Наука, История, культура

Ту Би-Шват – Новый год деревьев

Ту Би-Шват – Новый год деревьев

Ту би-шват или «Рош ха-Шана ла’Иланот» в переводе с иврита означает «Новый год деревьев». Это еврейский праздник, который традиционно отмечают в Израиле и в общинах по всему миру. «Новый год деревьев» несет социальное, экологическое и религиозное значение.

Ту би-шват каждый год выпадает на разные даты. Такая особенность связана с праздничным днем, установленным по еврейскому календарю. Этот праздник всегда отмечают в 15 день пятого месяца еврейского года (месяц шват) – в 2023 году праздник приходится на вечер 5 февраля и 6 февраля.

Сегодня основной концепцией Ту би-шват является взаимодействие человека с окружающей средой. Именно в этот день в Израиле и в еврейских общинах по всему миру принято высаживать новые деревья. Кроме того, в этот день традиционным стала праздничная трапеза в семейном кругу, посещение синагоги и чтение Торы.

Что за праздник Ту би-шват

Согласно первому письменному тексту, в котором содержатся основные законы и заповеди иудаизма, Ту би-шват является одним из четырех новых годов в еврейском календаре. Именно 15 день месяца швата стал началом сельскохозяйственного цикла.

История возникновения этого праздника берет начало в I веке до нашей эры, когда существовали две школы мудрецов: Гилеля и Шамая. Школа Гилеля утверждала, что «Новый год деревьев» выпадает на 15 швата, по мнению Шамая это – 1 швата. После долгих раздумий чаша весов была склонена в пользу школы Гилеля. «Новый год деревьев» в толковании священных писаний — это день, когда должно выполняться предписание для отделения десятины от плодовых деревьев.

Согласно священным писаниям Торы каждый еврей обязан десятину от плодов урожая нового года отдавать в дар коэнам и левитам (священнослужителям при храмах) или нищим людям. Именно Ту би-шват считается днем, который определяет к какому году относится десятина, отделяемая от плодовых деревьев. Плоды, созревающие после этого праздника, относятся к сбору десятины на следующий год.

Как отмечать Ту би-шват

Обычно этот праздник приходится на первые месяцы года по григорианскому календарю, а именно на январь—февраль.

Обычаев празднования «Нового года деревьев» не так уж и много. В этот день можно работать и читать обычные будничные молитвы, но нельзя произносить траурных речей. Также под запретом чтение двух молитв: «Таханун» и «Ав гарахамим». Первая читается каждый день. В ней молящийся раскаивается в своих грехах. Вторая молитва предназначена для чтения только в субботу. Она составлена в память о евреях, погибших от рук врагов.

В наши дни традиции празднования Ту би-шват немного изменились. В 1908 году Союзом еврейских учителей была установлена новая традиция этого праздника — посадка молодых деревьев.

Поэтому в Ту би-шват проходит массовая высадка новых деревьев. В ежегодной акции принимают участие около миллиона жителей Израиля.

Еще одной из главных традиций Ту би-шват является праздничный ужин, который проходит в кругу семьи. Основными блюдами праздничной трапезы являются плоды, выросшие на землях Израиля. Согласно традиции, на столе должно быть 15 разных фруктов. Другая заповедь гласит, что праздничная трапеза должна состоять из семи плодов фруктовых деревьев.

Что едят на седер в Ту би-шват

Во времена средневековья появилась традиция отмечать Ту би-шват седером — ритуальной семейной трапезой, знаменующей начало праздника. Во время седера обязательными блюдами были плоды злаковых растений, фрукты и орехи.

Традиционно на столах в этот праздник должны присутствовать 15 разных фруктов. Некоторые во время трапезы после каждого съеденного фрукта читают один из пятнадцати псалмов.

У многих принято подавать на стол семь основных плодов, указанных в священном писании. В первую очередь это виноград (или изюм), фиги, гранат, оливки (маслины), финики, пшеница и ячмень. На востоке Израиля немного другая традиция. Здесь вначале едят плоды зерновых культур — пшеницу и ячмень, а только потом фрукты.

Согласно каббалистической интерпретации Торы плоды могут быть разделены на несколько уровней — от низших (явных) к высшим (духовным). Например, фрукты и орехи, у которых оболочка твердая и несъедобная (бананы, фисташки и другие виды). К этому же разделению относятся фрукты и орехи с мягкой и съедобной оболочкой, но твердой сердцевиной, которую не едят (финики, абрикосы, хурма). Есть и третий вид — фрукты и орехи, которые полностью пригодны для еды (финики и ягоды).

Готовим к Ту би-Швату: хала с сухофруктами

Готовим к Ту би-Швату: хала с сухофруктами

Лариса Узвалк, stmegi.com

Ароматная, сладкая хала, украшенная сухофруктами и цедрой цитрусовых, гарантированно понравится всем.

ИНГРЕДИЕНТЫ

Тесто:

500 грамм просеянной цельнозерновой муки

50 грамм сахарного песка

1 столовая ложка (10 грамм) активных сухих дрожжей

1 большое яйцо

60 мл масла канолы + еще немного для смазывания

240-300 мл теплой воды

1/2 чайной ложки соли

250 грамм смеси нарезанных кубиками сухофруктов, таких как курага, финики, изюм, клюква, вишня и инжир.

По желанию — цедра одного небольшого апельсина

Для начинки:

2 столовые ложки (30 мл) кленового сиропа или меда

1 столовая ложка (15 мл) воды

ПРИГОТОВЛЕНИЕ

1. В чашу миксера, оснащенного крюком для теста, положите муку, сахар и дрожжи и перемешивайте на низкой скорости около минуты.

2. Добавьте яйцо и масло и перемешивайте еще минуту.

3. Медленно влейте воду (начните с одной чашки) и перемешайте, чтобы получилось тесто. Если через 2-3 минуты тесто не подошло и на дне миксера остались кусочки теста, добавьте несколько капель воды.

4. Увеличьте скорость до средней и добавьте соль. Оставьте миксер месить еще на 4-5 минут. По мере необходимости соскребайте дно и стенки чаши.

5. Переложите тесто из миксерной чаши на посыпанную мукой рабочую поверхность и придайте ему круглую форму.

6. Поместите тесто в большую миску, смажьте ее небольшим количеством масла и накройте кухонным полотенцем. Поставьте миску в теплое место и дайте тесту подняться, пока оно не увеличится вдвое. При комнатной температуре это может занять от 1 до 4 часов.

7. Добавьте в тесто сухофрукты и апельсиновую цедру и вымесите руками до однородности.

8. Скатайте тесто в длинную веревку и закрутите вокруг себя по спирали, пока не дойдете до конца. Заправьте конец под хлеб.

9. Застелите пергаментной бумагой лист для выпечки или круглую сковороду и выложите на нее халу.

10. Поставьте противень в теплое место, накройте полотенцем и дайте ему подняться до пышности, около часа.

11. Разогрейте духовку до 200°C. Когда выпечка будет готова, взбейте кленовый сироп с водой и смажьте им халу.

12. Выпекайте в течение 25-30 минут. Хала будет готова, когда она приобретет насыщенный золотисто-коричневый цвет.

13. Дайте хале остыть и наслаждайтесь.

Глас еврейского народа

Глас еврейского народа

Пётр Люкимсон, jewish.ru

До сих пор помню, как в 1985-м в Баку возле книжного магазина «Дружба народов» образовалась солидная очередь. Вся из евреев. Давали Кановича, и он был как Шолом-Алейхем – ну, или Фейхтвангер.

Книг мне тогда не досталось, но вышедший к народу завмаг Якир пообещал, что задействует все связи в Вильнюсе, чтобы оттуда прислали еще хотя бы пару сотен книг. С того дня на полках многих еврейских домов появились сразу три книги Григория Семеновича Кановича: «Колыбельная снежной бабе», «Слезы и молитвы дураков» и «Нет рабам рая». Они стояли обычно в рядок с самыми ценными – шеститомником Шолом-Алейхема, 12-томником Фейхтвангера и «Жить воспрещается!» Ильи Каменковича.

Уже после к этим книгам прибавились романы «Козленок за два гроша», «Улыбнись нам, Г-споди!» и другие произведения. В 2009 году я взял интервью у Григория Семеновича – накануне его 80-летия. Он тогда с присущим ему чувством юмора заметил: «Хочу сказать спасибо советским евреям. Они хорошо покупали мои книги, обеспечивали все новые переиздания, и это в итоге принесло мне хоть какую-то известность».

Но это советские евреи должны были сказать спасибо Григорию Кановичу. Именно он своими романами и повестями помог им даже не столько сохранить, сколько пробудить заснувшее летаргическим сном национальное самосознание. Читая Кановича, мы вдруг все вспомнили, откуда мы родом, что с нами было в прошлом, и заодно поняли, почему об этом нельзя забывать, даже если очень сильно хочется.

К сожалению, я не сумел найти текста того интервью, но до сих пор помню многие его детали. Помню, как Григорий Семенович рассказывал о своем детстве: как глубоко религиозная бабка уговаривала его пойти с ней в синагогу в субботу, обещая за это купить мороженое в воскресенье. Когда он в итоге воскресным утром подходил с бабушкой к киоску с мороженым, та долго доставала из кармана кофты деньги, смотрела в небо, сокрушенно качала головой и говорила: «Ты меня так совсем разоришь!» Затем спохватывалась и поспешно добавляла: «Это я не Тебе говорю – это я ему говорю!» И тыкала во внука пальцем.

Религиозным человеком Григорий Семенович так и не стал, но все, что было связано с еврейской традицией, идишем, еврейским образом жизни, вызывало у него самые теплые чувства. И этим теплом пронизаны многие страницы его книг – может, поэтому от них теплее становилось и в наших домах.

Помню еще его рассказ о первых шагах в литературе. Он рано начал публиковать стихи, но в какой-то момент принес в издательство и повесть «Я смотрю на звезды», в которой впервые рискнул коснуться еврейской темы. И редактор – между прочим, литовка – вдруг ему сказала: «Знаете, Канович, если вы будете чаще смотреть на свои, а не на чужие звезды, то из вас может что-то и получиться!»

С этого времени он начал смотреть на «свои звезды», хотя и продолжал писать стихи, эпиграммы и киносценарии. Все это было вполне востребовано, а вот книги со «звездами» долго отправлялись в стол. Но затем в 1970-х после романа «Птицы» над кладбищем произошел прорыв, его «еврейские вещи» начали активно издавать в родном Вильнюсе, и оттуда они разлетались по всему Союзу. А уж в период Перестройки и гласности к нему пришла подлинная слава.

Став одним из самых издаваемых советских писателей, Канович в 1989 году возглавил еврейскую общину Литвы, а затем стал и депутатом Верховного Совета СССР. Тогда же появилась и мгновенно разошлась миллионным тиражом его «Еврейская ромашка»: Натан Щаранский говорил, что благодаря этой книге в Израиль уехало больше евреев, чем благодаря «Сохнуту».

Естественно, в ходе того интервью мы вспомнили и замечательное стихотворение Давида Самойлова «Наказ чукотского народа депутату Г. Кановичу»:

Гриша, ты теперь Григорий,
Ты скажи в Большой Совет,
Что на нашем территорий
Мало-мало водки нет.
Нет у нас, однако, водка.
Ой, как плохо, Гриша, ой!
Потому на всем Чукотка
Экология плохой…

К моменту нашего разговора еще не был издан знаменитый коричневый пятитомник Кановича, но он считался к тому времени живым классиком и национальным достоянием литовского народа. Во всяком случае, те литовцы, с которыми мне доводилось говорить – и в Израиле, и в Литве, – произносили фамилию Кановича едва ли не со священным трепетом. Один из моих собеседников, известный литературный критик заметил, что Канович прежде всего литовский писатель, так как через историю евреев он ярко и достоверно показал историю Литвы.

И вот теперь, когда Григория Семеновича больше нет с нами, можно сказать, что он прожил долгую и по большому счету очень счастливую жизнь, которая теперь продолжается в его текстах. И мы вместе с ним еще долго будем смотреть на звезды. На наши, еврейские звезды.

