё это изложено в материале, который историки представили в LGGRTC. Основных аргументов несколько. Во-первых, письмо, в котором говорилось о том, что Ванагас назначается преемником тогдашнего лидера Движения борьбы за свободу Литвы Йонаса Жемайтиса-Витаутаса, было перехвачено КГБ. Даже сам Ванагас на допросах признал, что слышал о своём назначении на место Витаутаса, но о том, что ему ещё присвоено и генеральское звание, он не знал.

С другой стороны, в 1952 году связь в партизанском движении в то время уже была нарушена критически, но большинство партизан всё равно свои действия координировали с Витаутасом, хотя он уже был болен. А сам Ванагас в то время ни в каких действиях участия не принимал, так как всё время в основном уделял заботам о безопасности семьи. Кроме того, Совет Движения, который должен был утвердить Ванагаса в качестве командующего, за это назначение не голосовал.

– Кем, в таком случае, следует считать Ванагаса? 

– Его можно именовать временно исполняющим обязанности руководителя Движения. Но гораздо важнее его действительная роль – он является символом Сопротивления, одним из главных его лиц.

– Вы возражали против провозглашения А.Раманаускаса-Ванагаса фактическим главой государства только из-за таких формальностей?

– Конечно, нет. Возможно, ещё более важным был спор о «подпольном государстве». Можем ли мы говорить о подпольном сопротивлении как о государстве? В историографии того периода такого понятия в этом регионе не существовало. Не считая Польши, сопротивление которой во время Второй мировой войны имело признаки государственности. Там не только вооруженные, но и гражданские структуры и, самое главное, – военное руководство подчинялось руководство политическому. Последним являлось правительство в изгнании, в Лондоне, а также президент. А в Литве этого не было.

– Так где же тогда было государство Литовское, если не в лесных бункерах? Ведь партизан можно воспринимать как легитимную власть Литвы.

– А как партизаны сами воспринимали себя? Разве они воспринимали себя как государство? Нет. Они воспринимали себя как тех, кто с оружием в руках законно противостоит оккупации, подготавливает почву для решающего момента, когда возникнет всеобщее восстание народа или он иным способом будет забрана власть, и только тогда будет восстановлено государство со всеми его атрибутами.

– Как же тогда в случае Ю.Жемайтисом-Витаутасом, который ранее был провозглашён президентом, фактическим главой государства?

– Историки критиковали и это провозглашение. Но он хотя бы действительно исполнял роль вождя. Между тем как аргументы в пользу Ванагаса – ещё более слабые. Я думаю, главная проблема заключается в том, что сами историки ещё не полностью определились с понятием и концепцией государства. А это фундаментальный вопрос, который, конечно, не является только теоретическим или академическим, он связан с аспектами идентичности, исторического сознания.

– Так почему, по вашему мнению, политики принимают такие документы касательно фактических лидеров государства?

– Всё это дело с партизанскими командирами затеяли консерваторы, которые таким способом хотели угодить своим спонсорам и осуществляли свою идеологическую политику. Вот и сейчас они предложили Ванагаса даже провозгласить президентом. В этом случае всё определяется тем, что Ванагас стал очень популярной исторической личностью.

Лидер «крестьян» Рамунас Карбаускис, который не участвовал даже в перезахоронении партизанского командира, решил «исправиться», предложив объявить его фактическим главой государства и так заработать очки.

Другие вели себя аналогичным образом. Вот историк по профессии, председатель комиссии Сейма Арунас Гумиляускас основывался на разъяснении Верховного суда, где Ванагас назван вождём партизан.

Хороший аргумент! А член Сейма П.Урбшис открыто заявил: «Вы, историки, можете и впредь говорить обо всём этом на ваших конференциях, а мы здесь примем политическое решение».

– Как вы это расцениваете?

– Это переписывание истории в угоду политической конъюнктуре. Это воображаемая, а не настоящая история. Такие решения компрометируют государство и общество, а отнюдь не укрепляют, не сплачивают, не делают их устойчивыми к пропаганде, как кое-кто считает.

