Вальдемараc Шукшта, LRT.lt

Сын выдающегося французского философа литвакского происхождения Эммануэля Левинаса – Микаэль Левинас, не скрывает своего разочарования по поводу открытия в Каунасе Центра имени его отца.

По утверждению М. Левинаса, его просьба не присваивать Центру имя отца из-за трагедии, постигшей еврейский народ в годы Второй мировой войны в Каунасе, не была принята во внимание. Литовский университет медицинских наук, учредивший Центр, заявляет, что таким образом решил почтить память выдающегося философа ХХ века. К тому же, по утверждению университета, идею Центра поддержали дочь и внук Э. Левинаса.

Трагическая история семьи в Каунасе

Позицию Микаэля Левинаса в канун Рождества опубликовала французская газета „Le Figaro“. В статье М. Левинас подчеркнул, что, будучи в Каунасе в 2019 г., он отрицательно отнесся к идее “Центра Левинаса”, предложив назвать его – Центром современной французской философии. Это предложение также поддержали посольство Франции в Литве и Французский Институт в Вильнюсе.

Основной причиной, по которой Центру нельзя давать имя Эммануэля Левинаса, по словам его сына, является антисемитизм и преступления против человечности, которым подвергся его отец и еврейский народ в Литве во время Второй мировой войны. В статье „Le Figaro“ М. Левинас отмечает, что Центр находится рядом с квартирой, в которой жил его отец. Там же во время войны семья Э. Левинаса была арестована и отправлена в IX форт, где погибла от зверств нацистов и литовских коллаборантов.

Микаэлю Левинасу больно и от того, что в 2019 г. тогдашний ректор Университета медицинских наук Ремигиюс Жалюнас сообщил ему письмом, что его желание не будет соблюдено, и об этом не может быть и речи. Сын философа также отметил, что его отец неоднократно обещал не возвращаться в Литву и не иметь с ней никаких связей.

«Его решение относительно Литвы было окончательным. Ведь в этой стране была убита вся его семья», – сказал изданию „Le Figaro“ М. Левинас .

Новостной портал LRT.lt обратился к Микаэлю Левинасу за комментарием. Он согласился прокомментировать свою позицию, однако позже отказался от комментария, узнав о том, что в заметке будет представлен и комментарий Литовского университета медицинских наук.

Университет хотел почтить память о человеке, а не создавать Центр философии

Для выяснения обстоятельств портал LRT.lt  обратился к Литовскому университету медицинских наук. В комментарии университета говорится, что идея открыть Центр философии появилась для увековечения памяти Э. Левинаса.

«Это было сделано в нетрадиционной форме во время работы над социаль

ным проектом. Идея, как уже неоднократно упоминалось, принадлежит Университету медицинских наук, посольству Франции в Литве и Каунасскому городскому самоуправлению», – сообщает университет. В письме говорится, что у университета была четкая цель – почтить память выдающегося ученого, а не создавать Центр современной французской философии. Университет не принимал участие в соглашении о названии Центра. Кроме того, по утверждению Литовского университета медицинских наук, поначалу Микаэль Левинас поддержал учреждение Центра имени отца, но позже изменил свое мнение.

На вопрос о письме бывшего ректора университета Р. Жалюнаса М. Левинасу, Литовский университет медицинских наук отметил, что в самой семье Э. Левинаса мнения по этому вопросу разделились.

«У сына есть претензии к этой идее Центра. А вот дочь выразила решительную поддержку этому проекту. В церемонии открытия Центра принимал участие сын дочери Э. Левинаса со своей супругой. Они таже являются интеллектуалами и решительно поддерживают идею Центра. Также Центр активно поддерживают не только евреи Литвы, но и Франции», – говорится в письме университета.

В заметке „Le Figaro“ М. Левинас также отмечает, что на открытии Центра Левинаса не было представителей Посольства Франции. Однако Литовский университет медицинских наук заявил, что посол Франции и глава Французского Института получили приглашения на открытие Центра, но указали, что не смогут участвовать.

Название будет изменено, если изменятся обстоятельства

Университет утверждает, что по поводу Центра Э. Левинаса получил лишь одно замечание – от сына выдающегося ученого.

«Создавая этот Центр, Литовский университет медицинских наук стремился увековечить память родившегося в Каунасе всемирно известного философа. Имя Центру было дано после оценки действующего правового регулирования. Вопрос изменения названия Центра может быть рассмотрен лишь в случае изменения вышеуказанных обстоятельств», – говорится в комментарии Университета медицинских наук.

Центр Э. Левинаса был открыт 06 декабря. В сообщении для прессы университета указано, что новое учреждение будет развивать социальную и культурную деятельность, способствовать прогрессу общества, государства и региона. Также говорится, что имя родившегося в Каунасе, а затем уехавшего во Францию, выдающегося философа еврейского происхождения Э. Левинаса было присвоено Центру в качестве увековечения исторической памяти и сохранения наследия. Центр расположился в здании, которое спроектировал в 1926 г. патриарх литовской архитектуры Витаутас Ландсбергис-Жямкальнис. В 1926 – 1932 г. в этом здании располагалось Консульство Франции.

Посольство поддерживает инициативы, ведущие к мирному соглашению

Посольство Французской Республики в Литве в присланном LRT.lt комментарии указало, что упомянутая ситуация не является однозначной, и что взгляд ее участников на название открытого Центра разнится.

«Посольство поддерживает изучение современной французской философии, и в данном конкретном случае поддерживает все инициативы, которые ведут к мирному соглашению. Отношения между Литвой и Францией прекрасны. Благодаря прошлогоднему визиту в Литву президента Французской Республики они получили новый импульс. Двусторонние отношения наших стран должны еще больше укрепиться в 2022 г., тем более что Каунас стал культурной столицей Европы», – говорится в ответе.

Посольство Франции отказалось указать причину своего неучастия в церемонии открытия Центра Э. Левинаса и от более подробного комментария сложившейся ситуации.

Израиль собирается вновь открыть свои границы для вакцинированных и некоторых выздоровевших иностранных туристов, начиная с воскресенья, 9 января, поскольку уровень заболеваемости коронавирусом в стране достигает рекордного уровня, что делает влияние запретов на поездки на заболеваемость незначительным, сообщает «The Times of Israel».

Новые правила вступают в силу в 0 часов 9 января. 7 января Израиль аннулировал свой список «красных» стран с высокой заболеваемостью Covid-19, сделав возможным путешествие во все страны и из них. Сохраняя свои границы закрытыми на протяжении большей части пандемии, Израиль начал разрешать въезд привитым туристам в начале ноября прошлого года, но к концу того же месяца снова запретил въезд иностранным гражданам в попытке задержать распространение штамма «Омикрон».

Несмотря на изменение политики, представители Министерства здравоохранения по-прежнему рекомендуют избегать любых поездок не вызванных настоятельной необходимостью, поскольку вирус продолжает распространяться. Согласно инструкции для иностранцев, прибывающих в Израиль с 9 января, они должны быть вакцинированы (в большинстве случаев не менее двух прививок) или выздороветь от вируса в течение последних 180 дней. Вакцинация должна быть проведена не менее чем за 14 дней до отъезда. Признанными вакцинами являются «Pfizer», «Moderna», «AstraZeneca», «Sinovak», «Sinopharm», «Johnson&Johnson» (однократная вакцинация), «Covisield» и «Спутник V» (необходимо пройти серологический тест в Израиле).

Прибывшие должны предъявить сертификат о прививках. В настоящее время Израиль признает только сертификаты о выздоровлении из Европейского Союза на основании положительного теста NAAT. Выздоровевшие и непривитые лица из других стран в настоящее время не могут въезжать в Израиль. Въезжающие должны предоставить отрицательный результат ПЦР-теста в течение 72 часов после прилета. Они также должны заполнить онлайн-форму заявки. Второй ПЦР-тест будет проведен в аэропорту Бен-Гурион по прибытии.