Оправдание юденратов

Оправдание юденратов

Lechaim.ru

Подготовил Семен Чарный 31 января 2023

В течение многих десятилетий после Второй мировой войны еврейские советы (юденраты), назначавшиеся нацистскими оккупантами, обвиняли в содействии Холокосту, пишет журналист The Times of Israel Мэтт Лейбовиц. Однако в недавно появившемся исследовании голландского историка Лориен Вастенхаут показано, что еврейские советы не имели возможности как-либо повлиять на планы Германии по истреблению евреев в Европе.

Еврейский совет в оккупированных нацистами Нидерландах

В книге под названием «Между общиной и коллаборационизмом: «еврейские советы» в Западной Европе в условиях нацистской оккупации» Вастенхаут использует социально-исторический подход в изучении юденратов и их руководителей в Нидерландах, Бельгии и Франции. «Я пыталась понять природу этих организаций в широком контексте эпохи национал-социализма, — заявляет Вастенхаут. — Я показываю, какие факторы влияли на функции еврейских советов, на их позицию и выбор их лидеров».

По всей оккупированной нацистами Европе юденраты были созданы, чтобы служить связующим звеном между немецкими властями и еврейскими общинами. Члены совета выполняли приказы нацистов, и были случаи, когда за невыполнение приказа их казнили.

Предыдущие исследования в этой области были сосредоточены на конкретных еврейских советах и действиях отдельных лидеров. По словам Вастенхаут, юденраты следует изучать как явление, один на фоне другого, для более глубокого понимания.

Амстердамские евреи пытаются попасть на встречу с руководством назначенного нацистами Голландского еврейского совета

Например, Голландский еврейский совет изначально получил власть над евреями только лишь в Амстердаме, по аналогии с тем как немецкая оккупационная администрация  ранее уже создала городские юденраты в оккупированной Польше. Но в конце концов стало ясно, что здесь модель не работает должным образом: евреи в Нидерландах не были сконцентрированы в местных гетто, как это происходило в Польше. В результате в октябре 1941 года контроль Голландского еврейского совета был распространен на национальный уровень, рассказывает Вастенхаут.

Антиеврейская политика постоянно адаптировалась и совершенствовалась

«Ясно, что немецкие чиновники использовали знания и опыт, полученные в одном месте, для дальнейшего развития «окончательного решения еврейского вопроса» в других географических точках. Антиеврейская политика постоянно адаптировалась и совершенствовалась», — утверждает Вастенхаут.

Сравнительный анализ показывает, как местные условия формировали политику Германии, а также позицию еврейских лидеров, замечает она.

Так, Ассоциацией евреев Бельгии  руководили люди, практически не имевшие опыта ведения общинных дел. Напротив, Голландский еврейский совет возглавляли два человека, которые до войны были широко известными общинными лидерами.

Еврейские узники в пересыльном лагере Дранси. Декабрь 1942 года

«Это повлияло на положение этих лидеров, их уверенность в себе и тот выбор, который они делали, — продолжает свой рассказ Вастенхаут. — Существующая историография не обращала на это внимания, потому что условия в Бельгии почти никогда не сравнивались с условиями в других странах».

По сведениям «Яд ва-Шем», бельгийские евреи «с самого начала не любили, не доверяли и не уважали» Ассоциацию евреев Бельгии.

«Они столкнулись с дилеммой»

Как следует из названия ее книги, больше всего Вастенхаут интересует, как еврейским советам удавалось служить своим общинам и одновременно выполнять приказы немецких властей.

«Большинство еврейских лидеров при нацистском правлении были в первую очередь заинтересованы в облегчении страданий членов своих общин, — пишет Вастенхаут. — При этом они столкнулись с дилеммой, ибо могли оказывать социальную помощь только в том случае, если сотрудничали с немцами».

По всей Европе лидеры юденратов обычно видели себя так, что они способствуют смягчению приказов немецких властей. Они не считали себя коллаборационистами.
«Еврейским лидерам приходилось балансировать, помогая своим общинам, уступая требованиям Германии, но одновременно пытаясь свести к минимуму уровень своего сотрудничества», — замечает Вастенхаут.

Лориен Вастенхаут

По ходу своего исследования она изучает, в какой степени еврейские советы могли — и хотели — участвовать в усилиях Сопротивления.

Репутация еврейских советов была особенно испорчена после войны, рассказывает исследователь, когда «еврейские суды чести и государственные суды по всей Европе официально заявили о сотрудничестве советов с немецкими оккупационными властями».

В Израиле и Европе пережившие Холокост стали опознавать бывших капо и — временами — бывших членов еврейских советов. По словам Вастенхаут, разбирательства в «судах чести» пытались привлечь к ответственности «коллаборационистов», но также они помогли «усилить неодобрение», которое большинство евреев уже испытывало к еврейским лидерам во время войны.

«Важно проводить различие между преступниками и жертвами, — заявляет Вастенхаут. — Еврейские лидеры находились под сильным давлением и были вынуждены реагировать на новые правила. Они не могли в полной мере видеть результаты принимаемых ими решений, и вдобавок им постоянно угрожали суровыми мерами, если они не станут сотрудничать».

«Гораздо более широкий подход»

Когда Ханна Арендт раскритиковала еврейские советы за содействие Холокосту, она создала такие «рамки» для соответствующих дебатов, которые до сих пор не отменены.

«Везде, где жили евреи, существовали признанные еврейские лидеры, и это руководство, почти без исключения, так или иначе сотрудничало с нацистами», — писала Арендт в 1963 году в своей книге «Эйхман в Иерусалиме» о суде, прошедшем над Адольфом Эйхманом.

«Правда заключалась в том, что если бы евреи действительно были неорганизованными и лишенными вождей, то был бы хаос и множество страданий, да, но общее число жертв едва ли составило бы от четырех с половиной до шести миллионов человек», — заявляла Арендт.

Адольф Эйхман на суде в Иерусалиме. 12 апрелея 1961 года

По словам Вастенхаут, ученые, включая не только Арендт, но и, например, историка Холокоста Рауля Хильберга, «обвинили еврейских лидеров в содействии в уничтожении европейского еврейства и, кажется, тем самым приписали этим лидерам больше свободы действий, чем они имели на самом деле».

По словам Вастенхаут, подобный «моральный» примат в изучении еврейских советов доминировал в науке на протяжении десятилетий, когда «действия и решения» еврейских советов «непропорционально тщательно» изучались и оценивались.

«Я думаю, следует использовать все-таки более широкий и более контекстуальный подход, который объясняет, почему советы функционировали именно так и каковы были намерения соперничавших между собой немецких институтов в ходе войны», — заявляет Вастенхаут.

Ретроспективная язвительность, направленная против еврейских советов, была особенно сильна в Нидерландах, где до 75% еврейской общины — а это 102 тыс. евреев — были убиты в Аушвице-Биркенау, Собиборе и других концлагерях.

Доля евреев, убитых в Нидерландах, намного превышает долю убитых во Франции и Бельгии: 25% и 40% еврейских общин соответственно.

«Вопрос о том, способствовал ли Голландский еврейский совет депортации и уничтожению евреев, и должны ли его лидеры нести ответственность за это, оказался центральным во многих исследованиях», — рассказывает Вастенхаут.

Книга Лориен Вастенхаут «Между общиной и коллаборационизмом: «еврейские советы» в Западной Европе в условиях нацистской оккупации»

Среди обвинений, выдвинутых против Голландского еврейского совета, было то, что его члены предоставили немецким властям списки всех депортированных и адреса убежищ, в том числе место укрытия Анны Франк.

На самом деле нацисты имели имена и адреса голландских евреев еще до того, как был создан еврейский совет, утверждает Вастенхаут. Более того, по ее словам, совет ничего не мог сделать, чтобы остановить массовые аресты и депортации, начавшиеся летом 1942 года.

Как показывает Вастенхаут, лидеры советов в Западной Европе почти не имели возможности что-то вокруг себя изменить, а тем более понять происходившие процессы. Советы определенно не играли «инструментальной» роли в уничтожении европейского еврейства, как утверждают некоторые историки.

«Прежде всего мое новое исследование показывает, что важно смотреть шире уровня отдельных лидеров юденратов и их действий», — заявляет Вастенхаут, чья следующая книга будет посвящена деятельности нидерландских железных дорог во время Второй мировой войны.

«Мы должны понимать более широкий контекст, в котором люди были вынуждены сотрудничать: именно он становился решающим в понимании того, какое пространство для маневра было у еврейских лидеров. Это позволяет отойти от морализаторства, которое нередко все еще присуще нашему пониманию этих институтов», — заключает Вастенхаут.

В Паланге открыта мемориальная доска, посвященная еврейской общине города-курорта

В Паланге открыта мемориальная доска, посвященная еврейской общине города-курорта

delfi.lt

Ежегодно 27 января во всем мире отмечается Международный день памяти жертв Холокоста. Для жителей Паланги этот день напоминает об ужасном факте: 27 июня и 12 октября 1941 г. более 400 жителей нашего города – трудолюбивые, умные, предприимчивые, любящие жизнь и море евреи Паланги – стали жертвами Холокоста. Каждый восьмой житель Паланги еврейского происхождения был замучен и расстрелян в течение этих двух дней. И это не окончательная цифра…

В минувшую пятницу руководство Паланги – мэр Шарунас Вайткус, вице-мэр Римантас Микалькенас, а также руководитель отдела культуры мэрии Робертас Траутманас вместе с еврейской общиной Паланги и ее председателем Вилюсом Гутманом, посетили Палангское кладбище, где у мемориала почтили память евреев и литовцев, которые были убиты нацистами 27 июня 1941 г.

В этот же день была открыта мемориальная доска, посвященная когда-то многочисленной  еврейской общине Паланги, внесшей большой вклад в развитие курортного бизнеса в городе, торговли, ремесел, обработки янтаря. Памятный знак увековечил место Большой и Малой синагог.

На мемориальной доске на четырех языках – литовским, английском, иврите и идише, указано, что на этом месте находились Большая синагога, построенная в 1880 году, и Малая синагога, построенная в 1900 году.

Неизвестно, сколько синагог существовало в Паланге, поскольку не все источники указывают даты строительства синагог одинаково. Есть свидетельства, что в 1540 году евреи получили привилегию на строительство первой синагоги в Паланге. В 1738 году на одной стороне главной улицы находился католический храм, а на другой – синагога.

Архитекторы д-р Мария Рупейкене и Антанас Рупейка утверждают, что в 1863 году в Паланге была построена деревянная синагога. После того как она сгорела, в 1880 году была построена Большая синагога, а еще две синагоги (предположительно кирпичные) были построены в 1900 году. На плане Паланги 1939 года показаны два кирпичных здания разных размеров – Большая и Малая синагоги.

Площади синагог были 20×17 м и 14×13 м. Обе синагоги были построены из красного кирпича, украшены лепными деталями, а в их экстерьере преобладали элементы неороманского стиля.

Огромная трагедия, повторения которой нельзя допустить…

Огромная трагедия, повторения которой нельзя допустить…

В Международный день памяти жертв Холокоста руководители Литвы заявили, что Холокост стал крупнейшей трагедией в истории человечества, повторения которой нельзя допустить.
“Сегодня мы зажигаем свечи в память о жертвах темных времен человеческой истории – Холокоста. Эта ужасающая идеология привела к методичному уничтожению европейского еврейства. Мы помним об этом и не позволим истории повториться”, — написал президент Гитанас Науседа  в Твиттере.
Спикер Сейма Виктория Чмилите-Нильсен заявила, что, хотя иногда говорят, что Холокост перечеркнул все, а потери были огромными, труднопредставимыми, но и еврейская культура, и еврейская община в Литве выжили:
“Холокост стал частью культуры памяти, объектом научных, художественных и нравственных размышлений. Трагедия, которая, как увеличительное стекло, высвечивает истинные ценности, показывает, как хрупка жизнь, как все может измениться. И как следует стараться, чтобы предотвратить повторение этого ужаса”, – убеждена В. Чмилите-Нильсен.
Министр иностранных дел Габриэлюс Ландсбергис заявил, что борьба с фашизмом продолжается каждый день. “Борьба с расизмом и фашизмом продолжается каждый день. Мы никогда не должны бояться вступать в эту борьбу. Последствия бездействия могут быть гораздо страшнее”, – написал Г. Ландсбергис в Твиттере.

