Наука

“Дорогой евреев” – День еврейской культуры Европы в Вильнюсе

“Дорогой евреев” – День еврейской культуры Европы в Вильнюсе

По традиции, в первое воскресенье сентября (в этом году 6 сентября) в европейских странах проходит День еврейской культуры, который знакомит всех желающих с наследием некогда многочисленных еврейских общин: до Второй мировой войны еврейское население Европы составляло 9 миллионов человек.  В этом году девиз Дня – «Дорогой евреев».

Интересную и разнообразную программу для жителей и гостей Вильнюса подготовила Еврейская община Литвы:

В кафе общины «Лавка бейгелей» –,,Beigelių krautuvėlė» (оно будет открыто с 9 утра) до 17.00 можно будет попробовать блюда литвакской кухни.

11.30 Официальное открытие праздника.

12.00 – 13.00 „Rakija klezmer orkestar“ выступит с концертом клезмерской музыки.

13.00 – 14.00 – выступление DJ.

13.00 – 14.00 – лекция-дискуссия Эвы и Виктора Томбак «Обожествление и демонизация евреев: антисемитские предрассудки».

13 – 14 экскурсия по еврейскому Вильнюсу с JERULITA (регистрация обязательна travel@jerulita.lt)

14.00 – 15.00 Плетение хал (регистрация обязательна kavine@lzb.lt).

14.00 – 15.00 директор столичной гимназии ОРТ им. Шолом-Алейхема Рут Рехес проведет урок иврита.

15.00 – 16.00 Свою программу представляет единственный в Литве ансамбль еврейской песни и танца «Файерлах».

16.00 – 17.00 эдукатор Наталья Хейфец познакомит с традициями Шаббата и расскажет о приготовлениях к большим праздникам.

13.00 – 14.00 раввин Вильнюсской Хоральной синагоги Шолом-Бер Крынски проведет экскурсию по синагоге (на английском языке).

Регистрация на мероприятия обязательна:

>>https://bit.ly/3baTwZg

Американский еврейский комитет правительству Литвы: “Это лицемерие надо прекратить”

Американский еврейский комитет правительству Литвы: “Это лицемерие надо прекратить”

Витаутас Бруверис, lrytas.lt

На Литву вновь обрушилась волна критики, связанная с отношением страны к Холокосту. На этот раз из-за того, что на пост советника главы Центра изучения геноцида и сопротивления жителей Литвы (LGGRTC) назначен публицист и общественный деятель Видмантас Валюшайтис.

На это резко отреагировала не только Еврейская община Литвы, но и влиятельная международная организация – Американский еврейский комитет (AJC). Руководители комитета даже назвали действия правительства Литвы в области увековечения истории Еврейской общины Литвы и Холокоста «лицемерными».

Тем временем сам Центр на международной арене приобретает все более незавидную репутацию – политического и идеологического националистически правого бункера, а не авторитетного и научно объективного ведомства.

Перехитрили других или себя?

В. Валюшайтис особенно активно отличается не только в области увековечения послевоенного сопротивления, но и является защитником (может, даже более активен и категоричен) марионеточных нацистских структур, Литовского фронта активистов (LAF), временного правительства от любых связей с нацистской идеологией, политикой и, конечно, с Холокостом.

В последнее время он, естественно, довольно активно защищал Йонаса Норейку («Генерал Ветра»), который был не только антисоветским резистентом, но и начальником нацистской администрации Шяуляйского уезда. Й. Норейка подписал приказы о формировании гетто и присвоении имущества евреев.

После того, как пост директора покинула бывшая руководитель LGGRTC Бируте Бураускайте, в кулуарах стали говорить о том, что на ее место готовят именно В. Валюшайтиса. У него были покровители не только в рядах правой оппозиции, но и среди правящих аграриев. Похоже, его положительно оценивали и высшие чины в правительстве и других государственных учреждениях.

Уже тогда это намерение вызвало недовольство у историков страны. Но от планов назначить В. Валюшайтиса на пост директора Центра (LGGRTC) решили отказаться т.к. стало понятно, как отреагируют на это решение на Западе: в США и в международных еврейских организациях. Поэтому было решено совершить якобы «хитрый» маневр – вместо В. Валюшайтиса руководителем LGGRTC был назначен ничего общего не имеющий с этой областью общественный деятель, один из лидеров Татарской общины Литвы Адас Якубаускас. Его характеризовали, как идеологически нейтральную фигуру, однако сразу после назначения он успел продемонстрировать своими заявлениями, что находится на той же стороне, где и господин В. Валюшайтис, и вся компания.

А. Якубаускас назначил В. Валюшайтиса своим советником, который будет отвечать не только за имидж Центра, но и за связи с общественностью, а также за исследования нацистской и советской оккупаций. На этот раз некоторые историки осудили это решение. Например, известные исследователи истории Литвы ХХ века, советской оккупации и сопротивления Арунас Стрейкус и Нериюс Шепетис заявили, что таким образом LGGRTC становится политической институцией, ведь В. Валюшайтис не является настоящим и объективным историком, а политически и идеологически тенденциозным деятелем, к тому же, именно он и будет реальным руководителем Центра, а не А. Якубаускас.

Это назначение вызвало недовольство Еврейской общины Литвы, которая заявила, что это компрометирует Центр, а В. Валюшайтиса назвала фальсификатором истории и открытым сторонником тех, кто распространял идеи антисемитизма.

В заявлении общины указывается, что позиция В. Валюшайтиса идет вразрез и с исследованиями международной комиссии историков (работу Комиссии, кстати, своим декретом подтвердил президент страны), подтверждающими антисемитский характер LAF-а и временного правительства Литвы.

Сам Валюшайтис, естественно, отвергает всю критику, утверждая, что «оперирует только фактами», которые «никто не может опровергнуть». В ряды его защитников встал и сам патриарх консерваторов Витаутас Ландсбергис. Этот лагерь утверждает, что цель всех «нападок» — это не только Центр изучения геноцида и сопротивления жителей Литвы, но и Литовское государство, а также основы его самоидентификации.

AJC призвал прекратить лицемерие

Официальная реакция Запада на произошедшее стала лишь вопросом времени.

На днях это событие вызвало возмущение у Американского еврейского комитета.

О многом говорит и тот факт, что высокопоставленные представители направили огонь уже не на отдельные личности, а на Центр изучения геноцида и сопротивления жителей Литвы и даже на правительство страны.

«Я высоко ценю работу Центра по исследованию преследований и страданий, которые выпали на долю граждан Литвы (среди них было много и литовских евреев) во время советского оккупационного режима. Однако Центр не только мало внимания уделяет истории Холокоста в Литве, но и старается ее скрыть и исказить.

В 2007 г. руководство Центра распространяло лживую информацию о бывшем узнике Вильнюсского гетто, участнике антигитлеровского партизанского движения Ицхаке Араде, который позже стал инициатором и первым директором Израильского музея Холокоста «Яд Вашем». Это послужило поводом для безосновательного следствия правоохранительных органов Литвы и навредило двусторонним литовско-израильским отношениям.

В прошлом году, когда мэр Вильнюса демонтировал мемориальную доску Й. Норейке, Центр стал защищать нацистского коллаборанта, повторяя антисемитскую пропаганду Третьего рейха. Это вызвало критику и у историков Международной комиссии по оценке двух оккупационных режимов в Литве.

Новый шаг Центра – назначение В. Валюшайтиса на пост старшего советника.  Этот бывший публицист и журналист, как отметила и Еврейская община Литвы, «специально искажает факты и предает гласности ложь, связанную с антисемитской деятельностью Литовского фронта активистов и временного правительства Литвы в 1941 г.».

Правительство Литвы является членом Международного альянса в память о Холокосте (IHRA). В прошлом месяце Литва поддержала принятое заявление, в котором «осуждаются все попытки восстановить репутацию лица, принявшего участие в преступлении. В то же самое время Литва финансирует работу Центра изучения геноцида, который именно этим и занимается. Это лицемерие должно закончиться», – заявил глава по международным связям AJC Эндрю Бейкер (Andrew Baker), который также является и представителем ОБСЕ по борьбе с антисемитизмом.

Ему вторит бывший представитель МИДа Польши по связям с еврейской диаспорой, а ныне – директор центрально-европейского бюро AJC Себастьян Реяк.

«Более двух десятилетий тому назад Литва смело начала процесс излечения и примирения со своей историей. Если этот процесс будет остановлен, а тем более пойдет вспять, литовскому обществу это не принесет какой-либо пользы.

Похожий опыт был у Польши: совсем недавно в общественных дискуссия доминировали примеры героизма, порой сомнительного, а темные страницы истории «вырывались» из книг. Чтобы «облегчить» процесс, был принят даже закон, но неудачно. Это также не послужило на пользу обществу и не помогло международной репутации страны», – утверждает С. Реяк.

«Как исследовательское учреждение, финансируемое государством, может рассчитывать на то, что человек, принятый им на работу, будет служить на благо своей страны, если он известен, как ревизионист Холокоста? Процесс открытия подлинной истории – очень болезненная терапия. Если на руках некоторых наших героев есть кровь, мы должны найти других героев.

Это бремя, которое старается нести зрелое общество. И не только Литва сталкивается с этим вызовом. Большинство соседних стран должны сделать выбор: сделать вид, что все хорошо, или продолжить лечение, даже если это трудно лечить», – подчеркивает представитель AJC.

 

Немецкий историк о Холокосте в Литве: евреев заставляли танцевать, петь, а затем расстреливали

Немецкий историк о Холокосте в Литве: евреев заставляли танцевать, петь, а затем расстреливали

Доманте Платуките, Lrt.lt

Кристоф Дикман – немецкий историк и писатель, научный сотрудник Института Фрица Бауэра. Один из ведущих экспертов по Холокосту в Литве. Лауреат Международной книжной премией «Яд ва-Шем» за исследования Холокоста в декабре 2012 года за двухтомное издание «Германская оккупационная политика в Литве 1941—1944». Член Международной комиссии по оценке преступлений нацистского и советского оккупационных режимов в Литве.

После посещения Литвы Дикман представил свою книгу, написанную в соавторстве с литовской писательницей Рутой Ванагайте “Как это произошло? Кристоф Дикман отвечает Руте Ванагайте”.

– Начну с довольно широкого вопроса – почему произошел Холокост? Что создало предпосылки для этой трагедии в Литве?

– Вопрос «почему» стоит за всем, что мы делаем. Почему это произошло в мире, в Европе и в Литве? Исторически евреи жили в основном в Восточной Европе, поэтому, когда сюда пришли немцы, это место стало центром Холокоста. Не из-за уникальности литовцев, латышей, поляков или белорусов – нет, конечно, нет. Это не имеет никакого отношения к какой-либо этнической категории.

Холокост в Литве произошел потому, что Литва была оккупирована немцами. Таким образом, предпосылками Холокоста в Литве были война и оккупационная политика. Немецкое руководство тогда решило, что на убийство евреев здесь смотрят более чем одобрительно, что стало обязательным условием. (…)

Почему было убито 6 миллионов евреев? Этот вопрос все еще задают и сейчас, и поиск ответов является непрерывным процессом. Возможно, так будет всегда, и мы не найдем ответов на эти вопросы.

– Не могли бы вы рассказать нам больше о ситуации того времени? Запрет ходить по тротуарам, нахождение в гетто, голодание – что испытали евреи перед расстрелами?

– Ситуация в Литве и других европейских странах была разной, так как контекст был разным. Большинство евреев жили в Восточной Европе, а значит и 80% жертв Шоа были убиты в этом регионе – Польше, Советском Союзе, Румынии и Венгрии.

Для евреев, проживающих в провинции, – это 20 тысяч. мужчины, которых застрелили в самом начале – все прошло будто по одному щелчку пальца, они исчезли всего за несколько дней. Так что сначала начались расстрелы, а уже потом все остальное.

В провинции появились сотни гетто, в которых содержалось 90 000 евреев. Ситуация там была ужасная, в этих гетто всего не хватало.

Исторически преследование евреев было очень распространенным явлением. Традиционно евреи пытались договориться. И на этот раз они пытались это сделать, но с самого начала они были бессильны, они оказались в ловушке, так что даже бегство для них не было выходом. Очень трудно понять, что значит за несколько недель оказаться в ситуации, из которой нет выхода.

– Литву часто называют страной, где евреи убивались и местными жителями. Однако во время презентации книги вы сказали, что Холокост не является особым или исключительным случаем Литвы – во многих странах местные жители также участвовали в преступлениях против евреев. Чем выделялась ситуация в Литве?

– В каждой стране ситуация была разной, но она не отличалась из-за этнической принадлежности населения, национальности, но из-за указаний сверху, из-за политических решений. Национальность народа – это только один аспект, его обычно сильно переоценивают. Однако Литву очень часто выделяют как страну, где местные жители также убивали евреев. Но подождите, а как насчет Латвии? Тот же процент жертв. Давайте посмотрим на Восточную Украину – та же статистика.

С самого начала число жертв в Украине было огромным, к концу 1941 года в Украине было убито почти полмиллиона евреев. А в Западной Украине многие выжили. В Литве к концу 1941 года 80% евреев были убиты. А на территории между Украиной и Польшей 80% евреев выжили.

Таким образом, такие различия не связаны с этнической принадлежностью стран, с хорошими или плохими характеристиками людей, проживающих там. Это зависело от политики немецкой оккупации. (…) Это очень сложные вопросы, но мы не можем найти ответы на все из них. Большинство людей не принимают это и, таким образом, переходят к фикции – мифы и сказки нам нравятся гораздо больше, чем серая история и серая реальность.

– Вы пишете в книге, что литовская полиция и военизированные формирования преследовали евреев. Имеются свидетельства нападения на улицу Йонавос, недалеко от моста через Нерис, где они заставили 25-30 евреев танцевать, молиться и петь советские песни, а затем поставили всех на колени и расстреляли. Некоторые получали наслаждение от издевательств и расстрелов?

– Этот феномен мы обнаруживаем не только в Литве, но и в Польше, Латвии и Украине. Мы обычно находим это в тех регионах, которые были оккупированы советскими властями. Люди давали евреям советские символы, издевались над ними, унижали их, а затем убивали или отпускали. Это фиксировалось во многих местах. (…)

Позиция состояла в том, что если мы передадим евреям то, что мы, литовцы, пережили в советский период, и скажем, что они несут ответственность за страдания, которые мы испытали, то, возможно, мы освободимся от чувства вины и стыда. Такая передача вины другому похожа на процесс очищения, абсурдный процесс очищения, ритуал.

Упрощенным ответом будет то, что они просто плохие люди, которые издеваются над другими. (…) Но в то время произошел огромный сдвиг на уровне власти. Антисемитизм в этом регионе будто бы соединился с националистическими чувствами, идеей, что все евреи являются большевиками, со старым антисемитизмом в религии.

Когда посещаешь литовские костелы, то очень часто видишь дьявола, изображенного как еврея. Религия, национализм, антибольшевизм, антисемитизм и чувство безнаказанности также этому способствовали – меня не наказывают за то, что я делаю. Наоборот, меня поощряют грабить, воровать. Это заманчиво.

– И когда нацисты пришли в Литву, то эти чувства как бы и проявились?

– Действительно так. И все это произошло в контексте, когда Советы недавно депортировали около 20 000 человек всего за несколько ночей. Ничего подобного не происходило с литовцами до тех пор. Все пережили шок: что происходит? И если ты переживаешь какую-то страшную жестокость, а затем кто-то говорит, что он знает, кто в этом виноват, это помогает справиться с травмирующим событием.

Оттенки серого: что случилось и почему

Оттенки серого: что случилось и почему

Виктор Томбак, Вильнюс,

www.vilniauszydai.lt

Доктор Кристоф Дикман (Christoph Dieckmann) — немецкий историк и писатель, один из ведущих экспертов по Холокосту в Литве. Лауреат Международной книжной премией «Яд ва-Шем» за двухтомное издание «Германская оккупационная политика в Литве 1941—1944» (Deutsche Bestazungspolitik in Litauen 1941—1944). Член Международной комиссии по оценке преступлений режима национал-социалистической и советской оккупации в Литве.

