Наука

Почему Израиль стал убежищем для российских миллиардеров

Почему Израиль стал убежищем для российских миллиардеров

Lechaim, 18 мая 2022 г.

Израильский паспорт является одним из самых распространенных вторых паспортов среди миллиардеров, родившихся в России. А закрытие программ так называемых «золотых паспортов» в Европе означает, что он будет становиться все более популярным среди сверхбогатых людей, ищущих возможность «быстрого бегства», пишет журналистка Forbes Джемайма Макэвой.

Игорь Бухман и его брат Дмитрий родились и выросли в Вологде. Именно там они заложили основу своей компании Playrix – разработчика мобильных игр, который в итоге стал одним из крупнейших в мире, а состояние братьев ныне оценивается в 16,2 млрд долларов.

Уже около десяти лет назад братья начали чувствовать себя в России небезопасно. Столкновение с полицией из-за какого-то участка земли, который обманом их заставили купить, вывело братьев из себя, вскоре после этого они решили уехать.

К счастью для Бухманов, у них был легкий путь к отступлению. Из-за еврейского происхождения братья могли претендовать на получение израильского гражданства в соответствии с Законом о возвращении. «Это довольно просто, если вы можете доказать свои еврейские корни, — говорит Бухман. — Поскольку оба наши родители евреи, в нашем случае все было очень просто». Они собрали вещи и переехали в Израиль в 2016 году, а в 2020-м переехали в Лондон.

Как и Бухманы, многие миллиардеры, родившиеся в России, воспользовались Законом о возвращении, который предоставляет автоматический въезд в Израиль и паспорт любому еврею или тому, кто может доказать, что у него есть хотя бы один еврейский дедушка или бабушка-еврейка.

Юрий Мильнер, накопивший состояние примерно в 7,3 млрд долларов благодаря своевременным инвестициям в хай-тек, таким образом получил гражданство в 1999 году, рассказывает его пресс-секретарь Леонид Соловьев. Мильнер родился у отца — украинского еврея — и матери — русской еврейки. «Основной причиной его желания получить <израильский> паспорт было его еврейское происхождение и сильная личная связь с еврейской культурой», — говорит Соловьев. Мильнер переехал с семьей в Израиль в 2005 году, там родились его две дочери. Сейчас Мильнер живет в районе залива Сан-Франциско.

По данным Forbes, более 40% из 111 миллиардеров, родившихся в России, имеют хотя бы один паспорт помимо российского (6% — два и более).

Почти половина из 35 российских миллиардеров, попавших под санкции, имеет двойное гражданство. После Кипра – где 15 миллиардеров получили гражданство благодаря ныне прекращенной программе гражданства за инвестиции (требовалось инвестировать как минимум два миллиона евро), или «золотому паспорту», — израильский паспорт является самым распространенным вторым паспортом у родившихся в России миллиардеров. Он есть, по крайней мере, у 11 из них, «обгоняя» паспорта Великобритании (5) и Мальты (3).

Российская спецоперация на Украине пролила дополнительный свет на израильскую программу гражданства. Трое самых известных российских олигархов-миллиардеров, попавших под санкции, являются также гражданами Израиля: соучредители «Альфа-банка» Михаил Фридман и Герман Хан, а также Роман Абрамович.

Самый известный из трех, Абрамович сколотил состояние на крупной доле в нефтяном гиганте «Сибнефть», которую в 2005 году продал российскому государству за 13,1 млрд долларов.

Получивший израильский паспорт в 2018 году, Абрамович был замечен в VIP-зале международного аэропорта Бен-Гурион спустя несколько дней после того, как в отношении него были введены санкции правительства Великобритании (он также попал под санкции ЕС, Канады, Австралии и Швейцарии).

Израиль в основном остается нейтральным в нынешнем конфликте, хотя принимает тысячи  беженцев.

Впрочем, в Израиль стремятся не только миллиардеры. Страна привлекает широкий круг  состоятельных жителей России. Израильский адвокат Эли Гервиц, специализирующийся на Законе о возвращении, рассказывает Forbes, что его юридическая фирма в последнее время получает в 25 раз больше заказов, чем до начала спецоперации. Всплеск даже больше, чем после присоединения Крыма к России, отмечает он.

«Почти все люди, которые к нам обращаются, не из Украины, — говорит Гервиц. — Они и не из России. Они из Москвы», — подчеркивает он всплеск запросов от бизнесменов из российской столицы.

«Чувствую, в ближайшие два года русским придется очень трудно в бизнесе, — соглашается Давид Ангел, управляющий юридической фирмой в Тель-Авиве, которая помогает людям со всего мира репатриироваться в Израиль. — Конечно, евреи захотят прибыть в Израиль, и им добиться этого будет легче».

Ангел говорит, что с начала военной спецоперации количество его клиентов увеличилось на 500%.

Одним из тех, кто, по-видимому, ищет для себя израильский паспорт, является и Михаил Прохоров, никелевый магнат, который до 2019 года владел баскетбольной командой Brooklyn Nets. По сообщениям Ynet, Прохоров в апреле прибыл в Израиль на частном самолете и подал документы на получение израильского гражданства в соответствии с Законом о возвращении. Прохоров и правительство Израиля не ответили на просьбы Forbes о комментариях. (В списке попавших под санкции олигархов Прохорова нет.)

Израильское гражданство стало наиболее привлекательным отчасти из-за того, что в последнее время получить гражданство где-либо еще стало намного сложнее. В течение многих лет богатые люди и люди со связями могли приобрести гражданство ЕС с помощью уже названных схем «золотого паспорта», которые предоставляли гражданство любому, кто желал инвестировать определенную сумму. С начала российской спецоперации на Украине по крайней мере три страны приняли жесткие меры в отношении этого типа паспортов на фоне усиливающегося давления со стороны Европейской комиссии. Парламент Болгарии проголосовал за внесение поправок в законодательство, чтобы положить конец этой схеме, которая требовала инвестиций в размере не менее чем 500 тыс. евро. Мальта также приостановила свою программу «золотого паспорта» (минимальные инвестиции в размере 750 тыс. евро) для россиян и белорусов и, как сообщается, рассматривает возможность ее полного прекращения. Кипр отозвал паспорта восьми олигархов, а также всех их иждивенцев.

В отличие от других паспортов, на получение которых могут уйти годы, получение израильского гражданства обычно занимает от нескольких недель до нескольких месяцев, хотя Гервиц говорит, что этот срок сейчас колеблется из-за военных действий. Как только человек доказывает свое еврейское происхождение министерству внутренних дел Израиля, он немедленно получает визу. Паспорт можно получить, как только доберешься до Израиля (очевидно, если у вас есть частный самолет, это ускоряет процесс). Примечательно, что страна не будет отклонять заявки, основанные на политической чувствительности. Причины, по которым кому-либо будет отказано во въезде в Израиль в соответствии с Законом о возвращении, — это наличие у заявителя судимости, инфекционного заболевания или участие в терактах.

«В Законе о возвращении нет параграфа, запрещающего евреям-олигархам получать израильское гражданство», — говорит Гервиц, подчеркивая, что закон был создан более 70 лет назад, после Холокоста.

Помимо паспорта, израильское гражданство дает миллиардерам и другие преимущества. Новые репатрианты в Израиле получают 10-летнее освобождение от отчетности и уплаты налогов с доходов, полученных за границей. Кроме того, в стране нет собственного закона о санкциях, а это означает, что нет юридических процедур для введения в действие санкций, введенных другими странами. Однако израильские лидеры подчеркнули, что страна не будет использоваться в качестве убежища для богатых, пытающихся избежать санкций, и есть специальная  группа, которая «справится с последствиями санкций».

«Израильское гражданство — это не способ убежать от санкций, здесь нет ничего близкого к этому», — говорит Гервиц.

Подобные возможности для евреев есть и в других странах, таких как Испания и Австрия: здесь также есть аналогичные механизмы для людей еврейского происхождения.

В последнее время в центре внимания и португальский закон 2015 года, который потомкам сефардских евреев, изгнанных с Пиренейского полуострова в конце 15 века, дает право претендовать на гражданство. Именно так Роман Абрамович добыл себе паспорт ЕС в апреле 2021 года. Однако вопрос связи Абрамовича с сефардами (а Абрамович — распространенная ашкеназская, но не сефардская фамилия) вызвал бурю откликов в Португалии, включая внутреннее расследование со стороны правительства, арест раввина, который способствовал натурализации Абрамовича, и изменение закона, по которому он получил гражданство. Община города Порту, которой  руководил арестованный раввин, заявила, что больше не будет сотрудничать с португальским государством для сертификации заявлений о принадлежности к сефардам.

«Роман Абрамович полностью разрушил наш бизнес, — говорит Михаэль Декер, партнер и специалист по израильскому иммиграционному праву в Decker Pex Ofir&Co. — Из-за него мы потеряли весь наш бизнес с португальским гражданством. И из-за него — а также других — израильские власти расстроены и пытаются усложнить <получение гражданства>».

Декер рассказывает, что Израиль требует теперь доказательств того, что заявитель по Закону о возвращении действительно будет жить в стране, хотя, он говорит, у этого «нет никаких оснований», поскольку доказать это практически невозможно.

Наличие у российских миллиардеров, попавших под санкции, возможности бежать в такие страны, как Израиль, вызвало множество возражений. Признавая «законные причины для желания иметь второй паспорт», Эка Ростомашвили из организации по борьбе с коррупцией Transparency International утверждает, что некоторые из миллиардеров, попавших под санкции за связи с Кремлем, «имеют паспорта ЕС, потому что, вероятно, они не хотят жить в хаосе, который сами же помогли создать».

По словам Декера, даже если российские олигархи окажутся под усиленным давлением, нет реального риска, что они будут изгнаны из Израиля. Правительство Израиля может предпринять некоторые шаги, чтобы затруднить получение паспорта — например, уделить больше внимания требованию о проживании, — но это не приведет к отказу заявителям из-за их политических связей. «Как раз наоборот. Если вы оказались в ситуации политического кризиса, Израиль должен быть убежищем для евреев всего мира, — говорит Декер. — Для Израиля было бы неконституционным не спасти беженца-еврея. Это наша обязанность».

Программа Всемирного Конгресса литваков – 23 мая

Программа Всемирного Конгресса литваков – 23 мая

Конгресс проходит под патронатом Председателя Сейма Литовской Республики Виктории Чмилите-Нильсен

Открытие Пятого Всемирного конгресса литваков – конференция в Сейме

ПРОГРАММА

Понедельник, 23 мая,

Сейм Литовской Республики, зал Конституции,

Проспект Гедимино, 53, Вильнюс

09:30 – 10:00 Регистрация участников

10:00-10:30 Открытие выставки евреев Литвы (литваков) “Летопись культуры литваков XXI века” (фойе зала Конституции)

Начало конференции:

10:30 – 10.35 Приветственная речь патронессы Всемирного Конгресса Литваков – Председателя Сейма Виктории Чмилите-Нильсен

10.35 – 11.40 Приветственная речь координатора Еврокомиссии по борьбе с антисемитизмом (дистанционно, запись) Катарины фон Шнурбейн

11:40 – 11:55 „30-летняя история ЕОЛ, проблемы и вызовы“ Фаина Куклянски – Председатель Еврейской общины (литваков) Литвы

11:55 – 12:00 Приветствие Мики Кантор (2 мин.)

12:00 – 12:05 Приветствие председателя Израильской Ассоциации евреев-выходцев из Литвы Арье Бен Гродзенски (2 мин.)

12:10– 12:20 „Права человека, современный антисемитизм и его проявление“ – Ирвин Котлер – почетный профессор, руководитель Центра по правам человека им. Рауля Валленберга, бывший министр юстиции и генеральный прокурор Канады, многолетний член канадского парламента (дистанционно)

12:20 – 12:35 „ Обзор реституционных исков за последние 25 лет: что было достигнуто и что осталось незавершенным“ Раввин Эндрю Бейкер – директор Департамента по международным делам Американского еврейского комитета

12.35 -12.45 „Vilna – Литовский Иерусалим (YIVO) История“ Д-р Джонатан Брент – директор Еврейского научно-исследовательского Института YIVO (Нью-Йорк)

12.45 – 13.20 Обед

13.20 – 13.30 “Литваки, Израиль и историческая память” Йоссеф Леви – посол Израиля в Литве

13.30 – 13.40 „Школа будущего: какая она?“ Рут Рехес – руководитель Вильнюсской гимназии ОРТ им. Шолом-Алейхема, доктор психологии

13.40– 14.00 „Кто такой Литвак?“ Бен-Цион Клибански – историк, руководитель проектов Института истории польских евреев Тель-Авивского университета.

14.00– 14.15 „Евреи в Литве: еще неоткрытая или уже утерянная общая история?“ Витаутас Бруверис – политический обозреватель, журналист

14.15 – 14.25 „ Неинвазивное исследование Холокоста на частной земле: прошлое и будущее“ Д-р Ричард A. Фройнд – руководитель Центра еврейских образовательных программ Хартфордского университета (дистанционно)

14.25 – 14.40 „Память Шоа“ Проф. Виолета Даволюте (Институт международных отношений и политических наук Вильнюсского университета) 

14.40 – 14.55 „Фиксирование особенностей культуры евреев Литвы” Проф. Дэвид Фишман (Еврейская теологическая семинария Америки) – историк, преподаватель (дистанционно)

14.55 – 15.15 “Рассказ о литваках в Музее истории евреев Польши POLIN” Проф. Барбара Киршенблатт-Гимблетт – советник директор Музея POLIN, старший куратор основных выставок (дистанционно)

15.15 – 15.30 „Музей истории евреев Шядувы „Dingęs Štetlas“: история, цель, процесс“ Милда Якулите – старший куратор музейной выставки

Модератор конференции Ауримас Швядас – историк культуры, преподаватель Вильнюсского университета, писатель, теле- и радиоведущий.

A2_pakatas_PRINT_uzl_3mm
Истории шести факелоносцев из Яд ва-Шем

Истории шести факелоносцев из Яд ва-Шем

Ежегодная церемония в Яд ва-Шем, приуроченная ко Дню памяти мучеников и героев Холокоста, была бы неполной без душераздирающих свидетельств выживших об их личном опыте, связанном с годами Холокоста, пишет в The Jerusalem Post журналист Аарон Голденштейн.

Каждый год шестеро выживших зажигают традиционные шесть факелов, символизирующих шесть миллионов евреев, убитых нацистами и их пособниками.

Зал имен в Яд ва-Шем

У шести факелоносцев, которые принимают участие в церемонии в этом году, вечером 27 апреля, разное происхождение и опыт, но они объединены общей чертой биографии: все они пострадали от ужасных депортаций, которые являются центральной темой Дня памяти жертв Холокоста в этом году.

Церемонию будут транслировать в прямом эфире на сайте Яд ва-Шем.
Истории шести факелоносцев у каждого из нас вызовут собственные воспоминания и ассоциации…

Цви Гилл

Цви Глейзер (позже Гилл) родился в 1928 году в Здуньской Воле, в Польше, в семье богатых ультраортодоксальных евреев Израиля и Эстер. У Цви было два младших брата, Арье-Лейб и Шмуэль. Весной 1940 года в городе было создано гетто. В августе 1942 года, с ликвидацией гетто, немцы провели перепись населения. Отца и братьев Цви увезли в лагерь смерти в  Хелмно, а его самого насильно разлучили с дедом Давидом.

Цви Гилл

Как старшая медсестра в больнице гетто, его мать, Эстер, помогла выписаться как можно большему количеству пациентов. Она подошла к месту сбора в шапочке Красного Креста. В результате Цви и Эстер были перевезены в вагонах для скота в Лодзинское гетто, где Цви стал членом сионистского молодежного движения. Во время акции Эстер спрятала его за шкафом…
«Я знал, что умру. Вопрос был не «если», а «когда»».

После ликвидации гетто Цви и Эстер оказались депортированы в Аушвиц. Спустя какое-то время его перевели на принудительные работы на авиаремонтный завод, затем в Дахау, а позже – в другой лагерь в Германии, где он потерял сознание во время сильной метели.

«Пожилой охранник-немец спас мне жизнь. Он снял с меня мокрую одежду, высушил ее и дал мне кусок хлеба с вареньем».

После выздоровления от тифа Цви посадили на поезд, следовавший в неизвестном направлении. В пути прозвучали сирены воздушной тревоги, заключенным было приказано покинуть вагоны и лечь на землю. Цви удалось бежать. Он попал  в дом немецкого фермера,  назвался поляком и работал на ферме в обмен на еду и жилье вплоть до освобождения.

Цви приехал в Эрец-Исраэль в 1945 году, Эстер присоединилась к нему в 1947-м.

После участия в Войне за независимость он стал писателем, журналистом Управления вещания Израиля и одним из основателей израильского телевидения.

У Цви и его жены Иегудит три дочери, десять внуков и трое правнуков.

Шмуэль Блюменфельд

Шмуэль Блюменфельд родился в 1926 году в Кракове, в Польше, в семье раввинов и сойферов. Вскоре после его рождения семья из семи человек переехала на север, в город Прошовице. После начала немецкой оккупации Шмуэля отправили в ближайший исправительно-трудовой лагерь Плашув, где был убит его отец.

 

Шмуэль Блюменфельд

Став свидетелем «акции» в июне 1942 года, Шмуэль бежал обратно в Прошовице. В августе 1942 года город был окружен. Напутствуемый матерью, он бежал в Краковское гетто. В марте 1943 года и это гетто было ликвидировано. А Шмуэля депортировали в Аушвиц, где его отобрали для работы в угольной шахте.