Премьер-министр Ингрида Шимоните заявила, что тысячи убитых литовских евреев считали Литву своим домом. По ее словам, “светлую Литву, которую веками создавали и создают целые поколения людей разных культур, национальностей и религий, не должны омрачать расизм, антисемитизм и различные фобии”.
“Пусть для нас будут примером заслуживающие величайшего уважения сыновья и дочери Литвы – спасители евреев, Праведники Народов мира, не заглушившие голос своей совести перед лицом невиданной трагедии”, – призвала И. Шимоните.

В совместном заявлении шести дипломатических миссий: США, Германии, Японии, Израиля, Нидерландов и представительства Европейской комиссии в Литве говорится, что в этот день в мире вспоминают и другие общины, подвергшиеся уничтожению.

“В Международный день памяти жертв Холокоста мы вспоминаем шесть миллионов евреев, мужчин, женщин и детей, в том числе более 200 тысяч литовских евреев, убитых во время Холокоста. Мы помним другие сообщества, подвергшиеся уничтожению: ромов, инвалидов, ЛГБТ, славян и других. И мы помним о героизме людей, которые рисковали своими жизнями ради спасения тысяч евреев”, — говорится в заявлении.

Посол Израиля: Холокост – самая экстремальная форма геноцида

Посол Израиля в Литве Хадас Виттенберг-Сильверстейн назвала Холокост крайней формой геноцида. Об этом она заявила в Национальной художественной галерее в пятницу на конференции, посвященной Международному дню памяти жертв Холокоста, сообщает агентство BNS.
«Холокост был самой крайней формой патологического геноцида. Не только из-за того, сколько жертв унесла эта трагедия, не только из-за ее жестокости, но и потому, что впервые в истории политическая группа решила убить в глобальном масштабе всех людей, которых они определили как евреев».

«За последние месяцы правительство Литвы и Сейм предприняли значительные шаги по просвещению, чествованию памяти и по восстановлению еврейской собственности. Эти шаги — символ способности брать на себя ответственность», — сказала Виттенберг-Сильверстейн.

Так она прокомментировала принятое в декабре Сеймом решение о компенсации за личную собственность евреев, экспроприированную нацистами и советскими властями в размере 37 млн евро.

В свою очередь посол США в Литве Роберт Гилкрист призвал помнить и увековечивать память о жертвах Холокоста, а также информировать будущие поколения об «опасностях дискриминации, антисемитизма и дегуманизации».

«Будущее зависит от нашей готовности критически осмыслить и переоценить наше прошлое», — сказал дипломат.

Фаина Куклянски, председатель Еврейской общины Литвы, рассуждала, что историческую память можно увековечить в памятниках, но «нужен еще и человеческий фактор, чтобы люди обращали внимание (на памятники — BNS)» и распространяли это послание среди других.
Историк Аркадий Зельцер: “Замалчивание Холокоста – это советское наследие”

Историк Аркадий Зельцер: “Замалчивание Холокоста – это советское наследие”

Ольга УгрюмоваРусская служба Радио LRTLRT.lt

В 2005 г. Генеральная ассамблея ООН объявила 27 января — дату освобождения нацистского лагеря уничтожения Аушвиц-Биркенау — ежегодным Международным днём памяти жертв Холокоста. В решении ООН говорилось: “Катастрофа, в которой была уничтожена треть еврейского народа, навеки будет являться предостережением всем народам мира об опасности, исходящей от беспричинной ненависти, расизма и предвзятости”.

Каков нарратив исторической памяти Холокоста на постсоветском пространстве и, в частности, в России? С таким вопросом Русская служба Радио ЛРТ обратилась к Аркадию Зельцеру, историку, директору Центра исследования истории Холокоста в Советском Союзе им. Моше Мирилашвили, действующему при Международном институте изучения истории Холокоста в Яд Вашем (Израиль), автору книги «Евреи советской провинции: Витебск и местечки, 1917–1941» .

https://www.lrt.lt/ru/novosti/17/1874947/istorik-arkadii-zel-tser-zamalchivanie-kholokosta-eto-sovetskoe-nasledie

27 января – Международный день памяти жертв Холокоста.

27 января – Международный день памяти жертв Холокоста.

27 января 1945 года советские войска освободили узников нацистского концлагеря Аушвиц-Биркенау. Спустя 60 лет (1 ноября 2005 года) Генеральная Ассамблея ООН учредила Всемирный день памяти жертв Холокоста. Именно Аушвиц — самый многочисленный нацистский концлагерь, стал символом Холокоста. За время его существования (1940-1945) в нем погибли, по некоторым оценкам, от 1,5 до 4 млн человек.

На обсуждении в ООН представители многих государств подчеркнули исключительность Катастрофы в истории и выделили тот факт, что она привела к обсуждению новых понятий, таких как: “убийство народа”, “преступления против человечества”.

В решении также было отмечено, что ООН призывает все страны мира разрабатывать планы учебных занятий на тему “Уроки Катастрофы”, чтобы повлиять на будущие поколения и, тем самым, предотвратить подобные преступления в будущем. Также было постановлено, что ООН отвергает любую попытку отрицания Холокоста и осуждает всяческие проявления религиозной нетерпимости, расизма и насилия по отношению к любым этническим и религиозным группам.

В Израиле День Памяти Катастрофы и Героизма (“Йом а-Шоа”) отмечается 27 нисана, и поэтому Министерство просвещения постановило посвятить день 27 января углубленному изучению темы расизма и антисемитизма на примере Холокоста.

В Литве существует национальный День памяти жертв геноцида евреев – 23 сентября. В тот день, в 1943 году, было ликвидировано Вильнюсское гетто.

В штаб-квартире ООН открыта инсталляция с именами жертв Холокоста

В штаб-квартире ООН открыта инсталляция с именами жертв Холокоста

Мемориальный центр Холокоста «Яд ва-Шем» в Иерусалиме и Постоянное представительство Израиля при Организации Объединенных Наций организовали инсталляцию в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке, посвященную памяти жертв Холокоста, пишет The Times of Israel.

Инсталляция, названная «Книга Имен», включает в себя сведения о 4,8 миллионах известных жертв Холокоста из более чем 6 миллионов погибших. Их имена, даты рождений и обстоятельства смерти в алфавитном порядке напечатаны на плотных листах бумаги, которые помещены в конструкцию, растянувшуюся на восемь метров в длину. Через каждый лист при просмотре проходит полоса желтого света.

«Полоса света проходит по всей длине “Книги Имен”, освещая память о еврейских мужчинах, женщинах, детях, убитых во время Холокоста, чтобы все помнили», — говорится в пресс-релизе «Яд ва-Шем». В конце Книги есть пустые страницы, символизирующие до сих пор остающихся безымянными жертв Холокоста. В прошлом году, отмечает издание, «Яд ва-Шем» восстановил около 40 000 новых имен, проанализировав при этом порядка 14 000 страниц свидетельских показаний.

«Книга» будет официально представлена ​​в четверг, 26 января накануне Международного дня памяти жертв Холокоста. На церемонии открытия примут участие Генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш, председатель «Яд ва-Шем» Дани Даян и постоянный представитель Израиля при ООН Гилад Эрдан.

«Эта важная выставка — призыв к памяти: помнить каждого ребенка, женщину и мужчину, погибших в Холокосте, как человека с украденным именем и будущим, — говорится в заявлении Гутерриша. — Это призыв к действию: всегда быть бдительными и никогда не молчать, когда права человека и человеческое достоинство находятся под угрозой».

В штаб квартире ООН «Книга Имен» будет представлена до 17 февраля, став затем частью постоянной экспозиции «Яд ва-Шем» в Иерусалиме.

Исследование Клеймс Конференс: около четверти молодых людей в Нидерландах считают Холокост мифом или преувеличением

Исследование Клеймс Конференс: около четверти молодых людей в Нидерландах считают Холокост мифом или преувеличением

Накануне международного дня памяти жертв Холокоста, который отмечается 27 января, Комиссия по еврейским материальным искам к Германии (Клеймс Конференс) опубликовала опрос о знаниях и осведомленности о Холокосте в Нидерландах, сообщает newsru.co.il

Отдельно были исследованы ответы миллениалов (поколение людей, родившихся примерно с 1981 по 1996) и представителей поколения Z (родившихся примерно с 1997 по 2012 год).

Исследование выявило тревожащее отсутствие осведомленности о ключевых исторических фактах о Холокосте и причастности Нидерландов к истории Холокоста.

Большинство респондентов из Нидерландов (53% всех респондентов и 60% миллениалов и представителей поколения Z) не упомянули свою страну в перечне стран, в которых произошел Холокост. Хотя в Нидерландах было несколько пересыльных лагерей, использовавшихся для депортации евреев в концлагеря, такие как Аушвиц, более половины (59% всех респондентов и 71 %миллениалов и представителей поколения Z) не смогли назвать ни одного пересыльного лагеря, располагавшегося в их стране.

Более половины всех респондентов (54% всех респондентов и 59% миллениалов и поколения Z) не знают, что были уничтожены шесть миллионов евреев, а 29% считают, что во время Холокоста были убиты не более двух миллионов евреев.

До 37% выросло число миллениалов и поколения Z, которые считают, что во время Холокоста были убиты не более двух миллионов евреев.

Число респондентов, считающих Холокост мифом, было выше, чем в любой другой стране, где проводилось исследование: 23% миллениалов и представителей поколения Z и 12% всех респондентов, считают Холокост мифом или преувеличением (по числу жертв). Процент взрослых голландцев, считающих Холокост мифом, больше, чем в любой другой стране, опрошенной ранее.

22% миллениалов и поколения Z считают приемлемым для человека поддерживать неонацистские взгляды. 12% всех голландских респондентов считают это приемлемым.

На вопрос, поддерживают ли они или выступают против недавних усилий голландских общественных деятелей признать и извиниться за неспособность Нидерландов защитить евреев во время Холокоста, только 44% голландских миллениалов и поколения Z высказались в поддержку, а в целом среди всех голландских респондентов это число составляет половину (50%).

“Опрос за опросом мы продолжаем наблюдать снижение уровня осведомленности о Холокосте. Столь же тревожной является тенденция к отрицанию и искажению Холокоста, – сказал Гидеон Гидеон Тейлор, президент Клеймс Конференс. – Чтобы справиться с этой тенденцией, мы должны уделять больше внимания просвещению по вопросам Холокоста в школах по всему миру. Если мы этого не сделаем, отрицание вскоре перевесит знание, и будущие поколения не узнают важныйших уроков Холокоста”.

Анна Франк, чьё имя стало одним из самых знаковых имён, связанных с Холокостом, скрывалась в Амстердаме во время нацистской оккупации Нидерландов. И хотя большинство голландских респондентов (89%) знали о том, кто такая Анна Франк, 32% миллениалов и 27% всех опрошенных взрослых не знают, что Анна Франк умерла в концентрационном лагере. Все это указывает на необходимость более углубленного контекста в текущей учебной программе и усиления образовательной программы о Холокосте в целом.

Почти треть респондентов (31%) не смогли назвать ни одного концлагеря или гетто из созданных во время Второй мировой войны. Только 22% всех респондентов и 17% миллениалов и поколения Z могут назвать Вестерборк – транзитный лагерь в Нидерландах, то место, куда Анну Франк отправили перед депортацией в Освенцим.

Хотя многие из выявленных пробелов в знаниях о Холокосте среди взрослых голландцев шокируют, присутствует явное стремление к образованию по теме Холокоста. Две трети (66%) голландских респондентов и большинство голландских миллениалов и поколения Z согласны с тем, что изучение темы Холокоста должно быть обязательным в школе. И 77% всех респондентов говорят, что важно продолжать рассказывать о Холокосте, отчасти, чтобы это не повторилось.