С 2005 по 2014 др. Кристоф Дикман вел курс современной истории в университете г. Кил (Великобритания). До 2017 работал над исследованием “Стереотип еврейского большевизма” в Институте Фрица Бауэра. В настоящее время работает в Бернском университете над проектом “Звуки антиеврейских преследований”.

В июне этого года в Вильнюсе Кристоф Дикман представил читателям книгу “Как это случилось?”, созданную в соавторстве с Рутой Ванагайте.

В истории нет черного и белого, есть всевозможные оттенки серого.

Кристоф Дикман

— В советской школе изучение истории начиналось с пятого класса. Родители говорили мне, что учить историю будет так же интересно, как читать сказку, поэтому пятого класса я ожидал с нетерпением. Вы выбрали историю своей профессией, потому что она увлекательна как сказка, или потому, что из нее можно извлечь уроки для нашего настоящего и будущего?

— За ответом на этот вопрос имеет смысл обратиться к моей биографии. Учебу в университете я ведь начал с изучения теологии. Я был искренне верующим протестантом, лютеранином и мечтал стать священником. Казалось, моим призванием было изучать Библию и нести людям Слово Б-жье. Я с энтузиазмом принялся штудировать древние языки — древнееврейский, древнегреческий, латынь, стал изучать первоисточники… Однако энтузиазм таял тем быстрее, чем больше я узнавал о религии вообще и о христианстве в частности. Место энтузиазма занимали недоумение и скепсис. Мне было лишь двадцать с небольшим… В таком возрасте все еще веришь в свою миссию, с этой верой мне не хотелось расставаться. Я решил, что ответы на одолевавшие меня вопросы следует искать на Святой земле. Мне надо поехать в Израиль и продолжить учебу там. Так я оказался в Иерусалиме. Вы бывали в Иерусалиме? Отлично. Значит, вы знаете, что это абсолютно сумасшедший город. В нем можно найти все оттенки иудеев и иудаизма, все виды христиан и мусульман, тут полно самых безумных религиозных фанатиков и фанатичных атеистов. Такая уменьшенная модель мира. Здесь просто нелепой выглядела бы проповедь об обретении единственной истины в Иисусе. Тогда в чем же? Я ведь все еще продолжал учиться, и мои вопросы требовали ответов. Обычные для молодого человека экзистенциальные вопросы. Я хотел понять, что и зачем есть наш мир. Мир, в котором я живу. Зачем я, зачем все эти люди, что нас объединяет? Как мы все оказались на этой планете? Что было у нас в прошлом, что нас ожидает в будущем? Что мне делать со своей жизнью? Ответа в религии, по крайней мере в христианской, я не находил.

Помимо теологии, я изучал и историю. И не мог не заметить решающую разницу в подходах между религиозным и историческим способами познания мира. Каков бы ни был вопрос, возникавший у меня при изучении теологии, ответ неизменно следовало искать в самопожертвовании Иисуса, его чудесном воскресении и искуплении им наших грехов. Вся христианская мифология сосредоточена вокруг этого ядра. Каков бы ни был вопрос, ответ всегда дается один и тот же, с незначительными вариациями.

В исторической науке дело обстоит в точности наоборот. Мы всегда задаем один и тот же вопрос: что произошло и почему? Но ответ всегда непредсказуем, никогда не окончателен и зависит от того, на какие свидетельства и источники мы в данный момент можем опереться в своей аргументации. Историк — словно мастер, собирающий разрозненные осколки в единое целое, формы которого он не знает до самого конца работы. Это целое и есть ответ на вопросы “что” и “почему”.

 

Значит, уроки, которые мы бы могли извлечь из истории, тоже непредсказуемы, если они вообще существуют. В нашем случае, когда мы изучаем историю Шоа, когда пытаемся понять, почему миллионы людей были уничтожены — какой урок из этого мы хотим извлечь? Какой урок здесь вообще возможен?

Возвращаясь к вашему вопросу — я стал историком потому, что мы все еще не знам ответов на многие вопросы. Мы ищем эти ответы, мы преследуем их, когда они ускользают. И если мы находим новый инсайд, новые свидетельства, новые факты и документы, они могут изменить наш взгляд и наши ответы. Для общества это означает прогресс.

История — область, открытая для дискуссий и для критики, для формирования новых точек зрения. В этом, на мой взгляд, ее отличие от теологии и религии. Я люблю трудные вопросы, которые задает моя профессия, и знаю как решать их, пользуясь ясной и четкой методологией. Не полагаясь на сказки и выдумки, а пытаясь как можно полнее воссоздать процессы и ситуации, которые мы хотим понять.

— Мы говорили об экзистенциальных вопросах, но чаще всего их заслоняют вопросы актуальные. Что происходит с миром сегодня, в июле 2020? Каковы исторические корни этих событий?

— История — не набор приемов для получения готовых ответов из прошлого. Не существует таких ответов, и история не учит их искать. История учит особым образом мыслить и особым образом формулировать вопросы. Не имеет значения при этом, хочу ли я понять, что происходит с обществом в целом, или, скажем, лично со мной. Чтобы приблизиться к ответу на вопрос “почему”, нужно, прежде всего, понять “как”. Быть открытым для любых ответов, не бояться никаких табу. Отказ от табу очень важен. Если я хочу понять, что происходит с миром сегодня, я должен увидеть в нем объект исследования.

— Кристоф, вопросов много, а время ограничено… Поэтому я перескакиваю с темы на тему — наверное, это выглядит по-дурацки.

— Все нормально (смеется). Давайте просто плыть по течению и посмотрим, куда оно нас вынесет.

— Советский режим унес десятки миллионов жизней замученных в лагерях, уморенных голодом, погибших по вине бездарных полководцев. Он уничтожил гигантскую страну с уникальным человеческим и природным потенциалом и на десятилетия замедлил развитие стран Восточной Европы. Но, в отличие от национал-социализма, советский социализм так и не дождался своего Нюрнбергского трибунала, никогда не получил международного осуждения. И сегодня социализм продолжает уничтожать одну страну за другой, его пропаганда не запрещена, его адепты не сомневаются в своем моральном превосходстве. Если бы советский режим был официально осужден как преступный, могло бы это уберечь нас от опасности реставрации социализма и от новых жертв, которых она, несомненно, потребует?

— Давайте внесем ясность: оценка разновидностей социалистических режимов лежит вне сферы моей компетенции. Я могу решиться высказать свое мнение, но надо понимать, что это не та область, которую я исследовал по-настоящему глубоко.

— Снимаем вопрос?

— Нет, я понимаю, что вопрос этот очень насущный. Миллионы, десятки и сотни миллионов людей пострадали от социалистических режимов. Не только в Восточной Европе — возьмите сегодняшний Китай, возьмите Северную Корею… И те, кто живут при этих режимах, воспринимают их как норму, людям не приходит в голову, что ими правят преступники. Так что я очень хорошо понимаю ваш вопрос, но он не находится в фокусе моих научных исследований. Я все-таки эксперт в вопросах национал-социализма, а не марксизма в его различных ипостасях. Сравнение двух этих способов общественного устройства — вопрос очень важный и очень непростой. Различия между ними столь же разительны, как и сходства. Например, невозможно представить себе, чтобы национал-социализм породил что-либо подобное Брежневу. Потому что Брежнев олицетворяет собой стагнацию, полнейшее оцепенение. А суть национал-социализма — динамика и скорость. Нацистская доктрина говорила о немцах как о народе, не имеющем жизненного пространства. Но она также подразумевала, что у немецкого народа совершенно нет времени. Утрируя, можно сказать, что нехватка времени была для нацистов так же актуальна, как и нехватка жизненного пространства. Не отстать в конкурентной гонке с другими народами: кто отстал, тот проиграл. Кто проиграл, тот вычеркнут из истории. Скорость — вот важнейший фактор. Мы с вами немолоды, и знаем, какой это невероятно короткий отрезок времени — 12 лет. За 12 лет они успели сперва отстроить Германию, а затем снова разрушить ее, а заодно и весь мир. А 12 лет при Брежневе… Вы вряд ли обнаружите разницу между 1967 и 1979 годом. Вот одно из различий, сразу бросающихся в глаза.

Теперь поговорим о сходствах и о том, что делает оба режима преступными. Знаете, я большой поклонник Всеобщей декларации прав человека. Ее провозгласила Генассамблея ООН 10 декабря 1948 г., и с этого дня мы получили ясный критерий для оценки любой общественной формации. Он сводится к понятию человеческого достоинства, уважению прав человека. Общество должно стремиться дать каждому его члену возможность прожить жизнь с достоинством. Пусть в бедности, но с достоинством. Пусть в богатстве, но с достоинством. Судить об обществе мы можем по тому, насколько близко или далеко оно находится от этой цели, движется оно по направлению к ней или прочь от нее. Не существует идеального общества. Но я, например, сегодня вполне счастлив жить в Европейском союзе. Никогда еще наши страны не наслаждались таким долгим периодом мира и процветания. Недавно мы с вами виделись в Вильнюсе, и для этого нам не нужны были никакие визы, никакие разрешения, подумать только! То есть сегодня у нас есть не только набор ценностей и критериев, позволяющих судить о том или ином обществе, но есть и реальная точка отсчета.

Сравнивать не значит ставить знак равенства. Но только путем сравнения можно выявить сходства и различия. Думаю, мы не ошибемся, сказав, что оба режима объединяло полное пренебрежение к человеческому достоинству и к человеческой жизни во имя надуманной высшей цели. Ужасы и страдания, которые нацисты принесли в оккупированные ими страны, коммунисты принесли в собственную страну. В основе обоих режимов лежало разжигание ненависти; это привело оба к неисчислимым жертвам и к очень быстрой, по историческим меркам, гибели. Думаю, главный урок прошлого века и состоит в том, что невозможно построить прочное и процветающее общество, основанное на ненависти. Но нам предстоит еще задать много вопросов и получить ответы на них, чтобы этот урок мог быть в полной мере усвоен.

— Лежит ли на Сталине часть ответственности за приход Гитлера к власти?

— Винить Сталина в приходе Гитлера к власти означает профанировать историю. Действительно, послушный Сталину Коминтерн называл умеренных левых “социал-фашистами” и запрещал коммунистам вступать в парламентскую коалицию с социал-демократами против НСДАП. Это была огромная ошибка, но не она привела Гитлера к власти. Гитлер оказался не посту канцлера не в результате выборов, а благодаря поддержке германской индустриальной элиты, на волне ее страха перед усилением левых. Консерваторы рассчитывали использовать нацистскую партию как единственную в то время альтернативу левым в условиях экономического кризиса. Им хотелось видеть в Гитлере послушную марионетку, которой можно будет легко управлять и от которой нетрудно будет избавиться, едва в ней исчезнет необходимость. Они просчитались. Но никак не по вине Сталина.

Почему нацисты стали так сильны, что ими уже нельзя было манипулировать? И когда они стали так сильны? Почти 10 лет, вплоть до экономического кризиса 1929 г. это была партия маргиналов, имевшая поддержку 1-3 процентов населения. В 1923 году нацистская партия была вобще запрещена, Гитлер оказался в тюрьме… Они изменили стратегию, решив стать парламентской партией и бороться за власть легальными методами, но и тогда добились немногого. Только в 1930, когда Великая депрессия ударила по Германии, многие поверили, что жесткий национализм — это лучший путь выхода из кризиса. Популярность нацистов подскочила до небывалой высоты, особенно в сельской местности. На выборах в сентябре 1930 они получили уже не два, а восемнадцать процентов голосов в парламенте и внезапно превратились в один из решающих факторов германской политики. И вес их все возрастал. После выборов летом 1932 НСДАП стала крупнейшей партией в рейхстаге и оставалась ею, несмотря на потерю 2 миллионов голосов в ноябре того же года. Но Гитлер не получил большинства голосов избирателей на свободных выборах. К назначению его канцлером, а фон Папена — вице-канцлером привели внутренние интриги консерваторов. Ключевую роль здесь сыграла “концепция укрощения”: самонадеянная уверенность консерваторов в том, что они смогут использовать Гитлера и нацистское движение в качестве расходного материала. Да, это произошло после того, как компартия Германии отвергла предложение соцдемов об альянсе, но “после не значит вследствие”.

 

За первые полгода нахождения у власти Гитлер полностью изменил политическую систему Германии, обещая “поднять ее с колен”. Многие были полностью захвачены этим лозунгом. Кого заботила демократия, если снова можно было чувствовать национальную гордость, смыть позор Версаля, самим решать судьбу своей страны… Это очень важно знать, чтобы понимать, что произошло. Не оправдывать, но понимать.

— Первая мировая война завершилась поражением Германии и заключением унизительного Версальского мирного договора. В самом начале книги “Kaip tai įvyko?” вы говорите о травме, которую Версальский договор нанес немецкому национальному достоинству. Стремление залечить эту травму, смыть позор Версаля, вернуть потерянное, назвать и наказать виновных стало и питательной средой для возникновения нацистского движения, и его движущей силой. Почему поражение во Второй мировой не породило подобных настроений и подобного движения?

— Это довольно интересная тема. Для начала хочу не согласиться с вашими исходными предпосылками. Во-первых, Версаль. Хотя я постоянно утверждаю, что наци стремились восстановить сильную Германию, чтобы не допустить еще одного 1918 года, но давайте вернемся к хронологии событий. Версаль был в 1919 году. Вторая мировая началась в 1939, нацисты пришли к власти только в 1933. Для этого им потребовалось почти 15 лет. Первые 12 лет после Версаля наци вообще ничего из себя не представляли. В эти годы мы видим Веймарскую республику, видим первую демократию на территории Германии. У руля Германии — католики, социал-демократы и либералы. И эту эпоху мы называем “золотые дваnдцатые”! Нормализовались отношения между европейскими странами, улаживались территориальные споры. Германия вошла в Лигу Наций. Безработица падала, экономика стремительно росла, строились города, развивались технологии, процветали искусства. То есть первые 10-12 лет после Версаля правильнее называть не предвоенными, а послевоенными годами. Зара Штайнер, замечательный британский историк, работавшая в Кембридже, написала огромное историческое исследование, посвященное периоду с 1918 по 1939 годы в Европе. Оно показыает, насколько разительным было отличие общества послевоенного, существовавшего до конца 20-х годов, от пришедшего ему на смену общества предвоенного, с начала 30-х. Потому что с того самого момента, когда наци стали заметной силой, они повели Германию к войне. Новая война, по их мнению, позволила бы Германии занять то место в мире, которое ей по заслугам принадлежало. Я не отношусь к тем, кто считает, будто с 1918 по 1939 годы в Германии не утихала гражданская война. Нет. Существовала важная точка разрыва причинно-следственных связей, точка кардинального изменения политики. То есть мы не можем напрямую связать результаты Первой мировой войны с началом Второй мировой.

 

Во-вторых, в унижении Германии после Первой мировой виноваты были, главным образом, мы сами и наше правительство. В конце лета 1918 стало окончательно ясно, что Германии не избежать поражения, что противник слишком силен. За поражение кто-то должен был ответить, и виновные были найдены. Чтобы выгородить себя, военное руководство прибегло к легенде об ударе ножом в спину: Германия не проиграла на поле боя, ее сломили внутренние враги: левые, евреи и голод. Возникла устойчивая тенденция говорить о себе как о жертве и возлагать вину на кого-то. Убежденность в том, что Германия пала жертвой чьих-то злых козней была не только сильна, но и общепринята, она охватила все общество. Но страны-победительницы НЕ ХОТЕЛИ унижения Германии, они не пошли на оккупацию. Скорее всего, это была ошибка.

Когда окончилась Первая мировая, вы могли, допустим, жить во Франкфурте (я как раз нахожусь сейчас во Франкфурте) и не чувствовать особых перемен, вы оставались свободным человеком. После разгрома во Второй мировой каждый ощутил на себе его ужасные последствия. Германия буквально перестала существовать. Она лежала в развалинах и была полностью оккупирована. И тут же начал формироваться нарратив о том, что мы, немцы, стали первыми жертвами Гитлера. Не евреи, не поляки — мы, немцы были первыми жертвами. Мы не виноваты, нам промыли мозги, не наказывайте нас. Тут подоспели австрийцы: нет, нет, подождите, это не немцы, а мы, австрийцы были первыми жертвами. Это нам промыли мозги.