18 января 1945 года, по мере приближения Красной армии, Шмуэля, вместе с другими заключенными, вынудили отправиться в «марш смерти». Сначала они прибыли в Бухенвальд, затем его отправили в лагерь Реймсдорф, где он убирал осколки бомб и ремонтировал крыши, поврежденные бомбардировками союзников. В апреле 1945 года Шмуэля отправили в очередной «марш смерти», на этот раз в Терезинское гетто, а в мае 1945 года он был наконец освобожден Красной армией.

Узнав, что вся его семья убита, он начал помогать движению «Бриха» — нелегальной эмиграции выживших в Западную Европу и далее в Эрец-Исраэль.

В 1948 году Шмуэль репатриировался в Израиль и поступил на службу в ЦАХАЛ. Позднее  он поступил на службу в пенитенциарную систему. Во время суда над Адольфом Эйхманом Шмуэль был одним из его охранников…

«Я показал ему номер на моей руке и сказал: «Видите? Это подлинный номер. Я два года был в Аушвице, но выжил»».

Шмуэль является одним из основателей Ассоциации иммигрантов из Прошовице и активно участвует в увековечивании памяти евреев города, погибших в годы Холокоста.

У Шмуэля и его жены Ривки двое детей, шесть внуков и семь правнуков.

Ольга Кей

Ольга Кей (урожденная Чик) появилась на свет в 1926 году в городе Уйфехерто, в Венгрии, и была девятой из десяти братьев и сестер в соблюдающей семье. 15 апреля 1944 года семью депортировали в село Симапуста. Через несколько недель всех их увезли в Аушвиц в вагонах для перевозки скота. Путешествие длилось три дня.

 

Ольга Кей

«Когда мы были на границе, отец сказал: «Любимая, мы умрем». Он взял наши украшения и бросил их в ведро с фекалиями, чтобы немцы не нашли их».

По прибытии семьи в Аушвиц большую ее часть сразу отправили в газовые камеры. Ольга и ее сестра Ева прошли «селекцию» и были отправлены на работы. В июле 1944 года их доставили в концлагерь Кауферинг в Германии, где они и другие еврейские девушки чудом выжили во время авианалета.

В ноябре 1944 года Ольгу и Еву перевели в Берген-Бельзен. Через месяц туда же депортировали их сестру Беллу. Они случайно встретились и оказались втроем.

«Мы были покрыты вшами. Лежали на переполненном людьми полу. Смерть здесь стала обычным явлением. Сегодня ты, завтра кто-то рядом с тобой».

Их освободили 15 апреля 1945 года. «Мы не прыгали от радости… Я пошла за едой, но была очень слабой. Весила примерно 25 килограммов…»

Ева умерла вскоре после освобождения. Ольгу и Беллу увезли в Швецию, на выздоровление. Оттуда они иммигрировали в Нью-Йорк, где Ольга познакомилась со своим мужем и создала семью.

«Когда родилась моя дочь Эвелин, моей первой мыслью было: «Это моя победа над Гитлером». Мы восстали из пепла».

В 1985 году Ольга и ее семья последовали за дочерью в Израиль.

У Ольги и ее мужа Джорджа две дочери, пятеро внуков и шестнадцать правнуков.

Арье Шиланский

Арье Шиланский родился в 1928 году в Шяуляй, в Литве, в семье сионистов. Он был младшим из четырех детей. Его отец умер вскоре после его рождения.

Арье Шиланский

После оккупации Литвы немцами в городе создали гетто, куда была заключена вся семья Арье. 05 ноября 1943 года началась «детская акция». По указанию сестры Арье бежал на склад, где бригадир-еврей спрятал его и некоторых других детей за потайной дверью. Арье призывал молчать маленьких детей, рассказывая им интересные истории.

Когда взрослые узнали, что большинство детей похитили и увезли, они буквально кричали от боли.
«Этот крик звучит во мне и по сей день».
В июле 1944 года, с приближением Красной армии, гетто эвакуировали, а узников отправили на запад. Среди них был и Арье, который после нескольких дней в переполненном  вагоне для перевозки скота прибыл в концлагерь Штутгоф на северо-востоке Польши. Понимая, что работа означает шанс на выживание, Арье удалось присоединиться к группе рабочих, которых перевезли в один из филиалов Дахау в Германии.

В начале 1945 года Арье был доставлен в лагерь Ландсберг, где неожиданно нашел своего брата Дова. Когда близко подошли союзники, заключенных заставили отправиться «маршем смерти».
«Нас повели в сильный снегопад, мы должны были провести ночь между двумя горами. Эсэсовцы расположились вокруг нас с автоматами. А утром мы поняли, что они ушли. Вдалеке мы услышали громкие звуки. Это были американцы. Это был момент освобождения».

Позже Арье воссоединился со своей матерью и сестрами. Его доставили в больницу аббатства св. Оттильена в Германии. В этот монастырь прибыла делегация Еврейской бригады.

«Это был сюрприз. Мы не верили, что в мире остались евреи. А они обещали, что скоро приедут снова и заберут нас в Землю Израиля. Это придало нам сил».

Недели через две солдаты бригады перебросили Арье в Италию. В феврале 1948 года он репатриировался в Эрец-Исраэль и участвовал в Войне за независимость.

У Арье и его жены Рут трое детей, шесть внуков и пять правнуков.

Шауль Шпильман

Шауль Шпильман родился в 1931 году в Вене, в Австрии, и был единственным ребенком Йосефы и Бенно. На следующий день после аншлюса в марте 1938 года ему и двум другим ученикам-евреям запретили посещать школу. Через два дня в квартиру семьи Шпильман ворвались штурмовики и угрожали Шаулю смертью, если его родители не отдадут все ценные вещи.

 

Шауль Шпильман

После того как немцы конфисковали квартиру и принадлежавшие этой семье гастрономы, семья Шауля, вместе с его дедом, осталась в Австрии. В сентябре 1942 года их всех увезли в Терезин. Примерно через год, в ноябре 1943-го, депортировали в Аушвиц. Йосефа там заболела и была переведена в лазарет.

«Мне удалось сдвинуть деревянную доску и заглянуть внутрь. Она была похожа на скелет и не могла встать с постели. Однажды утром ее тело вывезли на тележке…»

Бенно, работавший в лагерной конторе регистратором, внес имя Шауля в список «старших мальчиков», спасая его тем самым от смерти. Бенно вскоре отправили в другой лагерь.

«Я увидел отца среди заключенных. Он махнул мне кулаком: «Держись». И это был последний раз, когда я его видел…»

В августе 1944 года Шауль еще раз избежал смерти, когда надзиратель детского блока, родом из Вены, заявил, что этот мальчик необходим ему для работы.

В январе 1945 года Шауля и других заключенных отправили «маршем смерти».

«Мы шли лесами, по тропинкам, усеянным трупами. Ночью заключенные лежали на земле, на морозе; к утру некоторые замерзали».

Шауль был освобожден американской армией в Гунскирхене. В тот момент он болел тифом. После выздоровления  репатриировался в Эрец-Исраэль и участвовал во всех израильских войнах вплоть до Войны Йом-Кипура. Работал в «Маген Давид Адом» в районе Негева, спасая жизни и обучая молодое поколение.

У Шауля и его жены Мириам семеро детей, восемнадцать внуков и семеро правнуков.

Ребекка Элицур

Ребекка-Бранка Лиссауэр (позже Элицур) родилась в 1934 году в Амстердаме в семье Якоба и Розали-Рэйчел. У нее был старший брат Юп-Джошуа. Когда нацистская Германия вторглась в Нидерланды в мае 1940 года, Ребекка училась в первом классе.

Ребекка Элицур

Семью отправили в пересыльный лагерь Вестерборк, откуда с лета 1942 года еженедельно уходили депортационные поезда в лагеря смерти в Восточной Европе.

«Мы стояли у поездов и прощались. Взрослые вокруг меня плакали, потому что знали: пассажиры никогда не вернутся».

Через несколько месяцев семью Лиссауэр отправили на обмен на немцев, удерживаемых западными союзниками. Так, вместо отправки на восток, их депортировали в Берген-Бельзен, где были сосредоточены кандидаты на обмен. В лагере Ребекка и ее мать были разлучены с отцом и братом.

«Мы страдали от страшного голода. Но мать сохраняла веру, даже когда была очень слаба. Она поднимала дух другим заключенным».

В апреле 1945 года Ребекку и ее семью увезли поездом в неизвестном направлении. В пути поезд разбомбили, пассажиры спрыгнули и легли на землю.

«Мать защищала наши головы своими руками и велела нам повторять наши имена, имена наших родителей и наши даты рождения на случай, если ее убьют».

Через несколько дней их освободила Красная армия.

Семья вернулась в Амстердам, Ребекка занялась социальной работой. В 1959 году она репатриировалась в Израиль и, помимо прочего, поддерживала репатриантов из Нидерландов. У Ребекки и ее мужа Дова две дочери, девять внуков и пять правнуков.

Национальная библиотека Израиля выложила раритетный сборник стихов и рассказов еврейских детей из Харькова

Национальная библиотека Израиля выложила раритетный сборник стихов и рассказов еврейских детей из Харькова

Семен Чарный, Lechaim

Коллекция редких предметов Национальной библиотеки Израиля содержит книгу со стихами и рассказами, написанными детьми из украинского города Харьков накануне праздника Песах в 1920 году, сообщает журналист The Librarians Хен Малуль.

Обложка брошюры под названием «Жизнь детей»

Язык, находящийся в процессе возрождения, каким был иврит, остро нуждался в носителях, прежде всего в молодых носителях: детях, которые вырастут, бегло и свободно общаясь на этом языке. Помимо носителей, язык нуждался также в инструментах для обучения ему. И основным инструментом – учебным пособием, разработанным сионистским движением для обучения молодых последователей ивриту, – был сборник рассказов, песен и стихов. В 1887 году Элиэзер Бен-Иегуда и Давид Йелин опубликовали первую «Хрестоматию для еврейских детей» на иврите.
Начиная с последних десятилетий 19 века учителя, студенты и писатели создали сотни текстов на иврите, предназначенных для учащихся еврейских школ, основанных по всей Европе. Это был огромный проект как по масштабу, так и по значимости. И все же любой, кто когда-либо изучал иностранный язык, знает, что этого недостаточно.

 

 

Первый этап изучения языка — это пассивное усвоение, а второй этап – практика.

Небольшая книжица под названием «Жизнь детей» — яркий пример второго этапа: перехода от чтения к письму, от пассивного погружения к спонтанному творчеству. Учащиеся школы «Тарбут» (что значит на иврите «Культура») в городе Харькове выбрали для своего сборника наиболее подходящую тему: весна, обновление и память об освобождении евреев от рабства в Египте, отмечаемом во время праздника Песах.

 

Организация «Тарбут», целью которой было создание сети еврейских школ по всей Восточной Европе, основана была всего за три года до публикации этой брошюры, в апреле 1917 года в Москве. Роковой год, начавшийся с отречения царя, закончился установлением власти большевистского правительства, враждебного как сионизму, так и ивриту. После начала гражданской войны в России, и особенно вследствие антисионистской политики большевиков, организация «Тарбут» была вынуждена закрыть штаб-квартиру в Москве и начать с нуля в Киеве, Одессе и Харькове в середине 1918 года. Украинское отделение «Тарбута» непродолжительное время получало финансирование от независимого в тот момент украинского правительства. Но ситуация изменилась по мере того, как большевики установили власть на Украине. Конец был положен и недолгому расцвету иврита.

Брошюра школы «Тарбут» в Харькове была издана именно в этот краткий период.

«Жизнь детей» предлагает нам заглянуть в мир еврейских детей Харькова их собственными словами, на ясном и элегантном иврите. Каждый текст, будь это проза или поэзия, сопровождается именем автора. Все произведения, как уже упомянуто, посвящены приходу весны и празднику Песах. Это сборник, как указано, «песен, рассказов, воспоминаний, впечатлений и фантазий» учеников первой и второй ступеней школы. Из текстов видно, что это не первоклассники или второклассники, а скорее мальчики и девочки лет 14-15.

За оглавлением следует иллюстрация: идиллический пейзаж с подписью «На берегах Днепра».

 

Первым читаем стихотворение Даниэля Прахабмека под названием «Зима закончилась».

Стихотворение датировано 5 нисана 1920 года:

Зима закончилась, холод ушел,
Вселенная наполнена радостью.
Медленно дуют южные ветры,
Исцеляя мрачную душу.
Молодое солнце, весеннее солнце,
Отбрасывает на Землю обилие света,
Ослепляющее глаза.

Голые деревья
Снова пробуждаются,
Шумный город
Приобретает новый облик.

Всё радостно, живо и светится,
Дух весны омывает всех,
Счастливы многоэтажные здания,
Венчающие высокие горы.

И все же остается стеклянная пленка льда,
Над болотами, над ручьями,
Тем не менее, деревья голые,
Листья еще не распустились.

Птицы еще не вернулись,
Напевая свои радостные песни,
Но уже чувствуется весна,
На каждом углу и на площади.

Небо изменилось,
И облака уже другие,
Весна уже просачивается
В глубины души.

Это не тот мир,
Это не высоты Творения, –
Все живое, свежее, счастливое,
Все возвращается к жизни!

Сара Аспель пишет о деревьях, цветущих весной:

Как ужасна зимняя стужа,
Как прекрасны весенние приятные ветры,
Видели ли вы деревья, как они прекрасны весной,
А зимой они стояли, грустили и спали.

Но вот пришла весна, и они проснулись, встали,
Они начинают оглядываться по сторонам, вокруг.
«Слава Б-гу, зима кончилась!» –
Шепчутся деревья между собой, –
«Теперь мы будем расти с приходом весны!»

Одно за другим в сборнике следуют девять стихотворений, посвященных окончанию зимы, приходу весны и празднованию Песаха. А далее читаем первый в этой книге рассказ. Элиэзер Ааронов пишет о приготовлениях к Песаху:

«В нашем доме работа кипит, идет полным ходом. Все домочадцы готовятся к великому празднику, празднику Искупления Израиля, то есть Песаху. Отец достает из шкафа книги агады, мама и тетя убирают комнаты, чистят столы, стулья и кровати: я хотел им помочь, но мама выгнала меня гулять. Я вышел на улицу, воздух чистый, небо чистое, и как будто весь мир очистился, чтобы встречать великий праздник. И вот сестра зовет меня на обед. Как тяжело было покинуть берег и пойти домой, но я утешал себя мыслью: может быть, мама разрешит мне выйти после обеда. Я пошел домой, поел и снова вышел. Трудно описать, какое удовольствие я испытал в тот момент!»

 

Во всех рассказах (за одним исключением) автор выступает главным героем своего повествования, во многих из них упоминаются родители авторов, особенно матери. Мать Элиэзера отправила его прогуляться на улицу, чтобы он не мешал уборке, а рассказ Хаима Шейнгальда начинается с вопроса, который он задает своей матери: «Почему сегодня светло? Почему нет облаков, как вчера?»

Вопреки сионистскому мифу о том, что евреи диаспоры были оторваны от своего окружения, ясно, что харьковские школьники чувствуют близость к окружающей их природе. Они воспринимают весну как яркое, прекрасное время года, время невероятных перемен и преобразований. Холод уходит, дождевые облака уступают место теплому солнцу. Для юных поэтов и писателей очевидна ассоциация цветущей природы с приближающимся праздником Песах.

Как это прекрасно – читать и размышлять об этих сценах из жизни еврейских детей на Украине: не из-за отдаленности во времени (прошло уже более столетия), а именно из-за сходства между учениками, жившими и писавшими на иврите сто лет назад, и детьми, которыми мы сами когда-то были.

Кому не близка сцена, когда сидишь в классе и с нетерпением чувствуешь приближение окончания учебного дня?.. Выйти наконец на волю, побродить… Как об этом пишет Давид Ломзов в рассказе «Весна пришла»:

«Я лежу в своей постели. Я уже проснулся, но не понимаю, почему свет имеет такой красноватый оттенок? Я открыл глаза, и вот солнце согревает меня, пока я лежу на своей кровати! Я с радостью перепрыгнул через кровать и увидел: то немногое, что осталось от снега, растаяло. Весна пришла!

Мне пришла в голову мысль: какое чудесное слово – весна!  Сколько мыслей оно вызывает в моем сердце! Я буду ходить в парки, может быть, мы поедем в летний лагерь, я буду собирать грибы, орехи …

 

Я взял книгу и со счастливым выражением на лице отправился в школу, где увидел веселые лица друзей. «Может, нам сегодня пойти на экскурсию?» — сказал один мальчик. Внезапно раздается звонок, и я бегу в класс. Там они <учителя> объясняют всякие милые вещи, но нам совсем не интересно то, что они нам объясняют. И хотя мы делаем вид, что слушаем, но наши сердца снаружи».

Большинство текстов сосредоточены на трех местах действия: дом – здесь  проходят приготовления к Песаху, происходит седер; места «на природе» – где видно, как природа пробуждается от зимней спячки; синагога – место, где община собирается совместно с раввином. В некоторых историях – например, приведенной выше – упоминается и четвертое место: школьный класс.

Итак, как же харьковчане встречали Песах? Свидетельства демонстрируют, что с тех пор мало что изменилось, и тогда все происходило так же красиво и трогательно. Мордехай-Галеви Изгур пишет:

«За несколько дней до Песаха мы с мамой отнесли нашу пасхальную посуду ее двоюродному брату, потому что праздник мы отмечали с ним, в его доме. Там мы стали готовить посуду и убирать комнаты. В девять часов утра накануне Песаха мы поспешили съесть хамец и убрать из дома то, что осталось. Одним словом, мы старались устроить «Песах» во всех комнатах».