Прибывшие должны находиться в карантине до получения отрицательного результата или до истечения 24 часов, в зависимости от того, что наступит раньше. По спорным случаям и вопросам путешественникам рекомендуется обращаться на горячую линию Министерства здравоохранения по телефону + 972-8-624-1010 (доступно меню на английском языке).

Министр культуры Литвы Симонас Кайрис и посол Израиля в Литве Йоссеф Леви подписали договор о двустороннем сотрудничестве в сфере киноидустрии.

Договор предусматривает государственное субсидирование совместных кинопроектов и создание благоприятных условий для кинопродюсеров из обеих стран.

Для Литвы это второй подобный договор, первый был подписан в 2015 году с Францией. Израиль подписал за последние два десятилетия значительное количество соглашений о сотрудничестве в сфере киноиндустрии, последним из которых было соглашение с ОАЭ.

Израиль представит резолюцию, направленную на борьбу с отрицанием Холокоста, на голосование в Генеральной Ассамблее Организации Объединенных Наций в конце этого месяца, заявил посол Гилад Эрдан, пишет журналист «The Times of Israel» Джейкоб Магид.

В резолюции будет представлена конкретная классификация отрицания Холокоста с использованием рабочего определения, принятого Международным альянсом в память о Холокосте (IHRA). В ней будут предусмотрены действия, которые ожидаются от проголосовавших за нее стран для решения этой проблемы, и также будут содержаться требование к социальным сетям удалять сообщения, подпадающие под определение IHRA, заявил Эрдан на брифинге с журналистами.

Голосование состоится 20 января, в 80-ю годовщину Ванзейской конференции, организованной нацистами для координации реализации «окончательного решения еврейского вопроса». Посол рассказал, что решение о внесении резолюции последовало за «резким всплеском антисемитизма и отрицания Холокоста» в последние годы, особенно после прошлогоднего конфликта в Газе. Эрдан признал, что, как и во всех резолюциях Генассамблеи в ней не будет механизма принуждения. Тем не менее он выразил надежду, что она установит новый «международный стандарт» для обозначения того, что является отрицанием Холокоста и окажет влияние на действия компаний- владельцев социальных сетей.

Эрдан заявил, что он вел переговоры с другими послами, чтобы лоббировать поддержку резолюции. Он надеется, что резолюция будет принята подавляющим большинством голосов, и ее поддержат около 160 из 193 государств-членов ООН. «Я надеюсь, что даже страны, с которыми у нас нет отношений, поймут важность этой резолюции … и решат проголосовать «за»», – заметил Эрдан.

Время Шаббата в Вильнюсе и Вильнюсском уезде:

07 января 2022 г.

Время зажигания свечей – 15:51

08 января 2022 г.

Исход Шаббата – 17:14

Поэт-песенник, журналист и писатель Йорам Тахарлев скончался в четверг, 6 января, в возрасте 84 лет, после тяжелой болезни.

Йорам Тахарлев родился в кибуце Ягур в семье поэта и писателя Хаима Тахарлева. Первые стихи начал писать еще в школе, однако тетрадь с ними, купленная для него отцом, пропала в ходе британской операции “Агата” против еврейского ишува в 1946 году.

Военную службу проходил в газете “Бамахане”, сначала журналистом, затем редактором. Многие годы работал редактором в издательстве министерства обороны.

Тахарлев – автор множества израильских шлягеров, работал со всеми ведущими композиторами страны. Песни на его стихи пели военные ансамбли, певцы, певицы, взрослые и детские музыкальные коллективы.

Песни “Арсенальная горка”, “Баллада о Йоэле Моше Саломоне”, “Будь мне другом, будь мне братом”, “Песня парашютиста”, “Ток в твоих руках” и многие другие вошли в золотой фонд израильской песни. Цитаты из его песен выбиты на памятниках во многих городах страны.

Зак Левин, менеджер из Нью-Йорка, никогда не забудет еврейское кладбище Шнипишкес 16-го века, которое он посетил в Литве шесть лет назад, пишет журналист «The Jerusalem Post» Йонатан Харунофф.

Левин, предки которого из литовских городов Мажейкяй и Каунас, знал, что к середине 1940-х годов было уничтожено 90% из 250 000 евреев страны, но кладбище, расположенное в центральном районе Вильнюса – Шнипишкес, помогло определить имена и масштаб этих астрономических цифр. Здесь, вплоть до 1950 года, были похоронены тысячи евреев, в том числе такие знаменитости, как Виленский Гаон.

Примечание редакции lzb.lt : Первое еврейское кладбище в Вильнюсе было создано в 1487 году, а упоминание о нём сохранилось в документе, датированном 1592 годом. В 1831 году кладбище было закрыто для захоронений. Впоследствии в 1930 году оно было полностью закрыто. Кладбище было местом захоронения очень многих выдающихся деятелей еврейской культуры, среди которых Виленский Гаон, после погрома в 1919 года его могилу перенесли на новое еврейское кладбище Судярвес. В 1949—1950 годах были ликвидированы могилы. Когда началось его уничтожение, останки Элияху бен Шломо Залмана с останками учеников и родственников, а также В. Потоцкого были перенесены с него на кладбище Судярвес. Среди похороненных на кладбище — раввин Авраам Данциг (1748—1820), чья самая известная работа продолжает изучаться в еврейских религиозных школах и академиях по всему миру ежедневно.

В 1955 году большую часть некрополя снесли. В 1980-е годы при возведении Дворца спорта, уничтожили дополнительную большую часть могил, а также убрали все внешние границы кладбища. История кладбища замалчивалось до 1996 года, когда на месте провели археологические раскопки и рядом с Дворцом спорта нашли могилы еврейских детей.

«Его масштаб позволяет понять, что было потеряно, когда община была практически уничтожена Холокостом», – заявил Левин.

В 1970-х годах советские власти разрушили часть кладбища, чтобы построить Дворец концертов и спорта. Это здание было закрыто в 2004 году после того, как оно было признано небезопасным. Позже литовское правительство приняло решение реконструировать полуразрушенный и разрисованный граффити Дворец спорта в конференц-центр, а не снести его и восстановить кладбище. Этот шаг вызвал неоднозначную реакцию в мире, в том числе со стороны сенаторов США, главного раввина Израиля и Европейского фонда прав человека. Сегодня кладбище Шнипишкес по-прежнему находится в центре дебатов.

В середине августа 2021 года правительство Литвы объявило, что замораживает планы строительства конференц-центра, во многом потому, что Covid-19 «изменил рынок конференц-туризма». На данный момент в госбюджете на 2022 год не предусмотрено финансирование проекта Конференц-центра. Но сторонники нового строительства не сдаются: в конце августа 2021 года городской совет Вильнюса принял постановление, призывающее власти Литвы продолжить строительство центра. Мэр Вильнюса Ремигиюс Шимашюс не смог прокомментировать эту информацию.

Грант де Граф, специальный представитель по борьбе с антисемитизмом организации «Save Vilna», которая борется с осквернением еврейского кладбища и нарушениями прав человека в Вильнюсе, отметил, что целый ряд меморандумов и международных соглашений, подписанных между США и Литвой, не позволяет правительству продолжать строительство на священной земле.

В настоящее время «Save Vilna» разрабатывает предложения о восстановлении кладбища, которые мы представим на рассмотрение правительства», – заявил Граф, добавив, что план будет включать восстановление оскверненных могил, ремонт внешнего фасада Дворца спорта, а также специальной зоны, предназначенной для молитвы в здании комплекса».

Сторонники нового конференц-центра утверждают, что городу необходима современная инфраструктура. «Идея конференц-центра в Шнипишкес была предложена в связи с необходимостью возродить заброшенное здание бывшего Дворца спорта и превратить его в современный центр, которого до сих пор не хватает Вильнюсу», – заявил Марюс Януконис, директор Департамента коммуникаций и культурной дипломатии Министерства иностранных дел Литвы.