Какова была реакция немцев на Нюрнбергский процесс? “Поделом им, судите их, они водили нас за нос!” Абсолютно инфантильное поведение. Понадобились десятилетия на то, чтобы в Германии появились люди, готовые сознательно взять на себя ответственность за случившееся. Но в первые послевоенные годы это происходило только под внешним давлением. Если Германия снова хотела стать частью содружества наций, найти общий язык с Израилем, с Польшей, с Советским Союзом — ей следовало отмежеваться от нацистского прошлого. Это и происходило, но только в области внешней политики, в то время как внутри доминировала точка зрения “мы такие же жертвы, как и евреи”. Абсурд.

Короче говоря, вопрос национального унижения — вопрос сложный и во многом надуманный. Но вот что не вызывает сомнения: после Первой мировой войны Германия оставалась свободной страной с работающей экономикой, а после Второй мировой она была разрушена и оккупирована. Через 12 лет после Первой мировой войны Германия задыхалась в тисках экономического кризиса, а через 12 лет после Второй мировой мы видим немецкое экономическое чудо в развитии. Готовясь к войне, нацисты успели модернизировать инфраструктуру Германии. Мощные финансовые вливания, полученные после войны по плану Маршалла, позволили использовать эту все еще работавшую инфраструктуру — автобаны, железные дороги — для небывало быстрого экономического подъема. Успешность проекта Евросоюза, создававшегося в контексте холодной войны, только ускорила этот подъем.

— Вернемся к Литве. Вы только что сказали, что Германии потребовались десятилетия для осознания случившегося и принятия на себя ответственности за преступления нацизма. В течение тех же десятилетий в Литве господствовала советская идеология, не допускавшая возможности какой-либо рефлексии, предпочитавшая замалчивать то, что случилось в годы Шоа. Видимо, поэтому процессы осознания начались в Литве с опозданием на полвека. И снова мы видим тот же инфантилизм, желание возложить вину на жертв и представить себя в роли жертвы.

— Эта черта свойственна всем нам. Всем людям и всем нациям. Однако сегодня в Литве есть те, кто готов к ответственности за прошлое своего народа. Их голос слаб, но они есть. Я называю их гражданской частью общества — те, кто стремится извлечь уроки, кто критически смотрит на вещи, кто хочет строить общество, основанное на человеческом достоинстве. В противоположность этноцентристам, в чьем сознании мир разделен на “мы” и “они”. “Мы, литовцы” и “остальные”. Или “мы, евреи” и “остальные”. Давайте не будем мыслить в этнических категориях. Нацисты верили, что наша планета — театр непрестанной конкурентной борьбы между народами. Они были неспособны к международному сотрудничеству, потому что не видели в других народах равноправных партнеров. Для нацистов существовали только “мы” против “них”. Не “мы” вместе с “ними”, не общность усилий для достижения общей цели, но вынужденные кратковременные союзы исключительно в собственных интересах.

Вот что я хочу выделить, это касается не только литовцев, евреев или немцев, это общее правило: тем, кто верит в конкурентную борьбу между народами, не остается ничего другого, как сваливать вину за свои ошибки на других. Им нужны сказки, нужны мифы о жертвенности и героизме. Они проповедуют политику идентичности. Пытаясь строить сильную нацию, они полагают, будто апеллируют к истории, но на самом деле — к мифам. Потому что неприукрашенная история часто отнимает чувство защищенности. Взамен она делает тебя сильнее, приучая мыслить.

— И все же: из множества стран, начинавших кровопролитные военные конфликты в ХХ веке, замешанных в военных преступлениях и расправах над мирным населением, только Германия решилась принять на себя груз материальной и моральной ответственности…

— Потому что мы были оккупированы! Не надо думать, будто причина — в выдающихся моральных качествах немецкого народа. У нас не было выбора по внешнеполитическим причинам. Никто во всей стране не мог поверить в масштабы того, что мы натворили, никто персонально не чувствовал себя виноватым. Мы делали то, чего от нас требовали победители, но на самом деле прошли десятилетия, прежде чем мы смогли смириться с прошлым и принять его. Существует столько искаженных представлений о том, какие процессы шли в послевоенной Германии! Красноречивый пример — отношение германской юстиции к персоналу Аушвица. Большинство — и вы, видимо, также — полагает, будто преступники Аушвица были в большинстве своем наказаны. Факты же таковы, что в Аушвице и его 40, так сказать, филиалах было занято примерно 8000 человек персонала. Из них 200 женщин. Около 6500 дожили до окончания войны. И сколько же из них Германия привлекла к ответственности? Точнее, сколько из 6500 были реально осуждены в Западной Германии? Ответ — девять. Девять! Сорок пять были привлечены к суду, и только девять получили пожизненные сроки заключения. Еще 12 были осуждены в ГДР. В Польше были осуждены 670. То есть 90 процентов из них никогда не предстали перед судом. Такова реальность.

До 2005 года велись судебные расследования в отношении 120 тысяч человек. Против 17 тысяч — это пятнадцать процентов — были выдвинуты обвинения. 14 тысяч из них получили обвинительные приговоры, и только 1100 были осуждены за тяжкие убийства. Вот и все.

Еще один важный пример — спасение евреев. Когда начались преследования евреев нацистами в Европе, в среднем лишь три десятых процента населения так или иначе помогали евреям! То есть из 66 миллионов, населявших в то время Германию, в спасение евреев были вовлечены около 200 тысяч. Если провести опрос сегодня, то примерно треть немцев скажет вам, что их родители или родители родителей прятали евреев. То есть за послевоенные годы число спасителей увеличилось примерно в 100 раз. Что говорит о том, насколько иллюзорно наше самоощущение. То же, видимо, и в Литве: кого ни возьми, все спасали евреев. Такова человеческая природа. Но я предпочитаю смотреть на себя, а не показывать пальцами на других.

Я изучаю эти процессы уже четверть века, и почти всегда они проходят по одному и тому же сценарию: появляется некто посторонний с идеей, которую общество поначалу категорически отвергает. Со временем эта идея становится нормой, но процесс ее адаптации в общество никогда не бывает гладким. Сегодня в Литве многие злы на меня и на Руту. Ее обвиняют в предательстве, а меня считают полезным идиотом извне. И это нормально. Так всегда и бывает. Все, что мы можем — оставаться на стороне здравого смысла и поддерживать демократическую, гражданскую, цивилизованную часть общества.

— Вы сказали, что уже четверть века изучаете историю нацизма и Катастрофы европейского еврейства. Сформировалось ли у вас за это время какое-то личное отношение к евреям? Или вы вообще не мыслите в этнических категориях?

— Я — профессиональный историк, не так ли? Историк обязан быть отстраненным. Не бездушным, но беспристрастным. Вы читали нашу книгу и вы видели, что мы должны уметь менять перспективу, смотреть на вещи под разными углами. Я должен уметь мыслить как еврей, я должен уметь мыслить как литовец, я должен уметь мыслить как немец. И это не означает некий усредненный “еврейский”, или “литовский”, или “немецкий” образ мыслей, в существование которых верили нацисты. Мы знаем, как много конкретных ролей скрываются за примитивными нацистскими штампами. И я могу вживаться в эти роли, только полностью отстранившись от предмета изучения. Это прозвучит жестоко, Виктор, но с точки зрения исследователя нет большой разницы, изучаешь ли ты развитие розового куста, или развитие политики геноцида. Подходы исследователя должны оставаться теми же. В обоих случаях я должен быть профессионалом, безупречно точным в своих методах. И мне потребовалось много времени, чтобы прийти к этому. Чтобы мое сочувствие к жертвам или ошибки личного восприятия очевидцев не вносили искажений в картину.

Ну, например. Считается, что немецкие документы скрупулезно точны. Литовские менее точны, потому что литовцы наполовину варвары. А еврейские неточны из-за слишком личного восприятия. Но когда вы начинаете сравнивать эти источники, то видите, что немцы нередко врут, желая угодить начальству, отчеты литовцев бывают точны, а в еврейских документах эмоции и подавленная боль отступают перед стремлением объективно зафиксировать происходящее. Совершенно другая картина. Но увидеть ее возможно только при беспристрастном отношении ко всем трем сторонам.

Итак, будучи историком, вы не должны идентифициривать себя с объектом изучения. Но обязаны его понимать. Значит, вы не можете обойтись без языков. Если бы я пытался объяснить, что произошло между немцами, литовцами и евреями, не имея при этом ни малейшего представления ни об одних, ни одругих, ни о третьих, полагаясь только на переводы — каким историком бы я был? И какая это была бы история? Снова мифы и толкования. Желая точно реконструировать немецкую, советскую, литовскую, еврейскую точки зрения, я не могу обойтись без языков. Я должен уметь читать и работать на идиш, на иврите, на немецком, русском и литовском, иначе я не смогу быть честным исследователем.

— Ваше мнение о росте антисемитизма в Европе, в особенности в тех странах, которые довольно-таки комфортно чувствовали себя под нацистской оккупацией: Франция, Бельгия…

— Сложный вопрос… Я не уверен в том, что мы наблюдаем именно рост антисемитизма. Есть огромная проблема привнесения антисемитизма извне иммигрантами из мусульманских стран. Большинство из них понятия не имеет о евреях, просто бездумно следует традиции демонизации Израиля. Как либерал, я отношусь весьма критично к израильской политике в отношении палестинцев. Однако я не считаю, что политика Израиля, какой бы она ни была, может служить причиной антисемитизма или оправданием ему. Антисемитизм — всегда личная проблема человека и его собственный выбор. Будь то во Франции или в Литве, антисемитизм — проблема не евреев, а французов или литовцев.

Очень часто антисемитизм становится защитной реакцией людей, психика которых не справляется со стремительной модернизацией нашего мира. Тут он тесно переплетается с конспирологией. Вызовы глобализации, изменений, кризисов слишком часто ведут к поискам простых ответов на сложные вопросы. Кто стоит за эпидемией COVID-19? Билл Гейтс и Джордж Сорос. Антисемитская конспирология дает универсальные ответы на все актуальные вопросы современности. Ответы абсурдные, зато простые и ясные. Это происходит не только в Европе и не только сегодня. Говорим ли мы о вспышках антисемитизма в 1890-х, или 1920-х, или 1950-х — за ними всегда можно разглядеть неспособность адекватно ответить на вызовы модернизации. Я провел бы параллель с ростом антилиберальных, антизападнических настроений, которые в конце концов находят выход в антисемитском дискурсе и антисемитском, конспирологическом строе мыслей.

Наверное, нам пора закругляться. Спасибо за ваши вопросы. Надеюсь, мои ответы были не слишком длинными.

— Спасибо за ваши ответы, Кристоф! Надеюсь, мои вопросы были не слишком глупыми.

— Мы оба знаем, Виктор, что не бывает глупых вопросов…

И. Бауэр: Израиль «сотрудничает» с искажающими Холокост странами Восточной Европы

И. Бауэр: Израиль «сотрудничает» с искажающими Холокост странами Восточной Европы

thejc.com

Иегуда Бауэр, один из ведущих исследователей Холокоста в мире, заявил, что Израиль «сотрудничает» с искажающими Холокост странами Восточной Европы по политическим причинам.

Профессор Бауэр сделал это заявление, выступая 15 июля с докладом, организованным лондонским Центром образования в области Холокоста при Университетском колледже.

94-летний израильский ученый отметил, что политика израильского правительства настроена на «искажение Холокоста – особенно в Польше – из-за политических, экономических отношений и отношений в сфере безопасности между Израилем и Польшей». Бауэр сказал, что совместное заявление премьер-министров Израиля и Польши, формулировка которого была согласована представителями, направленными в Польшу Израилем в 2018 году, было «настолько грубым, настолько опасным», что сделало израильскую сторону «соратником» поляков в искажении Холокоста. Совместное заявление премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху и премьер-министра Польши Матеуша Моравецкого было согласовано как попытка разрядить обстановку вокруг спорного польского закона о Холокосте.

Бауэр с особым презрением отметил, что антисемитизм «определялся евреями как явление того же рода, что и антиполонизм». «Более 2000 лет антисемитизма приравниваются к оппозиции некоторых евреев к полякам, которые осудили их или нападали на них», – отметил он.

Заявление премьеров вызвало редкий упрек со стороны Яд Вашем, где Бауэр работает советником. «Яд Вашем обычно не реагирует — это неполитическая организация, мы не занимаемся израильской политикой, – отметил Бауэр, – это было исключение». «Мы не приемлем искажения Холокоста», – сказал он. «То, что я говорю, направлено не только против польских националистов, но и против их соучастников с израильской стороны».

Бауэр сказал, что современное польское правительство, наряду с другими в Восточной Европе, вовлечено в искажение Холокоста, создав исторические нарративы, в которых «смешана правда и неправда». Искажение Холокоста он определил как «когда вы говорите, да, это произошло, это было ужасно – но мы этого не делали. Это сделали немцы, только они, никто другой. Да, среди нас было несколько плохих парней, которые сотрудничали, осуждали евреев, участвовали, но подавляющее большинство из нас этого не делали». Бауэр объяснил, что без коллаборационизма «Холокоста не могло бы быть, потому что немцы не знали, как различить евреев и литовцев, евреев и поляков, евреев и венгров».

Иегуда Бауэр, родившийся в Чехословакии, является одним из ведущих исследователей Холокоста в мире и в настоящее время является профессором Еврейского университета в Иерусалиме.

 

The Times of Israel: Как сфальсифицированная вспышка тифа спасла тысячи людей в оккупированной Польше

The Times of Israel: Как сфальсифицированная вспышка тифа спасла тысячи людей в оккупированной Польше

Мэтт Лейбович. Перевод с английского Семена Чарного, lechaim.ru

В небольшом регионе оккупированной нацистами Польши сфальсифицированная вспышка тифа помогла спасти тысячи людей от принудительного труда или смерти.

«Эпидемия» была «вызвана» врачом Евгениушем Лазовским в городке Розвадов и его окрестностях, в 240 км к югу от Варшавы. Вынудив нацистов ввести карантин в дюжине окрестных деревень, фальшивая эпидемия более двух лет держала в относительной безопасности 8000 жителей местечка, включая небольшое число скрывающихся евреев.

Лазовскому было 26 лет, когда Германия вторглась в Польшу, он служил младшим лейтенантом в армии своей страны. После захвата страны нацистами врач, получивший образование в Варшаве, был заключен в лагерь для военнопленных, из которого бежал.

После побега Лазовский перебрался в Розвадов, чтобы работать на польский Красный Крест. К тому времени по всей Польше уже были созданы еврейские гетто, в том числе гетто для 400 евреев, которое находилось буквально у заднего двора дома Лазовского. Добропорядочный католик жил в этом доме со своей женой и маленькой дочерью.

В последние месяцы существования гетто Лазовский тайно лечил евреев и предоставлял им медикаменты. Для сигналов использовались белые тряпки, привязанные к забору его двора. Он также принимал активное участие в деятельности Армии Крайовой — польском движении Сопротивления.

В июле 1942 года гетто Розвадова было ликвидировано немцами. Многие евреи были убиты на главной площади, остальные — в окружающих городок лесах. Некоторые были взяты на принудительные работы, в местечке был создан концентрационный лагерь.

Немецкие солдаты. Розвадов. Польша. 1939
«Протеиновая стимулирующая терапия»

Примерно во время уничтожения гетто друг Лазовского по медицинскому институту — врач Станислав Матулевич — придумал, как можно сделать так, чтобы у здорового человека оказался положительный результат теста на тиф.

Пациенту вводили мертвый бактериальный штамм Proteus, обычно вызывающий тиф, — и его анализ на тиф давал положительный результат.

Лазовский и Матулевич поняли, что они наткнулись на нечто важное. Ведь немцы были в ужасе от тифа — болезни, переносимой вшами, которая известна была тем, что во время войны могла уничтожить целые армейские полки. Этой болезни не было в Германии в течение 25 лет, поэтому у солдат не было естественного иммунитета. Антисемитская пропаганда, распространяемая Германией, именно евреев изображала как переносчиков зараженных тифом вшей.