Витаутас БРУВЕРИС, 

«Lietuvos rytas»

Первоисточник: Istoriko A. Nikžentaičio kirtis Seimui: „Tokie dalykai kompromituoja valstybę ir visuomenę“
Перевод Владимира ВАХМАНА, «Обзор»

* * *
Редакция “Обзора” благодарит Пинхоса Фридберга за предложение перевести с литовского языка на русский опубликованный выше материал.

Историческая память: “Миссия – граждане Литвы. Сибирь”.

Историческая память: “Миссия – граждане Литвы. Сибирь”.

В Еврейской общине (литваков) Литвы состоялась встреча-дискуссия «Миссия – граждане Литвы. Сибирь. Историческая память». Ее организовали ЕОЛ, Вильнюсская еврейская публичная библиотека и Благотворительный фонд Якова Бунки.

В рамках этого мероприятия была открыта выставка фотовыставка могил ссыльных из Литвы в Сибири: евреев, поляков, русских, литовцев. Экспозиция состоится из фотоснимков из архивов Литовского национального музея, Центра исследования геноцида и сопротивления жителей Литвы, фотографа Гинтаутаса Алякны и вдовы фотографа Юозаса Казлаускаса – Дали Казлаускене. Проект осуществлен при поддержке Департамента национальных меньшинств при Правительстве Литовской Республики.

Известный историк, доктор Виолета Даволюте представила свое исследование о ссылках 1941 г. Она отметила, что история евреев-ссыльных и еврейских политических заключенных в Литве, как и в других странах, почти не исследуется. На протяжении многих десятилетий культивируется созданный нацистами и литовскими националистами миф, что евреи — враги, евреи — это большевики, ссылавшие литовцев в Сибирь. По словам В. Даволюте, этот миф и лживые обвинения не были разрушены в советские годы, но никто не стремится опровергнуть эту мысль и в сегодняшней Литве. Напротив, ее пассивно поддерживают.

«В Сибирь были высланы около 3% всех литовских евреев. В процентном соотношении это самое большое число ссыльных из Литвы одной национальности. Большую часть всех ссыльных и репрессированных составляли интеллигенты, торговцы, промышленники, представители политических движений, лидеры добровольческих движений, боровшихся за независимость Литвы. Такое понятие, как ссыльные евреи, в литовском обществе почти забыто или же просто игнорируется, ссылки представляют лишь как трагедию литовского народа. Можно ли изменить такую трактовку истории? Думаю, что это возможно. Надо признать, что исследований в этом направлении не так много», – сказала историк.

Во встрече-дискуссии приняли участие председатель ЕОЛ Фаина Куклянски, директор Благотворительного фонда Я.Бунки Даумантас Лявас Тодесас, директор Вильнюсской еврейской публичной библиотеки Жильвинас Беляускас, историк Томас Балкялис, члены общины и академической общественности.

 

Новые экспозиции Панеряйского мемориала

Новые экспозиции Панеряйского мемориала

 

В среду, 31 октября, на территории Панеряйского мемориала Государственный Еврейский музей им. Виленского Гаона представил новую экспозицию и обновленные информационные указатели объектов, находящихся на территории мемориала.

Новая выставка рассказывает об истории Панеряй и знакомит с результатами последних исследований, проведенных учеными различных сфер. На новых указателях представлена информация об объектах, находящихся на территории мемориала: ямы для массовых расстрелов, яма-бункер, где держали членов “бригады сжигателей”, которые по приказу нацистов должны были выкапывать и сжигать тела убитых, памятники жертвам.

Экспозиция и выставка подготовлены на четырех языках: литовском, английском, польском и иврите, сообщил Государственный Еврейский музей им. Виленского Гаона.

По словам руководителя Панеряйского мемориала Зигмаса Виткуса, до этого времени последовательных исследований территории Панеряй проводилось недостаточно.

“История массовых убийств в Панеряй довольно хорошо изучена, однако само место  изучалось фрагментарно. Когда четыре года назад была найдена сделанная нацистскими военными летчиками в 1944 году аэрофотография, мы пригласили историков Литвы, археологов, геодезистов. Такое сотрудничество принесло невероятные результаты. После проведенных в 2015–2017 годах исследований территория Панеряйского мемориала стала легче “прочитываться”. Иными словами, теперь мы точно знаем, где находились те или иные объекты”, – сказал З. Виткус.