М. Януконис добавил, что любое решение литовского правительства принимается в тесном сотрудничестве с муниципалитетом Вильнюса и Еврейской общиной Литвы. «Городской совет Вильнюса является одним из участников проекта конгресс-центра и у него есть законный интерес в развитии конференц-туризма в литовской столице, – заметил он, – но правительство является «ключевой фигурой», принимающей решения в этом проекте, и мы считаем, что решения будут приняты с учетом интересов всех сторон, включая государство, город, местные и международные еврейские общины и бизнес-сообщество».

В заявлении для «The Jerusalem Post» посол США в Литве Роберт С. Гилкрист отметил, что «посольство США постоянно призывало литовское правительство поддерживать открытый диалог о кладбище Шнипишкес и всех будущих планах в этом районе». Он добавил: «Мы надеемся, что правительство, еврейские лидеры и еврейские общины Литвы придут к консенсусу относительно приемлемого использования этого места».

Известный ученый, идишист и редактор сайта «Defendinghistory.com» профессор Довид Кац более скептически относится к тесному сотрудничеству правительства с Еврейской общиной Литвы, отмечая, что для местной Еврейской общины не будет ничего хорошего из-за того, что она не смогла защитить могилы своих предков.

«После международных протестов ряд представителей правительства поняли, что конференц-центр в долгосрочной перспективе станет национальной катастрофой», – заявил проф. Д. Кац, который долгое время выступал против нарушения целостности кладбища.

«Отмена финансирования по той или иной причине была обычным способом заткнуть рот надоедливым иностранным евреям и удовлетворить местных ультраправых, которые просто не хотят, чтобы в центре Вильнюса было еврейское кладбище», – заключил он.

09 января, в воскресенье, в Большом зале Литовской Национальной филармонии состоится вечер памяти профессора Ирены Вейсайте – «Там, где заканчиваются слова, начинается музыка».

В нем примут участие известные литовские музыканты и театральные деятели: Джеральдас Бидва (скрипка), хор „Aidija“, Рафаилас Карпис (тенор), Нериюс Масявичюс (бас), Даля Дединскайте (скрипка), Мартинас  Швегжда фон Беккер (скрипка), Глеб Пышняк (виолончель), Онуте Гражините (фортепиано), Дарюс Мажинтас (фортепиано), дирижер Робертас Шервеникас, актеры Витаутас Анужис и Валентинас Масальскис. Прозвучат произведения композиторов Арво Пярта, Макса Бруха, Видмантаса Бартулиса, Фауста Латенаса, Франца Шуберта, Анатолия Шендерова, Онуте Нарбутайте, Густава Малера, песни Вильнюсского гетто. Режиссер вечера Гинтарас Варнас.

В фойе Большого зала филармонии будет представлена фотовыставка Александры Яцовските.

Начало в 18.00.

Для участия в вечере необходим паспорт возможностей.

03 января отметила 90-летие президент российского фонда «Холокост» Алла Гербер. Писательница, журналист, кинокритик, политический и общественный деятель, правозащитница, одна из участников и организаторов Гражданского форума родилась в Москве 3 января 1932 года. Мать — педагог. Отец — инженер, репрессирован в 1949 году, реабилитирован в 1956 году. Окончила юридический факультет МГУ им.М.В.Ломоносова (1955). Работала юрисконсультом, адвокатом. Писала судебные очерки. Начиная с 1963 года регулярно печаталась в самых разных изданиях — опубликовала более 1000 статей. Была разъездным корреспондентом журнала «Юность», газет «Известия», «Литературная газета», «Комсомольская правда». Автор 8 книг.  В 1991 году организовала Московский антифашистский центр. В 1995 году, после смерти президента фонда «Холокост» Михаила Гефтера, возглавила эту организацию.

В 2003 году А. Гербер стала лауреатом Премии Федерации еврейских общин России «Человек года — 5762» в номинации «Просветительская деятельность», в 2021 году награждена орденом Почетного легиона за вклад в историю и в сохранение памяти о геноциде еврейского народа в России и Европе.

В марте 2014 г. Алла Гербер подписала письмо «Мы с Вами!» КиноСоюза в поддержку Украины. Также подписала обращение инициативной группы по проведению Конгресса интеллигенции «Против войны, против самоизоляции России, против реставрации тоталитаризма».

В марте 2020 года подписала обращение против принятия поправок к Конституции РФ, предложенных президентом Путиным.

В сентябре 2020 года подписала письмо в поддержку протестных акций в Белоруссии.

Научно-просветительный Центр «Холокост» создан в июне 1992 года. Это первая на постсоветском пространстве организация, поставившая перед собой задачу увековечения памяти жертв Холокоста, уточняют в центре. Организация занимается проведением мемориальных вечеров, создания мемориалов, сбора документов, свидетельств и воспоминаний о Холокосте, а также продвигает включение темы Холокоста в образовательные программы и стандарты школ и вузов.

Согласно распоряжению министерства здравоохранения Израиля, начиная с 4 января, привитые или переболевшие коронавирусом израильтяне, прилетающие в страну из всех стран, кроме “красных”, должны будут находиться в карантине только первые 24 часа или до получения отрицательного ПЦР-теста, сделанного по прилету в аэропорту имени Бен-Гуриона.

Решение минздрава будет вынесено на утверждение комиссии Кнессета по здравоохранению.

Привитые или переболевшие израильтяне, вернувшиеся в страну до полуночи 4 января, смогут в полночь выйти из карантина без получения второго отрицательного ПЦР-теста на коронавирус.

Не привитые и не переболевшие израильтяне, которые возвращаются из “оранжевых” стран, должны будут 14 дней находиться на домашнем карантине. Карантин можно сократить до семи дней, сделав два ПЦР-теста на коронавирус (после прилета в аэропорту имени Бен-Гуриона и на седьмой день).

Глава правительства и министры здравоохранения, туризма, внутренних дел и транспорта также вынесли решение о том, что с 9 января Израиль открывается для привитых и переболевших (по определению министерства здравоохранения) иностранных туристов, прилетающих из всех стран, кроме “красных”. Турист должен сделать ПЦР-тест или антиген-проверку перед вылетом в Израль, сдать ПЦР-тест сразу после прилета в аэропорту имени Бен-Гуриона и находиться на карантине первые 24 часа или до получения отрицательного ПЦР-теста.

Не признанные привитыми и не переболевшие иностранцы в Израиль въезжать не могут.

Схема группового туризма остается прежней.

Министерство здравоохранения рекомендует внести изменения в список “красных” стран, в которые запрещено выезжать израильтянам. В новом списке останутся ОАЭ, США, Эфиопия, Великобритания, Танзания, Мексика, Швейцария и Турция.

Накануне министр туризма Константин Развозов потребовал на заседании правительства освободить от карантина привитых израильтян, которые возвращаются из-за границы, а также вновь открыть страну для привитых туристов. Развозов заявил, что туристическая индустрия больше не в состоянии нести огромные убытки. В ответ глава правительства Нафтали Беннет поручил представителям министерства туризма и министерства здравоохранения встретиться и договориться об изменениях правил для прилетающих.

Признанные в Израиле вакцины:
• Moderna
• Pfizer
• Johnson & Johnson – Janssen
• AstraZeneca
• Covishield
• Sinopharm
• Sinovac

Министерство здравоохранения вновь отказывается признавать российскую вакцину “Спутник V”, хотя, когда Израиль открывался для туристов в прошлый раз лица, привитые этой вакциной, могли въехать в Израиль и выйти из карантина при условии получения положительного результата серологической проверки. Напомним, вакцина “Спутник” все еще не признана Всемирной организацией здравоохранения

КРИТЕРИИ МИНЗДРАВА ДЛЯ ПРИЗНАНИЯ ТУРИСТА ПРИВИТЫМ ИЛИ ПЕРЕБОЛЕВШИМ

Лица, привитые вакцинами Moderna, Pfizer, AstraZeneca, Sinopharm, Sinovac:

– Привиты двумя дозами и после получения второй дозы вакцины прошло не менее 14 дней до въезда в Израиль и не более 180 до выезда из Израиля);
– Привиты “бустерной” дозой и с момента прививки прошло не менее 14 дней до въезда в Израиль.