В 1942 году, по подсчетам специалистов, от тифа ежедневно умирали около 750 поляков. Любого еврея, у которого был положительный результат теста на тиф, расстреливали на месте, а дом его сжигали. Поляков с положительным результатом отправляли на карантин.

В течение первых двух месяцев своей тайной деятельности Лазовский и Матулевич сделали инъекцию псевдотифа многим сельским жителям, рассказывая больным гриппом, что это «протеиновая стимулирующая терапия» от их болезни.

Евгениуш Лазовский и Станислав Матулевич

Некоторые пациенты после получения инъекции были отправлены к врачам в другие деревни, и их анализы неизбежно давали положительный результат на тиф. Заговорщики были осторожны, чтобы имитировать темпы распространения настоящей эпидемии. Как позже рассказывал Лазовский, в этот напряженный период он всегда носил с собой таблетку цианида.

Распространенность случаев тифа, подтвержденных немецкими лабораториями, вызвала тревогу. И через два месяца в Розвадове и 12 близлежащих деревнях была объявлена карантинная зона, в результате чего 8000 местных жителей были защищены от ареста или депортации.

Очень близкий контакт с гестапо

Хотя карантинная зона сохранилась до самого освобождения, секретная операция едва не провалилась в конце 1943 года.

Отсутствие смертей в регионе не соответствовало количеству случаев заражения сыпным тифом, и гестапо отправило следственную комиссию для проверки врачей. Лазовский использовал тактику, подобную тактике Оскара Шиндлера, чтобы обмануть их, удерживая при себе с помощью водки, колбасы и музыки.

Наслаждаясь вечеринкой, руководители комиссии послали молодых врачей для сбора образцов крови у больных на вид пациентов: всем им ввели бактериальный штамм, имитирующий тиф. Немецкие врачи не стали искать каких‑либо симптомов у пациентов, боясь заразиться…

Уже к концу оккупации Польши один немецкий солдат предупредил Лазовского, что его намерено арестовать гестапо. По словам солдата, Лазовский был замечен за лечением участников Армии Крайовой.

До сих пор Лазовского не трогали из‑за его работы с тифозными, но, предупредил солдат, арест его неизбежен. Семья Лазовских бежала из города как раз перед прибытием гестапо.

Евгениуш Лазовский и нацистский плакат о евреях-переносчиках тифа

«Я нашел способ напугать немцев»

В течение 13 лет Лазовский жил в страхе, что его действия во время войны будут раскрыты, и это приведет к возмездию со стороны бывших нацистских коллаборационистов в Польше. В 1958 году он эмигрировал в Чикаго с женой и дочерью. После десятилетнего обучения стал профессором педиатрии в Университете штата Иллинойс. Продолжая практиковать как врач, он никогда никому не рассказывал о своей тайной кампании во время войны.

Кстати, только после освобождения Лазовский узнал, что родители его спрятали две еврейских семьи в своём доме.

Евреи Розвадова у разрушенной синагоги после войны

И лишь в 1977 году Лазовский впервые написал о своей «частной войне». Характерно, что он сосредоточился на медицинских аспектах своей «спасательной операции» в статье для информационного бюллетеня Американского общества микробиологии, а не на поиске яркой рекламы для своей деятельности.

В 1993 году Лазовский опубликовал мемуары под названием «Частная война: мемуары врача‑солдата». Матулевич вернулся в Польшу после того, как много лет занимался радиологией в Заире, и благодаря этой книге оба врача прославились на родине.

Лазовский не фигурирует в базе данных «Праведники народов мира» Яд ва‑Шем, записи о нем нет и на сайте Мемориального музея Холокоста США.

По заявлению Яд ва‑Шем, в какой‑то момент туда поступила просьба о признании Лазовского «Праведником народов мира», но отсутствие непосредственных доказательств, а именно свидетельских показаний, не позволило официально выдвинуть его кандидатуру в комитет для рассмотрения.

«Из‑за отсутствия показаний выживших дело не было рассмотрено», — заявила пресс‑секретарь «Яд ва‑Шем» Симми Аллен.

Многие статьи о Лазовском содержат ошибки, включая утверждение, что он спас «двенадцать еврейских деревень». Число 8000, относящееся к населению зоны карантина, неправильно использовалось, чтобы заявить, что «8000 евреев были заражены тифом». Подобные ошибки встречаются на сайтах израильского музея и американского фонда, рассказывающих о «незаметных героях».

За несколько лет до своей смерти в 2006 году Лазовский вернулся в Польшу, чтобы сняться в так и не вышедшем до сих пор документальном фильме. В Розвадове его и Матулевича ожидали празднование и эмоциональные встречи.

На съемках документального фильма. Польша. 2000

 

Лазовскому было 87 лет, — он, наконец, мог чувствовать себя свободно в стране, за которую боролся. «Я не мог драться с ружьем или мечом, — говорил Лазовский людям. — Но я нашел способ напугать немцев».

Оригинальная публикация: How a faked typhus outbreak spared 8,000 Poles from the Nazis

Aнализ ДНК доказал разнообразие иудаизма эпохи Второго храма

Aнализ ДНК доказал разнообразие иудаизма эпохи Второго храма

Ученые применили новейшие методы генетических исследований к пергаменту, на котором были написаны Свитки Мертвого моря – древнейшие еврейские религиозные тексты, дошедшие до наших времен. Было установлено, что кожа, пошедшая на изготовления значительной части книг, происходит от животных, обладавших генетической связью, – сообщает newsru.co.il

Эта связь типична для текстов, написанных шрифтом, характерным для Кумранской общины. Книги, попавшие в Кумран из внешнего мира, этими особенностями не обладают. В них Писание записано в другой редакции.

Как отмечает пресс-служба Управления древностей, находка означает, что для евреев, живших около 2000 лет назад, толкование Священных книг имело гораздо более важное значение, чем каноническая точность текста. Евреи эпохи Второго храма были готовы воспринимать разные редакции Писания.

Новое исследование, в котором принимали участие и специалисты из Швеции, поможет лучше понять духовный мир наших предков, в том числе – его мистические аспекты, которым Кумранская община уделяла большое внимание.

“Существует множество фрагментов Кумранских свитков. Было непонятно, как их соединять – ведь ошибка может привести к значительному искажению текста. А если установить, на какой шкуре были записаны те или иные фрагменты, задача сводится к составлению частей мозаики”, – рассказывает профессор Тель-Авивского университета Одед Рахави.

Свитки Мертвого моря – общее название 25000 фрагментов пергамента и папируса, обнаруженных начиная с 1947 года в районе Кумрана. Они поставили перед исследователями двойную задачу: восстановить книги по фрагментам, а также определить, отражает ли эта библиотека духовный мир иудаизма конца эпохи Второго храма, или же собрание характерно только для конкретной общины ессеев.

“Представьте себе, что еврейский мир уничтожен, от него осталась одна библиотека, и та принадлежит экзотической, изолированной секте. Какие выводы можно было сделать на ее основании о евреях в целом? А ДНК животных поможет нам разобраться, какие книги принадлежат ессеям, а какие попали к ним из внешнего мира”, – говорит профессор Рахави.

“От представившихся возможностей просто кружится голова. Управление древностей, отвечающее за хранение свитков, стремится к сотрудничеству с израильскими и иностранными исследователями, находящимися на переднем крае науки. Это поможет нам расшифровать одну из главных археологических находок XX века”, – говорит основательница отдела Свитков Мертвого моря в Управлении профессор Пнина Шор.

Ученые отмечают, что к концу античности Писание кодифицируется, возникает единая редакция. И если сейчас один и тот же текст можно найти в синагогах по всему миру, 2000 лет назад в одном собрании находилось несколько вариантов священных книг. Теперь необходимо понять, идет ли речь об уникальной библиотеке или о явлении, характерном для иудаизма Второго храма.

“Генетический анализ показывает, что существуют два различных варианта Свитка Иеремии, попавших в Кумранское собрание из внешнего мира. Это означает, что существовала другая концепция базового принципа Писания, согласно которому его источник – Всевышний”, – отмечает профессор кафедры иудаизма Тель-Авивского университета Ноам Мизрахи.

Столетие Учредительного Сейма Литвы.

Столетие Учредительного Сейма Литвы.

15 мая 2020 г. исполнилось ровно сто лет Учредительному Сейму Литвы. В этот день в 1920 г. в Каунасе, в здании Городского театра, на своем первом заседании Учредительный сейм провел в жизнь подписанный 16 февраля 1918 года Акт о независимости Литвы – провозгласил Литовское государство демократической республикой.

В Учредительный Сейм было избрано 112 представителей. Еврейское демократическое объединение получило 6 мест: Озер Финкельштейн (юрист), Нафтали Фридман (юрист), Авраам Дов Попель (раввин), Нахман Рахмилевич (экономист, дипломат), Семён (Шимон, Шимшон) Розенбаум (адвокат) и Макс Соловейчик (библеист, историк и педагог).

В Президиум Учредительного Сейма вошли: председатель Учредительного Сейма, которым был избран Александрас Стульгинскис, два вице-председателя, два секретаря, обладающие решающим голосом, и два секретаря, обладающие совещательным голосом.

Члены Учредительного Сейма объединились во фракции, которые могли составлять группы как минимум из трех парламентариев. В Сейме действовал составленный из различных фракций блок христианских демократов и блок крестьян-народников. Отдельно действовала фракция партии социал-демократов Литвы, еврейская фракция и фракция поляков.

Учредительный Сейм был первым парламентом Литвы, избранным демократическим, равным и тайным голосованием.

Законы, принятые Учредительным Сеймом, оказали большое влияние на дальнейшее развитие Литовского государства. 15 мая 1920 г. Учредительный Сейм единогласно принял прокламационный документ о независимости Литовского государства. Он, как и Акт от 16 февраля 1918 г., еще раз объявил, что Литва является независимым государством. 1 августа 1922 г. Учредительный Сейм принял Конституцию Литовской Республики – основной закон страны. В нем впервые в истории Литовского государства было указано, что Литовское государство является независимой демократической Республикой, верховная власть в которой принадлежит народу. 15 февраля 1922 г. Сейм принял основной Закон о земельной реформе, 9 августа 1922 г. – Закон о денежной единице, который объявлял, что денежной единицей Литвы является обеспеченный золотом лит, состоящий из 100 центов. Для обеспечения финансовой стабильности 11 августа 1922 г. Учредительный Сейм принял Закон о банке Литвы.

Учредительный Сейм проводил контроль учреждений исполнительной власти всех уровней. В этот период укрепилось международное положение Литвы. За два с половиной года Литву де-юре признали шестнадцать государств. Учредительный Сейм утвердил принципы западной демократии и парламентского государства; свободу слова, вероисповедания и совести; равенство полов и национальностей перед законом; неприкосновенность личности и свободу ее частной совести и слова.

Еврейское демократическое объединение

Озер Финкельштейн (20 сентября 1863, Ковно — 28 сентября 1932, Каунас) юрист, еврейский общественный деятель. Родился в Ковно, ребёнком жил в Оренбурге, где его отец был раввином и духовным главой еврейской общины. В 1884 году окончил Ковенскую гимназию. В 1888 году окончил юридический факультет Петербургского университета. Занимался частной адвокатской практикой в Каунасе.

В 1889—1905 годах занимался адвокатской практикой в Ковно. В 1905 году выслан из Ковно в Вильнюс под надзор полиции[1] за активную общественную деятельность и незаконное распространение литературы. До первой мировой войны создал в Литве «Страховое общество на случай смерти» (был его учредителем и председателем)

В 1918 году вернулся в Литву и к адвокатской практике, вице-президент Коллегии адвокатов в Каунасе. После Первой мировой войны был заместителем председателя Совета еврейской нации, действовавшем в Каунасе. Представлял интересы евреев в Учредительном, Втором и Третьем Литовских Сеймах. Член Комитета обороны Литвы, образованного осенью 1920 года литовским правительством и Учредительным Сеймом. Подписал в конце октября 1920 года вместе с М. Слежевичем и М. Круповичем обращение Комитета обороны, призывая «всех к оружию!» и вступать добровольцами в армию или в отряды «шаулисов» (стрелков — партизан). Член «Общества ремесленного труда». Основатель первой еврейской школы в Литве. Юрисконсульт совета и правления Литовского коммерческого банка.

Публицист. Сотрудничал с литовскими и еврейскими периодическими изданиями, собирал и публиковал еврейский фольклор.

В 1984 его останки перезахоронены на еврейском кладбище в Вильнюсе.

Кстати, внук Озера Финкельштейна – также Озер, виленчанин, работал в Еврейской общине Литвы.

Авраам Дов Попель (1865, Кветкай, Поневежский уезд — 1923, Мариямполе) — раввин, литовский политический и общественный деятель. Посещал Биржайскую, позже Эйшишкесскую и Каунасскую иешивы. С 1897 года раввин в Онушкисе (Ракишкиского уезда). В 1916 году переехал в Мариямполе и был избран местной еврейской общиной главным раввином.

С 15 мая 1920 — 13 ноября 1922 года член Учредительного Сейма Литовской республики от Мариямпольского избирательного округа.

Нафтали Фридман (1863, Юрдайчяй, район Янишки, Ковенская губерния — 1921, Бад-Киссинген) — общественный и государственный деятель, юрист, адвокат.

Родился близ Шавли в Ковенской губернии. Окончил юридический факультет Санкт-Петрбургского университета. Присяжный поверенный в городе Поневеж (Паневежис). был гласным Поневежской городской думы. Член общества взаимного кредита и общества садоводства. Член Партии кадетов, депутат 3-й и 4-й Государственной Думы от Ковенской губернии. Один из самых известных депутатов-евреев Государственной Думы Российской империи.

В 1917 году избран в Всероссийское учредительное собрание от Могилёвского избирательного округа по списку № 9 (еврейский национальный комитет).С 1918 года жил в Литве.

В 1920 году был избран депутатом Учредительного Сейма Литовской Республики от округа V (Паневежис). Член фракции Еврейского Демократического Союза. Участвовал в работе комитета по земельной реформе. После его смерти мандат перешёл к Самуилу Ландау.

Семён Розенбаум (21 июля 1860, Пинск — 6 декабря 1934, Тель-Авив, Палестина) — присяжный поверенный, лидер сионистского движения в России, депутат Государственной думы Российской империи I созыва от Минской губернии, член Литовского Сейма, министр по еврейским делам правительства Литвы (1923—1924), почётный консул Литовской Республики в Палестине.

Родился в семье кузнеца. Воспитывался в хедере, до 18 лет учился в разных ешиботах. Юность прошла в скитаниях по территориям в «черте оседлости» и по Галиции. Одно время тесно сотрудничал с журналом «Ха-Ор» (идиш האור, Ha-Or), издававшимся в Бучанах. В 1883 году поступил на юридический факультет Новороссийского (ныне Одесского) университета, который окончил в 1887 году со званием кандидата права. Есть сообщения, что он также изучал право в университетах в Черновцах и Вене. В 1887—1889 жил и служил присяжным поверенным в Пинске. Читал лекции по еврейской истории и литературе, по политической экономии. В 1890 году переезжает в Минск, туда же переходит его адвокатская практика. Работал над упорядочением устава Еврейского колониального банка.

Ещё в годы своего студенчества, начиная с 1885, С. Я. Розенбаум входил в палестинофильский студенческий кружок. С возникновением политического сионизма он стал одним из активнейших его деятелей, а позднее и лидеров сионистского движения в России. Создатель многих сионистских кружков и организаций. Вплоть до 1914 года участник всех Всемирных сионистских конгрессов. В 1900 году на 4-м сионистском конгрессе избран членом Исполнительного комитета (Большого Actions-Comitée) Всемирной сионистской организации и его уполномоченным по Центральной Белоруссии. В 1902 году Розенбаум организовал 1-й съезд российских сионистов в Минске. Он в числе первых обратил внимание на роль рабочего класса в сионистском движении. Способствовал созданию первых групп «Поалей-Цион» в Минске и Минской губернии. Выступал против планов еврейской колонизации Уганды. В 1906 году на 3-й Всероссийской конференции сионистов в Гельсингфорсе Розенбаум был избран в члены Центрального комитета (ЦК) Всероссийской сионистской организации.