Большинство рассказов написаны мальчиками. А история Ханны Брик уникальна тем, что включена в раздел под названием «Фантазии». Это единственный текст, написанный не от первого лица.

Главная героиня — маленькая Сарра, которая, чувствуя усталость накануне Песаха, засыпает как раз перед тем, как отец должен вернуться из синагоги.

 

Сарра во сне мечтает о радостном путешествии в лес: она ​​вторит пению птиц, гуляя среди деревьев. Позже, когда во сне наступает вечер, настроение Сарры меняется:

«Мое старое дерево, — с грустью спрашивает она одного из своих лесных товарищей, — где мой дом?» – «Не знаю, – отвечает дерево, – пойди и спроси у птиц». Птицы тоже не могут помочь. Когда Сарру охватывает тоска, героиню будят поцелуи матери, побуждающие ее встать с постели и подойти к столу для седера. Отец вернулся…

Брошюра школы «Тарбут», созданная ее учениками более ста лет назад, ныне отсканирована и загружена на сайт Национальной библиотеки Израиля в рамках проекта «450 лет еврейской книги». Кстати, она имеет порядковый номер 12, это означает, что предыдущих брошюр было как минимум 11…

Коллекция Магнеса получила миллион долларов на проект архива Романа Вишняка

Коллекция Магнеса получила миллион долларов на проект архива Романа Вишняка

Коллекция еврейского искусства и предметов быта И. Л. Магнеса в Калифорнийском университете в Беркли получила подарок в размере одного миллиона долларов от жертвователя, который решил остаться анонимным, пишет журналист «J.The Jewish News of Northern California» Эндрю Эзенстен.

Деньги будут использованы для каталогизации и оцифровки Архива Романа Вишняка, коллекции из более чем 30-ти тысяч предметов, принадлежавших известному уроженцу России фотографу и биологу, умершему в 1990 году. Его дочь, покойная Мара Вишняк-Кон, пожертвовала свой архив, в том числе около 6500 фотографий, 10000 слайдов, 40 альбомов негативов, 1500 гравюр и 400 аудиовизуальных записей, Коллекции Магнеса в 2018 году. Архив был оценен почти в 40 миллионов долларов.

«Этот необычайно щедрый подарок обеспечивает будущее Архива Романа Вишняка и еще больше укрепляет позиции Коллекции Магнеса и Калифорнийского университета в Беркли как основных ресурсов в мире научных исследований и преподавания иудаики», — заявил в пресс-релизе директор музея Джон Эфрон. В ответ на вопрос «J.The Jewish News of Northern California» о причине интереса жертвователя к архиву Р. Вишняка, пресс-секретарь Коллекции Магнеса заявил: «Жертвователь привержен изучению и преподаванию еврейской истории и культуры».

Самыми известными фотографиями Р. Вишняка были фотографии жизни в местечках в Польше, Литве, на Украине и в Чехословакии в годы, предшествовавшие Холокосту, собранные в 1983 года в книге «Исчезнувший мир». Р. Вишняк также снимал иммигрантов в Нью-Йорке 1940-х годов, израильтян в первые годы существования государства и мир природы. Он был первопроходцем в области микрофотографии, процесса получения изображений через микроскоп.

По мнению историка искусства Майи Бентон, Романа Вишняка следует признать «не только одним из величайших еврейских фотографов, но и одним из величайших фотографов в мире».

Справка:

Русско-американский фотограф Роман Вишняк родился в 1897 году вблизи Санкт-Петербурга. Больше всего он известен циклом документальных уличных фотографий о культуре и быте евреев Центральной и Восточной Европы до Холокоста, которые опубликованы в книге «Исчезнувший мир».

С 1914 года Роман Вишняк шесть лет обучался в институте Шанявского (ныне университет) в Москве, где изучал медицину и зоологию. Будучи аспирантом, Роман Соломонович работал с известным биологом Николаем Кольцовым. Он исследовал развитие аксолотлей, вида водной саламандры. Эксперименты имели успех, но Вишняк не смог опубликовать отчёт из-за революционного хаоса в тогдашней России.

Рост антисемитизма, вызванный революцией, побудил семью Вишняк в 1918 году переехать в Берлин.

В 1935 году, когда антисемитизм продолжал поднимать свою уродливую голову, Вишняк был уполномочен американским еврейским Объединенным распределительным Комитетом (Джойнт) в Центральной Европе сфотографировать еврейские общины в Восточной Европе, в рамках кампании по сбору средств, чтобы помочь получить сочувствие от богатых евреев и поддержать эти бедные общины. Фотограф настолько проникся проектом, что продолжил работу даже после его официального завершения.

Центральной Европе сфотографировать еврейские общины в Восточной Европе, в рамках кампании по сбору средств, чтобы помочь получить сочувствие от богатых евреев и поддержать эти бедные общины.

Еврейские дети, Закарпатье

Его опубликованные фотографии в основном сосредоточены на людях, обычно в небольших группах, занимающихся своей повседневной жизнью, часто не обращающих внимания на фотографа. Со своим сострадательным еврейским взглядом он путешествовал по Восточной Европе, документируя проникновенные представления о нитях жизни, которые будут потеряны навсегда: любопытные школьницы с косичками в рваной одежде, улыбающиеся мальчики с локонами на висках, держащие рваные книги, коробейники, продающие свою домашнюю утварь, голодные, обедневшие малыши и бездомные уличные попрошайки. Журнал The Smithsonian так описывал сцены, захваченные объективом Вишняка: “Глаза подозрительно смотрят на нас из старинных подвальных окон, поверх лотка коробейника, из переполненных классов и пустынных углов улиц.” Джин Торнтон, автор в газете The New York Times, назвал их “мрачными от бедности и серого света европейской зимы.” Фотографии Вишняка были скопированы, перепечатаны, проиллюстрированы и опубликованы в различных формах по всему миру.

«Только цветы ее юности». Одна из самых известных фотографий Вишняка. Варшава, 1938

Поскольку еврейская жизнь продолжала ухудшаться, усилия Вишняка стали не просто смелым приключением, но миссией и смыслом его жизни. По его словам, “чтобы сохранить, по крайней мере в картинках, мир, который вскоре может перестать существовать.” Вишняк утверждал, что он носил свою тяжелую аппаратуру (весом свыше 50 кг) на спине, проходя много километров и поднимаясь по крутым дорогам. Он описывал, как одевался нацистским штурмовиком и маршировал по Берлину, чтобы запечатлеть “Хрустальную ночь”; выдавал себя за “местного еврея” или “литовского торговца”, чтобы обеспечить доверие своих моделей; был заключен в тюрьму в Польше и подкупал охранников, чтобы они вернули его камеру; проявлял свои снимки ночью, на берегу реки, под покровом темноты.

Во дворе синагоги. 

Помимо стремления сохранить память о евреях, он активно боролся за повышение осведомленности на Западе об ухудшающейся ситуации в Восточной Европе.  В конце 1938 года он пробрался в Збоншинь, лагерь для интернированных в Германии, куда евреев отправляли ждать депортации в Польшу. Фотографировав казарму в течение двух дней, он сбежал, прыгнув со второго этажа казармы ночью, уползая, умудряясь при этом обходить битое стекло и колючую проволоку. Фотографии, которые он сделал, были отправлены в Лигу Наций в Женеве, чтобы доказать существование таких лагерей.

В 1939 году Вишняк уехал из бурлящей Европы в Швецию. Его жена присоединилась к нему вскоре после этого, получив эмиграционную визу с помощью Джойнт. После поездки во Францию и интернирования в депортационный лагерь в течение трех месяцев, он, наконец, смог сбежать в США со своей семьей. Родители Вишняка скрывались во Франции на протяжении всей войны и выжили.

Он написал во введении к Исчезнувшему миру: “Сквозь личное горе я вижу мысленным взором лица шести миллионов моих людей … которые были жестоко убиты… весь мир стоял и наблюдал, ничего при этом не делая.”

Из 16 000 фотографий, которые он сделал, менее 2 000 достигли Америки в 1940-х. Они были тщательно зашиты в его одежду или контрабандой ввезены другом через Кубу. Тысячи других остались во Франции с его другом Клермоном Ферраном, который спрятал их под половицами и за рамами картин. Вишняк воссоединился с негативами, когда они были контрабандой вывезены из Франции в 1942 году.

Оказавшись в Соединенных Штатах, Вишняк снова отчаянно пытался заставить американских евреев проникнуться сочувствием к тем, кто оказался в ловушке в Восточной Европе. С этой целью в 1942 году он выставил свои работы в Новой школе социальных исследований, а также проводил крупные выставки в Научно-исследовательском институте идиша в 1944 и 1945 годах.

Когда его работа была выставлена в Колумбийском университете в 1943 году, он написал Элеоноре Рузвельт с просьбой посетить выставку, но она этого не сделала. Сегодня на выставке в Национальном институте фотографии также представлено письмо, которое Вишняк отправил президенту Рузвельту на его 60-летие. Вместе с ним он подарил пять фотографий восточноевропейских евреев, чтобы, по его словам, проиллюстрировать “бесконечную катастрофу и несправедливость” нацистской партии.

Чтобы заработать на жизнь, Вишняк открыл небольшую фотостудию в Верхнем Вест-Сайде и начал заниматься научной фотографией. За это время он также побывал в Принстоне и сфотографировал Эйнштейна, пока тот был погружен в свои мысли. Эйнштейн считал полученные портреты своими любимыми. В 1947 году Вишняк вновь вернулся в Европу по распоряжению Джойнт, чтобы сфотографировать евреев в лагерях для перемещенных. Он надеялся заручиться сочувствием и деньгами для них.

Вишняк оставался активным до последних лет жизни. В 1957 году он был назначен научным сотрудником Медицинского колледжа Альберта Эйнштейна, а в 1961 году получил звание “профессора биологического образования.” В более поздние годы он стал “профессором творчества” в Институте Пратта, где преподавал курсы по философии фотографии. Он также известен своими изображениями микроскопической биологии.

Вишняк умер в 1990 году в возрасте 92 лет.

Несмотря на все свои достижения, он, безусловно, получил международное признание благодаря документированию довоенной Европы. При жизни некоторые из его фотографий были опубликованы: Польские евреяи (1947), Исчезнувший мир (1969) и Чтобы дать им свет (1992).

Его работы выставлялись в художественных и исторических музеях по всему миру, в Колумбийском университете, Еврейском музее Нью-Йорка и Международном центре фотографии. В августе 2014 года Международный центр фотографии в Нью-Йорке объявил, что 9 000 фотографий Вишняка, многие из которых никогда не печатались и не публиковались ранее, будут размещены в онлайн-базе данных (которая сегодня доступна для публичного просмотра). Они также опубликовали отрывки из двух его фильмов, которые были уничтожены, но собраны по кусочкам.

Если мы можем сказать, что и реальная фотография, и глаз фотографа играют одинаково важную роль в воздействии самого изображения, то это наверняка относится и к фотографиям Вишняка. Мара Вишняк Кон, дочь фотографа, вспоминает: “Его фотографии, на самом деле, достигают души человека, смотрящего на них. Отличительной чертой его еврейской фотографии является то, что он способен установить эмоциональную связь со зрителем.”

Фотографии Романа Вишняка увековечили евреев довоенной Европы в сердцах еврейского народа. Пусть их и его память будут благословенны.

Физик, которым может гордиться Литва

Физик, которым может гордиться Литва

Сегодня моему Учителю Иошуа Левинсону исполнилось бы 90

Проф. Пинхос ФРИДБЕРГ,
Вильнюс

https://obzor.lt/news/n79467.html

Вместо предисловия

Когда тебе за 80, и старая уставшая лошадка, еле волоча ноги, везет тебя «фунэм ярид» (идиш: «с ярмарки», формула Шолом-Алейхема), перед глазами все чаще возникают лица самых близких и дорогих людей, покинувших этот мир. Родители, подарившие жизнь. Мои Учителя, посланные судьбой.

* * *

Мы познакомились в первый день моей студенческой жизни. Дело было так. На собрании первокурсников, посвященном началу 1956-го учебного года, я – студент физфака – случайно оказался рядом с веселой и остроумной студенткой химфака по имени Анета. Не буду скрывать, нравоучения деканов мы слушали вполуха (нам-то по 18!), в основном, болтали за жизнь. Час пролетел незаметно, и мы двинулись вместе домой. В сотне метров от здания по ул. Наугардуко, в котором тогда располагались физфак и химфак, мы повстречали коренастого молодого спортивного человека в очках. Он оказался двоюродным братом Анеты. Познакомились. Вскоре я узнал, что родители Анеты погибли в Каунасском гетто и что ее воспитали родители Иошуа.

С третьего курса я стал посещать городской семинар по атомной спектроскопии. До сих пор помню, с каким вниманием его участники ловили каждое слово Левинсона.

* * *

Начну с главного: он был порядочным человеком.

В этом определении отсутствуют слова типа «абсолютно», «очень», «глубоко». Отсутствуют не случайно. Жизнь доказала мне, что «порядочность» не может иметь градаций, она в человеке либо есть, либо нет. И объяснять здесь ничего не надо: нормальный человек поймет о чем речь.

Он был Хорошим физиком-теоретиком.

Несколько его Идей вошли в анналы современной физики. Здесь я сознательно употребил простое слово “Хороший” вместо привычных штампов “выдающийся”, “гениальный”, “великий”. Во все времена Хорошие физики встречаются крайне редко: основную массу всегда составляют Средние – “рабочие пчелки”, без ежедневного и кропотливого труда которых не может быть реализована ни одна Идея.

Он был Педагогом от Б-га.

Как никто другой он умел “на пальцах” объяснить самое сложное физическое явление.

Он был Доброжелательным, абсолютно неконфликтным человеком.

Не любить его могли только люди, пораженные бациллами национализма, антисемитизма и/или зависти к его таланту.

Это слова из моей статьи, опубликованной в 2008 году на четырех языках – русском, литовском, английском и идиш:

* * *
Разворот от атомной спектроскопии
к сверхвысокочастотной (СВЧ) электродинамике

Моя alma mater – Вильнюсский университет, кафедра теоретической физики. Узкая специализация – «атомная спектроскопия». Распределили меня в «почтовый ящик». Был счастлив, потому что избежал работы в общеобразовательной школе, учителем физики.

1 августа 1961 года, полный надежд и ожиданий, переступил порог особо режимного отдела, занимавшегося разработкой измерительной СВЧ-техники. Начальник отдела пригласила к себе старшего инженера одной из лабораторий и со словами: «Принимай пополнение!», – попрощалась со мной. Вышеупомянутый старший инженер привел меня в лабораторию, посадил за стол с каким-то прибором и спросил, хорошо ли я «секу» в СВЧ-технике. Ответил я вопросом на вопрос: «А что такое СВЧ?» Тогда он поинтересовался, видел ли я в своей жизни паяльник? Пришлось кивнуть головой. После этого исполняющий обязанности начальника лаборатории немедленно вручил мне паяльник и посадил паять тефлоновые трубочки для болометрических измерителей мощности. При этом добавил: «Через две недели вернется из отпуска начальник, пусть ломает голову, что с тобой делать».

Стиснув зубы, начал паять. Проклинал все на свете. Время тянулось и мучительно, и медленно. Наконец, из отпуска вернулся начальник лаборатории Симон Соломонович Фел. Познакомились. Я тут же ему заявил: «Либо дайте работу по специальности, либо отпустите». В ответ услышал: “Недавно в одном киевском «ящике» для измерения потенциала радиолокационных станций начали использовать безнастроечный эхо-резонатор сферической формы (БЭР), радиус которого в 5-7 раз превосходит длину волны. Но обнаружился дефект: на некоторых частотах он «не хочет» резонировать. Нам поручено произвести измерения, выяснить природу дефекта и, если удастся, предложить способ его устранения. Вот Вам реальная задача: сможете до нового года разобраться, в чем дело, будете и дальше работать головой, иначе – 3 года придется поработать руками”.

Не зная с чего начать, пошел за советом к Юзику. Так ласково называли друзья работавшего в АН Литвы физика-теоретика Иошуа Беньяминовича Левинсона. Мне повезло: Юзика проблема заинтересовала. После нашего разговора мы оба приступили к изучению электродинамики СВЧ и за четыре месяца построили теорию вышеупомянутых резонаторов. Не буду вдаваться в подробности, скажу только, что эксперимент полностью подтвердил результаты расчета. Так увидело свет серийное изделие БЭР-636. А Юзик стал моим Учителем, хотя был старше меня всего на шесть лет.

Именно Левинсон стоял у истоков Вильнюсской школы электродинамики СВЧ: с 1962-го года и до отъезда в Черноголовку в 1968-м он являлся консультантом (на полставки старшего научного сотрудника) лаборатории теоретических расчетов Вильнюсского НИИ радиоизмерительных приборов. Школа просуществовала почти 30 лет, до развала СССР. За этот период сотрудники лаборатории опубликовали свыше ста статей (первые девять из них – в соавторстве с Левинсоном) в ведущих советских («Доклады Академии наук СССР», «Радиотехника и электроника», «Известия ВУЗов, Радиофизика», «Журнал технической физики») и американских (IEEE Trans. on AP, IEEE Trans. on MTT, Microwave Journal) журналах.

* * *Первая половина жизни Юзика связана с Литвой. Об этой половине хочу рассказать. Рассказать, называя вещи своими именами.

Юзик родился 22 марта 1932 года в Каунасе. Как известно, почти все каунасские евреи сгорели в огне Холокоста. Юзика спасли родители, чудом сумевшие убежать вглубь России. Сразу же после войны семья вернулась в Литву, и в 1949 году он, золотой медалист, сумел поступить в один из самых престижных вузов страны – Московский инженерно-физический институт (МИФИ).