Лица, привитые вакциной Johnson & Johnson:

-Если после получения дозы вакцины прошло не менее 14 дней до въезда в Израиль и не более 180 до выезда из Израиля;
– Привиты “бустерной” дозой вакцины (если после получения дозы вакцины прошло не менее 14 дней до въезда в Израиль).

1 января в Тель-Авиве скончался участник движения сопротивления в Вильнюсском гетто Липман Бнаягу Мор (Моравчик). Уроженцу местечка Давид-Городок в современной Брестской области Беларуси было 105 лет.

После германского вторжения в СССР Моравчик, выпускник химического факультета Вильнюсского университета, оказался в гетто. Он присоединился к подполью и был участником собрания, на котором глава подпольщиков Аба Ковнер выступил с речью, в которой сказал, что евреи не пойдут как скот на убой.

По поручению подпольщиков вошел в состав юденрата, используя свое положение для закупки оружия и обустройства тайников. Незадолго до ликвидации вильнюсского гетто совершил побег и присоединился к партизанскому отряду Федора Маркова. После окончания войны узнал, что вся его семья погибла, кроме двух сестер, уехавших в Эрец-Исраэль.

Мор был сотрудником организации, занимавшейся нелегальной репатриацией переживших Холокост евреев из Восточной Европы в подмандатную Палестину. В 1946 году и сам репатриировался. Участник войны на независимость, главный химик пищевой промышленности, один из основателей Союза воинов и партизан – участников борьбы с нацизмом.

Еврейская община (литваков) Литвы и Союз бывших узников гетто и концлагерей скорбит в связи со смертью Липмана Бнаягу Мора (Моравчика) и выражает самые искренние и глубокие соболезнования его родным и близким.

ברוך דיין האמת

Время Шаббата в Вильнюсе и Вильнюсском уезде:

31 декабря 2021 г.

Время зажигания свечей – 15:43

01 января 2022 г.

Исход Шаббата – 17:07

Артем Добровольский

Главная синагога Шотландии и одна из красивейших во всей Великобритании хронологически не была первой, да и очень старой ее не назовешь: 140 лет — довольно юный возраст для исторической постройки.

Синагога Гарнетхилла входит в ТОП-10 исторических синагог Великобритании по версии журнала Jewish Heritage UK и является объектом культурного наследия мэрии Глазго, а ее архитектурный стиль признан образцом викторианской неоготики.
Кроме того, синагога Гарнетхилла считается сердцем еврейской общины Шотландии, и именно поэтому здесь расположен Шотландский еврейский архивный центр, который предоставляет информацию исследователям, работая в партнерстве с университетами Глазго и Эдинбурга.

История же «соборной» синагоги Гарнетхилла, центрального района крупнейшего шотландского города Глазго, неразрывно связана с историей всего шотландского еврейства.
Редкие свидетельства присутствия евреев в средневековой Шотландии существуют, но в период антиеврейских гонений в Англии селились они там явно не массово — старинных еврейских кладбищ и ритуальных построек этого периода не сохранилось. Началом еврейской истории Шотландии принято считать XVII век, хотя полноценные общины появились в ее крупнейших городах Эдинбурге, Глазго и Абердине только в XVIII столетии.
Первые евреи Шотландии были в  основном голландскими и немецкими торговцами, которых привлекал коммерческий потенциал шотландских портовых городов. На фоне антисемитского наследия Британии, распространенного и в Шотландии, евреи предпочитали ассимилироваться и получать денежные светские профессии. Так, шляпник Исаак Коэн был признан горожанином Глазго 22  сентября 1812 года, а родившийся в 1837-ом еврей Ашер Ашер стал первым шотландским евреем, который занялся медициной и даже издал научную работу, посвященную обрезанию. Со временем евреи наравне с коренными шотландцами стали занимать должности в органах власти и получили признание в обществе — в  1878  году самая богатая женщина Великобритании того времени, еврейка Ханна де Ротшильд, несмотря на антисемитские настроения среди аристократии, вышла замуж за шотландского графа Арчибальда Примроуза Розбери, а их сын Гарри в 1945 году, в период послевоенного правления администрации Черчилля, стал госсекретарем Шотландии.
В 1858 году у евреев Глазго появилась первая синагога, которая уже спустя 20 лет перестала удовлетворять нужды быстро разросшейся общины. К тому времени в Шотландию стали прибывать бежавшие от погромов многочисленных группы еврейских иммигрантов из регионов царской России — Литвы и Польши, транзитом направлявшиеся в США. Однако на трансатлантическое путешествие деньги были далеко не у всех, поэтому бедные «остджуден», как их покровительственно-презрительно называли ассимилировавшиеся зажиточные «вестджуден», осели в шотландских портах, впоследствии перебравшись в Глазго, поближе к центру набиравшей обороты индустриализации и заработкам.

Решение о строительстве новой синагоги, которая смогла бы вместить всех молящихся, было принято на собрании общины в октябре 1875 года, там же проголосовали и за ее расположение. Большинством голосов был выбран почти фешенебельный Гарнетхилл, тогда как идиш шотландского еврейского большинства в те дни звучал преимущественно в трущобах эмигрантского района Горбалс. Но осваивавшиеся на шотландской земле «остджуден» вечно в нем прозябать не собирались.
Проект разрабатывали сразу два архитектора — шотландец Джон Маклеод и лондонский еврей Натан Соломон Иосиф. Поэтому и идеи были абсолютно разными. Если Соломон до этого проектировал несколько известных британских синагог, был филантропом, социальным реформатором и одним из лидеров еврейской общины, то Маклеод проектировал все, что под руку попадалось — от фруктовых складов компании Simons, Jacob&Co до целого ряда христианских церквей и религиозных учреждений. Оттого в кафедральном облике здания и появилась некоторая эклектика. Снаружи построенная в виде базилики синагога соответствует архитектурным канонам модного тогда в Британии романского возрождения, тогда как интерьер явно отсылает к неовизантийскому стилю.

Апсида внутри строения традиционно для иудаизма обращена к востоку — выходу из здания на Гарнет-стрит, чтобы во время молитвы стоять лицом к Иерусалиму. Также в восточном крыле синагоги находится красивейший ковчег Торы, который проектировал Натан Соломон Иосиф по подобию созданного им ковчега для синагоги Нью-Вест-Энда в Лондоне. Оба ковчега возвышаются на отдельных бимах, к которым ведут мраморные ступени округлой формы, величаво выступающие в молельный зал в виде многокупольного арочного строения. Согласно документам, синагога способна вместить до 580 молящихся. 362  места предназначены для мужчин, а на галерее могут разместиться 218 женщин.

После продолжительной болезни 23 декабря на 92 году жизни умерла многолетняя член Паневежской еврейской общины Дина Мариямпольскене. Выражаем самые искренние и глубокие соболезнования сыну Борису, дочери Анне и всем близким Дины.

Время Шаббата в Вильнюсе и Вильнюсском уезде:

24 декабря 2021 г.

Время зажигания свечей – 15:37

25 декабря 2021 г.

Исход Шаббата – 17:01

lechaim.ru

Аллан Надлер. Перевод с английского Любови Черниной

Недавняя новость о том, что Институт еврейских исследований (YIVO), где хранится крупнейшая и важнейшая в мире коллекция книг на идише, за один день разом уволил всех библиотекарей и главного архивиста, потрясла всех студентов, ученых и любителей идиша. Библиотекари YIVO почти столетие помогали тысячам исследователей истории, языков и культуры восточноевропейского еврейства. За 36 часов петицию, осуждающую увольнение, подписала тысяча академических работников, писателей, публичных интеллектуалов и бывших сотрудников YIVO.