Кадиш. Памяти Григория Кановича

Кадиш. Памяти Григория Кановича

Велвл Чернин, Lechaim.ru

27 тевета (20 января) ушел из жизни Григорий Канович, крупнейший русско-еврейский писатель второй половины ХХ века. Именно его неподдельно еврейское русскоязычное творчество вернуло к жизни в 1960-1980-е годы русско-еврейскую литературу — казалось бы, безвозвратно ушедшую в прошлое со смертью в ГУЛАГе в декабре 1938 года Израиля (Сергея) Цинберга и расстрелом в январе 1940-го Исаака Бабеля.

Выбор Кановичем русского как основного языка творчества был не случайным и очень еврейским. Родным языком писателя, родившегося в 1929 году в местечке Йонава (евреи называли его Янове) был идиш. Канович владел этим языком в совершенстве и мог бы на нем создавать свои произведения. Однако, насколько мне известно, лишь один рассказ этого писателя был написан на идише (и опубликован в 1990-е в тель-авивском альманахе «Ди голдене кейт»). Свободно он владел и литовским языком, переводил литовскую литературу на русский, но его собственное творчество на этом языке ограничилось главным образом киносценариями.

Перефразируя Евгения Евтушенко, утверждавшего, что «поэт в России — больше, чем поэт», можно сказать, что Григорий Канович для советских евреев 1970–1980-х годов был больше чем писателем. Он был национальным еврейским писателем, обращавшимся к советским евреям на языке, который к тому времени стал основным или даже единственным для большинства из них. Его выходившие в вильнюсском издательстве «Вага» романы «Свечи на ветру», «Слезы и молитвы дураков», «Козленок за два гроша» и другие зачитывались до дыр евреями по всему Советскому Союзу, далеко за пределами маленькой Литвы.

Лично меня, москвича, буквально потряс в свое время его роман «И нет рабам рая». В нем шла речь об условной Литве начала ХХ века и одновременно о моем поколении советских евреев. Поэтому одно из самых ярких воспоминаний в моей жизни такое: я, совсем еще молодой поэт, пишущий на идише, сижу в Вильнюсе на кухне у Григория Кановича и читаю ему свои стихи. Он слушает, иногда что-то переспрашивает, чуть-чуть хвалит, а потом вдруг задает вопрос, почему я — раз я пишу такие стихи — не уезжаю в Израиль. Я отвечаю мэтру, что собираюсь уехать, как только отпустят.

Пришло время, и Григорий Канович тот же вопрос задал всем советским евреям своим блестящим эссе «Еврейская ромашка». На мой взгляд, в истории нашей литературы этот текст стоит в одном ряду с «памфлетом», как тогда говорили, Шолом-Алейхема под названием «Зачем евреям нужна своя страна».

Григорию Кановичу не только на словах, но и на деле нужна была еврейская страна. Он репатриировался в Израиль и удостоился того, чтобы жить и творить на земле праотцов в течение трех десятилетий.

Да благословенна будет память о нем. Эре зайн онденк.

Памяти Г. Кановича: «Я писал книги для читателя, ограбленного в национальном смысле»

Памяти Г. Кановича: «Я писал книги для читателя, ограбленного в национальном смысле»

Lechaim.ru

20 января в возрасте 93 лет ушел из жизни русско-еврейский писатель, драматург и переводчик Григорий Канович. В феврале 2014 года «Лехаим» побеседовал с писателем. Беседу вел Леонид Школьник

20 января в возрасте 93 лет ушел из жизни русско-еврейский писатель, драматург и переводчик Григорий Канович. В феврале 2014 года «Лехаим» побеседовал с писателем, сегодня мы снова публикуем это интервью.

Поддавшись магии цифр и своеволию памяти, начать это интервью хочется с 1985 года — по меркам притч и легенд не такого уж далекого прошлого. Тогда, в 1985-м, я пришел в гости к почти культовому для советских евреев 1970-х писателю Кановичу в его теплый гостеприимный дом, к еврейскому столу. Ни я, ни он пока еще не знали, что через несколько лет после этой нашей первой встречи предстоят выборы в Верховный Совет СССР, и мы вновь встретимся с ним уже в Москве образца 1989 года, когда он станет народным депутатом от Литвы.

ЛЕОНИД ШКОЛЬНИК → О чем вы тогда говорили с избирателями? Поверили ли сами в перестройку? Или уже набрасывали первые строки «Еврейской ромашки», в которой ставился не столько вопрос «ехать или не ехать», сколько «можно ли оставаться»?

ГРИГОРИЙ КАНОВИЧ ← Начну с того, что своей краткосрочной депутатской карьерой я обязан моему соседу, к сожалению ныне покойному, выдающемуся литовскому поэту Юстинасу Марцинкявичюсу. На собрании в Союзе писателей, посвященном выдвижению кандидатов в горбачевский парламент, мой друг совершенно неожиданно для меня назвал мою фамилию, объяснив свой выбор тем, что в делегации от освободительного движения Литвы «Саюдис» должны быть представители и других национальностей. Моими соперниками были мэр города Вильнюса и директор одного из научных институтов, которые уверяли избирателей, что писателишка, сын портного (читай: еврей) не может быть депутатом и в полной мере представлять Литву на таком форуме, как Съезд народных депутатов в Москве. На встречах с избирателями я говорил о том, что евреи стремятся к переменам, как и литовцы, и что все жители республики могут жить в дружбе с Россией в самостоятельном, независимом государстве. В перестройку без признания независимости Литвы большинство ее населения не верило. Что касается появления «Еврейской ромашки», то оно почти совпало с моим избранием в депутаты.

ЛШ → Ее перепечатывали, озвучивали по радио, переводили на разные языки, она стала как бы паролем того незабываемого времени Большой алии. Натан Щаранский, в ту пору министр промышленности и торговли, когда во время одного из интервью я заговорил с ним о вас, сказал: «Канович своей “Ромашкой” всем нам заменил министерство абсорбции».

ГК ← Успех «Еврейской ромашки» превзошел мои ожидания. В Вильнюс потекли письма поддержки от тех, кто в Советском Союзе сидел в своем окопе и гадал, ехать или нет. Хотя высказывание многоуважаемого Натана Борисовича ласкает слух, опытный политик, конечно, преувеличил мои заслуги. Слово, если оно не удостоилось Нобелевской премии, не обладает такой силой воздействия, как финансируемое государственное министерство. Оно может согреть душу, подвигнуть на доброе дело, но не может обеспечить ни работой, ни жильем.

ЛШ → Было ли недовольство со стороны властей в Литве и Москве? Вы ведь не только «Еврейскую ромашку» написали, но, став депутатом, «соорудили» с Микой Членовым, Мавриком Вульфсоном письмо Горбачеву об опасности разрастающегося антисемитизма в СССР.

ГК ← Власти в Литве отнеслись к моему призыву к евреям не оставаться в ССCР более чем благожелательно. Литовцы и сами не хотели больше оставаться в Стране Советов. Никакого неудовольствия ни в печати, ни на государственном уровне никто не выражал. Литва привыкала к правде. Совершенно другая реакция на мою «Ромашку» ждала меня в Москве. Дело в том, что я, как народный депутат, приложил ее к письму, которое подписали без малого двести народных депутатов, и передал в президиум съезда Горбачеву. Несмотря на то что письмо об опасности усиливающегося в стране антисемитизма и «Ромашка» были широко распространены за границей, напечатаны в десятках газет и переданы по радио на многих языках мира, из Кремля никакого ответа не последовало. Только через какое-то время депутату-еврею из Латвии Маврику Вульфсону удалось встретиться с Горбачевым, и тот на вопрос, что он думает о всплесках ненависти, которые могут обернуться еврейскими погромами, якобы ответил кратко: «Национальный вопрос мы будем решать не раздельно, а только комплексно». Решать-де еврейский вопрос по отдельности — неправильно.

ЛШ → Письмо Горбачеву, «Ромашка»… А что собственное творчество? Продолжали ли вы создавать свою единственную, главную книгу — о ставшей облаком еврейской Литве, о судьбах близких людей, давно ушедших в облака, но живущих в ваших книгах?

ГК ← О собственном творчестве я не забывал. Мой отец — портной Шлейме Канович — любил до конца своей жизни повторять им же самим сочиненную сентенцию: что бы в мире ни случилось, а шить надо. И шил. Пока мог продеть нитку в иголку. Я старался следовать его примеру. Честно признаться, мое творчество — будь то новый роман, статья или поставленный по моему сценарию фильм — значило для меня куда больше, чем депутатский значок на лацкане костюма. Кстати, о костюме, который к первой сессии Съезда народных депутатов сшил мне отец. Когда я вернулся из Москвы, он долго и задумчиво смотрел на меня, а затем тихо и печально изрек: «Гиршке, будь добр, сними эту бляху. Зачем портить хорошее изделие?» — и отец ткнул рукой в лацкан пиджака. К счастью, под крики верноподданных депутатов со всех сторон кремлевского зала — «Позор! Ваше место не здесь, а на Колыме!» — литовская делегация вскоре покинула съезд. Я навсегда вернулся к своему рабочему столу и, как писал Иосиф Бродский, снова стал старательно скрипеть пером, переводить бумагу, продолжать свою сагу о ставшей облаком еврейской жизни в Литве, облаком, которое доселе висит над нами и не тает.

ЛШ → Тем не менее недавно один израильский писатель резко отозвался о тех своих коллегах, которые якобы наживаются на теме гибели еврейского местечка.

ГК ← Что поделаешь, для многих писателей и не писателей, знающих еврейское местечко только понаслышке и никогда в нем не живших, оно не что иное, как олицетворение затхлого и застойного мира. Может, по этой причине вошло у нас в моду предавать его высокомерному поношению. Хулители местечка не задумываются над тем, что наши предки, дальние и ближние, родились не в Москве, не в Петербурге, не в царских покоях, а в деревянных избах, в этих еврейских городках бывшей черты оседлости и трудились там до седьмого пота. А потомками местечковых евреев были (и есть) светила науки и литературы, лауреаты Нобелевских премий. Ценность человека определяется не местом рождения, а тем, какая у него душа и какими помыслами он живет на свете. По-моему, великий грех берет на душу тот, кто нажимает на клавиши компьютера, чтобы оклеветать то, что было нашей общей колыбелью и что в сорок первом дотла разрушили немецкие фашисты и их разномастные пособники. А уж разговоры о том, что есть литераторы, наживающиеся на теме местечка, иначе как клеветническими я назвать не могу. И мне стыдно за тех, кто не без корысти для себя распространяет их. На национальной памяти не спекулируют, наживаться на ней непристойно и недопустимо.

ЛШ → Мне очень жаль, что в собрании ваших сочинений не нашлось места повести «Я смотрю на звезды», по сути определившей весь ваш дальнейший творческий путь.

ГК ← У каждой вещи на свете есть свой возраст. Есть возраст и у работы. Если говорить о моем творчестве, то оно моложе меня на два десятка. За шестьдесят с лишним лет было немало написано, и в издающийся в Литве пятитомник моих произведений параллельно на литовском и русском языках нельзя было при всем желании уместить все написанное. Из-за перегруженности томов пришлось от чего-то отказаться, в том числе и от таких дорогих мне повестей, как «Я смотрю на звезды» и повести об отце «Шелест срубленных деревьев». Особенно сожалею, что в моих избранных сочинениях не будет названной вами первой повести, которая была на самом деле первой еврейской повестью на русском языке в послевоенном СССР. «Я смотрю на звезды» положила начало целому циклу романов и рассказов, составивших Пятикнижие о литовском еврействе на протяжении полутора веков, о его жизни и трагической гибели.

ЛШ → «Пятикнижие» Кановича — звучит!.. Хотя это заимствование не всем может прийтись по вкусу. В то же время в него вошли романы, которые на заре перестройки кто-то назвал чуть ли не антисемитскими.