В дальнейшем выступал в качестве защитника потерпевших по делам о еврейских погромах и защитника обвиняемых на процессах против сионистов. С началом Первой мировой войны 1914—1918 жил в Вильне, где возглавил местную сионистскую организацию. В 1918 член литовской делегации на переговорах с турецким правительством о создании государства Израиль. В 1919 член комиссии по составлению проекта конституции Литвы, которая гарантировала евреям широкую национальную автономию; председатель Национального совета евреев Литвы. Заместитель министра иностранных дел в 1-м составе литовского правительства. В 1919 представлял Литву на мирных переговорах в Версале. В 1920 от имени Литвы подписал мирный договор с РСФСР. В 15 мая 1920 года — 13 ноября 1922 депутат Учредительного сейма от Каунасского избирательного округа. Он принадлежал к еврейской группе. С 5 июня 1923 по 20 февраля 1925 года второй раз депутат Сейма. С июня 1923 по февраль 1924 министр по делам евреев в правительстве премьер-министра Э. Галванаускаса, вышел из состава правительства в связи с отсутствием перспектив достижения национальной автономии для евреев Литвы и в связи с понижением в должности.

В 1924 году переселился в Палестину, где был избран председателем Мирового еврейского суда высшей инстанции. С 1927 года почетный консул Литвы, а с 1929 года — генеральный консул в Тель-Авиве. В том же 1929 году, когда ему исполнилось семьдесят лет, президент Литвы наградил его орденом великого князя литовского Гядиминаса. Розенбаум участвовал в организации юридических и экономических факультетов Тель-Авивского университета.

В 1932 году монография С. Я. Розебаума «Идеи суверенитета» (Der Souveränitätsbegriff: ein Versuch seiner Revision) была опубликована в Цюрихе на немецком. Его перу принадлежит ряд статей и эссе по проблемам юриспруденции и сионистского движения. Его работы по вопросам права публиковались в журнале «Процесс» (иврит: «המשפט» (The Trial), журнал о теории и практике юриспруденции), под редакцией С. Н. Айзенштадта.

Нахман Рахмилевич (25 мая 1876, Волковыск, Гродненская губерния — 1941, Подмандатная Палестина) — литовский экономист, дипломат, политический и общественный деятель. Родился в Волковыске, в семье лесопромышленника Эле-Лейбы Зельмановича Рахмилевича (1848, Бобруйск — ?) и Ханы Айзиковны Рахмилевич (1858, Волковыск — ?). В 1889 году окончил Волковыскское реальное училище, затем гимназию в Бенсхайме (Гессен). В 1896—1900 годах изучал естественную историю и философию в Кенигсбергском университете и физику, химию и высшую математику в Гейдельбергском университете. В 1900 году получил степень доктора философии от Гейдельбергского университета.

В 1905 году вернулся в Россию. Был глубоко вовлечен в общественную деятельность. Во время Первой мировой войны член ЦК и вице-президентом общества еврейских изгнанников. В 1916—1918 годах член Вильнюсской городской управы.

в 1916—1918 годах, впоследствии член Сейма Литовской Республики, вице-министр промышленности и торговли первого правительства Литвы

С 11 декабря 1918 избран членом Литовского Государственного совета. С 26 декабря 1918 году по 22 апреля 1920 года заместитель министра (вице-министр) торговли и промышленности Литовской республики, а позже вошёл в состав правления Банка Литвы. В 1919 году он стал вице-президентом Национального совета евреев Литвы.

С 15 мая 1920 году по 13 ноября 1922 года депутат Учредительного Сейма от Тельшиского избирательного округа. Входил в состав еврейской депутатской группы.

В 1928—1932 годах жил и работал в Берлине. С 10 января 1935 года после смерти Семёна Розенбаума назначен почетным консулом Литвы в Палестине.

Макс (Менахем) Соловейчик (род. 19 ноября 1883Каунас — 9 марта 1957Иерусалим) — еврейский общественный и политический деятель, сионист, публицист либерально-иудаистского направления, библеист, историк и педагог. 

Родился в Ковно. Преподавал в Петербурге. После революции, в 1918 году, вернулся в Литву. До 1923 года занимался политической деятельностью. Был избран в Учредительный Литовский сейм. С апреля 1919 и по январь 1923 года входил в правительство Литовской республики в качестве министра без портфеля по делам евреев. После выхода из правительства его на этой должности сменил Юлий Бруцкус. С 1923 по 1933 год жил в Германии. В 1933 переехал в Палестину. Сторонник теорий школы Велльгаузена. В 1965 году был посмертно опубликован на иврите его «Библейский словарь».

Его брат — экономист Леонтиий Альбертович Соловейчик (1875—1953) — был женат на сестре еврейского общественного деятеля Якова Григорьевича Фрумкина.

Виленский Гаон: желая что-либо понять, человек должен соблюдать три правила

Виленский Гаон: желая что-либо понять, человек должен соблюдать три правила

LRT KLASIKA „Ryto allegro“, LRT.lt

“Виленский Гаон был человеком, погруженным в книги и научные изыскания”, – сказала в интервью LRT KLASIKA руководитель Центра исследования иудаики Национальной библиотеки им. Мартинаса Мажвидаса Лариса Лемпертене.

LRT.lt напоминает, что в малолетстве Элиягу наизусть выучил текст Библии. Вопреки обычаям той поры, Элиягу не обучался в иешиве и очень рано начал самостоятельно изучать Священное Писание и Талмуд. С семи лет Элиягу учился у раввина Моше Маргалита из Кейдан. Вскоре после этого он произнес свою первую публичную проповедь и продемонстрировал очень развитой интеллект. С десяти лет он продолжил обучение самостоятельно.

“Он был закрытым человеком. Все свое время он посвящал лишь изучению Торы и Талмуда. Именно по этой причине мы знаем о нем лишь немногое, – рассказывает Л. Лемпертене. – Он не появлялся на публике, не занимал никаких общественных постов, совсем не стремился к тому, чтобы его почитали как выдающуюся личность. Его слава передавалась из уст в уста, от других людей”.

Даже все труды Элиягу бен Шломо Залмана, а их насчитывается более 70, были изданы лишь после его смерти. Они восстановлены по его рукописям и записям его учеников. Основное творческое наследие – комментарии к традиционным религиозным текстам, которые уже несколько веков изучаются в известнейших иешивах мира наряду с другими трудами самых знаменитых еврейских мудрецов и мыслителей.

Помимо изучения Торы и Талмуда, Элиягу самостоятельно занимался математикой и астрономией, углублялся в теоретическую каббалу. Среди его произведений – не только комментарии к Священному Писанию, Талмуду и мистическим каббалистическим текстам, но и грамматика библейского иврита, и даже труды по математике.

Имя Виленского Гаона, как всемирно знаменитого комментатора Торы и Талмуда, прославило Вильнюс как Литовский Иерусалим. Его мощный интеллект и эрудиция создали Вильнюсу репутацию всемирно известного еврейского духовного центра. Образованность и эрудированность стали отличительными чертами литваков.

По словам Л. Лемпертене, литваки – не только географическое и историческое понятие. “Это озгачает и иметь типичное, полученное в Литве образование, такой тип интеллекта, какой начинается с Виленского Гаона. Это погруженность в текст и критический подход ко всему”, – говорит руководитель Центра исследования иудаики.

Виленский Гаон уже долгие столетия является духовным авторитетом не только еврейского народа. И сегодня для нас важно его наставление о том, что, желая что-либо понять, человек должен придерживаться трех правил: собственными глазами увидеть то, что ему показывают, собственными ушами услышать то, что говорят, и все это прочувствовать сердцем.

 

Германский Совет католических епископов признал, что некоторые священники были пособниками нацистов

Германский Совет католических епископов признал, что некоторые священники были пособниками нацистов

Германский Совет католических епископов опубликовал 23-страничный отчет, в котором признает: священнослужители стали пособниками нацистов, позволив им прийти к власти и развязать Вторую мировую войну.

На фото:А. Гитлер с послом Ватикана Чезаре Орсениго, 1935 г.

Об этом британское издание The Sunday Times. Епископы признают: они виновны в том, что активно не противостояли режиму Гитлера, не сказали решительное “нет”, а вместо этого сотрудничали с нацистами.

“Руководство католической церкви не разделяло нацистские взгляды, но слова и действия ее служителей помогали солдатам милитаристской армии, оправдывая войну и наделяя ее смыслом и целями”, – говорится в отчете.

Ватикан осудил расистские законы Гитлера от 1937 года, но сотрудничал с нацистским режимом во время войны, преобразовав тысячи церквей и церковное имущество в военные госпитали, а монахинь отправив медсестрами на фронт. Католическая церковь также осудила Нюрнбергский процесс как “не одобряемый христианством акт мести”.

“Ни одно поколение не свободно от суждений и предрассудков, которые сформированы его временем. Но те, кто придут позже, должны пересмотреть историю и извлечь урок”, – так объясняет это преподобный Георг Батцинг, глава Конференции епископов.

Напомним, что Папа Римский Франциск в марте текущего года рассекретил архивы Пия XII, который занимал пост понтифика с 1939-го по 1958 год. Исследователи обнаружили доказательства того, что Святейший престол лгал США, вступившим в войну против Гитлера, утверждая, что якобы не имел возможности проверить информацию о массовых убийствах евреев в лагерях смерти, сообщается на сайте Тhe Catholic News Agency.

Литва и Холокост: вместо заживающих ран – непрекращающиеся судорги (I-ая часть)

Литва и Холокост: вместо заживающих ран – непрекращающиеся судорги (I-ая часть)

Витаутас Бруверис, lrytas.lt

Какие у Литвы, как государства и общества, есть способы делом, а не на словах, показать настоящую солидарность с еврейской общиной страны – с жертвами и их потомками, практически уничтоженной в годы Холокоста?

Ведь этот год на высшем государственном уровне был объявлен не только Годом Виленского Гаона, но и истории евреев Литвы.

К тому же и в Литве, и во всем мире в этом году отмечаются круглые даты, связанные со Второй мировой войны, преступлениями нацизма и катастрофой Холокоста.

Хотя бы два способа давно известны.

Один – открытый и последовательный список литовцев, участвовавших в массовых уничтожениях евреев, в конце концов, установить реальный масштаб участия, а также попытаться завершить возвращение разграбленного имущества жертв их потомкам.

Не менее важен второй способ – отказаться от усилий по достижению того, чтобы советские репрессии, преступления и массовые убийства были признаны геноцидом не только в нашей стране, но и в мире.

Сделать это следует даже несмотря на то, что в последнее время эти усилия на международном уровне стали давать кое-какие правовые результаты. Ведь основное препятствие, мешающее называть преступления советского режима и Холокост одним словом – в первую очередь, не формальное и юридическое, а этическое и моральное.

Это подчеркивают и некоторые авторитетные историки, занимающиеся исследованием Холокоста, а также работающие в известных Центрах памяти.

Насколько вероятно, что в настоящее время, в конце концов, будет сделан хотя бы один или даже два таких шага? Такая вероятность всегда была небольшой и, можно сказать, теоретической. В последнее время она уменьшилась еще больше.

Ветра. Сказка без конца?

Что заставляет скептически оценивать вероятность того, что не только в этом году, но и в ближайшем будущем можно надеяться на какой-то больший прорыв в литовском мышлении восприятия Холокоста?

Один из последних аргументов для такого скептицизма – бесконечная история должностного лица нацистской администрации, а также участника антисоветского сопротивления Йонаса Норейки – генерала Ветры.

В апреле Центр исследования геноцида и сопротивления жителей Литвы объявил, что одержал еще одну победу и, по-видимому, окончательную, в Литовском суде против живущего в США гражданина Литвы еврейского происхождения Гранта Гочина.

Верховный административный суд Литвы отклонил жалобу Г. Гочина в виду того, что суды низшей инстанции отказали в удовлетворении его ходатайства обязать Центр изменить историческую справку о Й. Норейке.

Центр исследования геноцида и сопротивления жителей Литвы констатировал, что, став начальником администрации Шяуляйского округа, которая подчинялась нацистам, Й. Норейка подписал приказы о формировании гетто и присвоении имущества евреев.

Однако Центр постарался максимально обелить этот факт, дав действиям Й. Норейки, иезуитскую формулировку: мол, оккупационной власти «удалось вовлечь Й. Норейку в упорядочение дел, связанных с изолированием евреев».

К тому же, как представители Центра, так и его сторонники в этом вопросе постоянно заявляли, что Й. Норейка, как и большинство литовцев того времени, не понимал предназначения гетто и думал (и не без оснований), что евреям в гетто будет безопаснее.

Но самое главное, всегда подчеркивалось, что Й. Норейка был «участником антинацистского подполья». За эту деятельность позже он был отправлен в концлагерь Штутгоф.

Все эти аргументы увенчивались доказательством, что Й. Норейка был даже активным спасателем евреев, хотя обоснованных данных, подтверждавших это, у Центра не было.

Правда, кульминацией всех страстей по поводу снятия памятной доски Й. Норейке в столице стало заявление Центра, основанное на одном свидетельстве в американском суде (через столько лет после войны!) о том, что Й. Норейка был одним из подпольных спасателей евреев в Шяуляй.

Большинство историков страны раскритиковали такой, по их мнению, недостаточно обоснованный, не вызывающий доверия и главное – политически мотивированный вывод.

Однако после еще одной победы в суде против Г. Гочина, Центр исследования геноцида и сопротивления жителей Литвы пошел еще дальше и еще смелее – приветствуя решение суда, в официальном сообщении для прессы Центр объявил, что на основании им же подготовленной «справки», которая основывается на единственном свидетельстве, Й. Норейка «активно способствовал спасению евреев Литвы, и что его считают участником антинацистского сопротивления с самого начала его работы в должности начальника Шяуляйского округа».

Итак, человек, который был должностным лицом нацистской администрации, подписавший приказы о репрессиях против евреев, на основании свидетельства одного человека и при отсутствии каких-либо других документов объявляется спасателем евреев.

Те, кто поддерживает позицию Центра, категорически отметают мысль, что одного такого действия достаточно, чтобы человека, совершившего его, считали соучастником Холокоста, человека, который принимал участие в процессе массового уничтожения: т.к. заключение евреев в гетто, экспроприация их имущества – ни что иное, как часть этого процесса, его этапы.

Сторонники Центра и Й. Норейки категорически не согласны с утверждением, что такие люди, несмотря на их настоящие или предполагаемые заслуги, их «незнание» и «непонимание» того, под какими документами они подписываются, не заслуживают почестей от государства или самоуправлений, как и не заслуживать чести быть записанными в пантеон неоспоримых национальных и государственных героев.

Это, конечно, не означает, что Й. Норейка или такие, как он, автоматически становятся прямыми участниками Холокоста, убийцами евреев или просто убийцами.

Нет ответа даже радикалам

Г. Гочин – радикально настроенный деятель, который принадлежит к той группе на Западе и в Израиле, представители которой весь литовский народ называют неисправимыми антисемитами, а государство – защитником и отрицателем преступлений народа, совершенных во времена Холокоста.

Г. Гочин, а также его единомышленники свободно ведут себя и с историческим материалом, свидетельствами и фактами, ориентируясь на то, насколько один или другой документ соответствует их мнению.

Такими были и те исторические данные, которые он представил в суды, а также Центру исследования геноцида и сопротивления жителей Литвы, требуя объявить Й. Норейку убийцей евреев, напрямую участвовавшим в Холокосте.

Центр объявил их недостаточными и недостоверными. Между тем, суд констатировал лишь то, что Г. Гочин юридически неправильно и ненадлежащим образом предъявил свои претензии, которые, по словам суда, Центр, в свою очередь, совершенно правильно и обоснованно проверил и отклонил.

После решения суда Г. Гочин несколько раз назвал литовцев «народом-убийцей евреев» и пообещал «не опускать руки» и, похоже, борьба будет продолжаться в международных судах.

Но во всей этой истории – баталиях по поводу Й. Норейки, как в суде, так и за его стенами, самое важное – это то, какие тенденции демонстрирует позиция Центра.

Ведь Центр отражает позицию немалой части общественности и политиков, управленцев, армейской элиты и спецструктур. Поэтому и получает как открытую, так теневую поддержку этого лагеря.