Последовали громкие выходы из попечительского совета YIVO и малопонятные пресс‑релизы. Тем временем очередная рассылка была озаглавлена «500 книг из личного собрания Хаима Граде добавлены в каталог библиотеки YIVO». Сообщение об учреждении «Мемориальной библиотеки Хаима Граде» сопровождалось фотографией нескольких книг, стоящих на книжной полке. Читатели, помнившие, что восемь лет назад YIVO выиграл долгую судебную борьбу за библиотеку великого еврейского писателя с Гарвардом и Израильской национальной библиотекой, могли заинтересоваться местонахождением еще 19 500 томов из собрания Граде, а также причиной, по которой YIVO решил проиллюстрировать эту новость четырьмя разрозненными томами Гёте и одной из многочисленных историй антисемитизма Роберта Уистрича, которую сейчас можно купить на «Амазоне» примерно за 14 долларов. Граде был, возможно, самым эрудированным идишским писателем ХХ века — зачем же использовать фотографию книг, которые можно с легкостью купить на распродаже? И гораздо более важный вопрос: а кто займется каталогизацией остальных книг?

С момента основания в 1925 году в Вильне (тогда это был город Вильно в Польше, а сегодня столица Литвы Вильнюс) до настоящего времени — и невзирая на разрушение главного здания нацистами в 1941 году и переезд в Нью‑Йорк — YIVO был главным мировым центром академических исследований во всем, что связано с идишем. Сегодня почти полмиллиона томов, хранящихся в YIVO, а также исследователи, которым нужны эти книги, внезапно оказались в положении овец без пастуха.

Самая ценная часть современной библиотеки YIVO, так называемая Виленская коллекция, буквально состоит из уцелевших в Холокосте. Эти книги и рукописи представляют собой ценнейшие библиографические памятники исчезнувшей еврейской цивилизации Восточной Европы. Они были избавлены нацистскими мародерами от уничтожения и отправлены во Франкфурт для сохранения в планировавшемся Гитлером Институте изучения еврейского вопроса. Хотя многие из уцелевших книг до войны хранились в библиотеке YIVO в Вильне, львиную долю их составляет виленская библиотека Страшуна — крупнейшая и известнейшая довоенная еврейская публичная библиотека. В недавно изданном Даном Рабиновичем увлекательном исследовании документов из этой «потерянной библиотеки» рассказана потрясающая (хотя и не совсем законная) история попадания в YIVO в 1947 году примерно 27 тыс. томов из библиотеки Страшуна, в том числе книг из личной библиотеки ее основателя, Матитьяу Страшуна.

«Ди Страшун библиотек», известная под своим идишским названием, была самой доступной из мировых довоенных библиотек по иудаике. Ее легендарный читальный зал был гаванью еврейского интеллектуального плюрализма. Набожные раввины нередко сидели рядом с молодыми нерелигиозными читателями и читательницами с непокрытыми головами на скамьях, стоявших вокруг вечно переполненных столов читального зала.

Основу библиотеки Страшуна составляли раввинистические сочинения и литература на иврите от средневековья до современности (хотя в библиотеке хранились книги на десятке языков, процент книг на идише в этом собрании был удивительно небольшим). Главный библиотекарь Хайкл Лунский, бородатый, набожный, но придерживавшийся экуменических взглядов еврей, всегда был на посту — даже по субботам, после синагоги (библиотека была открыта, но пользоваться ручками и карандашами запрещалось) — и готов помогать читателям.

Библиотека располагалась в старом еврейском квартале, который назывался Дер Шулхойф (одноименный классический роман Граде с любовью описывает этот замкнутый еврейский анклав, в том числе библиотеку и ее посетителей). Блестящее новое виленское здание YIVO, наоборот, было построено в 1925 году в современной части города, за пределами Шулхойфа, где жили и евреи, и поляки‑католики. Все в YIVO было современным, отказом от ограниченного прошлого, в котором доминировали раввины, а также от элитизма немецкой Wissenschaft des Judentums (науки о еврействе) XIX века, где господствовали тщательные исследования текстов, а народная культура и социально‑экономическая история евреев игнорировались. (Буква V в аббревиатуре YIVO означает идишское слово виссеншафт, но, как заметил Макс Вайнрайх, это было скорее виссен вос шафт, то есть знание, которое можно было как‑то использовать, а не надмирные рассуждения историков идей.)

YIVO был основан, чтобы стать лидером в изучении современных еврейских масс и их фольклора, культуры, музыки, психологии и истории. Его основателей мало интересовали раввинистические труды, составлявшие костяк библиотеки Страшуна. Хотя две библиотеки работали в Вильне, они действовали независимо друг от друга, пока нацисты не уничтожили их обе. Нет данных, которые бы свидетельствовали о существовании хотя бы межбиблиотечного абонемента, не говоря уже о более глубоких формах контактов.

Так как же получилось, что YIVO унаследовал почти 30 тыс. уцелевших книг из библиотеки Страшуна? Известный ивритский и идишский писатель и директор Центральной раввинистической библиотеки в «Гейхал Шломо» в Иерусалиме, ныне покойный Цви Гаркави с гневом заявлял: «Какое отношение [светские] идишисты из Нью‑Йорка имеют к раввинистической библиотеке, пожертвованной [раввином] Матитьяу Страшуном виленской общине?» К большой неловкости для YIVO, Гаркави еще и внучатый племянник Страшуна, и он активно, хотя и безуспешно лоббировал «возвращение» книг в библиотеку «Гейхал Шломо». Но в конце концов ему удалось получить только дубликаты из виленской коллекции YIVO, несмотря на активную поддержку израильского Министерства по делам религий и всех без исключения членов израильской Ассоциации евреев — выходцев из Вильны. Последняя глава «Утраченной библиотеки», метко озаглавленная «Еще один порт захода», впервые целиком рассказывает историю упорной борьбы YIVO с еврейским государством по поводу книг Страшуна. В 1956 году заместитель министра по делам религий Израиля, депутат кнессета раввин Зерах Вархавтиг направил в YIVO официальное письмо с требованием «репатриации» книг Страшуна в Израиль. Три года спустя Иерусалимский верховный раввинский суд постановил, что «Гаркави — единственный [живой] наследник библиотеки Страшуна», но юрисдикция израильского бейт дина, каким бы верховным он ни был, в Америке не действует, и YIVO с легкостью проигнорировал это решение. Если бы Израиль стал национальным государством годом раньше, американцы вернули бы ему бесчисленные сокровища, в том числе книги Страшуна.

Я могу утверждать, что за те десять лет, когда я занимал пост директора YIVO по научной работе, подразумевавший и надзор за библиотекой, практически никто не обращался в YIVO в поисках библейских, талмудических или средневековых священных текстов — все их в изобилии можно найти в Нью‑Йоркской публичной библиотеке, а также в библиотеках Еврейской теологической семинарии, Ешива‑университета и Еврейского института религии «Хибру юнион колледж». Так что повторю вопросы: как и почему коллекция Страшуна оказалась в YIVO? Сложная, до недавнего времени неизвестная и часто сознательно искажавшаяся история послевоенной судьбы этой величайшей из еврейских публичных библиотек наконец‑то рассказана полностью в превосходном исследовании Рабиновича.

Когда Наполеон Бонапарт вошел в легендарный виленский Шулхойф и увидел великолепие Большой синагоги, он воскликнул: «Это Иерусалим севера!» Неважно, правдива ли эта история, но еврейская Вильна процветала еще полтора столетия. Это был крупнейший в Восточной Европе центр раввинистической учености, но одновременно и первый и важнейший центр еврейской модернизации, крупнейшее гнездо еврейской Гаскалы и самых разнообразных культурных и политических течений ХХ века. В Вильне родились первый современный ивритский поэт Йеуда‑Лейб Гордон и первый ивритский прозаик Авраам Мапу. Этот город был главным в Восточной Европе центром сионизма и гебраизма, а одновременно и местом рождения идишеговорящего Еврейского рабочего союза (Бунда) и, разумеется, YIVO.

Все это было разрушено, когда нацисты и преданные им литовские коллаборационисты уничтожили 90% евреев Виленской области в лесу в Понарах. Но нацисты решили, что некоторые книги достойны сохранения — в том числе тысячи томов из оригинальной коллекции раввина Страшуна, — и отправили их во Франкфурт. Их сложили на огромном складе неподалеку от Оффенбаха, где после войны аккуратно разложили по местам происхождения владельцев. Так получилось, что ящики с коллекциями из YIVO и из библиотеки Страшуна оказались рядом на первом этаже Архивного хранилища в Оффенбахе (OAD).