На талантливого студента с нетривиальным физическим мышлением сразу же обратил внимание и привлек к научной работе 31-летний проф. В.Г.Левич – ученик академиков Л.Ландау и А.Фрумкина, создатель физико-химической гидродинамики, член-корреспондент АН СССР (1958), ставший впоследствии активным борцом за права советских евреев. Но этому тандему не суждено было окрепнуть. В 1953 году, во время “дела врачей”, Юзика – круглого отличника – без объяснения причин отчисляют из МИФИ и направляют “на укрепление” института тракторного машиностроения. Он неделями обивает пороги Министерства высшего образования СССР и добивается, наконец, перераспределения в Горьковский университет. Там, после войны, из эвакуированных и ссыльных ученых сложилась сильная физическая школа. Повезло? Не тут-то было. Внимательный “начальник” учебной части сразу же обнаружил несоответствие программ: в МИФИ общее количество часов английского языка оказалось на 6 (шесть!!!) часов меньше, чем в Горьковском университете. Из Горького пришлось уехать.

Так он вернулся в Вильнюс. На дворе стоял конец весны 1953 года. Изгнанного из Москвы студента в Вильнюсский университет тоже не взяли. Отчаявшись, отец Юзика обратился за помощью к своему знакомому – зам. управляющего стройтрестом Иосифу Тиновскису. Это был тот самый случай, когда “блат” оказался сильнее государственного антисемитизма: Юзика приняли на 4-й курс физико-математического факультета Вильнюсского университета. Своими знаниями он настолько поразил всех преподавателей, что уже в ноябре 1953 года газета “Tarybinis studentas” (Советский студент) поместила его фотографию в рубрике “Лучшие люди университета”

После окончания университета Юзика призывают в армию. Солдат 16-й Литовской дивизии, рядовой Левинсон, ухитряется за два года службы обдумать и написать три научные статьи по атомной спектроскопии. Посланные в журналы “Труды физ.-тех. института АН ЛССР” и “Труды АН ЛССР”, эти работы увидели свет в 1956-57 годах и тут же стали классическими. Они на много лет определили тематику кандидатских и докторских диссертаций большинства физиков-теоретиков Литвы.

На результаты этих “солдатских” работ Левинсона ссылаются Л. Ландау и Е. Лифшиц в третьем томе своего “Курса теоретической физики” – библии физиков всего мира (см. Квантовая механика (нерелятивистская теория), М.: Наука, 1963, второе издание).

Еще чуть-чуть об этой сенсационной ссылке

Впервые я узнал о ней еще до выхода в свет упомянутого 3-го тома. Произошло это в самом начале 60-х на городском семинаре по атомной спектроскопии. Выступал гость из Москвы член-корр. АН СССР И.С.Шапиро. Когда ему стало известно, что в аудитории присутствует Левинсон, он сказал во всеуслышание: «Ландау включил Ваш результат [диаграммный метод суммирования коэффициентов Вигнера и Рака] в готовящееся к печати второе издание «Квантовой механики».

Факт цитирования результатов Левинсона в «культовом учебнике Л.Ландау и Е. Лифшица» отмечается и в статье группы ведущих профессоров израильского Института им. Вейцмана, опубликованной в журнале «Physics Today».

Известно, что в работах нобелевского лауреата Л.Ландау очень мало ссылок. Причина простая: ему было значительно проще и быстрее самому получить нужный результат, чем тратить время на его поиск в литературе. Чтобы читатель, далекий от теоретической физики, мог в полной мере осознать «крутость» упомянутой ссылки, приведу фотокопию фрагмента предисловия Е. Лифшица к третьему изданию «Квантовой механики» (1974):

Лирическое отступление

В 2017 году под моей статьей, перепечатанной на страницах издающегося в Израиле международного журнала «МыЗдесь», появился комментарий:

Гость | 03.04.2017 05:40

«Насколько я помню, Иошуа Биньяминович родился здесь, в Хайфе. Перед Второй мировой войной его родители вместе с Юзиком приехали в Литву навестить своих родных. Там их застала война – СССР захватил Литву, и возвратиться они не смогли.

И ещё: ректор МИФИ, видимо, долго не хотел отчислять блестящего студента и, встречая его в институте, делал вид, что не замечает его.

В армии обязанностью Иошуа Биньяминовича было помогать своему старшему офицеру (не помню его чина) получить, кажется, аттестат зрелости. Должность его называлась “писарь”, о чём он рассказывал со свойственным ему мягким юмором».

Естественно, я тут же ответил Гостю:

автор | 03.04.2017 22:40

Гостю | 03.04.2017 05:40

«Очень жаль, что Вы себя не назвали.

О том, что Юзик родился в Тель-Авиве (не в Хайфе) я слышал давно. Более того, я также знал, что у его родителей был свой пардэс [цитрусовый сад]. Но в документах место рождения Юзика был указан Каунас.

Истории с ректором МИФИ не слышал.

Что же касается его службы в армии, Вы правы, он числился писарем (из-за зрения). Юзик рассказывал мне историю службы в армии, и я ее хорошо запомнил.

Тем старшим офицером был начальник штаба полка подполковник Пшенко. Он учился в 10-м классе заочной вечерней школы при гарнизонном доме офицеров. Физику в ней преподавал друг Юзика Има [Эммануил] Левитан, но Юзик этого не знал.

Все заочники, а это были, в основном, прошедшие войну офицеры, получали листки с домашними заданиями. Раз в две недели они отчитывались, сдавая учителю тетрадку с решениями задач. Пшенко, который не имел в физике зеленого понятия, всегда сдавал тетрадки «на отлично». Видя такое, Има стал специально задавать ему более сложные задачки. А Пшенко все равно решал их «на отлично». Кончилось тем, что Има стал задавать задачи из сборника олимпиадных задач Зубова. И все равно получал правильные ответы.

Конец истории такой. Один раз Пшенко было некогда (а, может, поленился), и он не стал переписывать решения в свою тетрадку, а прямо сдал тетрадку Юзика, у которого был красивый и весьма четкий почерк.

Има, естественно, почерк Юзика сразу узнал…

При встрече они сильно смеялись».

* * *

Позволю себе обнародовать один малоизвестный факт, свидетелем которого был. В начале 1958 года редакция весьма авторитетного журнала «Успехи физических наук» заказала Левинсону большую статью. Статья была написана, но так и не увидела свет, ибо… не получила согласия «начальника» на публикацию. После этого случая Юзик круто меняет тематику своих работ. Он начинает заниматься физикой твердого тела и посвящает ей всю дальнейшую жизнь.

С 1957 по 1966 год Юзик работал в Институте физики и математики АН ЛССР, затем два года – в институте полупроводников АН ЛССР.

И в том, и в другом институте столь известный физик-теоретик не имел даже своей лаборатории, не говоря уже о выдвижении в члены Академии Наук Литвы.

Не желая обидеть своих коллег, позволю себе утверждать, что ни один физик-теоретик Советской Литвы по уровню своих научных работ даже не приблизился к уровню работ Левинсона. Тот, кто с этим моим мнением не согласен, может кинуть в меня камень. Я не обижусь! Но прежде чем кидать, советую все же заглянуть в «Citation index» (Индекс цитирования научных статей) или на другой подобный сайт.

В 1968 году Левинсона пригласили на работу в Институт теоретической физики им. Л.Д.Ландау АН СССР (ИТФ). Он принял предложение и покинул Литву навсегда.

“Это приглашение произвело такое же впечатление, как если бы солдата из отдаленного колониального гарнизона пригласили в королевскую гвардию”, 

прокомментировал ситуацию 40 лет спустя один из его коллег.

Иошуа Левинсон на семинаре Л.Д.Ландау. Стоп-кадр фильма «Острова. Аркадий Мигдал», телеканал «Культура», РТР

В 1985 году Левинсон возглавил теоретический отдел вновь созданного Института проблем технологии микроэлектроники АН СССР.

В 1992 году его пригласили поработать полгода в израильский институт им.Вейцмана. В Черноголовку он уже не вернулся. Вот что об этом говорится в интересной статье Константина Кикоина «Математики и физики в алие 70-х – 90-х годов ХХ века»:

«Первопроходцам большой физической алии в начале 90-х годов открыли свои двери практически все израильские университеты. Физиков, получивших стипендии Barecha и Guastalla, кроме Тель-Авивского университета, принимали Технион и Еврейский университет в Иерусалиме. Институт Вейцмана совместно с Институтом теоретической физики им. Ландау организовал долгосрочную программу совместных исследований, а по ее окончании нескольким российским теоретикам были предложены профессорские позиции в Реховоте…

В истории лучшего израильского научного центра – Институте Вейцмана – “бывший наш народ” представлен довольно большой группой физиков. Этот факт говорит много о качестве российской научной алии, поскольку в физические отделы института попадали в строго индивидуальном порядке лишь те ученые, которые удовлетворяли самым высоким международным стандартам. Среди русскоязычных сотрудников в первую очередь упомянем Аркадия Аронова (1939 -1994) и Иегошуа Левинсона (1932-2008)…

И.Левинсон начинал свою научную карьеру в Вильнюсе. Стоит отметить, что научное имя он составил себе работами по теории углового момента, у истоков которой стоял основатель израильской теоретической школы Дж.Ракa. В середине 60-х Левинсон был приглашен во вновь образованный Институт теоретической физики им. Л.Д.Ландау (ИТФ) в Черноголовке, участвовал в совместной программе ИТФ-ИВ, затем был принят в Институт Вейцмана в рамках программы VATAT, сразу активно включился в исследования мезоскопических структур, опубликовал не один десяток работ, по качеству не уступавших тем, что он делал в свои черноголовские годы, получил престижную стипендию А.Гумбольдта для выдающихся ученых (1996).

Сообщество израильских физиков считает, что среди физиков старшего поколения И.Левинсон – пример наиболее успешной абсорбции».

Профессором Вейцмановского института Юзик оставался до последнего дня (28 июля 2008 года) своей жизни. Ее смысл полностью выразила фраза, прозвучавшая на похоронах:

“Скромный офис Левинсона стал Меккой для физиков, нуждающихся в совете и помощи”.

В Израиле овдовевший Юзик получил шанс не только на новую научную жизнь, но и на новую семейную жизнь. В январе 1993-го его женой стала Наташа.

И.Б.Левинсон (англ: I.B. Levinson, затем Y.B.Levinson; в начале 90-х он изменил написание своего имени с Ioshua на Yehoshua) является автором/соавтором более двухсот научных статей и трех монографий. Список 145-ти статей, опубликованных до отъезда в Израиль в 1992 году, приведен на сайте ИТФ, остальные 57 можно найти на scholar.google.com.

Под руководством Левинсона защищены порядка 20-ти диссертаций.

Его работы по физике полупроводников удостоены Государственной премии СССР (1987) и премии Фонда Александра фон Гумбольдта (1996).

Литовско-канадско-израильский проект: Роман Г. Кановича “Очарованье сатаны” переведен на иврит

Литовско-канадско-израильский проект: Роман Г. Кановича “Очарованье сатаны” переведен на иврит

Роман выдающегося литовско-еврейского писателя, лауреата Национальной премии Литвы 2014 года в области искусства и культуры Григория Кановича “Очарованье сатаны” переведена на иврит. Инициаторами издания стали сыновья писателя – Сергей и Дмитрий Кановичи. Проект частично финансировали Фонд «Добрый воли» и Литовский Институт культуры.

Предлагаем вашему вниманию радиобеседу журналиста Радио ЛРТ и автора еврейской передачи Ольги Угрюмовой с переводчиком Петром Криксуновым, который известен ивритскому читателю переводами произведений В. Набокова, Ф. Достоевского, Б. Пастернака, А. Солженицына, О. Мандельштама и др.

https://www.lrt.lt/mediateka/irasas/2000205479/santara-laida-apie-lietuvos-zydus-zymaus-litvaku-rasytojo-g-kanoviciaus-knyga-setono-apzavai-isversta-i-hebraju-kalba 

Абрамович пожертвовал крупную сумму «Яд Вашему»

Абрамович пожертвовал крупную сумму «Яд Вашему»

Всемирный центр памяти жертв Холокоста Яд Вашем и Роман Абрамович объявили 22 февраля о новом долгосрочном стратегическом партнерстве, направленном на усиление деятельности Яд Вашем в области изучения и сохранения памяти о Холокосте, пишет журналист «The Jerusalem Post» Цвика Кляйн.

Как пресс-секретарь «Яд Вашем» Сими Аллен, Романа Абрамович передал музею «восьмизначную сумму» и таким образом стал самым крупным его спонсором – после скончавшегося в прошлом году американского мецената Шелдона Адельсона.

Партнерство является частью благотворительной деятельности г-на Абрамовича по развитию исследований и образования в области Холокоста, а также по борьбе с антисемитизмом. Обещанное финансирование в размере десятков миллионов долларов пойдет на значительное улучшение работы всемирно известного Международного института исследования Холокоста входящего в состав Яд Вашем. На протяжении трех десятилетий Международный исследовательский институт находится в центре новаторских исследовательских инициатив в области изучения Холокоста, что служит основой как памятных, так и просветительских мероприятий, связанных со зверствами, совершенными нацистами и их пособниками до, во время и после Холокоста.

Это новое стратегическое партнерство расширит и укрепит исследовательскую деятельность Яд Вашем в то время, когда искажение, отрицание и политизация Холокоста вызывают тревогу во всем мире. Партнерство будет оказывать поддержку в течение пяти лет для дальнейшего расширения и развития деятельности Института в глобальном масштабе. В рамках этого партнерства было принято еще одно обязательство – внести свой вклад в создание нового здания для Международного исследовательского института в кампусе Яд Вашем на горе Памяти в Иерусалиме, предназначенного для создания динамичной среды, которая может поддерживать и расширять деятельность этой престижной научной организации.

Стремясь расширить текущую деятельность в области памяти и документирования Холокоста как в Иерусалиме, так и за рубежом, Яд Вашем при поддержке данного партнерства также создаст две новые версии «Книги имен», уникального памятника жертвам Холокоста. За последние семь десятилетий Яд Вашем собрал имена более 4800000 мужчин, женщин и детей, которые были убиты в рамках плана нацистской Германии, направленного на физическое уничтожение еврейского народа и его культуры, и даже стирании память о них из истории.

С момента своего основания в 1953 году сбор имен всех жертв Холокоста был основным компонентом миссии Яд Вашем: восстановить имя каждой жертвы Холокоста. На протяжении многих лет Яд Вашем собирал эти имена из разных источников и хранил их в своем Зале имен. Имена также доступны для общественности во всем мире через Центральную базу данных имен жертв Шоа на сайте Яд Вашем. Яд Вашем впервые создал «Книгу имен» для постоянной экспозиции «Шоа» в Мемориальном музее Аушвиц-Биркенау, в павильон в бывшем блоке 27, открытую в 2013 году. Два новых обновленных экземпляра «Книги имен» послужат осязаемым памятником как отдельным евреям — мужчинам, женщинам и детям, убитым во время Холокоста, так и невообразимым масштабам попытки нацистов уничтожить еврейский народ.

В книге имена жертв Шоа перечислены в алфавитном порядке, и там, где эта информация известна, указаны даты их рождения, города рождения и места смерти. Напоминая знаменитые пустые полки в Зале Имен, «Книга Имен» включает в себя пустые страницы, обозначающие тех, чьи имена остаются неизвестными. Одна из новых книг будет постоянно экспонироваться в Яд Вашем, а вторая станет основой передвижной памятной выставки, повышая осведомленность всего мира об убийстве около шести миллионов евреев во время Холокоста.

Председатель Яд Вашем Дани Даян приветствовал Романа Абрамовича как ведущего члена круга уважаемых друзей Яд Вашем. «Мы глубоко благодарны Роману Абрамовичу за этот щедрый вклад, который значительно укрепит миссию Яд Вашем. Это партнерство подчеркивает его неизменную приверженность памяти о Холокосте и борьбе с антисемитизмом, а также укрепляет решимость Яд Вашем оставаться хранителем точной, основанной на фактах памяти о Холокосте. Эта память будет по-прежнему актуальна для еврейского народа и всего человечества, особенно в то время, когда антисемитизм распространяется в физическом и цифровом мирах. Мы знаем, что это стратегическое партнерство приведет к дальнейшему расширению и углублению деятельность Яд Вашем в Израиле и во всем мире».

«Работа Яд Вашем по сохранению памяти жертв Холокоста имеет решающее значение для того, чтобы будущие поколения никогда не забывали, к чему могут привести антисемитизм, расизм и ненависть, если мы не будем высказываться», — заявил Роман Абрамович. «Для меня большая честь иметь возможность поддерживать Яд Вашем и председателя Дани Даяна, поскольку они развивают и расширяют свою важную работу».

Роман Абрамович также спонсирует ряд программ по борьбе с антисемитизмом. Так в прошлом году принадлежащий ему английский клуб «Челси» договорился о трехлетнем совместном проекте с Антидиффамационной лигой (АДЛ). В рамках проекта футбольный клуб и правозащитная организация «используют влияние спорта для борьбы с дискриминацией и насилием в интернете».

Как 11-летний мальчик написал одну из самых известных песен о Холокосте

Как 11-летний мальчик написал одну из самых известных песен о Холокосте

Мария Якубович, stmegi.com

Уже в начале июля 1941 года немцы и их местные пособники убили на территории Литвы около 35 тысяч евреев. Но их не отправляли в лагеря смерти: массовое убийство произошло в Понарах, в лесу, ранее любимом месте пикников, всего в нескольких километрах от столицы.