Факт подписания Й. Норейкой приказа о формировании гетто и присвоении еврейского имущества для этого лагеря ничего не значит. Вернее, не значит ничего плохого. К тому же, они убеждены, что эти действия можно нейтрализовать, объявив, что Й. Норейка не понимал, что такое гетто, и какая опасность грозит евреям, и что у него не было другого выхода. Но, главное, они убеждены, что его действия не только совершенно искупают, но и перевешивают его заслуги, как «спасителя евреев».

Поддерживающие позицию Центра категорически отвергают мысль, что одного такого действия достаточно, чтобы человек, совершивший его, считался участником Холокоста, участником процесса массовых уничтожений, т.к. заключение евреев в гетто и присвоение их имущества – ни что иное, как часть этого процесса.

Итак, сторонники Й. Норейки и Центра исследования геноцида и сопротивления жителей Литвы категорически не согласны с утверждением, что такие люди, несмотря на их настоящие или предполагаемые заслуги, их «незнание» и «непонимание» того, под чем и для чего они подписались, недостойны уважения за счет государства или самоуправлений, а также недостойны того, чтобы их имена были вписаны в пантеон бесспорных национальных героев, героев государства.

Это, конечно, не означает, что Й. Норейка или такие, как он, автоматически становятся прямыми участниками Холокоста, убийцами евреев или просто убийцами.

Однако «защитники» Й. Норейки яростно заявляют, что их оппоненты не только хотят обвинить Генерала Ветру в участии в Холокосте, но и все послевоенное антисоветское сопротивление, всех послевоенных партизан, а также сознательно или несознательно работают на российскую пропаганду.

Однако самое серьезное – это то, что такую политическую и идеологическую позицию поддерживает часть элиты Армии и спецслужб, а также пропагандисты, которые стояли также за спиной защитников генерала Ветры.

Очень красноречивой в этом отношении была дискуссия, состоявшаяся на одном из последних заседаний Сейма.

Министр иностранных дел Линас Линкявичюс представил Сейму проект резолюции, осуждающей «исторический ревизионизм» российского режима. Речь идет об обвинениях Кремлем Польши в коллаборационизме и союзничестве с нацистами, и что Польша вместе с нацистами начала Вторую мировую войну.

Авторы резолюции напоминают, что именно Советский Союз вместе с нацистской Германией вначале разделили Европу и, напав на Польшу, начали войну.

Несмотря на то, что этот документ, которым Литва, во-первых, хотела продемонстрировать свою солидарность с Польшей, был принят большинством голосов, Л. Линкявичюс был подвергнут довольно острой критике, особенно со стороны оппозиционных консерваторов из радикального правого крыла, которые напомнили, что он, мол, «сыграл на руку» России, назвав Й. Норейку «нацистским коллаборантом» – значит, и всех послевоенных резистентов.

Л. Линкявичюс, критиковавший установление мемориальной доски Й. Норейке на средства самоуправления, говорил, что у генерала Ветры есть заслуги перед антисоветским сопротивлением, однако «не следует героизировать» человека, который сотрудничал с нацистами.

Парламентские политики требовали от министра дать указания всем посольствам страны за рубежом защищать Й.Норейку, т.к. точку в этой истории поставил суд. Поэтому МИД должен выслать инструкции, как «правильно» разъяснять роль Й. Норейки и антисоветского сопротивления, акцентируя, что Москва хочет все это очернить.

Эти дискуссии свидетельствуют о том, что Литва, как общество и государство, не определилась, что считать участием в Холокосте и сотрудничеством с нацистским оккупационным режимом, и на основании каких критериев человека можно признать совершенно не запятнавшим себя такими делами.

Пандемия коронавируса навсегда изменит мировой порядок

Пандемия коронавируса навсегда изменит мировой порядок

Генри Киссинджер, бывший Госсекретарь США

The Wall Street Journal

Сюрреалистическая атмосфера пандемии Covid-19 напоминает мне мои впечатления, когда я молодым человеком служил в 84-й пехотной дивизии во время Второй мировой войны. Теперь, как и в конце 1944-го года, есть чувство общей скрытой опасности, угрожающей не отдельному человеку, а все, выбивая бойцов из наших рядов без всякой логики и со страшным уроном для всех. Но есть и большая разница между тем временем и нашим. Тогда сопротивляемость США была очень велика благодаря единой национальной цели. Теперь мы живем в расколотой стране, и нам необходимо дальновидное и эффективное правительство, чтобы преодолеть опасности, оказавшиеся беспрецедентными по масштабу и глобальности. Для общественной солидарности необходимо сохранить общественное доверие. Это необходимо для сохранения хороших отношений между обществами, а заодно и для всемирного мира и стабильности.

Нации сохраняются и процветают на основе веры в то, что их учреждения (институты) могут предусмотреть приближающуюся беду, побороть ее, а потом восстановить стабильность. Когда пандемия Covid-19 закончится, институтам многих стран будет вынесен приговор: «Вы провалились». Насколько этот приговор будет справедлив, неважно. Главное вот в чем: мир больше никогда не будет таким, как до коронавируса. И споры о прошлом сегодня бесполезны – они только мешают нам в будущем сделать то, что должно быть сделано.

Коронавирус ударил с беспрецедентной силой и масштабом потерь. Его расширение идет по экспоненте: количество заражений в США удваивается каждые пять дней. По мере того, как я пишу эти строки, лечения для этой напасти нет и пока не предвидится. Поставка медицинской техники недостаточна для того, чтобы бороться с набегающими волнами заражений. Палаты интенсивной терапии оказались на грани коллапса. Тестирование по-прежнему неадекватно из-за своих малых масштабов, не соответствующих масштабу инфекции. А эффективной вакцины нам ждать 12-18 месяцев.

Администрация США неплохо справилась с тем, чтобы избежать немедленной катастрофы. В целом работа администрации будет оцениваться по тому, насколько скоро удастся остановить распространение вируса, а потом и развернуть его вытеснение таким образом, чтобы удалось сохранить доверие американцев насчет способности их правительства управлять страной. Причем усилия по преодолению кризиса, какими бы мощными они ни были, не должны заслонять для нас неотложную цель – параллельно с борьбой с инфекцией вести создание «пост-вирусного» мирового порядка.

Лидеры борются с кризисом на государственной основе, но разрушительные последствия кризиса для человеческого рода не признают границ. Ущерб для общественного здоровья будет лишь временным, а вот политический и экономический хаос, вызванный этим вирусом, может затянуться на поколения. Ни одна страна, включая США, не сможет одними своими силами побороть кризис. Решение проблем текущего момента должно сочетаться с глобальной программой сотрудничества. Если мы не сможем делать и то, и другое, мы получим худший вариант – проруху и в настоящем, и в будущем.

Извлечение уроков из опыта плана Маршалла и Манхеттенского проекта обязывает США предпринять усилия к тому, чтобы предпринять усилия в трех направлениях. Во-первых, нужно усилить глобальную сопротивляемость инфекционным заболеваниям. Триумфы медицины типа вакцины от полиомиелита и уничтожения оспы, медицинские диагнозы от искусственного интеллекта – все они как-то усыпили нашу бдительность. Нам нужны новые технологии для контроля инфекций, а также соответствующие вакцины – с применением их к огромным массам населения. Города, штаты и регионы должны приготовиться к защите своего населения – с использованием накопления медоборудования, планирования действий в чрезвычайной ситуации и выходом на передовые рубежи науки.

Во-вторых, мы должны постараться вылечить раны мировой экономики. Лидеры мира много уроков извлекли из финансового кризиса 2008-го года. Нынешний кризис более сложный: судорожное сокращение производства, вызванное коронавирусом, по своей скорости и масштабам не имеет аналогов в истории. И необходимые меры по поддержанию общественного здоровья, такие как запрет прямых соприкосновений людей и закрытие школ и бизнесов, – все это приумножает боль от экономических потерь. Наши программы должны смягчать воздействие надвигающегося хаоса на самые уязвимые части человечества.

В-третьих, нам нужно сохранить принципы либерального мирового порядка. Да, в далекой памяти современных правительств всегда сохраняется этот прообраз любой власти: город за стеной, защищаемый могущественными вождями, порой деспотическими, а порой и милостивыми, но всегда готовыми защитить свой народ от внешнего врага. Мыслители времен Просвещения расширили эту концепцию, говоря, что цель основанного на законе государства – удовлетворить фундаментальные нужды населения: дать безопасность, порядок, экономическое процветание, юстицию. Отдельные лица не могут обеспечить все эти блага без государства. А вот что произошло после начала пандемии – вдруг ожил и задвигался анахронизм. Произошло воскрешение города за стеной в тот самый момент, когда процветание стало более всего зависеть от глобальной торговли и свободного перемещения людей.

В этих условиях мировым демократиям особенно важно бороться с этим образом «города за стеной», защищать и укреплять ценности Просвещения. Всеобщее предпочтение спасительной власти легитимному хаосу может вызвать у нас разрыв давнего «общественного соглашения» («социального контракта» – термин философов времен Просвещения, используемый еще Львом Толстым в «Войне и мире», – прим. ред.). Этот нужный нам контракт окажется разорванным и внутри США, и в международном масштабе. Но сейчас не время для тысячелетнего спора о выборе меду спасительной властью и неэффективным стремлением все и вся делать по закону. Мы не решим эту дилемму по время пандемии Covid-19. Сейчас нам нужно самоограничение со всех сторон – и во внутренней политике, и в международной дипломатии. Должны быть установлены приоритеты.

Тогда, во Вторую мировую войну, от боев в Европе мы перешли к миру растущего благосостояния и все укреплявшегося человеческого достоинства. А теперь мы живем в эпохальный период. Вызов всем нам от истории – справляясь с кризисом, построить будущее. Неудача может привести к мировому пожару.

Все Свитки Мертвого моря в музее Библии Вашингтона оказались подделками

Все Свитки Мертвого моря в музее Библии Вашингтона оказались подделками

Музей Библии Вашингтона (округ Колумбия, США) был открыт в 2017 году и среди его экспонатов не последнее место занимали фрагменты Свитков Мертвого моря и коллекции текстов библейской эпохи, включая самые старые из известных сохранившихся копий Еврейской Библии.

Теперь же музей официально заявил, что все представленные в нем 16 экспонатов являются современными подделками.

История достоверных Свитков Мертвого моря восходит к 1947 году, когда бедуинские пастухи обнаружили множество глиняных кувшинов в Палестине, в которых и находились свитки 1800-летней давности. Подделки же ,оказавшиеся в музее, как теперь стало известно, возникли в 2002 году.

Недавнее частное расследование привело к тому, что группа исследователей во главе с известным специалистом по выявлению мошенничества в области искусства Колет Лолл написала доклад на 200 страницах, с приведением подробных доказательств фальсификации находящихся в музее Свитков. Там, в частности, поясняется, что они были изготовлены из старой кожи, но надписи нанесены сравнительно недавно, что свидетельствует о явном намерении обмануть.

two-museums.jpg

В  Храме Книги, в Музее Израиля в Иерусалиме хранится множество фрагментов из подлинных Свитков Мертвого моря и когда в 2002 году на рынке антиквариата появилась группа еще из 70 фрагментов, то их движение стали детально исследовать. После того, как первые два фрагмента были признаны фальшивыми, появились подозрения, что вся эта группа полностью является подделкой.

Поэтому музей поручил команде Лолл провести физические и химические исследования всех 16 предметов такого типа, хранящихся в нем. В итоге исследователи подтвердили, что это все современные подделки из кожи.

museum_1.jpg

Специалисты пояснили, что подделки имеют очень высокое качество. В частности, кожа, на которой они сделаны, действительно очень древняя. Предположительно ее могли взять от древних туфель или сандалий. Кроме того, использовались и похожие на клей вещества, подобные тем, что ранее были обнаружены на настоящих Свитках Мертвого моря. Также подделанные фрагменты были посыпаны глинистыми минералами, которые, как было установлено, соответствуют осадкам из Кумрана, то есть местности, с настоящими Свитками. Проведенные анализы позволили также установить, что все 16 фрагментов, хранящихся в Музее, представляют собой подделки, имеющие один источник. Поэтому автоматически возникает вопрос, где и каким образом музей приобрел их в свою коллекцию.

Лауреат Нобелевской премии в Вильнюсской Хоральной синагоге

Лауреат Нобелевской премии в Вильнюсской Хоральной синагоге

Шмуэль Левин,

Председатель Вильнюсской еврейской религиозной общины

В среду в Вильнюсской Хоральной синагоге я  увидел мужчину, внимательно рассматривающего зал синагоги. Подойдя к нему, поприветствовал его на иврите. Гость тут же засыпал меня вопросами о деятельности синагоги, о еврейской общине Литвы и о жизни в Литве в целом. Обыкновенные вопросы еврея.

Я тоже, как еврей, на его вопросы ответил вопросом: а Вы откуда, может, Вам нужен тфилин?

Гость скромно представился: «Аарон Цехановер, участвую в научной конференции Вильнюсского университета, специально остался на один день, чтобы зайти в синагогу и пообщаться с евреями на идиш (если повезет), погулять по старому городу Вильнюса. Семья родом из Польши, а Вильнюс уж очень напоминает родину отца». Правда, добавил: «Университет пригласил меня, так как я – лауреат Нобелевской премии».

Разговорились. На идише попросил его рассказать, как же он стал лауреатом самой престижной премии в мире? Услышал прекрасную и вместе с тем трагичную историю еврейской семьи из Польши…

Прощаясь, он с грустью посмотрел на синагогу и сказал: «Красивая у вас синагога. И кто знает, сколько лауреатов Нобелевской премии было бы у Литвы, если бы во время нацистской оккупации в литовских городах и городках не были уничтожены тысячи евреев».

Ровно через час Аарон Чихановер прислал письмо:

Перевод с иврита:

Здравствуй, Шмуэль!

Посещая сегодня Вильнюсскую синагогу, меня охватили особые чувства. Наша встреча и твой рассказ об истории Вильнюсской еврейской (религиозной) общины, которая и сегодня живет, работает и известна, порадовали и воодушевили меня. Желаю всей общине здоровья и выдержки в сохранении второй духовной столицы еврейского народа.

Надеюсь, до скорой встречи!

Для справки:

Аарон Цехановер – израильский биолог, лауреат Нобелевской премии по химии 2004 г, профессор Техниона, лауреат Ласкеровской премии (2000) и других наград.

Аарон Цехановер родился 1 октября 1947 г. в Хайфе в семье выходцев из Польши, соблюдавших еврейские религиозные традиции. Его родители, адвокат Ицхак Цехановер и учительница английского языка Блюма Любашевская, переехали в Палестину из Польши (Цеханув) в середине 1920-х годов. Рано лишившись родителей, воспитывался в семье старшего брата. В 1974 г. окончил медицинский факультет Еврейского университета в Иерусалиме. Случил врачом в Армии обороны Израиля. В 1977– 81 гг. работал в биохимической лаборатории при Хайфском Технионе под руководством А. Хершко. В 1981 г. получил степень доктора. В 1982 – 84 гг. Цехановер проходил постдокторат на биологическом факультете Массачусетского технологического института (Кембридж, США). Его исследования по биохимии клетки (в соавторстве с А. Хершко, А. Варшавским и др.) получили широкий отклик в кругах специалистов.

Идеи и исследования ученого послужили основой для разработки новых методов изучения и лечения некоторых болезней (рака, астмы). В 2004 году Цехановер получил Нобелевскую премию по химии — вместе с А. Гершко и И. Роузом.

Аарон Цехановер – член Европейской академии наук и искусств (2004), Папской АН (2007), Albert Schweitzer World Academy of Medicine (2007), Американской академии искусств и наук (2008), Европейской академии (2009), Американской ассоциации содействия развитию науки и EMBO, член совета последней с 1996 года. Почётный фелло Королевского химического общества Великобритании (2005). Почётный доктор Тель-Авивского университета (2001), Университета имени Бен-Гуриона (2004), Городского университета Осаки в Японии (2005), Афинского университета (2005) и др.

В 2016 году подписал письмо с призывом к Greenpeace, Организации Объединенных Наций и правительствам всего мира прекратить борьбу с генетически модифицированными организмами (ГМО).