Герои «Местечкового романса». Отец Григория Кановича Соломон (Шлеймке) стоит крайний справа в окружении родителей, братьев и сестры Кановичей. Йонава. 1920 год

ГК ← Я ни на какие священные аналогии не покушался и не покушаюсь. Издатели, движимые своими соображениями, посоветовали дать такое название. По правде говоря, до перестройки я на подобную честь не рассчитывал. Столичные журналы отказывались печатать мои романы. Вспоминаю ответ из «Дружбы народов» на «Слезы и молитвы дураков» — один из лучших романов, переведенный на несколько иностранных языков: «Ваш роман интересен, но план по еврейской литературе мы уже выполнили». И чтобы у автора отвергнутой книги не оставалось никаких подозрений в предвзятости, главной причиной отказа редакция не преминула упомянуть повесть Дины Калиновской «О суббота!». Странную, мягко говоря, позицию занимали и мои собратья по перу и крови. Некоторые из них в своих письмах идишскому литератору Беру Гальперину, жившему в Вильнюсе, произведения которого я переводил на русский язык, просили, чтобы он образумил Кановича, пишущего антисемитские романы и позорящего свой народ. Редактор журнала «Советиш геймланд» слышать моего имени не мог, и всякий раз отказывался печатать мои вещи. Один из тех, кто частенько печатался в этом верноподданном журнале и прослыл чуть ли не классиком, так охарактеризовал мое творчество в письме к тому же Гальперину: «Вместо того чтобы воспевать наши достижения и подвиги советских людей, он пишет о клопах и печали».

ЛШ → В одном солидном исследовании о вашем творчестве я прочел: «На идише пишут, как правило, про евреев и для евреев, это еврейская литература для своего, “внутреннего” читателя. А для какого читателя пишет про евреев Канович по-русски?» Судя по неизменности вашего писательского «курса», на этот вопрос вы сами себе давно уже ответили…

ГК ← Все складывалось непросто. До того как я начал и продолжил писать свою, как исследователи ее именуют, сагу, я перед тем отдал дань поэзии и драматургии. Мои стихи и пьесы, которые шли в нескольких театрах Прибалтики и России, большой радости мне не принесли. Я стоял как бы на перепутье — продолжать сочинять что-то среднее, не очень близкое мне по жизненному опыту, по моей эмоциональной природе, стать, грубо говоря, ремесленником или дерзнуть и погрузиться в тот мир, который мне по ночам снился и который вдруг стал исчезать из памяти, как с радаров самолет. За «Свечами на ветру», имевшими неожиданный, оглушивший меня успех, последовала дилогия «Слезы и молитвы дураков» и «И нет рабам рая». С тех пор я на другую тему почти не отвлекался. Единственное, что меня интересовало и что стало страстью, — это судьба еврейского народа. Так, к моему счастью, и родилось «Пятикнижие». Как бы это ни казалось самонадеянным, я писал свои книги для читателя независимо от его национальной принадлежности. Но прежде всего — для читателя, ограбленного в национальном смысле, раздетого донага, отрекающегося от своего первородства — добровольно или под давлением властей, — советского еврея. И не только для него, для каждого, кому дороги общечеловеческие ценности — борьба с национальным угнетением, свобода, любовь к ближнему и справедливость в несправедливом мире.

ЛШ → Коль скоро заговорили о «курсе»: есть ли за спиной Кановича смена, один или несколько молодых писателей, способных пойти по протоптанной вами тропинке, дабы не распалась связь времен?

ГК ← Хотелось бы ответить: есть. Но жизнь не считается с нашими благими желаниями. Существует печальная связь между упованиями и реальностью. Уходят в небытие еврейские местечки в Литве, Украине, Бессарабии; если они и остаются, то, увы, только на стендах этнографических музеев. Уходят и их идишские поэты и прозаики. Нет их в изобилии и на русской улице. Непрофессиональных литераторов — свидетелей той довоенной местечковой действительности — тоже становится все меньше. Оставшиеся могикане давно уже сидят не на завалинках, где когда-то по вечерам вели беседу с самим Г-сподом Б-гом, а в уютных квартирах где-нибудь в Тель-Авиве или в Хайфе и, напрягая мелеющую с каждым днем память, выстукивают на компьютере для своих детей, внуков и правнуков мемуары. Их воспоминания бесценны. Честь и хвала им, ибо именно они, эти старики, являются самыми надежными стражами нашей генетической памяти, сохраняя в своих воспоминаниях мудрость и боль наших предков. Что же касается пополнения рядов писателей-профессионалов, то тут дела обстоят весьма плачевно. Одно-другое имя талантливого писателя, интересующегося темой местечка, а не эпохой Петра Первого, еще, слава Б-гу, можно и сейчас встретить. В первую очередь я бы назвал двух писательниц — Инну Лесовую и Маргариту Хемлин. Но отчаиваться, наверно, не стоит. Ведь Уильям Шекспир писал свои гениальные произведения, не живя при дворе Ричарда Третьего и не будучи лично знаком с Гамлетом. Родится племя младое, незнакомое, и наши потомки возьмутся за перо и, возможно, на бумаге возродят из пепла еврейские местечки.

ЛШ → Ваша итоговая книга «Местечковый романс» как бы завершает сагу о литовском еврействе. В ней вы цитируете слова своего отца: «…Надо помнить, что заковыристых вопросов всегда больше, чем ответов…» Понимаю, жизнь задавала вам немало именно таких вопросов. На какой из них вы, как писатель и как гражданин Израиля, до сих пор не нашли ответа?

ГК ← Я родился в местечке, где мои земляки шутили, что у евреев в жилах струится не кровь, а бурным, клокочущим потоком текут бесконечные вопросы. Что же до ответов, то их, как всегда, — дефицит. Из всех вопросов, которые я себе задаю, преобладает один-единственный: «Что с нами будет?»

(Опубликовано в журнале Лехаим №262 , февраль 2014)

Улыбнись нам, Господи! Памяти писателя Григория Кановича

Улыбнись нам, Господи! Памяти писателя Григория Кановича

Виталий Портников, Радио “Свобода”

21 января 2023 г.

20 января в Тель-Авиве в возрасте 93 лет умер Григорий Канович, русский и литовский писатель еврейского происхождения, переводчик, драматург, поэт и сценарист. Практически всю свою долгую жизнь он посвятил памяти народа, уничтоженного в пожарах и газовых печах Холокоста.

После Второй мировой войны от литовских евреев, “литваков”, создавших свой неповторимый мир бесхитростных мудрецов, осталось лишь воспоминание, лишь тень народа. Канович пытался быть всеми ими – сгоревшими, замученными, исчезнувшими. В антисемитской стране он не строил пафосный мемориал, он стал душой этого исчезнувшего народа. Это было даже не призвание, это была миссия.

Григорий Канович

Яков Семёнович Канович (настоящее имя Григория Кановича) родился в июне 1929 года в Ионаве, в семье портного, в 1953 году окончил историко-филологический факультет Вильнюсского университета.

Печататься начал с 1949 года. Автор сборников стихов на русском языке, литературных эпиграмм и пародий на литовском языке. Кановичу принадлежат около 30 пьес и киносценариев (некоторые написаны в соавторстве) на темы современности. Выступал и как переводчик художественной прозы с литовского языка и идиша на русский.

Проза Кановича на русском языке почти вся посвящена жизни литовского еврейства. В 1989-1993 годах возглавлял еврейскую общину Литвы. Избирался народным депутатом СССР в 1989-1991 годах. Репатриировался в Израиль в 1993 году.

За заслуги в области культуры в 1995 году награждён одним из высших орденов Литвы – Командорским крестом орденом Великого князя Литовского Гядиминаса. Лауреат премии Союза писателей Израиля, премии Правительства Литвы в области культуры и искусства, Национальной премии Литвы по культуре и искусству.

Он был чужим для русских писателей, потому что писал о евреях

Конечно же, как и за любую миссию, которая расходилась с “генеральной линией”, ему пришлось пожертвовать большой писательской карьерой. До перестройки его разрешали издавать только в родной Литве – собственно, так я впервые и познакомился с его творчеством, когда отстоял в одном из книжных магазинов Вильнюса очередь за его его романом-притчей “Слезы и молитвы дураков”.

Он был чужим для русских писателей, потому что писал о евреях. И он был чужим для еврейских писателей, потому что писал о тех евреях, которых советская литература не хотела знать и замечать – о евреях Книги и поступка, о евреях, которые не только не стыдились своего происхождения, но и не считали себя “младшими братьями”, не хотели угождать “старшему брату”, рассказывать ему глупые анекдоты и делиться кулинарными рецептами.

Но он был своим для нас – для тех, кто не хотел утратить себя под давлением отупляющего режима, для тех, кто верил, что каждый народ заслуживает своей книги, своей памяти, своего государства. Евреи – не исключение. И литовцы – не исключение. И украинцы – не исключение.

Это, собственно, именно то, что может дать человеку в смутные времена великая литература – чувство гордости, чувство самоуважение, ощущение перспективы.

Он возвращал нас в библейские времена, во времена притч и пророков

Канович писал о трагедии, но о трагедии людей, которые даже перед лицом неизбежной гибели не утрачивали ни чувства собственного достоинства, ни чувства причастности к своему народу и своей цивилизации. Он возвращал нас в библейские времена, во времена притч и пророков. Мы, его читатели, чувствовали себя людьми, мы чувствовали себя сильными. Мы чувствовали себя в полете.

Уже спустя годы он рассказал мне, что желание писать именно так появилось у него тогда, когда он увидел картины Марка Шагала, физически ощутил этот полет души над старым местечком – и решил, что полет в живописи может стать полетом в литературе. Возможно, именно поэтому один из его романов называется так точно – “Улыбнись нам, Господи” – потому что герой Кановича, исчезнувший и сожженный герой, в своем полете не может не встретиться с ангелами и не увидеть улыбки Бога.

Он умер, когда трагические переживания его героев стали реальными переживаниями новых поколений

Понимание масштабов его творчества и его личности приходит только сейчас, когда его романы переводятся на языки “больших” литератур, когда его читатели, люди разных национальностей, совсем иначе воспринимают его героев и то непростое время, которое стало их последними десятилетиями. Мы искали в них себя – и, возможно, именно потому себя и не потеряли. И, возможно, именно поэтому не утрачиваем веру в торжество человечности даже в эти смутные времена бомбежек, изнасилований и детоубийств, потому что души сожженных и замученных заставляют нас жить за себя и за других и бороться за себя и за других. Но как бы мы узнали этих людей, таких простых, таких мудрых и таких искренних, если бы не Григорий Канович?

Мальчик военного времени, спасенный своими родителями от смерти, он вернулся в страну, привыкшую жить от войны до войны и от теракта до теракта. Он умер, когда трагические переживания его героев стали реальными переживаниями новых поколений, теряющих своих мужей, детей и родителей в пожарах новой войны. Тогда, когда пережившие Холокост украинские евреи замерзают в подвалах, прячась от бомбежек, или умирают в собственных квартирах от ракетных ударов. Тогда, когда уже его сын организовывает концерты в Ирпене и Буче.

Концерты для выживших.

Но, с другой стороны, и все творчество Григория Кановича было таким концертом для выживших – ноктюрном на одной струне, напоминавшим, что творец не сдается никогда. Никогда. Даже когда его лишают народа. Даже когда его пытаются лишить читателя. Даже когда надежды на то, что слово может победить зло, меркнут.

И именно поэтому зло проигрывает. Вопреки всему побеждает пожилой музыкант, который не расстается со своей скрипкой до самой последней минуты. Музыкант, который не забывает о погибших и играет для выживших.

Но чтобы мы выжили, чтобы мы остались самими собой, чтобы мы сохранили память, чтобы мы победили, мелодия должна звучать.

Марк Шагал: свидетельства страшных времен

Марк Шагал: свидетельства страшных времен

Ирина Мак, lechaim.ru

«Вся наша история про то, как свернуть узел и бежать». Эта реплика из рассказа Артура Миллера «Монте‑Сент‑Анджело»  могла бы стать идеальным комментарием к выставке Марка Шагала, открывшейся во Франкфурте‑на‑Майне и посвященной периоду его изгнания — 1930–1940‑м годам.

Выставка работает до 19 февраля.