В Вильно, «Литовском Иерусалиме», как его называли, накануне Второй мировой жило около 60 тысяч евреев — четверть всего населения. Множество учебных заведений на идише и иврите, библиотеки, еврейские оркестры и хор, драматическая студия, типографии, газеты и периодические издания. «Иерусалим галута, утешение восточного народа на севере», — назвал его поэт Залман Шнеур.

После начала Второй мировой войны, в сентябре 1939 года, польский Вильно пережил ряд потрясений. Стал литовским, затем советским. 22 июня 1941 года Германия вторглась в СССР, а через два дня после этого в Вильно вошли немцы.

РККА оставила в Понарах большие ямы для хранения топливных баков. «Немцы обнаружили это место, — писал великий идишский поэт Авром Суцкевер в своем прозаическом рассказе «Фун Вильнер гетто», – как будто специально созданное для их убийственных планов». Когда «Понары» стали синонимом кошмара, на отпечатанной немцами карте Вильнюса название было заменено зеленым пятном.

В декабре 1941 года расстрелы прекратились. Немцам была нужна дешевая рабочая сила. Так период до лета 1943 года стал временем относительного затишья, с расстрелами только обвиняемых в «преступлениях», а также стариков и больных. Через полгода после начала оккупации в живых осталась лишь треть евреев Вильно, теснившихся на семи узких улицах гетто. Не было никого, кто бы не потерял в Понарах близких.

Несмотря на их немыслимое положение, велась обширная просветительская деятельность под покровительством главы юденрата Якоба Генса. «Культурная жизнь в Виленском гетто началась в тот же день, когда мы туда вошли», — писал Суцкевер.

Работали детские сады, хедер и ешива, гимназия, музыкальная школа, театр, симфонический оркестр, хор, детские кружки, молодежный клуб, дом культуры с библиотекой и музей. Проводились концерты, литературные вечера, лекции, выставки и спортивные соревнования.

В декабре 1942 года на музыкальном конкурсе победил маленький композитор Александр Волковыский с песней, ставшей впоследствии «Понар виглид», на польские стихи отца, доктора Ноя (Леона) Волковыского. На идиш ее перевел и добавил две строфы Шмерке Качергинский. Но именно Волковыский-старший избрал для песни форму колыбельной — понятное решение человека, хотевшего помочь маленькому сыну справиться с невозможной реальностью гетто.

f6908139a7573831150568d7396089434b6e4174-1624x2352.jpgНа фото: Алек Волковыский при освобождении из лагеря (справа). Tabletmag

Все, что известно о польском стихе — то, что его первые слова были: «Тише, тише, плачут сердца» (Cicho, cicho, serca płaczą). Кстати, известен перевод на иврит, сделанный известным израильским поэтом Авраамом Шлёнским, опубликованный в подмандатной Палестине в сентябре 1945 года, даже до того, как версию на идиш напечатали в декабре 1945 года в нью-йоркской «Фрайхайт».

a2ef6edfc447d0d8805b203f52f385f33a7c060d-1200x891.jpg

На фото: Шмерке Качергинский (слева) с Авромом Суцкевером в гетто. 1943. Tabletmag

Шмерке (Шмарьяhу) Качергинский родился в 1908 году в Вильно, рос и воспитывался в еврейском сиротском приюте, стал учеником печатника-литографа и коммунистом. В начале 1942 года был отправлен в гетто. Спасал там от уничтожения еврейские книги и рукописи, вел антифашистскую деятельность, организовывал театрализованные представления и литературные вечера. Его первая жена в гетто и погибла. Он посвятил ей разрывающую душу песню «Фрилинг» («Весна»).

0705fc541028e208646e5c41464e43d44016b0f3-446x650.jpgНа фото: Песня, написанная от руки Шмерке Качергинским. Tabletmag

Сбежав из гетто незадолго до его ликвидации и сражаясь в партизанах, Качергинский приступил к систематическому сбору и публикации тех песен. Антология «Песни гетто и концентрационных лагерей» («Лидер фун ди гетос ун лагерн») на 435 страницах, составленная из 233 песен и стихов, была опубликована в Нью-Йорке в 1948 году и до сих пор остается отправной точкой для любого исследования в области музыки периода Холокоста. Он писал: «В обычное время песням предстоит пройти долгий путь, прежде чем они станут популярными. Но в гетто… личное произведение на глазах превращается в фольклор. Любая вновь созданная песня, выражающая чувства и переживания масс, сразу же становилась популярной, как если бы она была их собственной».

Впервые песня «Понар виглид» была исполнена перед большой аудиторией в театре гетто в 1943 году. 16-летняя певица Миреле погибла в концентрационном лагере Штуттгоф в 1945 году.

d3925f91c178855388b00840ee5497d8e1afa723-3004x2988.jpgНа фото: Афиша из гетто. 1943. Tabletmag

В документальном фильме Рахели Шварц «Понары» 2001 года выжившая очевидица Нехамка Рахав вспоминала: «Миреле, крошечная белокурая и кудрявая девушка, выходит на сцену. А когда начинает петь — ее голос звучит, как колокольчики, — все начинают плакать. Не истерически, не рыдая, плач был ужасен, но тих, из глубины. Возможно, это был первый раз, когда люди позволили себе выразить то, что они чувствовали в течение полутора лет. Я не плакала, когда моего отца забрали и убили в Понарах. Но в тот день я тоже плакала, и мои слезы продолжали течь, а Миреле стояла и пела».

Тихо, тихо, давай помолчим,

Могилы здесь растут.

Их посадили враги,

Смотри, как они расцветают.

Все дороги теперь ведут к Понарам,

Обратных дорог нет…

После ликвидации гетто в сентябре 1943 года Алека отправили в трудовой лагерь в Эстонию, его отец начал служить там лагерным врачом. Перед приходом Красной Армии немцы провели «селекцию», отца расстреляли, а Алека отправили в другой лагерь, из которого он был освобожден французской армией в апреле 1945 года. Он воссоединился со своими выжившими родственниками, переехал в Палестину, взяв имя «Александр Тамир», отучился в Иерусалимской музыкальной академии и впоследствии стал там профессором и концертирующим успешным пианистом.

37f5e83f1519515f466b24f304cd09f81432cb9a-385x550.jpg

На фото: Алек после освобождения. 1945. Tabletmag

1e7a24a3f6ebceea0378a372df492a5a3fcb01d2-3218x3927.jpgНа фото: Тамир со своим музыкальным партнером Брахой Иден.Tabletmag

К тому времени, когда Вильно был окончательно освобожден, подавляющее большинство евреев — не только в столице, но и во всей стране — было уничтожено; из более чем 200 тысяч выжило только 5%, и еще 12 тысяч, бежавших на восток СССР. Только в Понарах было убито около 70 тысяч человек.

Вспомним их.

«Память о Холокосте» и «борьба с антисемитизмом» — главные элементы европейской еврейской идентичности

«Память о Холокосте» и «борьба с антисемитизмом» — главные элементы европейской еврейской идентичности

На фото: синагога в Швейцарии

Память о Холокосте играет гораздо более важную роль в идентичности европейских евреев, чем поддержка Израиля или вера в Б-га, свидетельствуют результаты нового исследования, опубликованного в среду.

Исследование The Jewish Identities of European Jews: What, Why and How («Еврейская идентичность европейских евреев: что, почему и как»), проведенное лондонским Институтом исследований еврейской политики (Jewish Policy Research), показало, что европейские евреи чаще считают себя религиозным меньшинством, чем этническим, хотя большинство из них не соблюдают религиозные обряды.

Выводы основаны на данных, полученных от более чем 16 тыс. евреев из 12 стран Европейского Союза, пишет Haaretz.

Хотя большинство европейских евреев участвуют в пасхальном седере и постятся в Йом Кипур, они не посещают регулярно синагогу, не едят кошерную пищу и не соблюдают шабат. Согласно результатам исследования, молодые европейские евреи гораздо чаще становятся ортодоксами или ультраортодоксами, чем их пожилые соплеменники.

Сравнение по странам показывает, что в Бельгии самая высокая доля ортодоксальных евреев в Европе, а в Испании больше всего приверженцев реформистского иудаизма.

Выводы основаны на данных, собранных в 2018 году — в рамках заказанного ЕС исследования о восприятии и опыте евреев в отношении антисемитизма, — которые ранее никогда не публиковались. Анализ данных провели профессор Еврейского университета в Иерусалиме Серджио Делла Пергола, широко известный как ведущий мировой специалист по еврейской демографии, и д-р Даниэль Стаецки, старший научный сотрудник JPR и директор Отдела европейской еврейской демографии  Jewish Policy Research.

Данные были собраны в следующих странах: Австрия, Бельгия, Дания, Франция, Германия, Венгрия, Италия, Нидерланды, Польша, Испания, Швеция и Великобритания. Из этих стран Франция и Великобритания имеют самые крупные еврейские общины, а Дания — самую малочисленную.

Вот некоторые из основных выводов:

■ Среди европейских евреев 5 процентов относят себя к ультраортодоксам, 8 процентов — к ортодоксам и 15 процентов — к реформистам/прогрессистам. Большинство, однако, не относят себя ни к одному из этих направлений иудаизма. Действительно, в списке «способов выражения собственной еврейской идентичности лидирует «просто еврей» (38 процентов), за ним следует 2традиционный» (24 процента).

В отличие от этого, согласно последнему опросу еврейского населения США, проведенному центром Pew, подавляющее большинство американских евреев (63%) причисляют себя к одной из следующих трех деноминаций: реформистский иудаизм (37 процентов), консервативный иудаизм (17 процентов) и ортодоксальный иудаизм (9 процентов). Молодые европейские евреи (в возрасте от 16 до 29 лет) чаще соблюдают религиозные обряды, чем пожилые (70 лет и старше). В самом деле: 22 процента молодых европейских евреев относят себя к харедим или ортодоксам, по сравнению с 5 процентами пожилых, которые гораздо чаще относят себя к «просто евреям» (49 процентов).

Исследование выявило поразительные различия в этом отношении между 12 странами. В то время как харедим составляют 31 процент от всего еврейского населения Бельгии (в основном благодаря их большой концентрации в Антверпене), в еврейском населении Дании, Швеции и Испании их менее 1 процента. Ортодоксы (более умеренные, чем харедим) составляют около 10 процентов от общего числа евреев в Бельгии, Франции, Италии и Великобритании, но только 1 процент в Венгрии. Прогрессивные/реформистские евреи составляют 20 и более процентов в Испании, Германии и Нидерландах, но только 8 процентов в Бельгии и 5 процентов в Венгрии.

■ «Память о Холокосте» и «борьба с антисемитизмом» возглавляют список наиболее важных элементов европейской еврейской идентичности. На вопрос о том, какие аспекты еврейской идентичности для них «очень важны», 78 процентов респондентов отметили «память о Холокосте» и 73 процента — «борьбу с антисемитизмом».

Чуть более половины респондентов (51%) отметили «поддержку Израиля» (примерно столько же, сколько «отмечание еврейских праздников с семьей»), в то время как только треть отметила «веру в Бога» (примерно столько же, сколько «пожертвования на благотворительность»).

■ Даже если они не ведут религиозный образ жизни, европейские евреи чаще считают себя конфессиональным меньшинством, чем этническим. В ходе опроса респондентов спрашивали, считают ли они себя евреями на основании своей религии, культуры, воспитания, этнической принадлежности, родства или по какой-либо другой причине. Среди тех, кто выбрал один из вариантов ответа, религия заняла первое место (35 процентов), за ней следуют родство (26 процентов), культура (11 процентов) и наследие (10 процентов). Только 9 процентов респондентов отметили этническую принадлежность (еще 3 процента отметили воспитание).

Респонденты из Великобритании, Бельгии, Италии и Испании чаще называли себя евреями по вероисповеданию, чем респонденты из Венгрии, Польши, Швеции и Нидерландов.

Среди европейских евреев бельгийские обладают самой сильной еврейской идентичностью, а польские — самой слабой. Респондентов попросили оценить свой уровень еврейской идентичности по шкале от 1 до 10. Средний балл в Бельгии составил 8,8, а в Польше — 6,4. Далее после Бельгии следуют Испания и Италия (обе — 8,3), Франция (8,1) и Великобритания (7,9).

■ Большинство европейских евреев участвуют в пасхальных седерах и постятся в Йом Кипур, но лишь меньшинство соблюдает другие ключевые еврейские ритуалы. Исследование показало, что 74% обычно посещают седер, 62% постятся в Йом Кипур, но только 47% зажигают шабатние свечи в пятницу вечером, 34% едят дома только кошерное мясо, 23% посещают синагогу еженедельно или чаще, а 15% не включают свет в шабат.

■ В Австрии, Бельгии, Германии, Италии, Испании и Нидерландах доля евреев, привязанных к Израилю, несколько выше, чем к стране, где они живут, в то время как в Дании, Франции, Венгрии, Польше, Швеции и Великобритании привязанность к своей стране выше, чем к Израилю.

Среди факторов, которые могут объяснить большую привязанность к Израилю в первой группе стран, авторы исследования отмечают относительно большое количество недавних иммигрантов, «чья степень аккультурации, возможно, еще не достигла того уровня, который, вероятно, будет достигнут со временем».

И. Шимоните: Меня вдохновляет пример Музея истории польских евреев ПОЛИН.

И. Шимоните: Меня вдохновляет пример Музея истории польских евреев ПОЛИН.

А. Кятлярене, LRT.lt  

Отрывок из интервью с премьер-министром Ингридой Шимоните 

В Литве тема Холокоста до сих пор вызывает много споров. Очевидно, что мы не ответили на многие вопросы. Достаточно ли в Литве увековечена память жертв и спасателей?

– Думаю, мы не до конца понимаем, что значили евреи в истории Литвы. (…) Масштаб и понимание того, что это – 200 000 человек, что в основном жители городов и городков — это были большие еврейские общины, которые просто исчезли. Кто-то взял 200 000 человек и сдул их с картины. Для меня это осознание пришло со временем.

(…) Мне кажется, что мы не понимаем, прежде всего, что это люди, которые могли бы создать Литву, которая сейчас была бы совершенно другой страной, потому что у нее был бы другой научный, экономический и политический потенциал. Мы просто потеряли большую часть самих себя. И что они не были евреями, а были гражданами Литвы еврейского происхождения. Евреи были в истории Литвы на протяжении многих веков. Это то, что мы до сих пор не до конца понимаем.

Холокосту уделяется большое внимание. Холокост – это ужасное преступление и ужасная несправедливость. Думаю, мы должны оглянуться назад, чтобы понять, что это было, как выглядели наши города. Поэтому мне интересны проекты, которые как бы пытаются воссоздать понимание того, что Литва не всегда была такой, какая она сейчас, она выглядела совсем по-другому. И кто-то, по своей злой воле, стер очень большую часть картины нашей жизни. Это очень важно для меня, потому что я оцениваю это, как гибель наших сограждан.

Думаю, как и во всех недавних исторических событиях, которые с исторической точки зрения произошли не так давно, в произошедшем во время Второй мировой войны есть много вещей, которые причиняют боль, поэтому хочется кое-что  отодвинуть, наверное, немного в сторону, чтобы вывести на передний план другие вещи, например, людей, которые спасали евреев, Праведников народов мира, которых у нас было очень много, хотя большая часть народа стояла в стороне и ничего не делала, просто позволяла этому происходить.

Произошедшее во время Второй мировой войны исторически все еще близко. Естественно, что есть много вещей, которые причиняют боль, что мы хотим отодвинуть некоторые вещи, возможно, немного в сторону, чтобы вывести на передний план, например, людей, которые спасали евреев – Праведников народов мира, которых у нас было очень много, несмотря на то, что большая часть народа стояла в стороне и ничего не делала, просто позволяла этому происходить.

(…) Думаю, что чем дальше, тем лучше мы это понимаем, и что многие дискуссии, которые велись в течение последних 10 лет, дали хороший результат. Возьмем, к примеру, соглашение по учреждению Фонда доброй воли. Раньше это казалось очень сложным. Возмущение, негодование и ярость за извинения ныне покойного экс-президента Бразаускаса в Кнессете. Сейчас мы смотрим на это совершенно по-другому, потому что информации стало больше, подрастает новое поколение, и эти отношения, возможно, становятся проще.

На фото: здание бывшего Дворца спорта

Что планирует сделать правительство, чтобы эта история была услышана? Планируются ли какие-либо проекты?

– (…) Думаю, что важно иметь более общее понимание. И не только в отношении 200 000, которых мы потеряли, но и понимание истории евреев Литвы в целом. Как вы знаете, у нас есть здание бывшего Дворца спорта, оно было предметом больших дискуссий и споров. Приняты решения, что там должен быть конференц-центр, и, возможно, рядом что-то в память о Холокосте, а также приведенное в порядок кладбище, которое было на этом месте. Очевидно, что это место и принятое решение противоречат друг другу по нескольким причинам.

Во-первых, это создает определенное напряжение. Да, вроде бы можно договориться, что это будет некий объект, где будут проходить только очень солидные мероприятия. Никаких концертов или танцев там не будет. Но тогда получается двоякая ситуация. Поэтому весь прошлый год мы немного пытались консультироваться: а что, если изменить наше отношение к этому и решить, что это – особое место в истории евреев Литвы, и оно должно быть посвящено тому, чтобы именно там рассказывалась история литовских евреев. Будь то музей, мемориал, объект, специально предназначенный для этой цели.

Должна сказать, что мы получили большую поддержку. Надеюсь, что правительство попытается найти правильную идею осуществления этого проекта. Меня очень вдохновляет пример Музея истории польских евреев ПОЛИН в Варшаве. Это действительно красивый музей, действительно очень хорошая идея и очень хорошее исполнение.