 

Линас Вильджюнас: стратеги и философы Саюдиса могут заменить «мурз и панк-ов», а это гораздо опаснее.

Линас Вильджюнас: стратеги и философы Саюдиса могут заменить «мурз и панк-ов», а это гораздо опаснее.

Премия им. Философа Леонидаса Донкиса в этом году была присуждена руководителю еженедельника „7 meno dienos“ Линасу Вильджюнасу. Предлагаем вашему вниманию текст речи (с некоторыми сокращениями) Л. Вильджюнаса с церемонии награждени я, которая состоялась в Каунасском университете им. Витаутаса Великого 1 февраля.

Принимая эту ценную награду, которая оценила мои скромные усилия, я глубоко тронут и немного растерян. Вспоминая роль  Леонидаса Донскиса в нашей общественной жизни и научном дискурсе, его новаторская проницательность, дополнившая словарь философии и социологии, премия, названная его именем – это очень высокий стандарт. Мы все ощущаем пустоту, которая появилась в общественном пространстве с уходом Леонидаса Донскиса, потому что он был самым заметным, а часто и единственным голосом нашей интеллигенции.

Его голоса не хватает особенно сейчас, оценивая путаницу и противоречивую, быстро изменяющуюся, непредсказуемую и неощутимую современность, а также дезориентированную, фрагментарную общественность и политику, в которой не осталось политики. В таком обществе бессилие и запущенность обуславливаются неолиберализмом и государственным бюрократизмом; при отрицании государством ответственности за просвещение и культуру, гражданин, превращенный в потребителя, становится равнодушным к ценностям и отступает.

Мне кажется, что мы являемся сейчас свидетелями отступления гражданина, а в широком смысле – отступления гражданского общества, и не только потому, что граждане становятся равнодушными к ценностям – часто разочарованный просто не видит смысла и, как в советское время, уходит во внутреннюю эмиграцию. Поэтому сегодня, будучи в похожей ситуации, я растерян. Разве что могу, как говорил персонаж пьесы А. Чехова «Три сестры» Вершинин, «пофилософствовать». Философствовали все чеховские герои. На фоне их «философствований» произошел большевистский переворот, который уничтожил Россию.

Думаю, что многих из нас беспокоит происходящее в последнее время изменение климата. Приведу пример из собственного опыта. Когда в 2000 г.  Центр изучения Холокоста и еврейской культуры Литвы „Atminties namai“ («Дом памяти») вместе с Исследовательским центром геноцида и сопротивления жителей Литвы (сейчас трудно представить, что такое сотрудничество было возможно) организовали обсуждение сборника документов В. Брандишаускаса „1941 m. Birželio sukilimas“ («Июньское восстание 1941 г.»), на которое пригласили историков, общественных деятелей и участников восстания. Эти документы подтверждают антисемитские установки организаторов восстания, которыми были заражены повстанцы; риторика, пестрящая отождествлением евреев с большевиками, свидетельствует о совершенном против евреев терроре. Несмотря на различие взглядов участников дискуссии на характер восстания, обсуждение состоялось и в нем был смысл.

Когда несколько лет назад тогдашний член Городского совета Вильнюса Дарюс Куолис пригласил историков на первую публичную дискуссию об исторических «заслугах» Казиса Шкирпеы, ее попросту сорвали организованно прибывшие правые патриоты. Думаю, что радикализм всегда проверяет границы дозволенности и, соответственно, планирует дальнейшие акции.  Проверенная безнаказанность позволяет своевольно восстанавливать мемориальную доску Йонасу Норейке и название аллеи «Казиса Шкирпы». Мнения по поводу мемориальной доски Норейке нет у Библиотеки им. Врублевских (Библиотека Академии наук Литвы прим. ред.) – нашей интеллектуальной элиты, а президент – моральный авторитет страны, заявил, что решение мэра Вильнюса снять мемориальную доску необдуманно раскололо общество. Напротив, обозначило закономерный разрыв общества, показывая, кто есть кто и чего стоит.

Разницу позиций выявила дискуссия, проходящая в виртуальном пространстве. Однако этого недостаточно. Она указывает не только на относительную активность гражданского общества, но и сравнительно слабый его вес. Это просто единичные голоса, не имеющие более широкой поддержки. Можем представить демонстрацию протеста против вырубки лесов и уничтожения парков, но не «ход сардин» против правого экстремизма. Тем более, что в Литве нет ни одной политической силы, которая бы сопротивлялась усилению национализма.

Здесь я хочу обратиться к понятию атрофии памяти, которое использовали Донскис и Бауман. Взгляд на недавнюю историю, особенно на 1941 год. Весь период независимости был испытанием и экзаменом для большой политики Литвы, которые она так и не выдержала. Желание видеть свою историю чистой, героической и без пятен в начале независимости было чертой, подсознательным стремлением и политиков, и представляющей их общественности, обретшей только что свободу. Официальный нарратив истории Литвы, формируемый вовсе не исторической наукой, так и остался связан этой целью. Почему такая политическая установка не менялось десятилетиями – это другой вопрос, который я оставлю открытым.

Напомню статью 1999 г. публициста-эмигранта Зенонаса В. Рекашюса «Почему Литва в 1941 г. не стала сателлитом Третьего рейха», которую он написал для «Akiračiai». Сейм тогда планировал узаконить Временное правительство, как преемника государственности страны. Сделав вывод о том, что Временное правительство, сформированное ЛАФ-ом (Литовский фронт активистов), было незаконным, и в своем обращении к народу ЛАФ предлагал стать сателлитом Германии, Рекашюс пересмотрел и взгляд литовской диаспоры на Временное правительство после войны, что, как мне кажется, очень важно и малоизвестно. «Итак, в 1945 г., – обобщает З. Рекашюс, – когда еще были живы в памяти людей события 1941г., политические лидеры литовской диаспоры видели необходимость отмежеваться от Временного правительства июня 1941 г.».

Когда в 1990 г. была восстановлена ​​независимость Литвы, события 1941 г., по-видимому, исчезли из памяти большинства политиков, подавленных обидами советской эпохи, и в оценке событий тех лет стал преобладать нарратив последователей ЛАФа литовской диаспоры.

Это основной парадокс демократии Литовской Республики, который систематически проявляется повторяющимися ошибками.  Последний пример – проект резолюции, предложенный председателем парламентской комиссии по исторической памяти и борьбе за свободу Арунасом Гумуляускасом, в котором утверждается, что Литовской государства и литовский народ не участвовали в Холокосте, т.к. в то время Литва была оккупирована.

Если даже эта резолюция задумана, как ответ на клеветническую кампанию российской информационной войны, оно подчиняется правилам игры и, в свою очередь, искажает историю. Очевидным результатом этой войны является укрепление идеологии национализма во всех сферах общественной жизни – в школе, в армии, СМИ. И я не соглашусь с тем, что это необходимый защитный ответ небольшого государства на нестабильную международную ситуацию. Напротив, идеология национализма ослабляет общество изнутри, лишает критического мышления, углубляет атрофию памяти и в конечном итоге открывает двери для радикализации. Вскоре стратеги и философы Саюдиса могут заменить «мурз и панк-ов», что гораздо опаснее.

В 1990-х годах независимое Литовское государство было не создано, а восстановлено, отстроено, и эта стратегия политической борьбы оправдала себя. Однако ценностный фундамент государства до сих пор не создается, а восстанавливается, иначе говоря, некритически и выборочно используя ресурсы из прошлого. Официальное повествование о национальной истории имеет тенденцию обходить неудобные темы и превращаться в пустую патриотическую скорлупу без реального содержания, прививает подрастающему поколению клише и обрядовые ритуалы, а историческая память быстро сокращается и становится нетерпимой к другим действиям или мнениям. Так, при появлении подходящего случая и используя культ партизан, было сведено к нулю значение книги Руты Ванагайте «Наши» („Mūsiškiai“), которая чрезвычайно важна для публичного дискурса. С Марюсом Ивашкявичюсом так не вышло, но эти нападки, конечно, стоили писателю здоровья, и лишь обнажили паранойю исторической политики.  И все же именно она формирует взгляд на прошлое и оказывает влияние.

Низкопробные пропагандистские исторические фильмы, которые в последние годы наводнили кино- и телевизионные экраны, по-видимому, играют свою «просветительскую» роль, если фильм Шарунаса Бартаса «Сумерки», показывающий реальность послевоенной жизни, воспринимается как искажение истории и «играет на руку Кремлю».

«Каждая форма коллективной памяти избирательна и не может быть другой», – говорит Зигмунт Бауман в «Текучем зле», – но этот выбор направляют нынешние или появляющиеся исторические политики. (…) Политический успех означает способность перерабатывать историческую память (первоначально путем переименования улиц и площадей, переписывания учебников, замены памятников в общественных местах), что, в свою очередь, дает успех политики – или, по крайней мере, они так думают “.

Тем не менее, я хотел бы верить, что это иллюзорный успех. В последние недели чрезвычайно активный публичный дискурс в Интернет-пространстве обнадеживает и, похоже, является началом перемен. Ведь застой когда-либо заканчивается.

 

“Год Виленского гаона” #VilnaGaon2020

“Год Виленского гаона” #VilnaGaon2020

Обращение министра иностранных дел Израиля Исраэля Каца по случаю начала реализации совместного проекта МИД Израиля и Литвы “Год Виленского гаона” #VilnaGaon2020 в честь 300-летия со дня рождения одного из ведущих лидеров еврейского вероучения

https://www.facebook.com/watch/?v=466839274251240

Доклад Й. Таубера о Холокосте и присвоенном еврейском имуществе

Доклад Й. Таубера о Холокосте и присвоенном еврейском имуществе

На Вильнюсской региональной консультации по проблемам реституции имущества жертв Холокоста, которая проходила в Еврейской общине (литваков) Литвы, с докладами выступили известные историки-исследователи Холокоста. Предлагаем вашему вниманию доклад члена Международной комиссии по оценке двух оккупационных режимов в Литве, профессора Гамбургского университета Йохаима Таубера «Холокост в Литве».

 Й. Таубер – автор книг и академический статей о Холокосте в Литве и в странах Северной и Восточной Европы. 

В июне 1941 г. нацистская Германия напала на Советский Союз. В Литве началось восстание, которое привело к восстановлению независимости Литовского государства и учреждению Временного правительства. С первых минут евреи стали жертвами восстания.

holocaust in lithuania 1941-1944_6

 

Праведник в аду

Праведник в аду

В октябре в немецком научном издательстве WBG вышла книга «Письма из ада» («Briefe aus der Hölle»), рассказывающая о евреях, которые служили в зондеркоманде Освенцима. В сборник входит перевод с идиша «Воспоминаний раввина Лейба Лангфуса», выполненный Йоэлем Матвеевым.

Лейб Лангфус родился в Варшаве, учился в ешиве. Женившись на дочери даяна Шмуэля Йосефа Розенталя из Макова-Мазовецкого (в середине 1930-х годов), он унаследовал пост своего тестя после смерти последнего. В конце концов, он стал раввином города и был известен как «Der Makover Dayan» — «Маковский даян». В ноябре 1942 года евреи Макова-Мазовецкого были депортированы в Млаву, а оттуда, в начале декабря, в Освенцим. В их числе оказалась и семья Лангфуса. Его жена и сын были отравлены газом сразу по прибытии, а сам раввин был принужден работать в лагерной обслуге. Исследователь, литератор-идишист Йоэль Матвеев рассказал на сайте американского интернет-ресурса «Форвертс» («Forward») о своей работе над рукописью Лейба Лангфуса, одного из членов зондеркоманды в Аушвице, оставивших свои свидетельства на идиш:

Эта книга включает в себя страницы, воспоминаний евреев, служивших в зондеркоманде лагеря смерти Освенцима-Биркенау, в группе, которую нацисты заставляли помогать в отборе и подготовке узников для газовых камер, а потом сжигать тела. До нас дошло восемь таких текстов, большинство из них написаны на идиш.

image-06-12-19-08-42-1.jpeg

Лейб Лангфус  

Эта книга сопровождается подробными комментариями Павла Поляна — московского географа, писателя и литературоведа, который давно уже занимается этой темой. В 2011 году на русском языке под его редакцией были изданы «Свитки из пепла» — мемуары Залмана Градовского, переведенные с идиша в 200-2008 годах племянницей исследователя Александрой Полян, известной российской идишисткой.

Градовский рассказал, что в лагере он спал на тех же нарах, что и Маковский даян Лейб Лангфус. Из-за его потрясающей набожности (редкий случай в таком ужасном месте, прежде всего в зондеркоманде) капо из «милосердия» (если уместно в лагере смерти такое слово) давали раввину «легкую» работу: мыть и сушить волосы, остриженные у женщин.

image-06-12-19-08-42-3.jpeg

К сожалению, я очень мало знал об этих людях. Неудачные попытки исследовать их жизни, которые историки предпринимают с 50-х годов, выглядят как захватывающий и печальный детективный роман. До недавнего времени у исследователей даже преобладало мнение, что с оригиналами этих мемуаров на идише вообще невозможно работать из-за опасности повредить манускрипты.

В декабре 1942 года Лангфусбыл отправлен в Биркенау. Вместе с Градовским он участвовал в восстании зондеркоманды. 451 восставший погиб 7 октября 1944 года; они, тем не менее, сумели взорвать один из крематориев, чем немного замедлили машину смерти. Сам же раввин был казнен позже — 26 или 27-го ноября.

В лагере он написал две работы: книгу воспоминаний и дневник. Оба произведения были обнаружены после войны, захороненные в стеклянном сосуде рядом с крематорием. Дневник сохранился в достаточно хорошем состоянии. С идиша на русский язык его перевела Дина Терлецкая. В новом сборнике печатается немецкая версия Романа Рихтера. Я благодарен Рихтеру за то, что в эту книгу также включен мой русский перевод из воспоминаний Лангфуса, которые он на идиш называет «сообщения».

И вот в апреле 1945 года поляк Густав Боровик нашел мемуары под руинами крематория № 3 в Аушвице, и хранил рукописи на чердаке своего дома; там же его младший брат заново обнаружил их в 1970 году. В 1972 году востоковед Роман Пытель перевел их на польский язык, в том же году они были изданы и на немецком.

Хотя перевод Пытеля мне сильно помог, он все же полон грубых ошибок и необычайно сух. Когда, например, переводчик не может понять идишского текста, он постоянно допускает отсебятину. Например, слово «идише» («еврейский») умудряется в одном случае передать как «арише» («арийский» – немецкий, согласно расовой терминологии нацистов). Или такое слово как «шул», которое в контексте означает синагогу, бейт-мидраш, он переводит как «детская школа». И хотя рукопись 1970 года находится в существенно лучшем состоянии, но без помощи современных компьютерных технологий манускрипт остался бы не понят.

Российский компьютерный эксперт Александр Никитяев сумел расшифровать жизнеописание, cделанное синими чернилами. Но этого было недостаточно: каждый из фрагментов я должен был разобрать, чтобы последовательно расположить различные записи, с помощью компьютера. Часть страниц у Лангфуса перечёркнуты каким-то острым инструментом, используемым вместо пера.

Лангфус рассказал о Маковском гетто, о его ликвидации, о нацистской селекции, о пути в зональный лагерь, о смертоносном газе, о крематориях. Воспоминания наполнены психологией и, как мне показалось, даже фрейдистскими элементами. Это оставляет прискорбное подозрение, что автор потерял ясность восприятия событий и физическую способность писать дальше.

По кусочкам мне удавалось понять многие слова, целые абзацы, которые предыдущие исследователи не могли расшифровать . К сожалению, понятна только часть записей оригинала, и даже на сохранившихся под землей страницах присутствуют расплывающиеся, разорванные, рассыпающиеся участки. Но все же, несмотря на такое ветхое состояние текста, даже по обрывкам можно почувствовать особую мрачность его темы: “…тело… остались могилы … мертвец…”

image-06-12-19-08-42-4.jpeg

На данный момент слова рукописи с трудом различимы до страницы 114. Что написал Лангфус дальше и написал ли вообще — остается тайной. Поэтому обнадеживает факт, что даже в давно известных документах, благодаря развитию компьютерных технологий, обнаруживаются новые важные сведения. Другим, более важным шагом в честь убитых авторов было бы, конечно полное издание в оригинале на идиш „מגילות אוישוויץ‟ — «Мегилот Аушвиц», «Свитки Аушвица».