Отказавшись от своего языка

«В нескольких километрах от вас есть место, точнее говоря, один городок, в котором я не был уже очень давно, но постоянно о нем вспоминаю. Так что я воспользовался вашим приглашением, чтобы побродить тут немного», — сказал Марк Шагал 14 августа 1935 года в Вильно на всемирной конференции, созванной по инициативе Еврейского исследовательского института (YIVO).

Эта конференция упомянута и в подробной, изложенной на выставке биографии художника, и в текстах изданного по такому случаю каталога. А само путешествие в тогдашнюю Польшу (ныне Литву) нашло отражение в работах, которые редко попадают даже в сольные шагаловские проекты. Они обычно устроены по хронологическому принципу, начиная с ранних вещей — с того самого Витебска, который Шагал имел в виду, упомянув уже недосягаемую тогда родину. В Вильно Шагал подобрался к ней максимально близко.

Синагога в Вильно. 1935  

Написанный маслом по возвращении в Париж интерьер Большой Виленской синагоги и несколько карандашных эскизов предъявляют зрителю малознакомого, почти неузнаваемого Шагала. Художника, который как будто попытался на время отказаться от собственного, неизменного до последних его дней почерка, от привычных фантазий и стал следовать глазу буквально, не привлекая в компанию диковинных птиц и коров, играющих на скрипке. В карандашных набросках и на внушительных размеров холсте — а точнее, на наклеенном на холст картоне — мы видим подробности: цветные витражи и мощные колонны, поддерживавшие своды Большой синагоги.

«Отказавшись» от своего «я», автор словно бы торопился запечатлеть священное для него место, которое в 1944 году перестанет существовать. Зафиксированные на полотне детали убранства — монументальный арон кодеш, зеленый бархатный парохет с вышитой золотом звездой — это не очень‑то и Шагал. Или даже совсем не он. Это некий Шагал, усмиривший свою фантазию в благоговении перед тем, что решил воспроизвести.

Одиночество. 1933

 

Исключая совсем ранние работы, он позволял себе такое разве что в видах Иерусалима — единичных холстах, часть которых три года назад привозили на выставку в Подмосковье, в Новоиерусалимский музей. В Европе их, кажется, почти не показывали.

Речь идет о пейзажах, в том числе со Стеной Плача, написанных после возвращения из Палестины: в 1931‑м его вместе с женой и дочерью пригласил туда мэр Тель‑Авива Меир Дизенгоф, собравший тогда художников со всей Европы для закладки первого камня в основание будущего музея. Того музея, откуда теперь привезли во Франкфурт знаменитую «Белую корову» 1933 года. Оригинальное, данное автором название картины «Одиночество» сообщает о его настроении в те годы. На одном из пейзажей Иерусалима, если подойти близко (репродукция, увы, этого не передает), можно разглядеть едва заметных летающих прозрачных ангелов. Так Шагал напоминает о самом себе.

Иерусалим. 1932–1937  

Эти работы плюс моментальные эскизы с интерьерами ближневосточных синагог открывают двадцатилетие, которому посвящена выставка. Ее название — «Марк Шагал. Мир в смятении» (Chagall. Welt in Aufruhr) — звучит сегодня настолько актуально, что кажется, будто задумана она в наши дни. Но это не совсем так, на подготовку подобных проектов и их согласование обычно уходят годы.

В проекте, осуществленном в партнерстве с Центром искусств Хени‑Унстад в Осло, участвует более сотни работ. Помимо почти 60 холстов, это десятки графических работ, включая эскизы к «Жар‑птице» и «Алеко» — балетам, над которыми Шагал работал в Нью‑Йорке по приглашению Леонида Мясина. Стоит отметить поразительные, очень шагаловские костюмы к «Алеко» (кажется, к ним неформально приложила руку Ида Шагал, и костюмы, в отличие от эскизов, Стравинскому понравились). Тут и фотографии, документирующие жизнь Шагала в Париже и Нью‑Йорке.

Эскиз костюма к балету Стравинского «Жар‑птица»: сине‑желтое чудовище, страж Кощея. 1945

 

Все это привезли ныне из парижского Центра Помпиду и нью‑йоркских Музея Метрополитен и МоМА, из Музея Шпренгеля в Ганновере, цюрихского Кунстхауса, стокгольмского Модерна Мусет, мадридского Музея Тиссена‑Борнемисы, из Чикаго и Базеля. Дополнили экспозицию вещами из некоего частного собрания: обычно так, не называя себя, выступают в международных монографических проектах, посвященных Шагалу, его наследники, внучки Белла и Мерет Мейер.

Куратор проекта Илька Верманн, скрупулезно выстроив грандиозную экспозицию, рассказывает зрителям о том, что происходило с Шагалом в течение двух десятилетий, проведенных в Париже и Нью‑Йорке. Экспозиция сконцентрирована на его национальной и религиозной самоидентификации. Так — акцентируя внимание на еврейском содержании творчества, но не в частных галереях и еврейских музеях, а в больших интернациональных музейных пространствах, — позволяют себе выставлять Шагала только в Израиле и Германии. И Германия в этом последовательна: раннего Шагала, до 1922 года, в том же Франкфурте полно показали 30 лет назад. Многие до сих пор вспоминают выставку под названием «Русские годы. 1907–1922».

Мир, которого нет

Как раз в 1922‑м разочаровавшийся в большевистских идеях, вытесненный из УНОВИСа Малевичем, успевший поработать для создававшегося в Москве Еврейского камерного театра (будущего ГОСЕТа) Шагал навсегда покидает Россию.

Через Каунас он отправляется сначала в Берлин, потом в Париж. Там великий издатель Амбруаз Воллар ждет его с заказом — эскизами иллюстраций к Библии: «Моисей, разгоняющий тьму», «Моисей, получающий скрижали Закона», «Жертва Авраама», «Благословение для Эфраима и Менаше»… Эти работы — 1931 год, ознаменовавший для Шагала окончательность сделанного художником почти десять лет назад выбора.

Справа. Благословение для Эфраима и Менаше. 1931

 

«Поиск художником визуального языка перед лицом изгнания, преследований и эмиграции» — так определяет идею выставки Илька Верманн, подчеркивая, что в те времена «Шагал все чаще обращался в работах к еврейскому миру».

Одна из центральных работ экспозиции — «Падение ангела» — создавалась на протяжении всего этого периода. Три года, которыми она датирована — 1923‑й, 1933‑й, 1947‑й, — указывают на то, что писать картину Шагал начал, едва поселившись в Париже, дописывал в момент прихода Гитлера к власти в Германии, а переписывал холст уже в Соединенных Штатах, пережив американскую эмиграцию и смерть в 1944‑м обожаемой Беллы.

Падение ангела. Эскиз. 1942

 

С этой смертью он так никогда и не смирился, несмотря на присутствие в его жизни американской возлюбленной, матери его сына Вирджинии Хаггард, и возникшей уже после возвращения во Францию второй жены Валентины Бродской.

На холсте все, что волновало автора и что составляло с рождения его жизненную среду: старик, спасающий от погромщиков свиток с Торой, волоокая корова со скрипочкой, солнце в зените, покосившиеся крыши Витебска, он сам, Белла с Идой на руках под крылом падающего красного ангела, обретающего у Шагала женские формы… И вроде бы все осталось, как было, но изменилось эмоциональное наполнение. Интонация, цвет, мимика персонажей свидетельствуют о трагедиях — тех, что уже случились, и тех, что еще предстоят.

Падение ангела (фрагмент). 1923–1933–1947

 

На многих холстах этого периода присутствует Иисус — в том же качестве, в каком на ранних работах Шагала присутствовали витебские церкви. Живя в «христианнейшем из миров», художник не считал возможным игнорировать эту среду. Но он позволял себе трактовать Новый Завет весьма вольно. Как Антокольский высекал Иисуса с непременной кипой, так Шагал оборачивал распятую фигуру в талес, а на лбу его обычно мы видим тфилин: где‑то едва намеченный парой штрихов, на других работах он нарочито выделен. Еврея распяли — эка невидаль… Можно вспомнить его гуашь из иерусалимского Музея Израиля — этой гуаши нет на выставке, но она присутствует в каталоге: там он рисует пригвожденных к распятиям евреев на улицах Витебска. Для него это сюжет о еще одной еврейской жертве. И Шагал свидетельствует о ней так же, как о том, что видел сам, что узнавал из страшных новостей военного времени и рассказов редких выживших, добравшихся до спасительных американских берегов…

Эти берега совсем не казались ему райскими. Все его творчество того времени так или иначе повествует об утерянном мире идишкайта, в котором он вырос и где жил с Беллой: они говорили исключительно на идише. Когда в 1944‑м Беллы не стало, Шагал целиком погрузился в свою собственную повесть о мире, которого больше нет и который нельзя вернуть.

«Его убили жестоко и тайно». Как 75 лет назад по приказу Сталина расправились с всемирно известным режиссером

«Его убили жестоко и тайно». Как 75 лет назад по приказу Сталина расправились с всемирно известным режиссером

75 лет назад, 12 января 1948 года, в Минске был убит глава Еврейского антифашистского комитета (ЕАК), всемирно известный театральный актер и режиссер Соломон Михоэлс. Он гениально играл короля Лира, а в годы Великой Отечественной войны сумел сплотить мировое еврейское сообщество, которое жертвовало Советскому Союзу огромные деньги на борьбу с фашизмом. Михоэлса люто ненавидел Гитлер, который обещал повесить его вместе со знаменитым советским диктором Левитаном. Но режиссер не стал жертвой фашистов, а погиб от рук тех, кого считал своими, — с ним расправилась группа чекистов из Министерства государственной безопасности (МГБ), которые действовали по приказу министра госбезопасности Виктора Абакумова и советского лидера Иосифа Сталина. Историю громкого дела вспомнила «Лента.ру».

«Произошла расправа с Михоэлсом, величайшим артистом еврейского театра, человеком большой культуры. Его зверски убили, убили тайно, а потом наградили его убийц и с честью похоронили их жертву: уму непостижимо! Изобразили, что он попал под грузовую автомашину, а он был подброшен под нее. Это было разыграно артистически» (из воспоминаний Никиты Хрущева).

***

Шлема Вовси (Соломон Михоэлс) вместе с братом-близнецом родился 16 марта 1890 года в многодетной семье хасида из города Динабург (Витебская губерния — ныне Даугавпилс, Латвия). Театром он увлекся еще в детстве, но отец Соломона, который занимался лесозаготовками, считал, что его сыну нужна другая, более серьезная профессия.

В 1905 году, спустя два года после окончания хедера — еврейской начальной школы для мальчиков, — Михоэлс поступил в Рижское реальное училище. Там он проучился три года и был вынужден заняться репетиторством: его отец разорился, и семья оказалась на грани нищеты.

В то время главной радостью для Соломона стали всевозможные театральные постановки и студенческие спектакли. Поработав репетитором до 1910 года, Михоэлс отправился в Киев, где три года отучился в коммерческом училище, но был исключен оттуда за участие в студенческих волнениях.

После этого путь молодого человека лежал в Петербург: там он решил поступить в государственный университет на юриста. Но адвокатом в итоге стал его брат-близнец Ефим, а Соломон осуществил свою детскую мечту: в 1918 году он стал учеником Еврейской школы сценических искусств Алексея Грановского.

Соломон не был красавцем. «Я бы хотел сдать свое лицо в ломбард и потерять квитанцию!» — шутил он в разговорах с приятелями. Но неказистая внешность не помешала ему в 29 лет ступить на подмостки еврейской театральной студии при Театральном отделе Наркомпроса.

Именно тогда он взял себе псевдоним Михоэлс (сын Михла, или Михеля). А в 1921 году после объединения петроградских и московских артистов в Москве был основан камерный еврейский театр.

Вместе с другими актерами Михоэлс поселился в общежитии на улице Станкевича, дом №1. Известность ему принесла главная роль в спектакле «Путешествие Вениамина III». За ним последовала музыкальная постановка «200 000», в которой артист предстал в образе портного.

К слову, готовясь к этой роли, Михоэлс устроился подмастерьем к настоящему портному — побывав на премьере, тот остался в восторге от роли своего ученика. Но по-настоящему Соломона прославила роль короля Лира.