Дворец спорта может иметь свою специфику, т.к. это здание – культурное наследие, здесь нельзя ничего нового построить, можно только придать ему смысл и сделать его активным. Я не буду скрывать, что есть люди, которые говорят: давайте дадим этому дворцу полностью разрушиться, потому что это такое неприкасаемое место, что пусть это здание само рухнет. Не думаю, что мы должны ждать пока Дворец спорта сам разрушиться, но я также не думаю, что какое-либо другое использование этого здания может дождаться такой большой поддержки.

Поэтому мы попытаемся идти по этому пути и оценить, сможем ли мы предложить общественности хорошее концептуальное решение для места, посвященного истории литовских евреев. Не только рассказать о Холокосте, но и всю историю: что мы имели на протяжении веков, и что мы потеряли. И то немногое, что еще у нас есть, можно сохранить и взрастить.

–  Учитывая удачное расположение здания, и то, что территория застроена со всех сторон, не боитесь ли Вы, что застройщики не захотят так просто его отдать?

– Думаю, там все равно нельзя будет строить многоквартирные дома, потому что уже есть согласованный проект приведения в порядок самого кладбища, я считаю, что этот проект менять нельзя. Мы просто говорим о том, что можно сделать с самим Дворцом спорта.

По моей оценке, если нам удастся реализовать хорошую идею, то это будет очень привлекательный объект, достопримечательность. Это может быть привлекательным проектом для людей, которые хотят вернуться в Вильнюс, которые хотят сюда приехать, которые хотят прикоснуться к своим историческим корням, и я не сомневаюсь, что в Литве мы найдем историков, художников и представителей общественности, которые предложат основное содержание такой идеи, а затем мы могли бы договориться, кто воплотит ее в жизнь.

Конечно, как и во всех подобных проектах, вероятно, будет проведено много консультаций, много обсуждений с еврейской общиной: Литвы, Европы и, вероятно, США. Я думаю, это был бы очень хороший способ выйти из неудобной ситуации, когда у нас в центре города находится, как будто бы, заброшенный объект, и, в то же самое время, мы сможем отдать долг нашей истории, которая до сих пор не рассказана, и хорошо бы ее рассказать.

Фаина Куклянски: Отрицатели Холокоста не являются патриотами

Фаина Куклянски: Отрицатели Холокоста не являются патриотами

Председатель Еврейской общины (литваков) Литвы Фаина Куклянски, LRT.lt

27 января во всех цивилизованных обществах мира отмечается Международный день памяти жертв Холокоста. Это делается для того, чтобы вспомнить ужасы Холокоста и передать уроки этой трагедии будущим поколениям. Я подчеркиваю, что реальное осознание совершенной трагедии – это, прежде всего, вопрос совести перед нашим прошлым и нашим будущим.

В этом году Международный альянс памяти Холокоста (IHRA) призывает обратить внимание на искажение фактов Холокоста и предпринять активные действия для решения этой проблемы. К сожалению, приходится признать, что трагедия Холокоста становится примером не людского невежества, а злонамеренного отрицания и откровенного антисемитизма во всем мире.

Мы должны говорить о том, что произошло в Европе, что произошло в Литве. Только не пытаясь обелить историю нашей страны и передавая ее подрастающим поколениям, мы можем предотвратить будущие трагедии.

Глядя на сегодняшнюю Литву, я вынуждена признать, что мы до сих пор не усвоили этот урок. Нашей стране по-прежнему трудно принять неудобные истины истории, по-прежнему некомфортно открывать новые исторические факты. Трудно понять, почему Сейм Литовской Республики, представительный орган граждан, до сих пор выступает с инициативами и речами, в которых пытается отрицать участие литовцев в убийстве своих сограждан – евреев. Утешаться можно только тем, что эти инициативы не становятся доминирующими установками и не получают более широкой поддержки и легитимации.

Однако вызывает глубокое беспокойство тот факт, что в сегодняшней правовой базе Литвы нет места для адекватного рассмотрения отрицания Холокоста и преступлений антисемитизма. Слишком часто мы также сталкиваемся с институциональным безразличием к этим преступлениям – у нас нет ни одного досудебного расследования, инициированного властями, у которых есть на это право, а все начатые расследования зашли в тупик из-за существующих в законе лазеек.

Возможно, мы могли бы объяснить такой паралич правовой системы в вопросах отрицания Холокоста и искажения фактов давними ошибками в политике исторического образования в Литве, но недостаточно указать причины – мы должны обеспечить системные изменения и воспитать поколение, устойчивое к вирусу антисемитизма и нетерпимости. Это вопрос нашей социальной зрелости.

Со своей стороны, Еврейская община (литваков) Литвы ежегодно призывает  муниципалитеты, школы и другие учреждения просвещения присоединиться к глобальной кампании памяти жертв Холокоста #WeRemember и вспомнить своих убитых сограждан, посещая места массовых убийств, убирая могилы или просто изучая обстоятельства и последствия этой трагедии для истории Литвы, Европы и мира. Мы убеждены, что каждый час, проведенный в открытом разговоре с молодыми людьми, снижает вероятность повторения подобных трагедий в будущем.

В последние годы мы наблюдаем последовательные попытки использовать личину патриотизма для оправдания виновных в Холокосте. Будь то Шкирпа, Криштапонис или Норейка, каждый раз мы слышим новые призывы к дискуссии, к тому, чтобы все стороны были услышаны. Следует признать, что в таких дискуссиях мы, евреи, не равны. В конце концов, литовские евреи, похороненные убийцами в лесах Литвы, не могут свидетельствовать против своих палачей – это остается исторической обязанностью сегодняшних поколений. Однако мы не выбираем громкие крики и навешивание ярлыков.  Интеллектуалы, которые не боятся исторической реальности, которые осуждают вредные идеологии, сопровождавшиеся преступными деяниями, предпочитают спокойный язык аргументов и фактов.

К сожалению, наиболее распространенная тенденция тех, кто приглашает к дискуссиям, – искажать или игнорировать исторические факты, игнорировать доказательства, слышать и видеть очевидное, руководствуясь своим патриотизмом. Такая попытка “припудрить” исторические раны не украшает нашу страну и не способствует развитию сплоченного общества, и уж точно не имеет ничего общего с подлинной любовью к Родине.

Я искренне убеждена, что самыми великими патриотами были и навсегда останутся те, кто даже в самую темную ночь истории сумел не пренебречь своей совестью и спасти от смерти своих соседей, друзей или даже просто незнакомых людей. В сегодняшней Литве, будучи патриотами своей страны, мы должны осмыслить память о Праведниках народов мира и показать их в качестве примера нашим детям, а не пытаться оправдать возведение памятников людям, которые способствовали массовому убийству людей Литвы.

Прошлое Литвы не зависит от наших сегодняшних действий, и, к сожалению, никто не может изменить историю своей страны. Однако своими действиями и словами мы создаем будущее Литвы, так давайте же создавать его, не искажая факты, и смело говорить о том, что произошло и что мы должны сделать, чтобы трагедия Холокоста никогда не повторилась.

Тур Памяти по территории бывшего Вильнюсского гетто

Тур Памяти по территории бывшего Вильнюсского гетто

27 января Еврейская община (литваков) Литвы совместно с Министерством иностранных дел и Вильнюсской гимназией ОРТ имени Шолом-Алейхема пригласили представителей дипломатических миссий, а также госучреждений на экскурсию по бывшему Вильнюсскому гетто. Этот тур был посвящен Международному дню памяти жертв Холокоста, который отмечается 27 января.

Еврейская община Литвы выражает искреннюю благодарность министру иностранных дел, депутатам Сейма Литовской Республики, дипломатам и сотрудникам иностранных посольств, представителям государственных учреждений за участие в экскурсии и за внимание, которое они уделяют памяти жертв Холокоста. #WeRemember #MesPrisimename

Трагедия евреев Кедайняй: живых и мертвых сбрасывали вместе, крики погибающих глушили тракторами

Трагедия евреев Кедайняй: живых и мертвых сбрасывали вместе, крики погибающих глушили тракторами

LRT.lt

Нацисты превратили Литву, как и другие страны, в кровавое месиво, исключением не стал и небольшой литовский городок Кедайняй. Крики расстреливаемых тут евреев местные пособники пытались заглушить грохотом тракторов.

27 января в мире отмечается Международный день памяти жертв Холокоста. В этот день в 1945 г. Красная Армия освободила нацистской лагерь смерти Аушвиц – Биркенау.

Самый большой процент населения Кедайняй в XIX веке составляли евреи. В конце XIX века, по имеющимся данным, в Кедайняй проживало 6 113 человек, из них 3 733 – евреи. До Второй мировой войны жизнь евреев в Кедайняй была обычной, в то время в Кедайняй проживало около 8 тысяч человек, из них около 2,5 тыс. были евреи.

Однако, как рассказал в интервью порталу LRT.lt директор Кедайняйского краеведческого музея Римантас Жиргулис, еврейская община переживала непростые времена и перед Второй мировой войной. Во время Первой мировой войны, по мере приближения фронта, царская Россия дала евреям два дня на то, чтобы собраться, а затем депортировала их как потенциальных союзников Германии.

Позже, после восстановления независимой Литвы, евреи вернулись в Кедайняй, но обнаружили, что их дома уже заняты, и были вынуждены возвращать их силком, свидетельствует Р. Жиргулис. Заведующий музеем поясняет, что вернувшиеся евреи также оказались в очень тяжелом экономическом положении. И тут они вспомнили о бизнесе по выращиванию огурцов.

Бюджет “Яд ва-Шем” будет увеличен на 29 миллионов шекелей

Бюджет “Яд ва-Шем” будет увеличен на 29 миллионов шекелей

В воскресенье, 23 января, как и ожидалось, правительство утвердило увеличение бюджета мемориального комплекса “Яд ва-Шем” на 2022 год с целью борьбы с антисемитизмом и отрицанием “Холокоста”.

Бюжет будет увеличен на 29 миллионов шекелей.

Ранее сообщалось, что предложение об увеличении бюджета было выдвинуто в связи с со сложностями в мобилизации пожертвований.

Сценарий Холокоста. 80 лет Ванзейской конференции

Сценарий Холокоста. 80 лет Ванзейской конференции

Deutsche Welle

В результате Катастрофы европейского еврейства погибло около шести миллионов человек. Детали геноцида обсуждались 20 января 1942 года на так называемой Ванзейской конференции.

Иногда на помощь приходит случай. В марте 1947 года перед судом в ходе Последующих Нюрнбергских процессов должны были предстать чиновники из министерства иностранных дел “третьего рейха”. Во время подготовки к рассмотрению этих дел немецкий юрист Роберт Кемпнер (Robert Kempner), заместитель главного обвинителя от США, наткнулся на документы, важность которых сразу стала очевидной.

Среди массы бумаг из нацистских архивов внимание Кемпнера привлек титульный лист с грифом “секретно” – “Geheime Reichssache”. Документ состоял из пятнадцати  машинописных страниц с сухой надписью “Протокол совещания” – “Besprechungsprotokoll”. В руки представителя обвинения попали письменные доказательства планов систематического уничтожения европейских евреев – отчет о ходе и итогах так называемой Ванзейской конференции, состоявшейся под Берлином на озере Ванзе 20 января 1942 года. Этот тайный протокол был изготовлен в тридцати экземплярах, из которых сохранился лишь один – под номером шестнадцать.

Молодые, образованные, амбициозные

Совещание было организовано начальником Главного управления имперской безопасности “третьего рейха” Рейнхардом Гейдрихом- в фешенебельном столичном пригороде. Всего было приглашено пятнадцать участников. То, что обсуждалось за стенами этой виллы в морозный январский день, до сих пор заставляет стынуть кровь. На заседании присутствовали офицеры CC, статс-секретари и другие представители управленческого аппарата “третьего рейха” – не самые важные, не самые известные, но все – молодые и образованные. Каждый второй – с ученой степенью, каждый – с амбициями.

Протокол Ванзейской конференцииНа фото: Протокол Ванзейской конференции

Ванзейскую конференцию часто называют местом, где было принято решение о Холокосте – геноциде еврейского населения Европы. Однако это неверно. Убийства евреев уже шли полным ходом. Совещание 20 января 1942 года было созвано для информирования, обсуждения конкретных вопросов и подчинения непосредственно Гейдриху всех задействованных структур. На виллу были приглашены представители всех ведомств – от министерства иностранных дел до министерства транспорта “третьего рейха”, которые имели значение для осуществления этих целей – координации депортаций и организации массовых убийств. Сам же Гейдрих уже в начале протокола фигурирует в качестве “ответственного за подготовку окончательного решения еврейского вопроса в Европе” (“Endlösung der Judenfrage”).

Полмиллиона еврейских жертв до конференции

Вопреки распространенному мнению, 20 января 1942 не было датой начала организованных убийств. Уже до этого жертвами геноцида стали сотни тысяч евреев – прежде всего, на территориях Советского Союза, оккупированных войсками вермахта летом 1941 года. Еще до Ванзейской конференции немцы убили полмиллиона евреев – мужчин, женщин, детей. Большинство из них стали жертвами специальных расстрельных команд.

Депортация евреев в Освенцим в 1941 году

На фото: Депортация евреев в Освенцим в 1941 году

Признаки надвигавшейся катастрофы появились за несколько лет до начала массовых убийств. Еще 30 января 1939 года Адольф Гитлер (Adolf Hitler) предрекал уничтожение – цитата из нацисткой лексики – “международного еврейства” в случае войны. Уже вскоре после нападения “третьего рейха” на Советский Союз 22 июня 1941 года, то есть начала осуществления “Плана Барбаросса”, миллионы евреев оказались на оккупированных территориях.

Историк и эксперт в области изучения Холокоста Михаэль Вильдт (Michael Wildt) рассматривает этот момент в качестве переломного пункта в политике преследования евреев. Депортации и принуждение к эмиграции не могли больше, с точки зрения руководства “третьего рейха”, привести к решению “еврейского вопроса”, так речь шла уже об одиннадцати миллионах человек – такая цифра была указана в протоколе Ванзейской конференции. “Соответственно, чтобы избавиться от евреев, нужны были более чудовищные и масштабные планы”, – отмечает Вильдт.

Эйхман – преступник и свидетель

Подробного описания конкретных действий в 15-страничном протоколе не содержалось. “Эвакуация на восток” – формулировка неоднозначная, допускающая разные толкования, но все же позволяющая предположить, что за ней крылись планы уничтожения евреев. Адольф Эйхман, один из ближайших сотрудников и сподручных Гейдриха, также участвовавший в Ванзейской конференции, много лет спустя открыто признался в этом. Во время процесса, состоявшегося над ним в Иерусалиме в 1961 году после похищения израильскими агентами из Аргентины, на вопрос, что конкретно обсуждалось на вилле в Ванзе, он ответил: “Разные способы убийств”.

Генрих Гиммлер и Рейнхард Гейдрих На фото: Генрих Гиммлер и Рейнхард Гейдрих
Несмотря на расплывчатые формулировки, дошедшие до наших дней в единственном сохранившемся протоколе, вроде “обработки нужным образом” и так далее, он является исключительным свидетельством однозначности намерений, считает историк Петер Лонгерих. Поэтому участие в этой конференции является однозначным свидетельством ответственности за эти чудовищные преступление всех организаций, представители которых присутствовали в Ванзе – от СС, министерств юстиции, внутренних и иностранных дел, военной промышленности и до, конечно же, НСДАП. Несмотря на это после разгрома “третьего рейха” главные преступники из нацистской верхушки пытались утверждать, что ни о чем таком даже не подозревали – вроде рейхсмаршала Германа Геринга или рейхсминистра восточных оккупированных территорий Альфреда Розенберга.

Уже через несколько месяцев после конференции Рейнхард Гейдрих умер от ран, полученных во время покушения в Праге. Помимо массовых убийств в планы Гейдриха входило использование трудоспособных евреев для прокладки дорог на территории Советского Союза – после ожидавшейся победы “третьего рейха”. “Несомненно большая их часть исчезнет естественным образом”, – говорится на седьмой странице протокола. Оставшиеся же, в конце концов, “будут обработаны нужным образом”.

Сын философа Левинаса сыпет упреки Каунасу за присвоение Центру имени отца, не желавшему иметь связей с Литвой

Сын философа Левинаса сыпет упреки Каунасу за присвоение Центру имени отца, не желавшему иметь связей с Литвой

Вальдемараc Шукшта, LRT.lt

Сын выдающегося французского философа литвакского происхождения Эммануэля Левинаса – Микаэль Левинас, не скрывает своего разочарования по поводу открытия в Каунасе Центра имени его отца.

По утверждению М. Левинаса, его просьба не присваивать Центру имя отца из-за трагедии, постигшей еврейский народ в годы Второй мировой войны в Каунасе, не была принята во внимание. Литовский университет медицинских наук, учредивший Центр, заявляет, что таким образом решил почтить память выдающегося философа ХХ века. К тому же, по утверждению университета, идею Центра поддержали дочь и внук Э. Левинаса.

Трагическая история семьи в Каунасе

Позицию Микаэля Левинаса в канун Рождества опубликовала французская газета „Le Figaro“. В статье М. Левинас подчеркнул, что, будучи в Каунасе в 2019 г., он отрицательно отнесся к идее “Центра Левинаса”, предложив назвать его – Центром современной французской философии. Это предложение также поддержали посольство Франции в Литве и Французский Институт в Вильнюсе.