Перевод с идиша Виктора Шапиро

Приглашаем на презентацию книги А. Бубниса «Немецкая полиция безопасности и Вильнюсский спецотряд СД 1941 – 1944»

Приглашаем на презентацию книги А. Бубниса «Немецкая полиция безопасности и Вильнюсский спецотряд СД 1941 – 1944»

28 ноября, в четверг, в столичной Еврейской публичной библиотеке (Вильнюс, пр. Гедимино, 24) будет представлена книга историка Арунаса Бубниса «Немецкая полиция безопасности и Вильнюсский спецотряд СД 1941 – 1944 г.», начало в 18.00.

В презентации примут участие док. исторических наук А. Бубнис, историк Илья Лямпертас. Модератор – Жильвинас Беляускас.

В своей книге А. Бубнис кратко описывает жизнь 17-ти нацистов, ответственных за массовые уничтожения евреев в Панеряй, а также 84-х членов Спецотряда.

Погиб во имя науки. Памяти профессора Техниона Элазара Гутманаса

Погиб во имя науки. Памяти профессора Техниона Элазара Гутманаса

Автор: Лина Городецкая – 9tv.co.il

В октябре братья Борис Гутман и Элазар Гутманас ожидали родных из Литвы. Так как братья живут в разных концах Израиля, было решено поделить проведение времени с гостями. Борис предлагал начать программу Элазару, проживавшему в Хайфе, а в середине праздника Суккот, планировал забрать гостей к себе в Иерусалим.

– Нет, – ответил Элазар, – сделаем наоборот. Начнешь ты, а я продолжу. Я должен завершить работу, которую делаю…

И Борис, как младший брат, который привык всегда прислушиваться к мнению Элазара, не возразил ему. Если бы он мог знать, если бы можно было предположить что-то, он бы настаивал на своем плане, отстаивал бы его. И тогда Элазар в тот роковой день не пошел бы в лабораторию… И все могло быть иначе…

Но вновь и вновь повторяют себе люди, что история не терпит сослагательного наклонения.

Короткая информация в новостных блоках была опубликована в конце октября:

“В Хайфе в больнице “Рамбам” на 81 году жизни скончался вице-президент Виртуального института нанопленок, работавший на кафедре материаловедения и инженерных наук университета “Технион”, профессор Элазар Гутманас.

Ученый серьезно пострадал две недели назад при взрыве в одной из лабораторий университета. С ожогами и ранениями Гутманаса доставили в больницу. Врачи ввели профессора в медикаментозную кому и подключили к аппарату искусственной вентиляции легких. Все это время его состояние оставалось крайне тяжелым”.

А за этой сухой информацией – судьба интересного талантливого ученого, любящего и любимого человека.

На самом деле, Элазар Гутманас не успел отметить свое восьмидесятилетие. Его не стало за два дня до юбилейной даты, к которой готовились задолго всей семьей. Не стало 26 октября… В этот день семья Гутманас собиралась встретиться со всеми родными на традиционном семейном “съезде” в Иерусалиме, а затем в ноябре, уже узким кругом, отметить красивую дату. Два брата с женами, дети и внуки… Не суждено.

Я беседую с Борисом Гутманом, младшим братом Элазара. Он рассказывает о брате, о далекой и близкой истории своей семьи.

И открывается целый пласт, в котором горе и радость еврейского народа.

– Корни нашей семьи уходят в далекий восемнадцатый век. Уже тогда наши предки жили в литовском городке Паланга. Там выросли несколько поколений семьи отца и матери. Нашей маме Саре-Гинде, кстати, не пришлось менять фамилию при замужестве. Ее девичья фамилия также Гутман.

Ее отец Барух Гутман учился в знаменитой Воложинской йешиве одновременно с Хаимом Нахманом Бяликом. Затем вернулся в Литву. В 1914 году он был арестован, тогда арестовывали многих евреев, проживавших в пограничной полосе. Боялись, что они будут сотрудничать с немцами. Был сослан в Сибирь, по иронии судьбы освобожден большевиками. Он имел статус раввина, но деятельностью раввина никогда не занимался.

У деда был небольшой заводик по производству газированной воды. Он также работал в мастерской по обработке янтаря. А летом его семья держала пансион для отдыхающих евреев, которые приезжали с разных уголков Литвы. Паланга всегда была курортным городом. И немаловажный вклад в его развитие внесла еврейская община.

Дедушку расстреляли 30 июня 1941 года литовцы на пляже Паланги. Первый расстрел в Паланге был 27 июня. А через три дня моего деда вместе с девяносто девятью евреями и пятью советскими активистами расстреляли на берегу моря. Женщин и детей загнали в концлагерь, который был создан в двенадцати километрах от Паланги. Там оказалась моя бабушка Малка. Лагерь уничтожили в начале октября. Но до этого мой дядя Миха, который ушел в партизаны, смог ее оттуда вытащить и перевести в Каунасское гетто.

Увы, это не спасло ее. 29 октября 1941 года бабушку расстреляли во время большой акции. В тот день погибли десять тысяч человек. У нее были семеро взрослых детей. Старшая дочь Гита была расстреляна в Паневежисе в августе 1941 года. Вместе с мужем и детьми.

Еще один мамин брат, Шмуэль, в июле 1943 года погиб под деревней Алексеевкой Орловской области. В первом своем бою. Он воевал в составе 16-й Стрелковой Литовской дивизии, которую с таким же успехом можно было бы назвать еврейской дивизией. В ней даже приказы часто отдавались на идиш. Остальным братьям и сестрам удалось выжить. Мамин брат Меир был заключенным в концлагере Штуттгоф, его маленькая дочь погибла в Каунасе, во время детской акции. Еще одна сестра, Мирьям, была боевой медсестрой на фронте.

В начале войны наши родители уже были женаты. Они жили в Каунасе. В четыре часа утра отец услышал, что началось вторжение немецких войск. И, не раздумывая, собрал семью: нашу маму, моего старшего брата Элазара, которому тогда было полтора года, своих маму и сестру. Он сказал: “Ничего не берите, едем на вокзал”. И они успели… Успели на последний поезд из Каунаса, который умчал их подальше от беды. По дороге этот поезд дважды бомбили, но им повезло добраться до Алма-Аты.

Отец был мобилизован в армию. После смерти его матери, в 1943 году, семья перебралась в Сибирь, а в начале 1945 года вернулась в Литву. В Каунас ехать не было никаких моральных сил, там погибла бабушка. Был выбран Вильнюс, в котором я родился через год после войны.

– Когда ваша семья репатриировалась в Израиль?

– Первым репатриировался я, в 1972 году. Мне было 26 лет. Я закончил институт, работал и учился в аспирантуре в Риге. Из-за сионистской деятельности мне пришлось оставить аспирантуру и вернуться в Вильнюс, где я подал документы на выезд в Израиль. Элазар одобрил мое решение. Когда была получена виза, он проводил меня до Бреста и дал обещание, что, несмотря на службу в закрытом институте, сделает все для репатриации.

Он выполнил обещание. Через год в Израиль приехала наша мама, а вскоре репатриировался Элазар с семьей. Мы были вместе в Израиле, с 1973 года до октября 2019…

– Расскажите немного о семье вашего отца.

– Папы не стало в 1959 году, в год моего еврейского совершеннолетия бар-мицвы. Он умер совсем молодым человеком, в 52 года. Родители отца получили образование в Варшаве, бабушка – медицинское, дед – экономическое. Семью они создали в Москве, а сына и дочь отправили учиться в Берлин, там папа закончил гимназию. Дед мой послал сына учиться в Белфаст, получить там техническое образование. Но в 1930 году дед скончался. И папа после четвертого курса оставил учебу и вернулся в Литву. Нужно было поддержать осиротевшую семью. Он был гуманитарий по складу ума. До войны работал журналистом и преподавал английский язык. После войны работал в Совете министров Литовской ССР, заведовал отделом переводов.

– Борис, почему же фамилия вашего брата во всех статьях о нем пишется не Гутман, как ваша, а Гутманас?

– О, это просто объясняется. Элазар к моменту выезда в Израиль был автором многих научных статей. И так как он уже был известен в научном мире, то он предпочел сохранить литовское звучание нашей фамилии. Я же, приехав в Израиль, сократил свою фамилию до традиционного ее варианта.

– Какое самое яркое воспоминания о брате вы храните из прошлых лет?

– Так как папа рано умер, то во многом Лазик заменял мне отца. Но, с другой стороны, он поступил в Ленинградский политехнический институт, когда я учился в седьмом классе. После окончания вернулся в Вильнюс, где два года работал в Институте электрографии. Вскоре отправился в Московскую область, в Черноголовку, и защитил диссертацию в Институте физики твердого тела.

Мы мало виделись в те годы. Однако влияние его на формирование моей личности я запомнил. Это он учил меня отвечать обидчикам, не молчать, не прятаться, давать сдачи. Элазар заставлял меня драться, если я приходил домой и жаловался. Он настаивал, чтобы я научился постоять за себя.

Он вообще был максималистом… Когда я заканчивал десятый класс, Элазар работал в Вильнюсе. Кроме черчения, у меня в школьном аттестате намечались все пятерки. И я решил не бороться, ну так будет одна четверка. Но он не мог оставить так… Заставил меня пойти к преподавателю, попросить подготовить дополнительный проект по предмету и поднять оценку. Так что золотая медаль у меня благодаря брату.

– Отец ваш был гуманитарий, а оба сына – “технари”. В борьбе с лирикой победила физика?

– Это верно, отец был гуманитарий, владел восьмью языками. А наша мама была как раз физиком. Она преподавала этот предмет в Вильнюсском университете и Политехническом институте. (К слову, маму уволили сразу после моего отъезда). Так что победили ее гены. Лазик с детства участвовал в олимпиадах по физике, получал призы. Получилось так, что он пошел по стопам мамы.

– Вы росли в сионистски настроенной семье?

– Да. Я не знаю, как мама воспитывала Лазика. Но когда я был маленьким, мне мама постоянно пела на иврите колыбельные, и израильские песни. В такой атмосфере я рос. Мама даже пыталась учить меня ивриту. Несмотря на процентную норму в Литве, мама закончила Королевский университет имени Витаутаса в Каунасе. До войны она преподавала физику и математику в еврейской гимназии “Швабес”, в которой обучение проходило на иврите.

– Элазар репатриировался в 34 года. Были ли у него перспективы профессионального роста в СССР или он не испытывал судьбу?

– От антисемитизма никуда не уйти… И диссертацию ему было нелегко защитить. Но благодаря таланту ученого он смог это преодолеть. Работа его была его призванием. В то время он уже решил, что свяжет судьбу с Израилем и старался не браться за проекты, которые требовали доступ к слишком секретным документам и могли ограничить его выезд из страны.

– Как он принял Израиль?

– Мы ехали не с закрытыми глазами. Мы знали много о стране. Я в Вильнюсе смотрел и показывал в наших подпольных ульпанах слайды, читал самиздатовскую литературу об Израиле. Мы были подготовлены к новой действительности. И вскоре после приезда, в 1974 году Элазар уже работал в Технионе. Сорок пять лет жизни его прошли в этих стенах…

Что касается израильской действительности, она не оставляла иллюзий. Здесь нелегко, но это наша страна. Брат приехал в канун войны Судного дня. Он только начал изучать иврит. Но, когда началась война, он оставил ульпан, собрал бригаду таких же новых репатриантов, как и он, и бригада добровольно работала на оборонном заводе все месяцы войны.

– Пришлось ли ему служить в армии?

– Конечно. Элазар ходил на резервистские сборы многие годы.

– Дети Элазара пошли по стопам отца?

– У Элазара и его супруги Эллы трое сыновей. Старший Юлий, названный так в память о нашем папе, репатриировался с ними в Израиль, ему было четыре года.

Итамар и Амос уже родились здесь. Двое старших сыновей защитили докторскую диссертацию. Все трое отличные специалисты, талантливые инженеры, работают в важных для страны отраслях. У Элазара родились семь внуков и одна внучка. Старший внук Ори Гутманас, недавно завершил службу в армии.

Хотелось бы добавить несколько слов об Элле. Элазар и Элла прожили вместе 53 года. Элла, дочь известного в Вильнюсе врача, закончила консерваторию по классу фортепиано и всю жизнь преподавала музыку, сначала в Вильнюсе, затем в Черноголовке и потом в Хайфе. Параллельно растила и воспитывала трех чудесных сыновей и несла нелегкое бремя жены и любимой женщины вечно занятого Элазара.

Когда случилась трагедия, Юлий был в США, он поехал в отпуск с женой по случаю своего пятидесятилетия. Но отпуск не состоялся…

– Я прочла о сфере профессиональных интересов вашего брата, и поняла, что плохо понимаю специфику его работы. Поэтому спросить хотелось бы иначе: где применялись знания и открытия вашего брата?

– Для людей непосвященных сфера его деятельности действительно не всегда понятна. Он занимался сверхпрочными покрытиями, в том числе керамическими, которые, кроме оборонной промышленности, применяются в инженерно-медицинской сфере, например, в создании имплантатов тазобедренной кости.

– Элазар не только занимался научной деятельностью, но и преподавал, верно?

– Конечно, он преподавал на кафедре материаловедения. И он был любим своими студентами, лаборантами с которыми работал, другими преподавателями, всем коллективом. Люди его любили и ценили, говорю это не для красного словца. Так было… Если возникали конфликтные ситуации на кафедре, он стоял горой за своих учеников, иногда даже в ущерб своей карьере. На его похоронах присутствовало огромное количество людей. Пришли его бывшие студенты, теперь уже успешные специалисты, и ученые.

Кстати, когда Элазар вышел на пенсию, он получил звание почетного профессора (“америтос”), то есть в его распоряжении в Технионе оставался офис и лаборатория.

– На международном уровне его достижения имели признание?

– Да, Элазар был постоянным участником международных конференций. В разные годы он являлся приглашенным профессором университета Drexel в Филадельфии и приглашенным ученым в Штутгартском Институте Макса Планка. Элазар также был членом Международного научного совета Томского политехнического университета.

– Каким он был братом, семьянином, другом?

– Мы жили на расстоянии, но он был очень теплым братом. И вообще человеком теплым. А, кроме того, борцом за справедливость, не терпевшим, когда обижали людей. И еще у него было замечательное искрометное чувство юмора. Он был мягким человеком, но решительным и непреклонным во всем, что касалось его принципов и его работы.

– Что же произошло в тот роковой день?

– Это произошло в районе девяти часов утра. В канун праздника Симхат Тора, потому здание было пустым. В принципе, в этот день можно было не ходить на работу. Но не для Элазара, который ею жил. Произошла утечка газа в лаборатории. А затем – взрыв. Взрывная волна ударила прямо ему в лицо…

Коллега Элазара работал в соседнем здании. Услышав сильный взрыв, он выглянул в окно и увидел, что из окна лаборатории идет дым. Бросился туда. Мы не можем понять, как, но Элазар, очевидно, в состоянии шока, сумел спуститься на один лестничный пролет, он дополз до умывальника, промыл лицо, содрав остатки кожи, и потерял сознание… Там его нашли. Все оставшиеся дни его держали в состоянии медикаментозной комы. В сознание он так и не пришел.

В больнице нам сказали, что шанс на спасение минимален. Мы, понимая это, хотели верить в чудо. Но, к сожалению, чудо не произошло.

Он должен был раньше прийти домой в этот предпраздничный день. Жена просила не задерживаться, к вечеру в семье собирались отметить еврейский праздник. Элазар пообещал, но сказал, что у него много работы. Он жил в лаборатории и погиб в лаборатории. Погиб во имя науки…

***

28 октября, в день рождения профессора Элазара Гутманаса, в его восьмидесятилетний юбилей, вся семья сидела шиву, “траурную неделю”, и все, что оставалось близким людям – помянуть его, выпив красного вина…

Будем и мы помнить об этом интересном человеке и талантливом ученом, который трагически завершил свой земной путь.
Светлая память!

(Фотографии из семейного альбома)