Зигмас Виткус, Институт истории и археологии Балтийского региона Клайпедского университета, LRT.lt

27 января 2005 года Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций провозгласила Международный день памяти жертв Холокоста. В этот день в 1945 году советские войска вошли в крупнейший нацистский концентрационный и лагерь смерти Аушвиц-Биркенау. В том же году были созданы Организация Объединенных Наций, начался Нюрнбергский процесс, а через несколько лет была принята Конвенция о предотвращении преступления геноцида и наказании за него – в целом началось расширение и укрепление международного гуманитарного права и практики. Сегодня их начинают цинично подрывать.

Задолго до этого, еще в октябре 1933 года, на конференции правоведов в Мадриде, готовясь представить идею польского юриста еврейского происхождения Рафаэля Лемкина о том, что определенные преступления, разрушающие общий мировой порядок, должны считаться уголовными и запрещаться на международном уровне, представители нацистской Германии покинули зал.

Понятно, почему. Потому что это попало прямо в цель. Они уже уничтожили политическую оппозицию, создали первый концентрационный лагерь, начали тотальную нацификацию государства, систематическую дискриминацию граждан еврейской национальности и уничтожили книги авторов, которые им не нравились. Они начали, по словам Балиса Сруоги (литовский прозаик, литературный критик, литературовед, театровед, драматург, публицист, переводчик, эссеист; доктор философских наук, узник гитлеровского концлагеря Штутгоф, прим. пер.), «мельницу смерти», которая за 12 лет измельчила миллионы людей.

Понятно, почему над этими предложениями Р. Лемкина смеялся тогдашний заместитель генерального прокурора сталинского Советского Союза, доверенное лицо Иосифа Сталина Андрей Вышинский. Он утверждал, что предложения абстрактны, идеологически и политически мотивированы. В то время Голодомор – искусственно вызванный сталинистами голод в Украине – унес жизни по меньшей мере 3,5 миллиона человек. Японская империя к тому времени уже оккупировала Маньчжурию и не понесла никаких последствий, а в 1937 году вторглась в Китай и совершила множество военных преступлений и преступлений против человечности, из которых самыми ужасными считаются массовые убийства в Нанкине, продолжавшиеся шесть недель.

Одно преступление, разрушающее мировой порядок, Р. Лемкин предложил назвать «варварством» – имея в виду уничтожение национальных, расовых, религиозных групп; другое – «вандализмом» – организованным уничтожением культуры, искусства и наследия с целью стереть идентичность группы. Вместе с тем Р. Лемкин описал еще три вида преступлений, направленных против мирового порядка:

1) терроризм – как стремление сеять хаос и прерывать, нарушать или разрушать связи между людьми, учреждениями и государствами;

2) вызывание катастроф или сознательное нарушение международных связей;

3) умышленное химическое загрязнение.Рафаэль Лемкин | NY public library Digital Collections

Еще раньше он вместе с коллегой выдвинул идею криминализации языка ненависти и пропаганды в прессе, на радио и в литературе.

Идеи Рафаэля Лемкина были выслушаны – и только*. Что было потом, мы знаем: в Германии – Нюрнбергские законы, изгнание немецких евреев из страны, Хрустальная ночь, вторжение в Польшу, убийства польской интеллигенции, убийства инвалидов, Аушвиц и Панеряй. В СССР – Большой террор, оккупация соседних стран, пытки, ссылки, массовые убийства. Сам Р. Лемкин во время Холокоста потерял почти всех своих близких – 49 человек.

Конечно, никакие законы и понятия не смогли бы остановить то, что замышляли убийцы, но, по мнению сегодняшних юристов, это была возможность создать правовую основу для суда над преступниками – и судить их именно за то, что они сделали до 1939 года, не говоря уже о символической отправной точке. Такая основа была сформирована уже после войны: в Нюрнберге были осуждены некоторые нацистские боссы, была создана Организация Объединенных Наций, была принята Конвенция о предотвращении и наказании преступления геноцида (в ней термины «варварство» и «вандализм» были объединены в неологизм Р. Лемкина «геноцид»).

Это было заложение основ нового международного порядка – порядка, ориентированного на мир, безопасность, права человека и сотрудничество государств, чтобы крупные рыбы не могли поглощать более мелких. Правда, страны Балтии уже тогда были в «животе» одной из стран-подписантов Устава Организации Объединенных Наций, лидеры которых – если бы мир был справедлив – сами должны были бы предстать перед судом за варварство и вандализм.

Мне кажется ужасающе сильным звучание преамбулы Устава Организации Объединенных Наций, подписанного 26 июня 1945 года. Особенно первая строка и несколько других формулировок (выделю жирным шрифтом):

Мы, народы Объединенных Наций, преисполненные решимости избавить грядущие поколения от бедствий войны, дважды в нашей жизни принесшей человечеству невыразимое горе, и вновь утвердить веру в основные права человека, в достоинство и ценность человеческой личности, в равноправие мужчин и женщин и в равенство прав больших и малых наций, и создать условия, при которых могут соблюдаться справедливость и уважение к обязательствам, вытекающим из договоров и других источников международного права, и содействовать социальному прогрессу и улучшению условий жизни при большей свободе, и в этих целях проявлять терпимость и жить вместе, в мире друг с другом, как добрые соседи, и объединить наши силы для поддержания международного мира и безопасности, и обеспечить принятием принципов и установлением методов, чтобы вооруженные силы применялись не иначе, как в общих интересах, и использовать международный аппарат для содействия экономическому и социальному прогрессу всех народов, решили объединить наши усилия для достижения этих целей <…>.

Поэтому, когда я слышу, как один из мировых лидеров заявляет, что не чувствует себя обязанным подчиняться международному праву, я слышу свист «военной палки». Это не значит, что все будет как раньше, но очевидно: подвергание сомнению и разрушение международного права ведет к войнам за престолы, к средневековым столкновениям между государствами, где произвол сильнейших может принимать все более радикальные формы, ведь границ больше нет. Хотя…

Упомянутый лидер утверждал, что его ограничивает только его собственная совесть: «Моя собственная мораль. Мой собственный разум. Это единственное, что может меня остановить». А если ваша мораль нарушена, разум манипулятивен, а совесть – избирательна? Такие слова подходят для всех диктаторов, как и написание текста заглавными буквами.

Р. Лемкину и его единомышленникам (а также всем жертвам принципа «высший закон — это я») еще в начале 40-х годов 20 века было ясно: бесконтрольное сосредоточение (аккумуляция) власти приведет к «невыразимым страданиям» и может ввергнуть мир в «черную бездну», как несколько дней назад заметил в Давосе канцлер Германии Фридрих Мерц: «Мир, в котором важна только власть, – опасное место. В первую очередь – для малых государств и средних держав, а в конечном итоге и для великих… В XX веке моя страна, Германия, прошла этот путь до его горького конца».

Заявление о том, что «не чувствуешь обязанности подчиняться международному праву», помимо прочего, свидетельствует о пренебрежении памятью миллионов жертв Холокоста, на опыте которых и была основана международная система, основанная на гуманитарных нормах. Известно, что такой обязанности не чувствуют и многие лидеры других государств, красиво говорившие не один раз 27 января.

Этот день, как и другие дни памяти о Холокосте, вызывает двойственные мысли. С одной стороны, можно катастрофически полагать, что эта жертва ничего не дала, что мы снова идем по пути варварства, с другой стороны, видно, что не все идут по нему, что многие европейские страны учитывают опыт Холокоста, потому что знают, что значит мир, в котором доминируют «нероны» (Нерон (37–68 гг. н.э.) — римский император, печально известный своей тиранией, жестокими расправами над окружением, включая убийство матери Агриппины. Его правление ознаменовалось первым масштабным преследованием христиан и строительством грандиозного «Золотого дворца», прим. пер.). Эта память является источником силы Европы и отправной точкой.