Только когда Франкфурт попал в американскую зону оккупации, знаменитые теперь «охотники за сокровищами» нашли огромные ящики, содержавшие уцелевшие остатки библиотек YIVO и Страшуна. Распределением этих богатств занимался американский полковник Сеймур Помрензе (его брат занимал видный пост в попечительском совете YIVO), а затем глубоко образованный и талантливый библиограф Айзек Бенкович, и граница между двумя библиотеками размылась почти до неузнаваемости. Когда в 1946 году в Оффенбах приехала историк Люси Шильдкрет (впоследствии Давидович), любимая ученица тогдашнего директора YIVO Макса Вайнрайха, они втроем придумали никогда не существовавшие «связи» между YIVO и Страшуном. Подробно описывая эту ситуацию, Рабинович показывает, что Вайнрайх, Помрензе (который придерживался версии, предложенной директором попечительского совета YIVO Маркусом Юлиусом Увелером) и Давидович излагали каждый свою версию слияния библиотек YIVO и Страшуна — от вымышленной советской «супербиблиотеки», объединившей их еще до нацистской оккупации, до воображаемой организации под названием «Ассоциированные (виленские еврейские) библиотеки» или апокрифического рассказа, в соответствии с которым руководство библиотеки Страшуна просило YIVO забрать себе книги вскоре после начала войны. Все это историческая чепуха, но чепуха, выдуманная ради научных интересов, а может быть, даже во имя высших благих интересов, поскольку о возрождении речи не было, а ценные книги должны были попасть хоть куда‑нибудь.

Хотя Рабинович старательно избегает сенсационности, фиксация истории о том, как Давидович в конце концов удалось переманить на свою сторону капитана американской армии Джозефа Хорна, генерального директора OAD, дает основания подозревать определенный романтический элемент, благодаря которому ей удалось одержать победу. Так, в нескольких строго конфиденциальных письмах, отправленных ею Вайнрайху с февраля по май 1947 года, она описывает Хорна как «человека очень слабого и эмоционального <…> слишком робкого, чтобы быть нечестным, и слишком разумного, чтобы брать на себя риск <…> боящегося за свою работу, потому что дома его ничего хорошего не ждет». В более позднем письме Давидович даже хвасталась, что «личные отношения с Хорном» позволили ей «познакомиться не только с ним, но и с хранилищем так близко, как никто другой в нынешней Германии». Хотя Давидович признает, что испытывает небольшой дискомфорт от того, как использовала романтическую победу над Хорном в своих интересах и в интересах YIVO (она честно признает — «иногда мне кажется несправедливым играть на этом»), в конце концов она холодно заключает, что «дело есть дело, и меня гораздо больше интересует судьба еврейских книг, чем судьба Хорна».

Рабинович рассказывает об этих махинациях так, что его исследование порой напоминает шпионский роман. В конце концов, он дает ответ на вопрос, мучивший меня в годы работы в YIVO. В 1989 году руководители YIVO обнаружили, что еще 40 тыс. книг из коллекции Страшуна/YIVO хранились в подвале бывшей церкви после советской аннексии Литвы. Они лежали неразобранными стопками три года спустя, когда я приехал в Вильнюс, чтобы попытаться получить их вместе с рядом других важных архивных документов.

Даже через четыре года после десоветизации Литвы исторически оправданная паранойя владела немногочисленными библиотекарями, которые все это время знали о существовании книг. Под покровом ночи меня украдкой провели в так называемый Зал еврейских книг Литовской национальной библиотеки, располагавшийся в подвале церкви. Моим проводником была покойная Фира Брамсон, выжившая после массового уничтожения евреев в ее родном Каунасе (на идише называвшемся Ковно), — единственный в стране библиотекарь, способный каталогизировать еврейские книги. Я нашел здесь десятки свитков, в том числе «Сифрей Тора», без чехлов, рядами сложенные на заводских стальных стеллажах, а также бесчисленные стопки сложенных без всякого порядка еврейских книг, которые, как уверяли меня предшественники и коллеги по YIVO, по справедливости принадлежали нам. Но, открыв несколько книг, я удивился.

За два года, прошедших с тех пор, как я получил работу в YIVO, я провел много часов, бродя среди массивных скрипучих деревянных шкафов в библиотеке. Я познакомился с виленской коллекцией, то есть с довоенной библиотекой, «репатриированной» институтом в 1947 году. Больше половины книг было снабжено запоминающимися экслибрисами довоенной виленской библиотеки YIVO и библиотеки Страшуна.

Теперь в Вильне я изучал то, что осталось от той самой библиотеки Страшуна, и меня озадачило, что во всех этих огромных стопках не было ни одной книги с экслибрисом YIVO. Я оставил этот вопрос и стал заниматься тем, зачем приехал, — требовать «возвращения» книг YIVO. Я считал это нравственной миссией — вернуть евреям захваченную еврейскую собственность. Мне до сих пор так кажется, но после прочтения «Утраченной библиотеки» у меня с глаз упала пелена.

Ведь, как показывает Рабинович, в тот же самый день, 17 июня 1947 года, когда большой груз из Оффенбаха — 270 контейнеров, содержавших более 32 тыс. книг, — в конце концов направился из Германии в Нью‑Йорк, Давидович написала Вайнрайху еще одно строго конфиденциальное письмо. В конверте содержался листок с несколькими образцами довоенных экслибрисов из виленской библиотеки YIVO. К листу было приложено написанное наспех, путаное, но вполне ясное указание Вайнрайху: «Закажите [в Нью‑Йорке] пару печатей и начните штамповать».

Вайнрайх, разумеется, понимал, насколько важно последовать совету Давидович. Институт YIVO собирался получить книги, которые, как удалось доказать Давидович и Вайнрайху, представляли собой остатки довоенной библиотеки института. Чтобы обосновать свои претензии, нужно было проштамповать поддельными довоенными экслибрисами страницы всех книг, которые, как прекрасно понимали и Давидович, и Вайнрайх, раньше принадлежали не YIVO, а библиотеке Страшуна. Книги из библиотеки Страшуна составляли 75% томов в этих контейнерах. Причина, по которой я не увидел штампа YIVO на книгах из Вильнюса, состояла в том, что они никогда не принадлежали YIVO.

Неудивительно, что годовщину передачи в YIVO утраченной библиотеки Страшуна никто не праздновал. На самом деле, целых 16 лет факт этой передачи хранили в тайне, а книги включили в новую коллекцию, по словам института, основанную на (якобы довоенной) виленской коллекции. Имя «Страшун» нельзя было произносить в YIVO или упоминать в его периодическом издании «Йедиес фун YIVO» вплоть до 1963 года. Рабинович отмечает, что до сегодняшнего дня YIVO настаивает на сфальсифицированной истории, придерживаясь абсолютно не соответствующих действительности рассказов, которые были выдуманы в 1947 году, чтобы спасти книги Страшуна для евреев.

Рабинович во всех подробностях документирует эту возмутительную и ненужную приверженность к ревизионизму в истории. Он цитирует анахронистический рассказ об истории библиотеки Страшуна в брошюре, которая распространялась в 2001 году на выставке виленских сокровищ YIVO «Матитьяу Страшун (1817–1885): Ученый, лидер и собиратель книг». Он также привлекает внимание к визиту исполнительного директора YIVO Джонатана Брента в Вильнюс в 2013 году — одной из многих, пожалуй слишком многих, таких поездок, — после которого Брент опубликовал статью, отстаивающую несоответствующую исторической действительности идею, что, «по устным источникам того сложного времени [библиотека Страшуна], была передана на хранение в Институт YIVO». Трудно представить, что такой талантливый историк сталинизма, как Брент, не знает, насколько недостоверны неназванные устные источники. И все же, еще в 2017 году на конференции YIVO под названием «История и будущее библиотеки Страшуна» реальная история того, как библиографические сокровища попали в собственность YIVO, не звучала вообще никак, а историческое введение к программе конференции в очередной раз пересказывало линию партии, принятую в YIVO. Подробное документальное исследование Рабиновича должно положить этому конец: всего 61 контейнер с 8842 книгами в действительности происходил из довоенной библиотеки YIVO в Вильне. Остальные 29 контейнеров содержали 23 709 книг из библиотеки Страшуна.

То, что YIVO удалось в конечном счете спасти эти книги, — результат прекрасный, и те, кто привел к нему, прежде всего Вайнрайх и Давидович, должны считаться героями за все, что они сделали ради возвращения еврейских культурных сокровищ народу. Даже Рабинович признает, что успешные, хотя и не всегда честные методы Вайнрайха и Давидович привели к спасению сокровищ библиотеки Страшуна. Если бы они действовали иначе, книги, скорее всего, передали бы в Польшу или, например, в Литовскую Советскую Социалистическую Республику. Но, с горечью замечает Рабинович, поляки убили даже евреев, вернувшихся в Польшу. «Реституция» в Литву имела бы не лучший эффект.

Несмотря на то что Рабинович порой слишком дотошно перечисляет не самые кристально честные тактические приемы, использованные Вайнрайхом, Давидович, Помрензе и Бенковичем для получения книг Страшуна, ничто из задокументированного в книге нельзя рассматривать как сомнение в благородстве их целей или в нравственной необходимости их действий, учитывая экстремальную ситуацию непосредственно после Холокоста. Они лгали во имя высокой цели. Я не знаю никаких религиозных аргументов, которые отменяли бы галахическое постановление о нарушении законов в экстремальной ситуации, или, например, польскую иезуитскую доктрину «моральной сдержанности», позволяющую говорить неправду ради достижения высоких целей. Не могу я придумать и морального аргумента, который поставил бы под сомнение, что Вайнрайх, чья репутация непогрешимой честности была сопоставима с его не имеющими себе равных научными достижениями, и его помощники имели благую цель — спасти немногочисленные, но священные останки литовского Иерусалима. В еврейском законе и традиции статус книг — особенно священных книг, которых так много было в библиотеке Страшуна, — близок к статусу человеческой жизни. Хотя Вайнрайх не был религиозным человеком, он хорошо ориентировался на «путях Талмуда» (дерех а‑Шас) и, несомненно, воспринимал спасение максимально возможного количества еврейских книг в качестве запоздалого акта пикуах нефеш (спасения душ). Но ничто из сказанного не опровергает претензий Цви Гаркави, «Гейхал Шломо» и правительства Израиля, выдвинутых после того, как книги были спасены.

Никто не может оправдать продолжение искажения исторической правды в сегодняшнем YIVO. Максимальной глубины морального падения, наверное, достиг предыдущий исполнительный директор института Карл Рейнс, который распорядился продать несколько редчайших книг из библиотеки Страшуна, в том числе книг, входивших в личное собрание Матитьяу Страшуна, с аукциона. Эта продажа не решила финансовых проблем YIVO. Тогда, как и сейчас, самыми важными ресурсами YIVO (тогда книгами, а сейчас их хранителями) пожертвовали ради временного облегчения бюджетных трудностей.

Среди сокровищ Страшуна, погибших в пламени гестапо, была книга почетных гостей, которая называлась «Сефер а‑заав». Однако в 1939 году директор библиотеки Хайкл Лунский опубликовал статью об этой «золотой книге», открытой в честь визита Теодора Герцля в 1903 году. Хотя Герцль так и не доехал до Вильны, за последующие годы свои подписи в «Сефер а‑заав» оставили сотни крупнейших представителей еврейского мира до Холокоста. Некоторые подписи Лунский опубликовал в статье. Виднейший сионистский историк периода до возникновения Государства Израиль Бенцион Динур, потрясенный экуменическим духом читального зала библиотеки Страшуна, написал в книге:

Нет больше ни одной еврейской общины, где евреи были бы так едины, как в Вильне, особенно в таком символическом учреждении еврейского единства, как библиотека Страшуна [с ее] длинными столами, стульями и скамейками, стоящими вплотную друг другу. Здесь сидит множество людей, сохраняя полное молчание; не слышно ни звука. Раввины и престарелые талмудисты учатся <…> а рядом с ними молодое поколение <…> с восторгом глотает литературу Гаскалы.

Среди других почетных гостей были величайшие еврейские писатели, ученые и мыслители той эпохи, в том числе Хаим‑Нахман Бялик, Менделе Мойхер‑Сфорим и Герман Коген, а также великий историк Семен Дубнов, который написал: «Ивритская и еврейская библиотека станет духовным центром для всех, взыскующих знания». В «золотой книге» оставляли записи не только еврейские модернисты. В статье Лунского можно найти столь же восторженные комментарии таких крупнейших раввинов Восточной Европы, как Хаим‑Озер Гродзинский, главный раввин Вильны и всемирный галахический авторитет, а также крупный моралист раввин Исраэль‑Меир Каган, известный под именем Хафец Хаим.

Неудивительно, что причудливее всех выразил уникальность читального зала библиотеки Страшуна величайший идишский писатель Шолом‑Алейхем:

Я никогда не видел такой еврейской сокровищницы, как эта библиотека, ни в жизни, ни в мечтах, когда фантазия овладевает писателем и уносит его на крыльях далеко‑далеко от реальности.

Роскошь уноситься далеко от реальности доступна писателям и поэтам, пророкам, мечтателям и безумцам, но явно не научно‑исследовательским институтам, чья миссия требует неуклонной верности истории. Рабинович трезво заключает:

Многие учреждения раскрыли свои методы сбора коллекций и начали необходимый диалог о сложностях, возникающих в связи с войнами, беззаконием, мародерством и реакцией институтов, на которые возложена задача сохранения исторических <…> источников. Полную историю библиотеки Страшуна и особенно методов, благодаря которым она оказалась в Нью‑Йорке <…> а также судьбу многих книг из этой библиотеки в последующие годы еще только предстоит написать.

Так оно и есть!

Оригинальная публикация: Golden Books

В минувшую пятницу министр иностранных дел Габриэлюс Ландсбергис вручил «Звезду литовской дипломатии» заведующей отделом иудаики Департамента исследований документального наследия, руководителю Исследовательского центра иудаики Литовской Национальной библиотеки им. Мартинаса Мажвидаса Ларе Лямпертене.

Почетный знак Л. Лямпертене вручен за заслуги в распространении за рубежом исследований истории и культурного наследия евреев Литвы и значительный вклад в празднование 300-летия со дня рождения Вильнюсского Гаона и 700-летия истории литовских евреев.

Во время торжественной церемонии министр подчеркнул важность межведомственного сотрудничества. «Вы внесли весомый вклад в укрепление внешней политики и выполнение нашей общей миссии – распространять весть об истории и культуре евреев Литвы», – сказал Г. Ландсбергис.

«Звезда литовской дипломатии» — это награда, присуждаемая с 2010 г. Министерством иностранных дел за прославление Литвы за рубежом и развитие межгосударственных отношений.

Высокая награда присуждается с 2010 года людям или организациям, которые играют важную роль в развитии международных отношений и прославление Литвы.

Еврейская община (литваков) Литвы от всего сердца поздравляет Лару с наградой. Мазл Тов! 

Эфраим Гринберг, 

профессор Бар-Иланского университета, доктор исторических наук

lechaim.ru

Евреи мужественно воевали во всех войсках антигитлеровской коалиции. Это уже общеизвестный факт. Но многие ли знают, что ни в одной армии, за исключением Еврейской бригады в Британии, не было такого высокого процента евреев, как в 16-й Литовской дивизии? Если в 1943 году в 200 советских пехотных дивизиях было 1,6 процента евреев, то в 16-й Литовской они составляли 34,2 процента.