Основной причиной, по которой Центру нельзя давать имя Эммануэля Левинаса, по словам его сына, является антисемитизм и преступления против человечности, которым подвергся его отец и еврейский народ в Литве во время Второй мировой войны. В статье „Le Figaro“ М. Левинас отмечает, что Центр находится рядом с квартирой, в которой жил его отец. Там же во время войны семья Э. Левинаса была арестована и отправлена в IX форт, где погибла от зверств нацистов и литовских коллаборантов.

Микаэлю Левинасу больно и от того, что в 2019 г. тогдашний ректор Университета медицинских наук Ремигиюс Жалюнас сообщил ему письмом, что его желание не будет соблюдено, и об этом не может быть и речи. Сын философа также отметил, что его отец неоднократно обещал не возвращаться в Литву и не иметь с ней никаких связей.

«Его решение относительно Литвы было окончательным. Ведь в этой стране была убита вся его семья», – сказал изданию „Le Figaro“ М. Левинас .

Новостной портал LRT.lt обратился к Микаэлю Левинасу за комментарием. Он согласился прокомментировать свою позицию, однако позже отказался от комментария, узнав о том, что в заметке будет представлен и комментарий Литовского университета медицинских наук.

Университет хотел почтить память о человеке, а не создавать Центр философии

Для выяснения обстоятельств портал LRT.lt  обратился к Литовскому университету медицинских наук. В комментарии университета говорится, что идея открыть Центр философии появилась для увековечения памяти Э. Левинаса.

«Это было сделано в нетрадиционной форме во время работы над социаль

 

ным проектом. Идея, как уже неоднократно упоминалось, принадлежит Университету медицинских наук, посольству Франции в Литве и Каунасскому городскому самоуправлению», – сообщает университет. В письме говорится, что у университета была четкая цель – почтить память выдающегося ученого, а не создавать Центр современной французской философии. Университет не принимал участие в соглашении о названии Центра. Кроме того, по утверждению Литовского университета медицинских наук, поначалу Микаэль Левинас поддержал учреждение Центра имени отца, но позже изменил свое мнение.

На вопрос о письме бывшего ректора университета Р. Жалюнаса М. Левинасу, Литовский университет медицинских наук отметил, что в самой семье Э. Левинаса мнения по этому вопросу разделились.

«У сына есть претензии к этой идее Центра. А вот дочь выразила решительную поддержку этому проекту. В церемонии открытия Центра принимал участие сын дочери Э. Левинаса со своей супругой. Они таже являются интеллектуалами и решительно поддерживают идею Центра. Также Центр активно поддерживают не только евреи Литвы, но и Франции», – говорится в письме университета.

В заметке „Le Figaro“ М. Левинас также отмечает, что на открытии Центра Левинаса не было представителей Посольства Франции. Однако Литовский университет медицинских наук заявил, что посол Франции и глава Французского Института получили приглашения на открытие Центра, но указали, что не смогут участвовать.

Название будет изменено, если изменятся обстоятельства

Университет утверждает, что по поводу Центра Э. Левинаса получил лишь одно замечание – от сына выдающегося ученого.

«Создавая этот Центр, Литовский университет медицинских наук стремился увековечить память родившегося в Каунасе всемирно известного философа. Имя Центру было дано после оценки действующего правового регулирования. Вопрос изменения названия Центра может быть рассмотрен лишь в случае изменения вышеуказанных обстоятельств», – говорится в комментарии Университета медицинских наук.

Центр Э. Левинаса был открыт 06 декабря. В сообщении для прессы университета указано, что новое учреждение будет развивать социальную и культурную деятельность, способствовать прогрессу общества, государства и региона. Также говорится, что имя родившегося в Каунасе, а затем уехавшего во Францию, выдающегося философа еврейского происхождения Э. Левинаса было присвоено Центру в качестве увековечения исторической памяти и сохранения наследия. Центр расположился в здании, которое спроектировал в 1926 г. патриарх литовской архитектуры Витаутас Ландсбергис-Жямкальнис. В 1926 – 1932 г. в этом здании располагалось Консульство Франции.

Посольство поддерживает инициативы, ведущие к мирному соглашению

Посольство Французской Республики в Литве в присланном LRT.lt комментарии указало, что упомянутая ситуация не является однозначной, и что взгляд ее участников на название открытого Центра разнится.

«Посольство поддерживает изучение современной французской философии, и в данном конкретном случае поддерживает все инициативы, которые ведут к мирному соглашению. Отношения между Литвой и Францией прекрасны. Благодаря прошлогоднему визиту в Литву президента Французской Республики они получили новый импульс. Двусторонние отношения наших стран должны еще больше укрепиться в 2022 г., тем более что Каунас стал культурной столицей Европы», – говорится в ответе.

Посольство Франции отказалось указать причину своего неучастия в церемонии открытия Центра Э. Левинаса и от более подробного комментария сложившейся ситуации.

«YIVO Vilna Online Collections»: с 10 января архивы Института YIVO будут доступны онлайн

«YIVO Vilna Online Collections»: с 10 января архивы Института YIVO будут доступны онлайн

Тысячи книг, рукописей и других документов о еврейской жизни в Восточной Европе до нацистского Холокоста будут доступны онлайн 10 января после начала работы нового сайта под эгидой YIVO, нью-йоркского Института еврейских исследований, сообщает «The Algemeiner».

В общей сложности 4,1 миллиона страниц будут доступны исследователям онлайн в рамках проекта «YIVO Vilna Online Collections» — инициативы, предпринятой YIVO в сотрудничестве с тремя литовскими научными учреждениями. Большая часть материалов в коллекциях была спасена евреями, пытавшимися выжить в условиях нацистской оккупации, в том числе рабочими из Виленского гетто, которые стали известны как «Бумажная бригада». Отобранные в 1941 году по приказу нацистов для сортировки документов, уцелевших после разграбления Института YIVO в Вильне, для передачи в нацистский исследовательский институт в Берлине, члены «Бумажной бригады» с риском для жизни переправляли эти материалы в гетто, где они тайно хранились. Эти спасенные материалы были обнаружены после войны, а затем снова спасены от советских властей литовским библиотекарем Антанасом Улписом в 1948 году. Они оставались спрятанными в церкви, которая была превращена советскими властями в библиотеку, пока не были обнаружены в 1989 году.

Изъятые книги и документы, отправленные нацистами в Германию, также были отсканированы. Они были обнаружены армией США в 1946 году и отправлены в штаб-квартиру YIVO в Нью-Йорке. Еще одним важным компонентом коллекции являются 170000 документов, обнаруженных в Национальной библиотеке Литвы, в том числе редкие и неопубликованные работы. «Эти сохранившиеся книги и документы, разделенные историей и находящиеся в Нью-Йорке и Вильнюсе являются выжившими во время Холокоста», — говорится в заявлении YIVO, объявляющем о начале функционирования онлайн-коллекции. «Первоначальные довоенные архивы и библиотека YIVO являются выдающимся источником документации по теме восточноевропейской еврейской цивилизации, насчитывающей более 1000 лет. Проект «YIVO Vilna Online Collections» создал самую большую онлайн-коллекцию, связанную с восточноевропейской еврейской цивилизацией, включая самую большую коллекцию материалов на языке идиш в мире».

YIVO заявил, что коллекции «расскажут нам, как жили евреи, откуда они пришли, как они воспитывались и воспитывали свои семьи, как они создавали искусство, литературу, музыку и сам язык. Кроме того, эти документы раскрывают отношения между евреями и их нееврейскими соседями, то, как они понимали свое место в мире как в политическом, так и в социальном плане, и как они встречали потрясения и перспективы современности».

Доктор Рима Чиценене, научный сотрудник Библиотеки Вроблевского Литовской Академии наук, которая участвовала в проекте сканирования, заявила, что коллекции, доступные онлайн, позволят «людям во всем мире узнать о повседневной жизни и праздниках, радостях и печалях и культуре еврейского народа — народа, веками жившего бок о бок с нами». Ведущие ученые приветствовали официальный старт функционирования онлайн-коллекции. Ричард Овенден, директор Бодлианской библиотеки Оксфордского университета в Великобритании, воздал должное «героическим усилиям еврейских библиотекарей, архивариусов, поэтов и ученых из «Бумажной бригады», которые рисковали своими жизнями, чтобы обеспечить выживание удивительной сокровищницы документов, сохраняющих богатую культуру еврейской жизни по всей Восточной Европе». «Теперь к этой истории можно получить доступ благодаря отличной работе YIVO и его литовских партнеров», — заметил Овенден.

Профессор Стивен Дж. Ципперштейн с факультета еврейской культуры и истории Стэнфордского университета вспоминал, что, будучи докторантом в 1970-е годы он знал о существовании «сокровищ, когда-то принадлежавших YIVO, но недоступных». «Теперь, наконец, эта настоящая золотая жила виртуально объединена, открывая ученым и широкому кругу читателей знания об исчезнувшем мире, неизмеримо более доступные благодаря этому новому, поразительному ресурсу», — продолжил Ципперштейн.

На сайте проекта есть база данных с возможностью поиска, а также основные сведения об обнаруженных в спасенных архивах объектах, представляющих особый интерес.

Золотые книги

Золотые книги

lechaim.ru

Аллан Надлер. Перевод с английского Любови Черниной

Недавняя новость о том, что Институт еврейских исследований (YIVO), где хранится крупнейшая и важнейшая в мире коллекция книг на идише, за один день разом уволил всех библиотекарей и главного архивиста, потрясла всех студентов, ученых и любителей идиша. Библиотекари YIVO почти столетие помогали тысячам исследователей истории, языков и культуры восточноевропейского еврейства. За 36 часов петицию, осуждающую увольнение, подписала тысяча академических работников, писателей, публичных интеллектуалов и бывших сотрудников YIVO.

Последовали громкие выходы из попечительского совета YIVO и малопонятные пресс‑релизы. Тем временем очередная рассылка была озаглавлена «500 книг из личного собрания Хаима Граде добавлены в каталог библиотеки YIVO». Сообщение об учреждении «Мемориальной библиотеки Хаима Граде» сопровождалось фотографией нескольких книг, стоящих на книжной полке. Читатели, помнившие, что восемь лет назад YIVO выиграл долгую судебную борьбу за библиотеку великого еврейского писателя с Гарвардом и Израильской национальной библиотекой, могли заинтересоваться местонахождением еще 19 500 томов из собрания Граде, а также причиной, по которой YIVO решил проиллюстрировать эту новость четырьмя разрозненными томами Гёте и одной из многочисленных историй антисемитизма Роберта Уистрича, которую сейчас можно купить на «Амазоне» примерно за 14 долларов. Граде был, возможно, самым эрудированным идишским писателем ХХ века — зачем же использовать фотографию книг, которые можно с легкостью купить на распродаже? И гораздо более важный вопрос: а кто займется каталогизацией остальных книг?

С момента основания в 1925 году в Вильне (тогда это был город Вильно в Польше, а сегодня столица Литвы Вильнюс) до настоящего времени — и невзирая на разрушение главного здания нацистами в 1941 году и переезд в Нью‑Йорк — YIVO был главным мировым центром академических исследований во всем, что связано с идишем. Сегодня почти полмиллиона томов, хранящихся в YIVO, а также исследователи, которым нужны эти книги, внезапно оказались в положении овец без пастуха.

Самая ценная часть современной библиотеки YIVO, так называемая Виленская коллекция, буквально состоит из уцелевших в Холокосте. Эти книги и рукописи представляют собой ценнейшие библиографические памятники исчезнувшей еврейской цивилизации Восточной Европы. Они были избавлены нацистскими мародерами от уничтожения и отправлены во Франкфурт для сохранения в планировавшемся Гитлером Институте изучения еврейского вопроса. Хотя многие из уцелевших книг до войны хранились в библиотеке YIVO в Вильне, львиную долю их составляет виленская библиотека Страшуна — крупнейшая и известнейшая довоенная еврейская публичная библиотека. В недавно изданном Даном Рабиновичем увлекательном исследовании документов из этой «потерянной библиотеки» рассказана потрясающая (хотя и не совсем законная) история попадания в YIVO в 1947 году примерно 27 тыс. томов из библиотеки Страшуна, в том числе книг из личной библиотеки ее основателя, Матитьяу Страшуна.

Портрет Матитьяу Страшуна

«Ди Страшун библиотек», известная под своим идишским названием, была самой доступной из мировых довоенных библиотек по иудаике. Ее легендарный читальный зал был гаванью еврейского интеллектуального плюрализма. Набожные раввины нередко сидели рядом с молодыми нерелигиозными читателями и читательницами с непокрытыми головами на скамьях, стоявших вокруг вечно переполненных столов читального зала.

Основу библиотеки Страшуна составляли раввинистические сочинения и литература на иврите от средневековья до современности (хотя в библиотеке хранились книги на десятке языков, процент книг на идише в этом собрании был удивительно небольшим). Главный библиотекарь Хайкл Лунский, бородатый, набожный, но придерживавшийся экуменических взглядов еврей, всегда был на посту — даже по субботам, после синагоги (библиотека была открыта, но пользоваться ручками и карандашами запрещалось) — и готов помогать читателям.

Библиотека располагалась в старом еврейском квартале, который назывался Дер Шулхойф (одноименный классический роман Граде с любовью описывает этот замкнутый еврейский анклав, в том числе библиотеку и ее посетителей). Блестящее новое виленское здание YIVO, наоборот, было построено в 1925 году в современной части города, за пределами Шулхойфа, где жили и евреи, и поляки‑католики. Все в YIVO было современным, отказом от ограниченного прошлого, в котором доминировали раввины, а также от элитизма немецкой Wissenschaft des Judentums (науки о еврействе) XIX века, где господствовали тщательные исследования текстов, а народная культура и социально‑экономическая история евреев игнорировались. (Буква V в аббревиатуре YIVO означает идишское слово виссеншафт, но, как заметил Макс Вайнрайх, это было скорее виссен вос шафт, то есть знание, которое можно было как‑то использовать, а не надмирные рассуждения историков идей.)

На фото: Главный читальный зал библиотеки Страшуна. Библиотекарь Ицхак Страшун стоит на переднем плане.

YIVO был основан, чтобы стать лидером в изучении современных еврейских масс и их фольклора, культуры, музыки, психологии и истории. Его основателей мало интересовали раввинистические труды, составлявшие костяк библиотеки Страшуна. Хотя две библиотеки работали в Вильне, они действовали независимо друг от друга, пока нацисты не уничтожили их обе. Нет данных, которые бы свидетельствовали о существовании хотя бы межбиблиотечного абонемента, не говоря уже о более глубоких формах контактов.

Так как же получилось, что YIVO унаследовал почти 30 тыс. уцелевших книг из библиотеки Страшуна? Известный ивритский и идишский писатель и директор Центральной раввинистической библиотеки в «Гейхал Шломо» в Иерусалиме, ныне покойный Цви Гаркави с гневом заявлял: «Какое отношение [светские] идишисты из Нью‑Йорка имеют к раввинистической библиотеке, пожертвованной [раввином] Матитьяу Страшуном виленской общине?» К большой неловкости для YIVO, Гаркави еще и внучатый племянник Страшуна, и он активно, хотя и безуспешно лоббировал «возвращение» книг в библиотеку «Гейхал Шломо». Но в конце концов ему удалось получить только дубликаты из виленской коллекции YIVO, несмотря на активную поддержку израильского Министерства по делам религий и всех без исключения членов израильской Ассоциации евреев — выходцев из Вильны. Последняя глава «Утраченной библиотеки», метко озаглавленная «Еще один порт захода», впервые целиком рассказывает историю упорной борьбы YIVO с еврейским государством по поводу книг Страшуна. В 1956 году заместитель министра по делам религий Израиля, депутат кнессета раввин Зерах Вархавтиг направил в YIVO официальное письмо с требованием «репатриации» книг Страшуна в Израиль. Три года спустя Иерусалимский верховный раввинский суд постановил, что «Гаркави — единственный [живой] наследник библиотеки Страшуна», но юрисдикция израильского бейт дина, каким бы верховным он ни был, в Америке не действует, и YIVO с легкостью проигнорировал это решение. Если бы Израиль стал национальным государством годом раньше, американцы вернули бы ему бесчисленные сокровища, в том числе книги Страшуна.

Я могу утверждать, что за те десять лет, когда я занимал пост директора YIVO по научной работе, подразумевавший и надзор за библиотекой, практически никто не обращался в YIVO в поисках библейских, талмудических или средневековых священных текстов — все их в изобилии можно найти в Нью‑Йоркской публичной библиотеке, а также в библиотеках Еврейской теологической семинарии, Ешива‑университета и Еврейского института религии «Хибру юнион колледж». Так что повторю вопросы: как и почему коллекция Страшуна оказалась в YIVO? Сложная, до недавнего времени неизвестная и часто сознательно искажавшаяся история послевоенной судьбы этой величайшей из еврейских публичных библиотек наконец‑то рассказана полностью в превосходном исследовании Рабиновича.

Когда Наполеон Бонапарт вошел в легендарный виленский Шулхойф и увидел великолепие Большой синагоги, он воскликнул: «Это Иерусалим севера!» Неважно, правдива ли эта история, но еврейская Вильна процветала еще полтора столетия. Это был крупнейший в Восточной Европе центр раввинистической учености, но одновременно и первый и важнейший центр еврейской модернизации, крупнейшее гнездо еврейской Гаскалы и самых разнообразных культурных и политических течений ХХ века. В Вильне родились первый современный ивритский поэт Йеуда‑Лейб Гордон и первый ивритский прозаик Авраам Мапу. Этот город был главным в Восточной Европе центром сионизма и гебраизма, а одновременно и местом рождения идишеговорящего Еврейского рабочего союза (Бунда) и, разумеется, YIVO.