В 1925 году на базе актерской студии был основан Московский государственный еврейский театр (ГОСЕТ), руководил которым все тот же Алексей Грановский. А четыре года спустя, после того как Грановский стал невозвращенцем, новым руководителем театра был назначен Михоэлс. Он также работал преподавателем в организованном при театре училище, а в 1941 году получил ученую степень профессора.

В том же 1941 году успешные постановки ГОСЕТа прервала Великая Отечественная война. Вместе с труппой Михоэлс отправился в эвакуацию в Ташкент, где продолжил ставить спектакли. Причем он работал не только в своем театре, но и активно участвовал в деятельности местного Узбекского театра драмы имени Хамзы Хакимзаде Ниязи.

А весной 1942 года в жизни Михоэлса началась новая веха — он возглавил созданный по инициативе советского правительства Еврейский антифашистский комитет (ЕАК). Руководство СССР полагало, что ЕАК поможет собрать внутри еврейской общины немалые деньги на нужды армии как в самом Советском Союзе, так и за его пределами. И эти надежды оправдались.

Михоэлс сумел наладить контакты и с еврейским сообществом США — в 1943 году сам Альберт Эйнштейн пригласил посетить Штаты Соломона и еще одного члена ЕАК, поэта Ицика Фефера. Правда, Михоэлс не знал, что его спутник — тайный агент Министерства государственной безопасности (МГБ) под псевдонимом Зорин.

Перед вылетом Фефер побывал на встрече с Берией, который поставил ему две задачи. Первой из них был сбор суммы денег, достаточной для производства минимум 500 танков и 1000 самолетов. Вторая задача состояла в том, чтобы убедить Запад: в СССР изжит антисемитизм, и безопасность евреев по всему миру напрямую зависит от успехов Красной армии.

Прибыв в США, Фефер поступил в ведение советского разведчика-нелегала Василия Зарубина, который руководил каждым его шагом. Обе задачи делегаты выполнили: им удалось собрать 16 миллионов долларов, а ораторский талант и обаяние искреннего в своих словах Михоэлса покорили публику.

Впечатление на аудиторию Михоэлс производил грандиозное. После митинга десятки женщин снимали с себя драгоценности и отдавали их в помощь Красной армии», – из воспоминаний очевидцев выступлений Соломона Михоэлса в США.

При этом оглушительный успех едва не погубил Соломона. Во время его выступления в нью-йоркском Карнеги-холле восторженная толпа хлынула на сцену, чтобы обнять Михоэлса и пожать ему руку. Но подмостки не выдержали: пол провалился, и упавший вместе с ним режиссер сломал ногу.

Впрочем, это не помешало ему продолжить поездку: кроме США Михоэлс побывал в Мексике и Канаде, а также встретился с множеством знаменитостей — от Чарли Чаплина и Марка Шагала до Томаса Манна и Альберта Эйнштейна. Есть версия, что во многом благодаря общению с главой ЕАК евреи, которые занимались созданием американской атомной бомбы, позже шли на сотрудничество с советской разведкой.

Одна из идей Михоэлса, которую с воодушевлением восприняли на Западе, состояла в том, чтобы создать в степном Крыму Еврейскую республику — как альтернативу Израилю, возможность образования которого в то время только начинала обсуждаться.

Это были не пустые слова: в 1944 году Михоэлс направил Сталину письмо, в котором предлагал организовать в Крыму еврейскую автономию. Но она не входила в планы советского руководства, да и сам ЕАК после окончания войны ему перестал быть нужен. А главу комитета Михоэлса верхушка СССР стала считать опасным из-за его огромного авторитета.

Уже в 1946 году Отдел внешней политики (ОВП) ЦК ВКП(б) организовал проверку деятельности ЕАК: в ходе нее замначальника отдела Александр Панюшкин заявил Михоэлсу о намерении ликвидировать комитет. С 1 августа ЕАК перешел под контроль ОВП.

А в октябре 1946 года сотрудники ОВП уведомили руководство партии и Совет министров СССР «о националистических проявлениях некоторых работников Еврейского антифашистского комитета». И хотя Сталин лично премировал поставленный Михоэлсом спектакль «Фрейлехс», сам режиссер отлично понимал, для чего это было сделано.

Но глава ЕАК даже не догадывался, какие тучи сгущаются над ним. Главной угрозой для Михоэлса стал министр госбезопасности, генерал-полковник Виктор Абакумов, который откровенно недолюбливал евреев и решил выслужиться перед руководством.

Абакумов стал создавать «легенду» о сионистском заговоре, который якобы готовился против Иосифа Сталина и его семьи. В то время западные СМИ писали, что советский лидер болен и вскоре отойдет от дел: это очень раздражало Сталина, который и без того отличался крайней подозрительностью. И Абакумов решил убедить генералиссимуса, что данные о его здоровье за границу передают члены ЕАК.

«Снилось, что его разрывают собаки»

В 1946 году Абакумов стал периодически докладывать Сталину о встречах его дочери Светланы с тетей по материнской линии Евгенией Аллилуевой и советским ученым Исааком Гольдштейном. В рассказах министра госбезопасности Гольдштейн представал шпионом еврейских националистов.

А их главой Абакумов называл самого Соломона Михоэлса — якобы тот был завербован во время поездки в США. Уже 10 декабря 1947 года Евгения Аллилуева была арестована: на допросах из нее выбили показания против Гольдштейна, и вскоре ученый оказался за решеткой, где из него стали выбивать показания.

Затем по оговору Гольдштейна был арестован сотрудник исторической комиссии ЕАК, ученый Захар Гринберг: в свое время именно он познакомил Соломона и Исаака. Ни Гринберг, ни Гольдштейн не выдержали пыток чекистов и в конце концов дали показания против Михоэлса. Протоколы этих допросов сразу же легли на стол Сталину.

27 декабря 1947 года состоялась секретная встреча Сталина с Абакумовым и его заместителем, генерал-лейтенантом Сергеем Огольцовым. Подвергать репрессиям Михоэлса, которого знал весь мир, Сталин не решился: вместо этого он отдал приказ о его ликвидации.

Изначально Соломона хотели выставить жертвой евреев: якобы с ним поквитались свои же за его преданность советской власти. Но в итоге убийство Михоэлса решили замаскировать под несчастный случай — смерть под колесами грузовика. Причем план расправы не скрывался от членов Политбюро: его преподносили как акт возмездия за шпионаж.

Убийство назначили на 12 января 1948 года: незадолго до этого Михоэлс, который занимал пост главы театральной секции Комитета по Сталинским премиям, отправился в Минск для просмотра спектакля о белорусских партизанах «Константин Заслонов». Компанию ему составлял Владимир Голубов-Потапов, балетный критик и тайный агент Лубянки.

Ехать в Минск Соломон не хотел — по воспоминаниям членов его семьи, незадолго до поездки он стал очень тревожным. К тому же ему постоянно звонили незнакомцы, предупреждавшие об опасности, — об этом режиссер, в частности, рассказывал Фаине Раневской.

«Их сняли и раздавили грузовиком»

В Минск 57-летний Михоэлс в сопровождении своего спутника выехал 7 января на поезде. А на следующий день туда же выдвинулась группа ликвидаторов: заместитель Абакумова Огольцов, его секретарь, майор Александр Косырев и начальник отдела «2-З» 2-го Главного управления МГБ СССР Федор Шубняков.

Их сопровождали сотрудники диверсионного отдела «ДР» МГБ СССР старший лейтенант Борис Круглов и полковник Василий Лебедев. В Минске их встретили министр госбезопасности БССР Лаврентий Цанава и сотрудник ведомства майор Николай Повзун. Ликвидаторы разместились на даче Цанавы в поселке Слепянка и установили наблюдение за Михоэлсом, который остановился в гостинице «Беларусь». Но выбрать удобный для убийства момент им никак не удавалось.

Тогда к делу привлекли Голубова-Потапова, который пригласил Михоэлса вечером 12 января отправиться в гости к его приятелю «инженеру Сергееву». Соломон ничего не заподозрил: отужинав в компании коллег, режиссер и критик вышли из гостиницы, около которой их уже ожидал автомобиль.

Водитель — Федор Шубняков — представился пассажирам «инженером Сергеевым». Чекист привез гостей на дачу Цанавы, а перед этим там раздался звонок: Сталин дал последнюю команду на ликвидацию Михоэлса. Заманивший режиссера в ловушку Голубов-Потапов даже не подозревал, что разделит с Соломоном его участь.

Как утверждал легендарный разведчик Павел Судоплатов, прежде чем переехать жертв грузовиком, им ввели дозу парализующего яда. Шубняков же рассказывал, что Михоэлса и Голубова опоили водкой. Впрочем, десятилетия спустя он стал утверждать, что перед казнью режиссера и критика убили ударами дубинок по голове. Как бы то ни было, об убийстве сразу же доложили Сталину.

«Значит, автомобильная катастрофа», — потом Сталин положил трубку и добавил: «Мне позвонили, что убили Михоэлса», – из мемуаров Светланы Аллилуевой «20 писем другу».

«Тела были вдавлены в снег»

Чекисты погрузили тела Михоэлса и Голубова-Потапова в машину, а затем отвезли в Минск и бросили на строящихся трамвайных путях в районе улиц Гарбарная и Свердлова, неподалеку от гостиницы «Беларусь». Трупы были расположены так, что создавалось впечатление — Михоэлс и агент Голубов были сбиты автомашиной, которая переехала их передними и задними скатами.

Тела нашли случайные прохожие около семи утра. Сотрудники местной милиции настолько рьяно взялись за расследование этого дела, что буквально в считаные дни оказались в шаге от разгадки преступления — обнаружили переехавший Михоэлса и Голубова грузовик в гараже местного управления МГБ.

Правда, на этом расследование и закончилось: Цанава и министр внутренних дел СССР Сергей Круглов недвусмысленно дали понять главе МВД БССР Сергею Бельченко, что дальше копать не стоит. В итоге материалы уголовного дела сфабриковали так, чтобы в них была видимость кропотливых, но безрезультатных поисков виновных. При этом заключение экспертов подтверждало версию о несчастном случае.

«Оба тела оказались вдавленными в снег. Смерть Михоэлса и Голубова-Потапова последовала в результате наезда на них тяжелой грузовой автомашины. У покойных оказались переломанными все ребра с разрывом тканей легких, у Михоэлса — перелом позвонка, у Голубова-Потапова — тазовых костей», – из отчета экспертов замминистра внутренних дел Ивану Серову.

Тело Михоэлса доставили в Москву: его посмертным гримом занимался профессор Збарский, который в свое время мумифицировал Владимира Ленина.

Темные времена

Одной из первых публично усомнилась в официальной версии гибели Михоэлса член ЕАК и бывший нарком рыбной промышленности СССР Полина Жемчужина. Это произошло во время похорон Соломона на Донском кладбище: Полина обратилась к новому главе Еврейского театра Вениамину Зускину.

Своими словами Жемчужина подписала себе приговор: в январе 1949 года ее арестовали по личному приказу Сталина. Полину не спас ни ее муж — министр иностранных дел Вячеслав Молотов, ни тот факт, что она была вхожа в дом Сталина и в свое время являлась лучшей подругой его жены Надежды Аллилуевой.

Из лагерей Жемчужина вернулась лишь после смерти генералиссимуса в 1953 году. Молотов спустя пару месяцев после ареста жены был снят с поста министра иностранных дел — свою должность он получил назад также после смерти Сталина. Между тем с гибели Михоэлса начались гонения на сотрудников его театра ГОСЕТ, который закрылся в 1949 году. А еще раньше, 1 ноября 1948 года, был ликвидирован Еврейский антифашистский комитет — приказ об этом был издан за подписью Сталина.

«Немедля распустить Еврейский антифашистский комитет — как показывают факты, этот комитет является центром антисоветской пропаганды и регулярно поставляет антисоветскую информацию органам иностранной разведки»: из приказа о ликвидации ЕАК.