Это была единственная дивизия Красной Армии, где большинство солдат и офицеров разговаривали на «мамен лошн», т.е. на идише и на иврите. Бывали случаи, когда приказы и переклички шли только на идише. Перед выходом из Ясной Поляны в большом клубе на собрании солдат и офицеров 249-го стрелкового полка, за исключением начальника политотдела, все ораторы говорили на идише. В городе Балахна Горьковской области, где формировалась дивизия, когда маршировали бойцы полка, звучали еврейские песни.

Евреи-воины этой дивизии, беженцы из Литвы, соблюдали религиозные традиции. В Туле, где временно была дислоцирована дивизия, сержант-еврей по субботам строем водил религиозных солдат на молитвы в местную синагогу. Когда пришло время боев, на похоронах павших воинов зазвучал Кадиш.

16-я Литовская дивизия формировалась в соответствии с постановлением правительства СССР от 18 декабря 1941 года. Она была образована в противовес литовским войсковым соединениям, поддерживавшим фашистов. Литовская полиция и даже значительная часть крестьян еще до прихода нацистских войск грабили и расстреливали евреев. С вступлением гитлеровской армии на территорию Литвы было образовано марионеточное правительство, которое верно служило интересам Третьего рейха.

Окончательное формирование 16-й Литовской завершилось к 7 июля 1942 года. Это была полнокровная, хорошо оснащенная дивизия, в составе которой насчитывалось более 10 тысяч человек. Согласно архивным данным, по состоянию на 1 января 1943 года в ее составе были не только евреи и литовцы, а представители еще 30 национальностей: русские, украинцы, белорусы, грузины, латыши, эстонцы, поляки, казахи, татары… В дивизии было немало дипломированных инженеров и врачей, в основном евреев.

Тяжелая судьба евреев под нацистским гнетом была известна бойцам дивизии. Все солдаты и офицеры, а евреи особенно, мстили врагам. Когда еврейские солдаты шли в бой, наряду с лозунгами на литовском и русском языках звучали и призывы на идише: «Вперед, в атаку! Отомстим за наших отцов и матерей!»

Евреи-бойцы 16-й Литовской дивизии отличались в боях. Это не могло не восхищать даже тех, кто традиционно не любил евреев. Командир 249-го полка Федор Лысенко, офицер-казак, не скрывавший своих антисемитских взглядов, со временем стал восхищаться героизмом и мужеством воинов-евреев. Он лично рекомендовал присвоить высокое звание Героя Советского Союза троим своим подчиненным.

17 февраля 1943 года дивизия была переброшена в район Алексеевки Орловской области. Этот переход был совершен на пределе человеческих возможностей. Отставали орудия крупного калибра, подводы с боеприпасами и продовольствием. Дивизия прибыла в район назначения с обессиленными и голодными людьми.

Немецкая армия в ходе тщательно подготовленной операции «Цитадель» утром 5 июля 1943 года перешла в наступление, но встретила ожесточенное сопротивление. 23 июля в контрнаступление включилась и Литовская дивизия, которой удалось прорвать линию обороны фашистов и освободить 56 населенных пунктов, в том числе село Литва.

За мужество и героизм в этих боях были награждены орденами и медалями 1817 солдат и офицеров дивизии. Среди них было более 1000 евреев.

Илья Эренбург в статье «Сердце Литвы», опубликованной в газете «Правда», писал о героизме санинструктора Шейнель. За два дня она на своих плечах вынесла с поля боя более 60 тяжелораненых солдат и офицеров, а сама потом погибла под вражеским пулеметным огнем. Илья Эренбург рассказывал о том, что у Шейнель было слабое здоровье, ее не хотели пускать на опасные операции, но она настояла на своем. Даже тяжело раненная в грудь, она продолжала спасать своих боевых товарищей. «Может быть, — говорилось в статье Эренбурга, — что те же немцы, которые ее убили, замучили до смерти родителей Шейнель в еврейском литовском местечке».

Дивизия воевала геройски. По существу, не было ни одного еврейского солдата и офицера дивизии, не награжденных орденами и медалями за мужество и героизм, проявленные на поле боя. Многие из них прошли с дивизией в боях около 400 километров, освободили более 600 городов и сел, уничтожили тысячи солдат и офицеров противника, взяли в плен 12 тысяч нацистских вандалов.

В дивизии было немало еврейских женщин, которые воевали наравне с мужчинами. Это были девушки из литовских местечек; они горели желанием отомстить врагу за гибель родителей, за братьев и сестер, которые оставались в Литве на растерзание оккупантов. 86 евреек добровольно пошли на фронт.

Первая женская группа состояла из радисток и медицинских сестер. В феврале–марте 1942 года в Балахне формировалась женская рота в составе 150 солдат — это были литовские, еврейские и русские девушки. Многие еврейские девушки-солдаты были награждены орденами и медалями. Среди них — Белла Шапиро, награжденная шестью орденами и восемью медалями, Хася Дисник, Этти Служитель и много, много других. Они спасли десятки раненых на полях сражений, а сами погибли.

В медицинской службе дивизии были врачи разных национальностей, но большинство, свыше 80 процентов, были евреи. Руководителем и организатором медицинской службы дивизии был полковник Эдуард Кушнер. Отличился в боях и доктор А. Шейнберг, бывший участник Гражданской войны в Испании. Немало человеческих жизней спас и командир, профессор Хацкел Кибарский, один из лучших кардиологов Литвы. Хирургическим отделением медицинской службы руководили врачи Шалом Пташек, Соломон Рабинович и Хана Гольдберг, а сложную работу по приему раненых возглавлял энергичный и опытный врач Моше Соболь.

Под огнем, на поле боя отличились санитары и медицинские сестры Соня Ивенските-Виленская, Вита Тетра, Хана Москович, Шимон Исаков, Бенцион Шломович и многие другие, а Гуревич, Борок, Магит, Гордон, Глезер-Керенский и другие пали смертью храбрых при спасении раненых.

Учитывая, что в Литовской дивизии были самые опытные врачи, многие из них, в том числе евреи, были переведены в другие воинские формирования. Изабелла Файнберг-Пинкус принимала участие в Сталинградской битве, Ихазкиел Савитег, Давид Аронин, И. Левин, Хана Тонер воевали на других фронтах.

6 октября 1943 года дивизия в составе 3-й армии вела упорные бои в районе Витебска. Зимой 1944 года она участвовала в освобождении Вильнюса в составе 3-го Белорусского фронта, летом 1944 года прошла в боях более 500 километров.

В новом наступлении 1-го Балтийского фронта, которое началось 5 октября 1944 года, перед дивизией была поставлена задача: очистить северо-западную Литву от нацистов. В кровопролитных боях дивизия приблизилась к Восточной Пруссии в районе города Тильзита. Здесь тяжелые, затяжные бои продолжались в течение нескольких дней. Но дивизия отстояла свои позиции, враг был разгромлен. За умелые боевые действия, героизм и мужество, проявленные в ходе этой и других операций, орденом Боевого Красного Знамени был награжден 31 воин, 12 человек получили высокое звание Героя Советского Союза, и среди них — четыре еврея. Это Вульф Виленский, Калман Шур, Гирш Ушполис, Борис Циндель.

В конце 1944 года вся Литва, за исключением порта Клайпеда, была очищена от врага. В том же году дивизия была переброшена на север Курляндии, чтобы завершить ликвидацию окруженных немецких дивизий.

В конце января 1945 года дивизия ликвидировала окруженные немецкие войска в Клайпеде. Бои шли с 27 по 30 января. Ей было присвоено почетное звание «Клайпедская». После капитуляции нацистской Германии Клайпедской-Литовской было поручено разоружить 8 немецких дивизий и перевести пленных по назначению. Одним из руководителей этой операции был полковник Соломон Коэн Цадик.

После победы штаб дивизии был дислоцирован в Вильнюсе. В конце 1945 и в начале 1946 годов большинство участников боев демобилизовали, и осталась только часть офицерского состава.

Так завершилась краткая история героической «еврейской» 16-й Литовской дивизии, покрывшей себя неувядаемой славой.

Автор: Эфраим Гринберг, профессор Бар-Иланского университета, доктор исторических наук

(Опубликовано в газете «Еврейское слово», № 99)