Все это было разрушено, когда нацисты и преданные им литовские коллаборационисты уничтожили 90% евреев Виленской области в лесу в Понарах. Но нацисты решили, что некоторые книги достойны сохранения — в том числе тысячи томов из оригинальной коллекции раввина Страшуна, — и отправили их во Франкфурт. Их сложили на огромном складе неподалеку от Оффенбаха, где после войны аккуратно разложили по местам происхождения владельцев. Так получилось, что ящики с коллекциями из YIVO и из библиотеки Страшуна оказались рядом на первом этаже Архивного хранилища в Оффенбахе (OAD).

Только когда Франкфурт попал в американскую зону оккупации, знаменитые теперь «охотники за сокровищами» нашли огромные ящики, содержавшие уцелевшие остатки библиотек YIVO и Страшуна. Распределением этих богатств занимался американский полковник Сеймур Помрензе (его брат занимал видный пост в попечительском совете YIVO), а затем глубоко образованный и талантливый библиограф Айзек Бенкович, и граница между двумя библиотеками размылась почти до неузнаваемости. Когда в 1946 году в Оффенбах приехала историк Люси Шильдкрет (впоследствии Давидович), любимая ученица тогдашнего директора YIVO Макса Вайнрайха, они втроем придумали никогда не существовавшие «связи» между YIVO и Страшуном. Подробно описывая эту ситуацию, Рабинович показывает, что Вайнрайх, Помрензе (который придерживался версии, предложенной директором попечительского совета YIVO Маркусом Юлиусом Увелером) и Давидович излагали каждый свою версию слияния библиотек YIVO и Страшуна — от вымышленной советской «супербиблиотеки», объединившей их еще до нацистской оккупации, до воображаемой организации под названием «Ассоциированные (виленские еврейские) библиотеки» или апокрифического рассказа, в соответствии с которым руководство библиотеки Страшуна просило YIVO забрать себе книги вскоре после начала войны. Все это историческая чепуха, но чепуха, выдуманная ради научных интересов, а может быть, даже во имя высших благих интересов, поскольку о возрождении речи не было, а ценные книги должны были попасть хоть куда‑нибудь.

Хотя Рабинович старательно избегает сенсационности, фиксация истории о том, как Давидович в конце концов удалось переманить на свою сторону капитана американской армии Джозефа Хорна, генерального директора OAD, дает основания подозревать определенный романтический элемент, благодаря которому ей удалось одержать победу. Так, в нескольких строго конфиденциальных письмах, отправленных ею Вайнрайху с февраля по май 1947 года, она описывает Хорна как «человека очень слабого и эмоционального <…> слишком робкого, чтобы быть нечестным, и слишком разумного, чтобы брать на себя риск <…> боящегося за свою работу, потому что дома его ничего хорошего не ждет». В более позднем письме Давидович даже хвасталась, что «личные отношения с Хорном» позволили ей «познакомиться не только с ним, но и с хранилищем так близко, как никто другой в нынешней Германии». Хотя Давидович признает, что испытывает небольшой дискомфорт от того, как использовала романтическую победу над Хорном в своих интересах и в интересах YIVO (она честно признает — «иногда мне кажется несправедливым играть на этом»), в конце концов она холодно заключает, что «дело есть дело, и меня гораздо больше интересует судьба еврейских книг, чем судьба Хорна».

 

Рабинович рассказывает об этих махинациях так, что его исследование порой напоминает шпионский роман. В конце концов, он дает ответ на вопрос, мучивший меня в годы работы в YIVO. В 1989 году руководители YIVO обнаружили, что еще 40 тыс. книг из коллекции Страшуна/YIVO хранились в подвале бывшей церкви после советской аннексии Литвы. Они лежали неразобранными стопками три года спустя, когда я приехал в Вильнюс, чтобы попытаться получить их вместе с рядом других важных архивных документов.

Даже через четыре года после десоветизации Литвы исторически оправданная паранойя владела немногочисленными библиотекарями, которые все это время знали о существовании книг. Под покровом ночи меня украдкой провели в так называемый Зал еврейских книг Литовской национальной библиотеки, располагавшийся в подвале церкви. Моим проводником была покойная Фира Брамсон, выжившая после массового уничтожения евреев в ее родном Каунасе (на идише называвшемся Ковно), — единственный в стране библиотекарь, способный каталогизировать еврейские книги. Я нашел здесь десятки свитков, в том числе «Сифрей Тора», без чехлов, рядами сложенные на заводских стальных стеллажах, а также бесчисленные стопки сложенных без всякого порядка еврейских книг, которые, как уверяли меня предшественники и коллеги по YIVO, по справедливости принадлежали нам. Но, открыв несколько книг, я удивился.

За два года, прошедших с тех пор, как я получил работу в YIVO, я провел много часов, бродя среди массивных скрипучих деревянных шкафов в библиотеке. Я познакомился с виленской коллекцией, то есть с довоенной библиотекой, «репатриированной» институтом в 1947 году. Больше половины книг было снабжено запоминающимися экслибрисами довоенной виленской библиотеки YIVO и библиотеки Страшуна.

Теперь в Вильне я изучал то, что осталось от той самой библиотеки Страшуна, и меня озадачило, что во всех этих огромных стопках не было ни одной книги с экслибрисом YIVO. Я оставил этот вопрос и стал заниматься тем, зачем приехал, — требовать «возвращения» книг YIVO. Я считал это нравственной миссией — вернуть евреям захваченную еврейскую собственность. Мне до сих пор так кажется, но после прочтения «Утраченной библиотеки» у меня с глаз упала пелена.

Ведь, как показывает Рабинович, в тот же самый день, 17 июня 1947 года, когда большой груз из Оффенбаха — 270 контейнеров, содержавших более 32 тыс. книг, — в конце концов направился из Германии в Нью‑Йорк, Давидович написала Вайнрайху еще одно строго конфиденциальное письмо. В конверте содержался листок с несколькими образцами довоенных экслибрисов из виленской библиотеки YIVO. К листу было приложено написанное наспех, путаное, но вполне ясное указание Вайнрайху: «Закажите [в Нью‑Йорке] пару печатей и начните штамповать».

Вайнрайх, разумеется, понимал, насколько важно последовать совету Давидович. Институт YIVO собирался получить книги, которые, как удалось доказать Давидович и Вайнрайху, представляли собой остатки довоенной библиотеки института. Чтобы обосновать свои претензии, нужно было проштамповать поддельными довоенными экслибрисами страницы всех книг, которые, как прекрасно понимали и Давидович, и Вайнрайх, раньше принадлежали не YIVO, а библиотеке Страшуна. Книги из библиотеки Страшуна составляли 75% томов в этих контейнерах. Причина, по которой я не увидел штампа YIVO на книгах из Вильнюса, состояла в том, что они никогда не принадлежали YIVO.

Неудивительно, что годовщину передачи в YIVO утраченной библиотеки Страшуна никто не праздновал. На самом деле, целых 16 лет факт этой передачи хранили в тайне, а книги включили в новую коллекцию, по словам института, основанную на (якобы довоенной) виленской коллекции. Имя «Страшун» нельзя было произносить в YIVO или упоминать в его периодическом издании «Йедиес фун YIVO» вплоть до 1963 года. Рабинович отмечает, что до сегодняшнего дня YIVO настаивает на сфальсифицированной истории, придерживаясь абсолютно не соответствующих действительности рассказов, которые были выдуманы в 1947 году, чтобы спасти книги Страшуна для евреев.

Рабинович во всех подробностях документирует эту возмутительную и ненужную приверженность к ревизионизму в истории. Он цитирует анахронистический рассказ об истории библиотеки Страшуна в брошюре, которая распространялась в 2001 году на выставке виленских сокровищ YIVO «Матитьяу Страшун (1817–1885): Ученый, лидер и собиратель книг». Он также привлекает внимание к визиту исполнительного директора YIVO Джонатана Брента в Вильнюс в 2013 году — одной из многих, пожалуй слишком многих, таких поездок, — после которого Брент опубликовал статью, отстаивающую несоответствующую исторической действительности идею, что, «по устным источникам того сложного времени [библиотека Страшуна], была передана на хранение в Институт YIVO». Трудно представить, что такой талантливый историк сталинизма, как Брент, не знает, насколько недостоверны неназванные устные источники. И все же, еще в 2017 году на конференции YIVO под названием «История и будущее библиотеки Страшуна» реальная история того, как библиографические сокровища попали в собственность YIVO, не звучала вообще никак, а историческое введение к программе конференции в очередной раз пересказывало линию партии, принятую в YIVO. Подробное документальное исследование Рабиновича должно положить этому конец: всего 61 контейнер с 8842 книгами в действительности происходил из довоенной библиотеки YIVO в Вильне. Остальные 29 контейнеров содержали 23 709 книг из библиотеки Страшуна.

То, что YIVO удалось в конечном счете спасти эти книги, — результат прекрасный, и те, кто привел к нему, прежде всего Вайнрайх и Давидович, должны считаться героями за все, что они сделали ради возвращения еврейских культурных сокровищ народу. Даже Рабинович признает, что успешные, хотя и не всегда честные методы Вайнрайха и Давидович привели к спасению сокровищ библиотеки Страшуна. Если бы они действовали иначе, книги, скорее всего, передали бы в Польшу или, например, в Литовскую Советскую Социалистическую Республику. Но, с горечью замечает Рабинович, поляки убили даже евреев, вернувшихся в Польшу. «Реституция» в Литву имела бы не лучший эффект.

Несмотря на то что Рабинович порой слишком дотошно перечисляет не самые кристально честные тактические приемы, использованные Вайнрайхом, Давидович, Помрензе и Бенковичем для получения книг Страшуна, ничто из задокументированного в книге нельзя рассматривать как сомнение в благородстве их целей или в нравственной необходимости их действий, учитывая экстремальную ситуацию непосредственно после Холокоста. Они лгали во имя высокой цели. Я не знаю никаких религиозных аргументов, которые отменяли бы галахическое постановление о нарушении законов в экстремальной ситуации, или, например, польскую иезуитскую доктрину «моральной сдержанности», позволяющую говорить неправду ради достижения высоких целей. Не могу я придумать и морального аргумента, который поставил бы под сомнение, что Вайнрайх, чья репутация непогрешимой честности была сопоставима с его не имеющими себе равных научными достижениями, и его помощники имели благую цель — спасти немногочисленные, но священные останки литовского Иерусалима. В еврейском законе и традиции статус книг — особенно священных книг, которых так много было в библиотеке Страшуна, — близок к статусу человеческой жизни. Хотя Вайнрайх не был религиозным человеком, он хорошо ориентировался на «путях Талмуда» (дерех а‑Шас) и, несомненно, воспринимал спасение максимально возможного количества еврейских книг в качестве запоздалого акта пикуах нефеш (спасения душ). Но ничто из сказанного не опровергает претензий Цви Гаркави, «Гейхал Шломо» и правительства Израиля, выдвинутых после того, как книги были спасены.

Никто не может оправдать продолжение искажения исторической правды в сегодняшнем YIVO. Максимальной глубины морального падения, наверное, достиг предыдущий исполнительный директор института Карл Рейнс, который распорядился продать несколько редчайших книг из библиотеки Страшуна, в том числе книг, входивших в личное собрание Матитьяу Страшуна, с аукциона. Эта продажа не решила финансовых проблем YIVO. Тогда, как и сейчас, самыми важными ресурсами YIVO (тогда книгами, а сейчас их хранителями) пожертвовали ради временного облегчения бюджетных трудностей.

Среди сокровищ Страшуна, погибших в пламени гестапо, была книга почетных гостей, которая называлась «Сефер а‑заав». Однако в 1939 году директор библиотеки Хайкл Лунский опубликовал статью об этой «золотой книге», открытой в честь визита Теодора Герцля в 1903 году. Хотя Герцль так и не доехал до Вильны, за последующие годы свои подписи в «Сефер а‑заав» оставили сотни крупнейших представителей еврейского мира до Холокоста. Некоторые подписи Лунский опубликовал в статье. Виднейший сионистский историк периода до возникновения Государства Израиль Бенцион Динур, потрясенный экуменическим духом читального зала библиотеки Страшуна, написал в книге:

Нет больше ни одной еврейской общины, где евреи были бы так едины, как в Вильне, особенно в таком символическом учреждении еврейского единства, как библиотека Страшуна [с ее] длинными столами, стульями и скамейками, стоящими вплотную друг другу. Здесь сидит множество людей, сохраняя полное молчание; не слышно ни звука. Раввины и престарелые талмудисты учатся <…> а рядом с ними молодое поколение <…> с восторгом глотает литературу Гаскалы.

На фото: Хайкл Лунский, директор библиотеки Страшуна до ее разрушения нацистами во время Второй мировой войны Вильна. Около 1930‑х

 

Среди других почетных гостей были величайшие еврейские писатели, ученые и мыслители той эпохи, в том числе Хаим‑Нахман Бялик, Менделе Мойхер‑Сфорим и Герман Коген, а также великий историк Семен Дубнов, который написал: «Ивритская и еврейская библиотека станет духовным центром для всех, взыскующих знания». В «золотой книге» оставляли записи не только еврейские модернисты. В статье Лунского можно найти столь же восторженные комментарии таких крупнейших раввинов Восточной Европы, как Хаим‑Озер Гродзинский, главный раввин Вильны и всемирный галахический авторитет, а также крупный моралист раввин Исраэль‑Меир Каган, известный под именем Хафец Хаим.

Неудивительно, что причудливее всех выразил уникальность читального зала библиотеки Страшуна величайший идишский писатель Шолом‑Алейхем:

Я никогда не видел такой еврейской сокровищницы, как эта библиотека, ни в жизни, ни в мечтах, когда фантазия овладевает писателем и уносит его на крыльях далеко‑далеко от реальности.

Роскошь уноситься далеко от реальности доступна писателям и поэтам, пророкам, мечтателям и безумцам, но явно не научно‑исследовательским институтам, чья миссия требует неуклонной верности истории. Рабинович трезво заключает:

Многие учреждения раскрыли свои методы сбора коллекций и начали необходимый диалог о сложностях, возникающих в связи с войнами, беззаконием, мародерством и реакцией институтов, на которые возложена задача сохранения исторических <…> источников. Полную историю библиотеки Страшуна и особенно методов, благодаря которым она оказалась в Нью‑Йорке <…> а также судьбу многих книг из этой библиотеки в последующие годы еще только предстоит написать.

Так оно и есть!

Оригинальная публикация: Golden Books

Еврейская община Литвы подарила школам страны “Дневник Вильнюсского гетто” И. Рудашевского

Еврейская община Литвы подарила школам страны “Дневник Вильнюсского гетто” И. Рудашевского

Еврейская община (литваков) Литвы подарила тысячу экземпляров книги Ицхака Рудашевского «Дневник Вильнюсского гетто» литовским школам.

В Министерстве образования, науки и спорта состоялось символическая церемония передачи книг с участием министра Юргиты Шюгждинене, председателя ЕОЛ Фаины Куклянски, переводчика и составителя книги Миндаугаса Кветкаускаса и художницы Сигуте Хлебинскайте.

Фаина Куклянски:

«Холокост был вызван тем фактом, что часть людей была либо плохо образованы, либо образованы в другом направлении. Самый простой способ следовать по пути образования о Холокосте – это художественная литература, которая помогает понять некоторые детали лучше, чем учебники истории. К примеру, дневник Анны Франк читаем и популярен во всем мире. Аналогичный дневник, написанный подростком в Вильнюсском гетто, есть и в Литве – это Дневник Ицхака Рудашевского. Моя цель – подарить школам Литвы эту книгу. Цель просвещения – сказать, что таких Ицхаков Рудашевских был миллион.

Для нас важно, чтобы молодежь и дети понимали, что такое Холокост. Мне кажется, что дети способны сопереживать множеству различных ситуаций. Именно поэтому история убитого ребенка может повлиять на осознание Холокоста. Дневник Ицхака Рудашевского должен прочитать каждый ребенок Литвы. Таким образом мы увековечим память убитых во время Второй мировой войны детях евреев Литвы. Как объяснить детям более ясно, что на протяжении многих веков евреи жили в Литве и за несколько месяцев были уничтожены? За что?

Не буду скрывать, что Дневник интересно читать, как литературное произведение – несмотря на то, что автор – подросток, он был достаточно зрелым, обладал хорошим слогом».

Министр просвещения, науки и спорта Ю. Шюгждинене от имени всех учителей и учащихся поблагодарила за огромную работу, необыкновенную книгу и подарок: «Живя в таких страшных условиях, И. Рудашевский в своем дневнике пишет и о просвещении, подчеркивая, насколько важны культура и образование. Эта книга заставляет задуматься».

«Дневник Вильнюсского гетто» И. Рудашевского издан на двух языках: на идиш и литовском. На литовский язык книгу перевел д-р Миндаугас Кветкаускас. Кроме того, в издании представлена статья переводчика о семье И. Рудашевского, о том, как был обнаружен и сохранен дневник мальчика.

Миндаугас Кветкаускас:

«Думаю, что для современной молодежи Литвы, учащимся эта книга – не иссякающий источник, который поможет узнать не только факты о трагической истории Холокоста, но и понять, и сопереживать. Судьбы конкретных людей помогают установить личные отношения. Такая взаимосвязь приводит к сопротивлению стереотипам и идеологиям. Однако дневник Ицхака – это не только история Холокоста в Литве, это и универсальное повествование о сопротивлении молодого человека унижению и брутальной силе, какая бы она ни была. Свидетельство о том, что в самых трудных обстоятельствах книга и творчество помогают оставаться собой».