13 высокопоставленных участников ЕАК были арестованы и расстреляны 12 августа 1952 года. Среди погибших были дипломат Соломон Лозовский, Исаак (Ицик) Фефер, который сопровождал Михоэлса во время поездки в США, главврач Боткинской больницы Борис Шимелиович, поэты Давид Гофштейн, Перец Маркиш и другие.

Еще один фигурант, 65-летний академик Яков Парнас даже не дожил до расстрела — он скончался в день ареста. К слову, в том же 1952 году в недрах МГБ началось следствие по печально известному «делу врачей-вредителей»: медработников еврейского происхождения обвиняли в намеренном причинении вреда здоровью партийных деятелей.

В этом деле также фигурировала фамилия Михоэлса: двоих врачей задержали лишь за факт знакомства с ним, а еще одного — Мирона Вовси — за родство с Соломоном. Три года спустя, в ноябре 1955 года, все осужденные по делу Еврейского антифашистского комитета были реабилитированы.

Судьбы палачей

По ходатайству Абакумова те, кто участвовал в убийстве Михоэлса осенью 1948 года, были награждены орденами Красного Знамени и Красной Звезды — но некоторых из них это не спасло от репрессий. Первым за решетку попал Шубняков: в 1951 году его арестовали в ходе чистки правоохранительных органов — он получил два года лагерей.

Выйдя на свободу, Шубняков написал рапорт на имя Берии и рассказал в нем об убийстве Михоэлса. После этого, в апреле 1953 года, были арестованы Огольцов и Цанава. Последний категорически отрицал свою причастность к расправе и оправдывался в письме на имя председателя Президиума Верховного Совета Климента Ворошилова.

Впрочем, послание Цанавы осталось без ответа, а в 1955 году он скончался в своей камере. Огольцову повезло больше — лишенный всех званий и наград, по решению Президиума ЦК КПСС он вышел на свободу после ареста Берии. А непосредственный организатор убийства Михоэлса Виктор Абакумов оказался за решеткой в 1951 году.

Его обвинили в госизмене и, по иронии судьбы, в «сионистском заговоре в рядах МГБ»: 19 декабря 1954 года Абакумова расстреляли.

Десятилетия спустя, в марте 1989 года, в Москве открылся Международный культурный центр, названный в честь Соломона Михоэлса. В память о всемирно известном режиссере названы улицы в Тель-Авиве и в его родном Даугавпилсе.

Ученые расшифровали письменные записи о царе Давиде.

Ученые расшифровали письменные записи о царе Давиде.

Стела Меша была найдена фрагментами примерно в 24 км к востоку от Мертвого моря. Ее также называют Моавитским камнем. Это базальтовая каменная плита, которая предоставила историкам и лингвистам крупнейший на сегодняшний день источник моавитского языка. Но только сейчас исследователи смогли со значительной степенью уверенности подтвердить, что стела содержит прямые упоминания о царе Давиде.

Об этом пишет The Jerusalem Post.

Саму стелу обнаружили в 1868 году в виде разных фрагментов примерно в 24 км к востоку от Мертвого моря. В наши дни их хранят в Париже, в музее Лувр. На сегодня — это самая подробная надпись, повествующая о северном Израильском царстве. Хотя в 1869 году она была повреждена, отпечаток текста удалось сделать еще до того.

На плите высечено длинное повествование о том, как моавитский царь Меша пошел войной на Израиль. Хотя и не совсем точно, но описанные на ней события совпадают с таковыми же в 3 главе Второй книги Самуила (II книга Царств).

В тексте упоминается Б-г, “Дом Давида” и “Жертвенник Давида”. “Дом Давида” — это династия иудейских царей, восходящих к царю Давиду. Однако до сих пор ученые не могли убедиться в правдивости толкования и перевода этих строк.

 Mesha stele. (credit: Wikimedia Commons)Фото: Wikimedia Commons

Моавитская фраза «Дом Давида» состоит из пяти букв: bt dwd . «Бт» указывает на сегодняшнее еврейское слово «дом» — «байт». А «двд» можно рассматривать как «далет вав далет», которые обозначают имя «Давид».

Ранее были полностью установлены только первая и четвертая буквы ряда, «бет» и «вав». В статье конца 2022 года под названием «Стела Меши и дом Давида» в зимнем номере журнала Biblical Archeology Review исследователи Андре Лемер и Жан-Филипп Делорм повторно изучили доказательства. Они пишут:

“В 2015 году команда из Западно-семитского исследовательского проекта Университета Южной Калифорнии сделала новые цифровые фотографии как восстановленной стеллы, так и бумажного оттиска. Исследователи использовали метод под названием Reflectance Transformation Imaging (трансформация изображения с помощью оттиска), а именно сделали множество цифровых фотографий с разных углов, а затем объединили, чтобы создать точное трехмерное цифровое воспроизведение предмета”, — комментируют ученые.

Совсем недавно, в 2018 году, Лувр сделал новые снимки с высоким разрешением и новой технологией. Таким образом, исследователи смогли увидеть гораздо более четкую картину древней надписи.

Вниманию учителей и представителей неправительственных организаций

Вниманию учителей и представителей неправительственных организаций

Давайте начнем год с обучения!

Двухдневные мероприятия направлены на то, чтобы узнать о традициях и обычаях общин, живущих по соседству, бросить вызов многим стереотипам и противостоять антисемитизму и ромофобии не только вокруг нас, но и в контексте происходящего во всем мире.

Это первая попытка пригласить педагогов на встречу с представителями двух общин и лекторами. Мы надеемся, что этот тренинг-семинар будет полезен педагогам, работающим с молодежью, а также представителям культуры и образования в городах и городках, где возрождается еврейское наследие.

К участию приглашаются работающие с молодёжью и представители неправительственных организаций.

В январе начинается двухдневная программа семинаров, подготовленная в сотрудничестве с Еврейской общиной Литвы и экспертами Литовского центра по правам человека.

Январские семинары-тренинги пройдут в Вильнюсе, в Вильнюсской гимназии ОРТ им. Шолом-Алейхема. У участников будет возможность узнать об истории и повседневной жизни единственной еврейской школы в Литве. Не упустите эту возможность!

Более подробная информация: https://bit.ly/3PXEoTz

Регистрация: https://bit.ly/3jDbJa5 

В ОАЭ включают изучение Холокоста в школьную программу

В ОАЭ включают изучение Холокоста в школьную программу

Посольство Объединенных Арабских Эмиратов в Вашингтоне подтвердило, что изучение темы Холокоста будет включено в учебные программы этой страны Персидского залива.

«После исторических соглашений Авраама ОАЭ теперь будут включать Холокост в учебную программу для начальных и средних школ», — говорится в заявлении посольства.

ОАЭ — первое арабское государство, включившее изучение Холокоста в свою национальную учебную программу. IMPACT-se, Институт мониторинга мира и культурной терпимости в школьном образовании, израильская неправительственная организация, которая следит за содержанием школьных учебников, работала с Министерством образования ОАЭ над разработкой структуры учебной программы

Учебный курс, который расскажет о Катастрофе европейского еврейства, разработан совместно с Израильским мемориальным центром «Яд Ва-Шем».

«Объединенные Арабские Эмираты уже несколько лет лидируют в воспитании мира и толерантности в регионе, — сказал генеральный директор IMPACT-se Маркус Шефф.

«IMPACT-se рада, что они предприняли этот важный шаг в направлении просвещения о Шоа, и рады сотрудничать с Министерством образования».

Член Федерального национального совета ОАЭ и председатель Комитета Совета по делам обороны, внутренних и иностранных дел Аль Нуайми заявил в связи с этим: «Увековечение памяти жертв Холокоста имеет решающее значение. Трагедия такого масштаба как Холокост была направлена не только против евреев, а против всего человечества».

Министр иностранных дел Израиля Эли Коэн приветствовал решение властей ОАЭ, назвав его историческим. Специальный посланник администрации США по борьбе с антисемитизмом Дебора Липштадт выразила уверенность, что человечество обязано изучать историю Холокоста.

«Слишком многие государства предпочитают замалчивать Шоа по политическим причинам. Я приветствую этот шаг ОАЭ и надеюсь, что их примеру последуют и другие страны», – добавила она.

Приглашаем на вечер памяти Ирены Вейсайте

Приглашаем на вечер памяти Ирены Вейсайте

Дорогие друзья, 09 января, в понедельник, в Вильнюсской городской Ратуше в 18.00 состоится вечер памяти, посвященный 95-летию со дня рождения Ирены Вейсайте и представление книги «Наша Ирена. Воспоминания об Ирене Вейсайте». Составитель издания – Реда Пабарчене.

Kvietimas Irena V

 

В книге Ирену Вейсайте – педагога, театроведа и театрального критика, литературоведа, сооснователя Фонда Открытой Литвы, свидетельницу Холокоста, вспоминают 90 хорошо знавших ее людей. Это деятели искусства – художники, музыканты, представители театра, писатели, историки, учителя, ученые, врачи, священники, политики, дипломаты и журналисты из Литвы, Эстонии, Германии, Великобритании, Франции, Израиля, США и других стран.

Их истории охватывают период от конца Второй мировой войны до последних дней жизни Ирены, раскрывая феноменальность ее личности, ценностную позицию, влияние на культурные процессы и конкретных людей, актуализируя роль личности из области культуры в обществе, значимость малых общин и межличностных связей.

Издание содержит большое количество фотографий, цитат из писем Ирены, раскрывающих сложные моменты ее духовной жизни. Книга предназначена для широкого круга читателей, но также может послужить источником для междисциплинарных исследований памяти, идентичности, травматических повествований, культурных взаимодействий и повседневных практик.

215 лет со дня рождения Авраама Мапу

215 лет со дня рождения Авраама Мапу

Рина Жак, Израиль

215 лет назад в Каунасе родился ивритский писатель воспеватель Древнего Израиля Авраам Мапу.

В 1852 году вышел его роман “Любовь в Сионе” – первое беллетристическое произведение в новоеврейской литературе (на иврите!). Следует непременно заметить, что отец современного иврита Элиэзер Бен-Иегуда родится (тоже в Литве) только спустя 6 лет.

Мапу задался целью повлиять на своих современников художественными образами, подчеркнуть ненормальность и уродливость жизни еврейского гетто, противопоставляя ей картину иной, идеальной и красочной жизни. Одаренный богатой, творческой фантазией и сильно выраженным поэтическим чутьем Мапу сумел интуитивно проникнуться величавой красотой древней библейской эпохи, воскресшей в его “Любви в Сионе” и “Aschmat Schomron” (1865).

Описания пленительной красоты Иудейских гор и долин, задушевное веселье беззаботной молодежи, песни жнецов и жниц при жатве хлеба и уборке винограда, пестрые и шумные сборища народа, на которых раздавались речи великих пророков, – все это находилось в слишком резком диссонансе с современной убогой и безотрадною жизнью “черты оседлости”, и романы Мапу будили в сердцах еврейской молодежи жажду новой, более светлой и радостной жизни.

Давид Бен-Гурион – первый премьер-министр Израиля, прибыл в Яффо с очень важным для него “багажом” – в его кармане лежала потрепанная книга Мапу “Любовь в Сионе”. Это известный факт. А вот знали ли вы, что в далекой от Каунаса Бухаре евреи так прониклись романом, что решили, не откладывая дело в долгий ящик, немедленно переехать в Страну Израиля (об этом я узнала из “Бухарской газеты”, которая как-то попалась мне на глаза). Интересно, что это были богатые люди, прибывшие в 1868-1914 гг. в Иерусалим и построившие невиданный доселе по роскоши иерусалимский квартал за стенами города. На всякий случай они даже возвели дворец для Мессии, чтобы было где достойно его принять. Но, что поделать – Мессию еврейский народ еще ждет, а вот генерала Алленби в 1917 году встречали именно там. Должна заметить, что Теодору Герцлю в 1868 году было всего 8 лет.

 

На фото памятник Мапу на улице Мапу в Каунасе (скульптор Мартинас Гауба).

Я же сегодня в честь дня рождения писателя устроила себе экскурсию по небольшой Тель-Авивской улице Мапу, в которой как-бы застыл старый Тель-Авив. Строители еще сюда не дошли: